Живи...

If I die, please, don't cry Just look at the sky and say Goodbye

Алек никогда не думал, что так случится. Что судьба могла быть психопаткой настолько, чтобы вывернуть всё наизнанку таким отвратительным образом. Всё должно было быть наоборот. Не так. Не с ним. Не сейчас. Он всегда был слишком эгоистичен, чтобы допустить подобное даже в своём воображении, не то что наяву. Не мог даже в самых страшных кошмарах вообразить эту боль, поэтому всегда надеялся умереть раньше своих близких, чтобы её избежать. Ангел, какой же он эгоист, раз рассчитывал, что Магнус сможет справиться с потерей, раз собирался оставить любимого с этой болью, которую не может вынести сам! Дьявол, как же больно. Он жалок. Он стоит посреди их с Магнусом лофта и задыхается. От слёз, что застряли где-то в горле. Здесь ничего не изменилось. Рука не поднялась трогать хоть что-то. На столике стоит чашка из-под кофе, а на дверце шкафа висят рубашки. Магнус так и не прибрался перед уходом, собираясь вернуться через час. Кулаки Алека сжимаются до побелевших костяшек и кровавых ран от ногтей. Горло сдавливает сильнее. В воздухе витает слабый аромат сандала и, кажется, душит Алека больше всего. Такой родной и любимый запах, ныне ставший таким невыносимым, ведь напоминает о Магнусе. И Алек упрямо продолжает вдыхать его, по той же причине. Кровать оставлена в беспорядке, простыни скомканы, и Алек почти воет в голос, вспоминая, как именно они их скомкали тем утром. Как он смотрел в такие любимые им кошачьи глаза, и с какой страстью и любовью они смотрели на него в ответ. Как с губ Магнуса срывались стоны, мольбы и признания в любви. Воспоминания о тех прикосновениях резали острее ножа. Если бы в тот момент он только знал… Если бы он только знал, он бы не покинул объятий любимого! Ни тогда, ни когда бы то ни было. — Уже уходишь, — капризно, надувает губы Бейн, когда парень начинает вылезать из постели. — Прости, малыш, но ты же знаешь, мне нужно в рейд, — виновато отвечает Лайтвуд, прекрасно зная, как часто Магнус просит проводить с ним больше времени, но получает лишь обещания вернуться сразу же после задания. — Знаю, знаю, это твой долг и все дела, — закатывает глаза маг. — Ты оставляешь меня одного почти на весь день, а потом приходишь раненый и измотанный, пачкая кровью и ихором мои дорогие ковры, пока я вытаскиваю тебя с того света. Ничего нового, сладкий. — Магнус, мы же уже говорили об этом, — Бейн не обвиняет, лишь констатирует факт, но охотник всё равно оправдывается. — Я стараюсь, я правда стараюсь быть осторожнее, но это моя работа. Я не могу ничего с этим поделать. — Я понимаю, — лишь улыбается Магнус, не желая в очередной раз затевать ссору, которая всё равно ни к чему не приводит. — Всё нормально, иди. Только… пожалуйста, береги себя. — Хорошо, ты себя тоже, — отвечает он, целуя Магнуса на прощание. Лайтвуд не сдерживается и сметает всё со стола от ярости. Ярости на самого себя. Находиться здесь физически невозможно, и он пулей вылетает на балкон. Свежий воздух не приносит ни капли облегчения, а дышать только тяжелее. Царапает спину о камень, съезжая ей по балконному ограждению, наконец давая волю слезам. Он тянет себя за волосы и скулит словно умирающая собака, чувствуя себя мёртвым в действительности. Какой же он дурак! Магнус всегда ругал его за частые ранения на охоте, полученные за защиту других. Они всегда ссорились из-за того, как мало времени проводят друг с другом, и как часто Алек рискует своей жизнью. Магнус боялся за него. По-настоящему боялся. Каждый раз, когда отпускал любимого на охоту или залечивал его раны. Ненависть к самому себе ударяет под дых, стоит Лайтвуду осознать, что своей беспечностью причинял боль самому дорогому человеку. Лишь сейчас он понимает, что, несмотря на данные Магнусу обещания, он не ценил свою жизнь. Лишь сейчас, когда она далась ему слишком дорогой ценой. Демоны нападают на них у самого дома, их слишком много. Джейс и Иззи уже ранены, и они трое точно были бы мертвы, если бы не появился Магнус. Он уничтожает демонов магией одного за другим, умудряясь изредка подшучивать, даже когда исчерпывает почти всю магию. А потом… Алек никогда не забудет испуганный крик Изабель и жало демона прямо перед своим лицом. Он не успевает среагировать или хотя бы подумать что-то, когда чувствует толчок, падая на спину. Магнус оказывается перед ним, уничтожая демона магией, и, прежде чем все успевают выдохнуть с облегчением, опускается на колени, хватаясь за грудь. Алек кричит и бьёт кулаком по стене, едва не ломая пальцы. Ещё и ещё. Иратце на боку пульсирует, но толку? Нет такой руны, чтобы унять эту дикую, раздирающую на части боль, прошивающую всё тело, от одних лишь воспоминаний. На его месте должен был быть он. Должен был! Он всегда знал, что его жизнь будет короткой, что он умрёт раньше Магнуса, чему в душе радовался, ведь также всегда знал, что не сможет пережить его смерти. Дьявол, какая ирония! Впрочем… он заслужил. Теперь он понял, чего боялся Магнус. На что он мог обречь любимого, своей ранней смертью. Магнус не заслуживал этого. Как и смерти. На Бейне белая рубашка, словно специально выбранная, чтобы было лучше видно расцветающее на ней ярко-алое пятно. — Нет! Нет-нет, Магнус! МАГНУС!!! — отчаянно повторяет Алек, склоняясь над любимым с выражением неподдельного ужаса на лице. — Всё хорошо, Александр, — тихо говорит Магнус и тянется рукой к щеке охотника, и тот отчаянно сжимает его ладонь. — Всё хорошо. — Не говори так, Магнус! Ангел, кто-нибудь, звоните Катарине! Кому угодно! — Изабель за его спиной тут же бросается набирать номер колдуньи, хоть и понимает, что с такой раной это бесполезно. Алек тоже это понимает, и от того цепляется за любимого лишь сильные. — Магнус, прошу! Т-ты не можешь, ты же, я же… — Тшш, Александр, пожалуйста, не плачь. Я хочу чтобы ты был счастлив, — произносит Магнус, слабо улыбаясь и утирая слёзы с лица Алека. — Как?! Как я могу быть счастлив без тебя? Это я должен был умереть первым. Как я могу жить без тебя? Нет. Нет. Нет! Слёзы катятся по щекам, но Алек не чувствует их за тем огнем, что выжигает в нем всё до последнего, заставляя кричать от боли и оставляя внутри лишь всепоглощающую пустоту. На дрожащих ногах он поднимается и смотрит вниз. Ограждение невысокое, Лайтвуд легко взбирается на него и балансирует на краю. Он не сможет, никогда не сможет жить без Магнуса. — О, я заметил, что тебе так и не терпелось поскорее умереть, но не выйдет, — почти смеётся Бейн, хотя ему не смешно; он лишь хочет чтобы его возлюбленный запомнил его таким. — Потому что я люблю тебя. Слышишь? Я прожил четыре сотни лет, и никого в мире я не любил так, как тебя. И я хочу чтобы ты жил. Слышишь? — Я тоже люблю тебя, Магнус. Я так люблю тебя! Прошу, не оставляй меня, я не смогу без тебя, — шепчет Алек словно молитву, прижимая Бейна к себе, словно может удержать. — Сможешь, — отвечает Магнус. — Потому что я всегда буду рядом с тобой. Голос Магнуса из воспоминаний словно обращается к Алеку в реальности. Видимо, он не врал, когда говорил, что всегда будет рядом. И это единственное, что заставляет парня стоять неподвижно. Нужно лишь сделать шаг. Шаг назад — остаться без Магнуса, один на один с этой разрушающей болью и пустотой внутри. Шаг вперёд — умиротворение. Кажется, ответ очевиден. Вот только… — Прощай, Александр, и, пожалуйста, живи, — тихо произносит Магнус, глядя своими золотистыми глазами в полные слез глаза Лайтвуда. Это последний взгляд. И он полон отчаяния и всепоглощающей любви. Последнее, что они видят, прежде, чем умереть. Ведь вместе с Магнусом умирает и Алек. А в голове всё ещё звучит его тихое и молящее «живи». Живи… Он делает шаг...