О фотографиях и олицетворении осени

Чонгук любит навевающую грусть осень. Любит наблюдать за тем, как пустеют парковые аллеи. Как темнеет асфальт под проливным дождём. Как становятся ярче краски опавшей листвы, подхватываемой игривым ветром. Чонгук любит рисовать осень. Любит её краски: красные, оранжевые, коричневые и жёлтые. В его скетче множество набросков осеннего парка и города. Серые и чёрные здания, фонари и скамейки. Яркие кроны деревьев с кривыми тёмно-коричневыми сучьями. Чонгук любит рисовать осенних людей. Пальто, шляпы, перчатки и шарфы. У него множество зарисовок обветренных губ и кистей рук, покрасневших от холода. Одну девушку Чонгук рисует постоянно. Она прогуливается по парковой аллее вместе со своим пуделем как раз в то время, как парень возвращается из института. Всегда приталенные пальто и широкополые шляпки, которые больше подошли бы героине старого чёрно-белого фильма. Всегда сапоги на высоком каблуке и перчатки с пуговичной застёжкой на запястье. От этой девушки пахнет сладкими духами, горячим шоколадом и сырой промозглостью. Чонгук мысленно называет её олицетворением осени. - Ты замёрзнешь и заболеешь, если будешь так сидеть. Чонгук вскидывает голову и широко улыбается, когда видит стоящего перед собой Намджуна. Ворчит недовольно, но позволяет обмотать свою шею чужим шарфом: тёплым и пахнущим одеколоном, в аромате которого хорошо чувствуются нотки хвои и кедра. Если та девушка с пуделем является женским олицетворением осени для Чонгука, то Намджун - мужское олицетворение этого времени года. Чонгук любит рисовать его больше, чем кого бы то ни было. Его силуэт за пеленой дождя и его лицо. Выразительные глаза и пухлые губы с тёмной каймой по краю. Его руки, сжимающие фотоаппарат, и его ноги в тёмно-коричневых массивных ботинках, в которых шнурки цепляются за заклёпки медного цвета. - Твой кофе. Бумажный стаканчик из забегаловки возле института. Полная благодарности улыбка в ответ и неожиданный щелчок камеры. Чонгук широко распахивает глаза и смотрит недовольно. Но возмущаться не начинает, потому что невольно засматривается на чужое лицо. Намджун каждый раз смотрит на свои фотографии с таким блеском в глазах, что дух захватывает. Он фотографирует для себя, пользуясь самыми разными фотокамерами, но каждый раз Чонгук видит любовь к этому делу. Вот и сейчас на вылезший из полароида снимок Намджун смотрит с притаившейся в уголках губ улыбкой. Переводит взгляд на самого Чонгука и подмигивает. - Ты всегда получаешься хорошо на фотографиях. - Ты врёшь мне в лицо, Намджун-хён. Чонгук возвращается к своему скетчбуку, стараясь игнорировать покрасневшие щёки. Он просто не может держать себя в руках, когда Намджун смотрит на него так. У всех людей вокруг почти одинаковые из-за национальности карие глаза, но парень не согласен с суждением, что глаза одинаковые в принципе. Всё дело в эмоциях, которые испытывает человек, и в его отношении к окружающему миру. Например, у девушки с пуделем взгляд холодный и пустой. Её глаза цвета крепкого чёрного чая всегда взирают на мир с безразличием и лёгким пренебрежением. Холодная осень. Сырая осень. Пасмурная осень. У Намджуна глаза по цвету точно такие же, но Чонгук видит в них отблески изредка проглядывающих сквозь тучи лучей солнца и ощущает тепло в груди каждый раз, когда старший смотрит на него. Ранняя осень. Солнечная осень. Золотая осень. Его личная, Чонгука, осень. - Я не вру. Ты, правда, всегда получаешься хорошо на фото, - заверяет Намджун и садится рядом. - Ничего подобного. Я растрёпанный, замёрзший и уставший, - фыркает Чонгук и зарывается носом в шарф. Он чувствует чужой взгляд на себе, но упорно смотрит только на лист бумаги перед собой, выводя на нём последние штрихи очередной зарисовки красавицы с тёмными кудрями завитых волос. Намджун же улыбается, отмечая для себя покрасневшие уши парня, и переводит взгляд на снимок в своих руках. Чонгук как будто действительно не верит, что выходит на снимках потрясающе. Он может сколько угодно строить из себя взрослого и серьёзного студента, но на каждой фотографии Намджун видит озорного мальчишку с растрёпанными кудрями, широкой улыбкой и блеском в глазах. Чонгук на каждом фото получается особенным, новым. Будто Намджун видит его каждый раз с новой стороны, закрытой для него до определённого момента. И это касается не только фото. Чонгук Намджуну нравится. Со своим вечно открытым горлом, слишком лёгкими куртками для холодной погоды и драными джинсами, в прорезях которых торчат отмёрзшие колени. С покрасневшими костяшками пальцев, ушами и носом. С разводами грифеля на ладонях, растрёпанными ветром отросшими кудрями и чуть блестящими от бальзама губами. И что сам он нравится Чонгуку, Намджун тоже знает. Но не торопится. Зачем? У них так много времени впереди. Нет смысла сразу же тратить его на пустые слова. Для Намджуна большее значение имеют взгляды, улыбки и робкие прикосновения. Румянец на чужих щеках, смущённое ворчание и то, как Чонгук каждый раз утыкается лицом в его шарф, повязанный на голую шею мальчишки. От всего этого веет лёгкостью и искренностью. Из-за всего этого у Намджуна бабочки в животе. - И третий альбом с фотками Чонгука. Серьёзно, как долго это будет продолжаться? - постоянно спрашивает Юнги, тыча пальцами в ямочки на щеках Кима, показывающиеся из-за непроизвольно расцветающей на губах парня улыбки. Намджун не знает. Не знает, но очень хочет, чтобы всё это не заканчивалось как можно дольше. Чтобы Чонгук всё так же улыбался ему и смотрел с затаённым восторгом и привязанностью. Чтобы так же послушно запрокидывал голову, позволяя повязать шарф на свою шею. Чтобы с такими же интонациями шептал «спасибо» в ответ на впихнутый в руки стаканчик с горячим кофе. Чтобы на фотографиях, даже если их будет миллион, всё так же продолжал отпечатываться блеск чужих глаз. - Блин, опять дождь начинается. Эй, Намджун-хён! Идём, быстрее! Замечтавшись, Намджун не сразу осознаёт себя в реальности. А когда осознаёт, то жалеет, что под стремительно набирающим силу дождём нельзя сделать полароидный снимок. Размякнет. Чонгук хватает его за запястье и спешно ведёт за собой в сторону выхода из парка. Мир вокруг расплывается, как на картинах экспрессионистов, и чётким остаётся только образ Чонгука. Его постепенно намокающие волосы, болтающийся на шее ярко-красный шарф, широкая спина и ладонь, крепко держащая за запястье. Намджун слышит безмолвный призыв «следуй за мной», усмехается и нагоняет парня, прижимаясь к его плечу своим. - К тебе или ко мне? - К тебе. Намджун удивляется, потому что до него идти намного дольше, и они совсем вымокнут, потому что зонта нет ни у кого из них, но виду не подаёт и согласно кивает. Чонгук же утыкается носом в промокший шарф, аромат парфюма на котором стал чувствоваться лишь ярче из-за пропитавшей ткань влаги, и радуется, что не последовало расспросов. Было бы очень неловко, если бы Намджун увидел его комнату. - Нет, серьёзно. Я помогу заклеить обои бумагой, и ты сможешь рисовать Намджуна-хёна на них. Только, пожалуйста, Куки, перестань завешивать всё вокруг его набросками! - слёзно просит каждый раз Тэхён, сосед по квартире и лучший друг в одном лице. - Они висят у тебя везде, валяются везде, и один из листков я нашёл в стиральной машине! Однажды я открою дверь в твою комнату и буду погребён под высыпавшимися на меня зарисовками с ним! Однажды я войду в квартиру, и меня сметёт тоннами бумаги! - Ничего не тоннами, - ворчит каждый раз в ответ Чонгук, краснея щеками под насмешливыми понимающими взглядами Тэхёна. И всё чаще задумывается о том, что обклеенная бумагой вместо обоев комната - это не так уж и плохо.

↫END↬