Вопрос непонятного доверия.

Возможно, Наэги уже жалел, что вообще подошёл к Леону, потому что данный диалог действительно смущает и кажется слишком неправильным. Для простачка Наэги уж точно, но Леона его смущение никак не останавливает. – Вы с Майзоно встречаетесь? – вопрос довольно ожидаемый, но Макото всё равно невольно встряхивает руками и что-то бормочет по типу «Конечно нет, Кувата-кун, совсем нет!». Ух, возможно Макото и правда жалел, что подошёл, а не, проигнорировав Леона, направился в столовую. Но выглядел бейсболист как-то одиноко, особенно когда почти бесцельно ходил по небольшому коридору, стуча костяшками пальцев по стенам в слабой надежде обнаружить полую стену, которую в итоге разломит Сакура или Мондо — силы им точно хватит. Но Макото сначала не понял, что он делает, поэтому и подошёл. Такая глупая затея тут же ушла на задний план, когда Леон нашёл себе на некоторое время потенциального собеседника. Макото даже не удержался от шутки в собственных мыслях: от Леона ему точно не убежать, догонит ведь. Шутка глупая, как и весь этот диалог в целом. Но уже ничего не исправить, а прошлое не воротишь, так что Макото приходится мириться с небольшой долей отчаяния, что принёс весь этот диалог. Конечно это лучше, чем быть запертыми в школе без возможности выхода, но когда происходит и то, и то, то действительно как-то не по себе. Наэги на своей шкуре знает. – С чего ты вообще это взял? – Макото даже сам не понял как и зачем продолжил данный разговор, который из хорошего принесёт только быстрый пролёт времени. Здесь, взаперти, без связи и интернета это как раз то, что необходимо. – Забей, – протянул Леон как-то нараспев, будто всё равно готовился стать известным музыкантом и взорвать сцену панк-роком, – Неудачная шутка. – Да уж, неудачная, – Макото измученно вздохнул, проведя ладонью по успевшей вспотеть шее. Такие разговоры настроения не повышали, но сейчас шатен действительно чувствует облегчение. Леон действительно неплохой собеседник, но не когда начинает затрагивать тему личных отношений. Не зря же они личные.

***

«Вы с Майзоно встречаетесь?» Фраза, которую Макото вспоминать бы не хотел, сама собой всплывает в голове после классного суда. Потому что когда была сказана эта фраза, всё было хорошо. И разговор был не такой уж и плохой. И голос был беззаботный. Потому что тогда Леон и Саяка были живы. И Джунко тоже, которую так внезапно убили копьями, проткнув насквозь. И на их местах не стояли чёрно-белые таблички, забавно подстроенные под рост. И видеть смерть страшно. Макото даже пытается не заплакать. Потому что Монокума даже не скрывает, что хочет отчаяния, криков и слёз, застывших в ужасе тел и распахнутых глаз. Нельзя показывать ему то, что он так хочет. И Наэги честно-честно благодарен Кёко за небольшой разговор. Она выглядела спокойной даже на казни, Макото поражается этому до сих пор. Это кажется ему странным и непонятным, чересчур подозрительным. Но Макото сам по себе человек такой, что не верит, что здесь что-то не так. Он до сих пор не верит, что Саяка напала на Леона и в итоге поплатилась жизнью, короткой, но прекрасной. – Я не хочу забывать, – почти самому себе говорит Наэги, как напоминание, как клятву, что он обязан выполнять до конца своей жизни, – Я не хочу мириться со смертью ни Майзоно-сан, ни Эношимы-сан, ни Куваты-куна. Я буду помнить, – Макото будто набирается смелости и смотрит на Кёко. Она кажется слегка удивлённой, видно не ожидала от него такого откровения. Но остановить себя Макото уже не мог. Ему необходимо высказаться, – До конца своей жизни. Я буду помнить, и двигаться только вперёд. И их смерть будет не напрасной! – Ясно, – Киригири говорит как-то сухо, но Макото не винит её. Она не была похожа на человека, что привязывается к кому-то слишком быстро. Но, к сожалению, Наэги именно такой человек, поэтому резко меняет взгляд и смотрит на пол. Абсолютно чистый пол, – Это хорошо. Макото тихо кивает, будучи всё ещё потрясённым. Видеть смерть — страшно. И невозможно странно. И холодно. Парень точно знает: его пробирал холодок на каждой из смертей, а атмосфера была настолько жуткой, что ладони потели сами по себе, даже несмотря на холод вокруг. – Как ты узнал, что я пришла поговорить об этом? Макото вздрагивает, когда слышит голос новой одноклассницы спустя небольшую паузу. Голос не настойчивый, ведь главная деталь не то, что Кёко хотела бы узнать больше всего на свете. – Просто я телепат, – выдыхает Макото, скрещивая руки в замок. Голос слегка дрожит, потому что эта фраза звучит в последний раз. – Что? – Это просто шутка.

***

Почему-то Кёко располагала себе, хотя сама этого и не подозревала. И даже не пыталась сделать так, чтобы все ей доверяли, но Макото почему-то чувствовал себя с ней спокойно. Возможно из-за того небольшого разговора после первого дела, а может из-за почти совместного расследования дела об убийстве Чихиро (хотя в большей степени Макото ходил с Бьякуей). Это дело не менее эмоциональное, чем первое, возможно, даже больше, но Макото старается не унывать духом подобно Аой, которая всё время пыталась найти хоть что-то позитивное. Выходило из рук вон плохо, но Наэги правда ценил эти попытки. А ещё он ценил присутствие Кёко, поскольку она действительно оказалась не такой уж нелюдимой, какой кажется на первый взгляд. По крайней мере, Макото так кажется, точно судить он не может, потому что не знает её достаточно хорошо. Но почему-то действительно доверяет ей, не слепо, конечно же, но всё же. Он и сам не понимает когда успел ей доверится, но хэй, это же Макото! Кажется, он доверяет каждому в этой треклятой школе, хотя, конечно, не стоит. Но Наэги просто слишком оптимист. Наверное поэтому он иногда проводит с ней время и узнаёт о ней новое. Ему правда интересно, он даже дарит ей букет сакуры, выигранный в странной моно-машине со странной музыкой играющей из скрытых динамиков. Впервые он решил подарить просто так, узнать, нравится ли ей сакура или нет. И в итоге да, нравится, настолько, что она даже прячет в розовых цветках лицо, желая вдохнуть сладкий аромат вишни. Макото правда не понимает как эти цветы оказались в этом недо-аттракционе, но решает об этом не думать. Кёко же нравится. Беседовать с ней также интересно как и с Сакурой или Аой, Мондо или Киотакой (к сожалению, общались они мало. Мондо казнили до того, как Наэги успел с ним подружиться, а Киотака теперь ходит совсем никакой. Макото правда жаль, он честно поддерживал, потому что сам провозгласил Ишимару своим другом, а друзей не бросают.)

***

– Эй, Наэги-кун! – Макото замирает на месте, когда слышит голос Аой, которая обращается к нему. Она выглядит весёлой и старается не подавать вида, что только недавно ночью плакала в подушку не только от страха, но и от смертей товарищей и, возможно, близких друзей. – А, Асахина-сан, – говорит Макото как-то растерянно, не ожидая того, что Аой позовёт его вот так вот, – Ты что-то хотела? – Угум! – девушка закивала, сжав кулаки и согнув руки в локтях. Она часто так делала, насколько мог судить Макото, – Я заметила ты с Киригири-чан неплохо общаешься, – О нет. Макото точно помнил чем такие разговоры заканчивались. Они с Леоном уже это проходили и Наэги как-то не особо хочет проходить это снова. Конечно этот разговор слишком пустой, но Макото точно будет краснеть до корней волос, пытаясь всё выставить в лучшем свете и не показаться при этом по уши влюблённым, – Просто хотела дать совет: она не такая простая! Просто покажи свой характер и она твоя! – Асахина загадочно подмигнула и скрылась за шторкой бани. После Макото осознаёт, что в итоге пошёл за ними и подглядывал. И смотрел, почему-то, только на Кёко, которая, кажется, его заметила (Макото правда молится, чтобы ему показалось)

***

Макото понимает, что доверился Кёко даже слишком сильно, когда чувствует себя с ней спокойно и даже уютно. В обычной ситуации это было бы правильно и мило, но не сейчас, когда они стоят рядом с двумя трупами в лице Киотаки (или правильнее сказать Киондо?) и Хифуми. Макото честно-честно сожалеет, ему не нравится это. И он был в шоке, кричал от ужаса, но сейчас было спокойно. Потому что Кёко знала что делает, а также была такой спокойной, будто обследует не трупы вовсе, а живых людей, очень реалистично играющих мёртвых, поскольку всё это — один большой спектакль на сцене одного из самых больших театров Японии. Верить в это действительно хотелось, но это не сказка. Уж точно. Было также уютно как тогда, когда они пили чай в столовой и разговаривали о чём-то своём, о чём-то, что Макото теперь вряд ли вспомнит. Киригири и вправду была интересным собеседником, так что Макото уже специально рыскал по школьному зданию в поисках моно-монет, чтобы в итоге выиграть что-нибудь для Кёко. С его удачей это, конечно же, не всегда получалось, но Кёко не огорчалась. Кажется, она была рада столько не подаркам, сколько вообще присутствию Макото (хотя подарки были как приятный бонус). Иногда она даже смеялась над неудачными попытками Макото пошутить. Конечно, смеялась негромко и сдержанно, но чёрт возьми, она смеялась. Макото тогда вообще отключался и просто слушал её смех, довольно короткий, но Наэги правда не знал почему он так реагировал. Конечно, приятно, когда друзья смеются, но это как-то... Необычно.

***

– Я верю в тебя, Киригири-сан, – как-то говорит Макото даже без контекста, когда они ждали остальных в комнате с лифтом, чтобы спуститься вниз и начать классный суд. Просто так. Захотел и сказал. Хотя иногда его действительно пугают такие резкие порывы. Хотя, это же Макото, пора бы привыкнуть к своим собственным странностям. – Что? – она точно услышала, Наэги знает. Но она... Удивлена. Будто впервые слышит такие слова, хоть Макото и знает, что это не так тоже. Но она забавно удивляется, поэтому Макото говорит уже более уверенно и громко: – Я доверяю тебе, Киригири-сан. И верю в тебя. Кёко ничего не отвечает, поскольку остальные уже подтянулись и пора было заходить. Но, Макото думает, она была рада услышать такое и, наверное, ответила бы обычным «спасибо». Но для Макото оно точно было бы необычным. Леон ошибся, но к совету Аой всё же стоит прислушаться.