Promise

*Клятва 2* *** Роза стояла на вершине дозорной скалы. Переел ее взорами лежал раскинувшийся в низине, в окружении поймы реки, белокаменный Леди Лейк… Ветер безжалостно трепал полы ее пастырской мантии, а так же развевал неровные края опаленных пламенем очищения отросших за время странствий огненно-рыжих волос. Эдна стоя рядом. Стояла, насвистывала какую-то печальную печенку и вертя в руках снежно-белый зонт, лишенный нормина. Лейла судачила о чем-то с Завейдом, изредка тихонько смеясь. Миклео стоял рядом, сжимая в руке посох своей матери - Музы. Он не расставался с этим артефактом. Не расставался, ведь кроме него и диадемы, подаренной ему ею на прощание, у него больше ничего не было… Ведь все, что принадлежало их семье, сгорело в пламени камланнского пожара… Правда, были еще два тома «Небесной записи», но это была память уже о его дяде - Майкле, пусть и совершившем столь страшную ошибку-преступление, приведшие к начале Эры Хаоса, но он все равно любил его… Любил, хоть тот и был повинен в его - Миклео смерти… Он любил его, ведь все же Майкл был его дядей и был достоин снисхожденья, ведь в той ситуации, в какой оказались все жители злосчастного Камланна, было слишком тяжело и сложно поступить иначе… Стоя рядом с Розой, он грустил о былом. Грустил, печально улыбаясь синеве… *** Юная Пастырь и теперь уже ее серафимы только-только вернулись из очередной экспедиции по континенту. Вернулись и теперь смотрели на город. Они смотрели на столицу Хайленда. Ведь возвращение в Леди Лейк должно было стать для них очередным периодом заслуженного отдыха после бесчисленных, бесконечных и временами поистине тяжелых сражений с хеллионами, все еще в избытке обитающих по всему Мидганду… Роза тяжело вздохнула. Тьма в мире не ослабла… Пусть Хельдальф и был мертв, это не отменяло того факта, что хеллионы кишмя кишели во всему континенту, если не по всему миру… Да, Сорей уничтожил все тигли, очистил Котеград и Запретный остров, изгнал тьму из Камланна и Трона Эмпирея, вернув благодать в города, но данность оставалась данностью… Хеллионы не сокращались, убывая и поэтому она - Роза - не справлялась… Один Пастырь, пусть и имеющий оруженосца, это было слишком мало для столь большого мира… Роза просто не понимала, как Сорей терпел это? Как он вообще смог победить первопричину всего зла? Как он смог победить и выжить? Выжить, не умерев в процессе?.. Да, он пожертвовал всем, но… Но он все же выжил… Выжил, хоть теперь и спал в великом сне очищения, жертвуя свою жизнь всему миру… Роза тяжело вздохнула вновь и оглянувшись посмотрела назад, на камланнские горы. Даже сейчас она понимала: Сорей все еще был с ней… Она была его оруженосцем и была жива лишь потому, что он все еще был жив… Она знала, он был со всеми ними… Он был везде и нигде одновременно, превратившись в чистую энергию, что как луч живительной энергии жизни пронизывал собой всю обитаемую часть вселенной. Роза видела его животрепещущее, животворное пламя, сверкающим столпом силы бьющее за облака… Она видела его и улыбка-оскал атаманши «Рассеянных костей» вновь появилась, расцветя кровавой розой на ее загорелом и обветренном, в процессе странствий лице... « - Я не сдамся! Я выдюжу! Слышишь, Сорей?! Я обязательно приведу мир к процветанию и пусть ты, и проспишь многие сотни лет, но знай, твои соратники не сдадутся! Я, Алиша, Сергей, серафимы - мы всем принесем мир в Гринвуд! Будь уверен! Когда ты проснешься, мир уже будет очищен! Он тоже ждет, когда ты проснешься! Поэтому, сын «провинциального сала», мой «дорогой муженек», просыпайся скорей! Мы все ждем тебя!» - произнесла она, задорно сверкнув глазами, вспомнив их шуточный розыгрыш, обернувшийся устойчивой верой всех жителей Мидганда в то, что Сорей - сын ленд-лорда, и что они женаты… « - Эй… Роза?.. С кем ты разговариваешь? Ты в порядке?» - обеспокоенно спросил удивленно взглянувший на девушку Завейд, заметив, что так разговаривает с пустотой. Роза рассмеялась. « - Я говорила с нашим общим другом, что теперь следит за нами в образе «Большого брата»! Я просто сказа ему, что мои убеждения не изменятся! Я добьюсь того, что мир будет спасен, только и всего!» - вновь улыбнувшись, заведя руки за спину, произнесла Роза. « - О, Роза…» - протянула осознавшая все Лейла, с печалью взглянув на девушку. Эдна хмыкнула, Завейд вздохнул, а Миклео сжал зубы и впился побелевшими пальцами в древко жезла. Ему тоже было больно… Ему было больнее, чем им всем вместе взятым, больнее, чем Розе и Алише, ведь для Завейда это было что-то на подобии развлечения, для Эдны - прихоти с частичкой долга, для Лейлы - неизбежностью, связанной с уже ее долгом… Долгом, быть премьер-лордом и учителем новоиспеченных Пастырей, для Розы… Для Розы это был процесс поиска своего места в жизни. Она была больше торговцем-ассасином, нежели Пастырем, каким был все тот же Сорей… Да… Миклео понимал: Сорей был самым лучшим Пастырем на свете и именно поэтому он и любил его… Любил за чистоту души и промыслов, за наивности и идеалистичность, за смелость и отвагу, сумасбродство и юношеский максимализм… Он любил Сорея зато, что он был не Пастырем, а зато, что он был Сореем… Он любил его зато, что тот просто существовал… Существовал, даруя ему смысл жить. Миклео закрыл глаза и тоже еле слышно произнес: « - Я тоже обещаю тебе: я дождусь твоего возвращения! Дождусь, будь уверен, мой дорогой Сорей!» Эдна странно посмотрела на него, но все же, смолчала… Она вновь взглянула вдаль. Перед ней лежал Леди Лейк, а значит, им всем нужно было спускаться в долину и, недолго думая, отбросив все сомнения, они пошли вниз… Они пошли вниз с холма, а легкий ветер, тем временем тихо шепча, скользил между ними. Скользил, шевеля пушистые, длинные волосы Розы, Эдны и Миклео. Он заставлял ежиться от холода всегда ходящего полуобнаженным Завейда, а еще… Еще он заставлял грустить и без того печальную Лейлу… Леди Озера понимала… Понимала, что тоже взяла на себя слишком тяжелый груз, и что не сможет сдержать уже своего обещания данного Сорею… Она не сможет защитить его от всей боли мира… Осознав это, она заплакала, но ветер осушил ее слезы, смахнув их с е щек своими теплыми струями. Поравнявшись с ней, Завейд обнял ее, прошептав, что больше не оставит ее одну. Эдна, стрельнув на них глазами, на миг остановилась и поймала упавшую ей в ладонь сверкающую в лучах стремящегося к полудню солнца, вещицу. Золотясь в лучах, в ее руке лежало перо элисарки… Лежало, разбрасывая вокруг себя еле заметный флер благодати… « - Держи, Миклео! Сорей передает тебе привет!» - усмехнувшись, произнесла она, передав перышко опешившему серафиму, а затем, под слегка ошарашенные взгляды спутников, продолжила спуск с горы. Роза рассмеялась. Ей внезапно стало весело. Завейд рассмеялся тоже. Даже на устах Лейлы отразилась мягкая улыбка, и лишь Миклео с грустью всмотрелся в небо… Он вгляделся туда, где сиял немеркнущий свет любви всей его жизни… Сиял, очищая планету от зла… « - Я обещаю, я дождусь тебя!» - вновь произнес он, привязывая перышко к талии сверкающей нитью из манны. Задорно чирикнув над юной Пастыркой и ее группой, промчалась элисарка. Промчавшись молнией, птичка сверкающим росчерком унеслась к руинам горы Мабиногио, к Камланну, туда, где улыбаясь, в своем бесконечно-беспробудном сне очищения спал Герой планеты - Пастырь Сорей… Она умчалась туда, где он спал, храня от зла сердца всех жителей планеты. Когда она приземлилась в свое гнездо, окутав золотые яйца перьями, он улыбнулся… Улыбнулся сквозь сон, тихо ответив серафиму: « - Я знаю, Миклео… Я знаю… Ты дождешься! Я вернусь! Обязательно вернусь! Просто подожди еще немного, любимый…» Солнце сверкнув разгорелось сильней и начавшийся день развеял призрак тени грусти. Перед странниками лежал Озерный Град… Перед ними лежало их будущее… Сон Сорея продолжался… Клятвы были принесены…