Хи-хи-фантастика

— Унц, Унц, Унц-унц-унц! — донеслось до слизня, и он сонно выпустил гляделки. — С днем рождения тебя! — рядом с Унцем оказались мама и папа. Папа брутально свисал с потолка, но веселые искорки в гляделках выдавали его. — Это тебе, сынок! И на ложноножки Унца упали ключи от космического корабля. Унц радостно взвился, обнял маму и крепко пожал щупальце папе, бросился к окну, оставляя на полу липкий след счастья. Под окном стоял корабль. Корабль был совершенно новый — папенька-слизень (которого тоже звали Унц) не поскупился на подарок для сынка. Блестящий, без единой царапины, с антиметеоритной защитой и сквозьпространственным ускорителем — не звездолёт, а мечта! Пусть не престижной марки, немного устаревшей формы и совсем не модного цвета (корабль издалека походил на кусок зелёного мыла), пусть купленный на распродаже невостребованных уценённых транспортных средств — но свой собственный, а не взятый в прокате, не одолженный у соседа и не папенькин, на котором особо не погоняешь. Свой! Одноклассники обзавидуются! Унц еле дождался окончания завтрака, за столом так и ерзал от нетерпения. Наконец, с едой и моционом было покончено. Сползая через три ступеньки, юный слизень устремился к гаражу. — Права не забыл? — тревожно прокричала из окна особняка мадам Унца, маменька. — Не, — юный Унц гордо похлопал себя по карману. Права он получил ещё год назад. С третьей попытки, если быть честными. — А ключи? — не унималась мадам Унца. — Мам, ты шутишь, ну как можно улететь без ключей? — хохотнул сынок из кабины, вытягивая топливный шланг. — Фары включить не забудь, а то остановят! — Да включил я фары, включил! — проворчал Унц, начиная раздражаться. — Реле проверь, — велел из соседнего гаража Унц старший. — Да на месте реле! Я его не вытаскивал. — А зря. Надо вытаскивать, когда надолго покидаешь звездолёт. Чтобы не угнали, — назидательным тоном сказал папенька. — Да кому эта зелёная калоша нужна, — фыркнула маменька. — Отличный межзвёздный корабль! — обиделся за покупку папенька. Сынок молча завёл и начал прогревать двигатель. Межзвёздный корабль зафырчал и крупно затрясся. Понесло горелым бензином. — Поддай газку. И шланг пора уже задвигать, — продолжал поучать Унц старший. — Знаю, — процедил сынок и задвинул шланг. Вибрация уменьшилась. — Унчик, а аккумулятор в порядке? — взволнованно прокричала из окна маменька. — А то опять заглохнет посреди космоса, и будут тебя на тросе тащить, как неделю назад на папином внепланетнике. — Да в порядке ак! — отмахнулся Унц. — Он же новый. — Сынок, ты уж там не гоняй быстрее миллиона парсеков в секунду. — Да ну, мам, что я, идиот, что ли? — возмутился Унц, но слегка покраснел. — Не волнуйся, дорогая, я там активировал противолихачный режим, — успокоил жену Унц старший. — Унчик, а ты антифриз залил? — Мам, пап, вы меня перед дорогой доконать решили? Я взрослый слизень, у меня есть права, и я умею обращаться с техникой! — с досадой крикнул Унц, снял корабль с ручного тормоза и рванул в небо. — Не дёргай сцепление! — неслось ему вслед из второго гаража, но Унц, к счастью, не слышал. Наконец-то перед ним был открытый космос. Первым делом юный слизень поковырялся под штурвалом и отключил противолихачный режим — летать так летать! Потом врубил музыку погромче, включил шестую передачу и устремился к Туманности Андромеды. Космос поражал своим великолепием. Бархатная тьма манила, звёзды сияли как деньги, а между ними так и мелькали разноцветные космические корабли. Унц подлетел к трассе и попытался вклиниться в движение на зеленый сигнал. — Эй, ты! Да, ты, на зеленом обмылке! — раздалось рядом после визга тормозных турбин. — Куда ты лезешь на своем ведре с болтами?! — какой-то слизень, даже чуть младше Унца, неприятно рассмеялся, презрительно глядя с монитора связи. — Я правила не нарушал! — сказал Унц. — Ты что, не видишь, какой крутой у меня корабль? Твое корыто должно уступить! — Нет такого пункта в Правилах космического движения! — крикнул Унц. — Это неписаное правило, аха-ха, — опять заржал мажор и с визгом турбин скрылся в дали. Унц обратил внимание, что другие корабли были в большинстве своём пошикарнее его «зелёного обмылка». Но хорошее настроение вскоре вернулось к слизню — пусть некоторые называют его прекрасный корабль «обмылком», ему его хватит для счастья! Унц впервые в жизни самостоятельно покорял пространство на своём собственном звездолёте, и сам чёрт ему был не брат. Он вновь почувствовал себя крутым и важным, как никогда. Все же очень внимательно вглядываясь мониторы заднего вида, чтобы не пересечь траекторию движения какому-нибудь очередному идиотскому мажору на идиотской вычурной тачке, Унц вылетел на гипер-трассу. — О да, я крут! — крикнул Унц. А потом заорал в порыве чувств популярный шлягер: — Нас не догонят, нас не догоня-яяяят! Он пел, выжимая из корабля всё что можно. Не успел юный космопроходец разогнаться до одного парсека в секунду, как перед иллюминатором мелькнул голографический знак ограничения скорости, а за ним — красно-белый восьмиугольник и круглый синий знак поворота направо. Как это часто бывает, судьба решила его немножко окоротить. Она вообще любит ставить на место всех, кто внезапно вообразил себя крутым и важным. Не успел юный космопроходец разогнаться до одного парсека в секунду, как перед иллюминатором мелькнул голографический знак ограничения скорости, а за ним — красно-белый восьмиугольник и круглый синий знак поворота направо. «А, шут с ним», — подумал слизень, чуть-чуть притормозил для виду и хотел уже повернуть к созвездию Андромеды, как вдруг из всех динамиков раздался противный свист, похожий на пикалку, которой запикивают нецензурщину на телевидении. «Попал», — понял Унц, выругался и остановил корабль. К нему тут же подлетели два крупных шарообразных существа. По давно сложившейся, но никому не понятной традиции в Звёздную Проверяльную Службу набирали только шароидов. Ни слизням, ни рептилоидам, ни тем более гуманоидам там работать не позволялось. — Сотрудник ЗПС Гыга Байт, — скучным голосом представился страж порядка. Он представлял собой серый шар полтора метра в диаметре, с оттопыренными ушами, длинными руками и презрительной физиономией, заключённый в пластиковую сферу с откидной крышкой и длинными рукавами по бокам. — Знак «Движение без остановки запрещено» видели? — Угу… — А почему нарушаем? — Я остановился, — неуверенно промямлил Унц. — А у нас на камере зафиксировано, что не остановились. Водительское удостоверение покажите. Оробевший слизень трясущимися щупальцами вытащил права и протянул ЗПСнику через кессонный люк, чувствуя себя двоечником у доски. Шароид посмотрел, состроил скептическую гримасу и с ленцой поинтересовался: — Впервые за руль сели? — Не, я уже ездил. В смысле летал, — пролепетал Унц, покрываясь фиолетовыми точками от стыда и липкого страха. Что, если папаша откажется платить штраф? Или вообще права отберут? Он плохо помнил, какое наказание за что полагается. ЗПСник посовещался с коллегой и, не возвращая документов, пригласил: — Пойдёмте, посидим в нашем корабле. Унц напялил гермошлем и покорно вылез. От его крутизны и бравого настроя не осталось и следа. Не так он хотел провести сегодняшний день! Звездолёт проверяльщиков казался огромным по сравнению с кораблём Унца. Широкие круглые люки были сделаны специально для представителей шароидной расы, чтобы те могли беспрепятственно влетать и вылетать. Расположившись рядом с Унцем на обширном заднем сиденье, толстый шароид начал проработку. — Вам известно назначение знака «Движение без остановки запрещено»? — Угу. — Что означает этот знак? — Что перед ним надо остановиться. — А почему не остановились? — Я останавливался. Совсем на чуточку. — Нет, остановки не было. Вы знак видели? — Видел, — протянул бедный Унц и понуро втянул рожки. — Ну что, пойдём знак смотреть? — в лоб спросил ЗПСник. — Зачем?! — вытаращился Унц. — Ну мало ли, вдруг вы его не видели. Пойдёмте, посмотрим. Они вылезли из корабля и, включив реактивные подмётки, отлетели на пару тысяч километров назад, к знакам. — Вот. Видите? — уточнил шароид, показывая пальцем на красно-белый восьмиугольник. — Вижу. — Значение знака известно? — Известно. — Значит, вы сознательно нарушили? — Не нарушал я… — Вы же не остановились. — Я почти остановился… — «Почти» не считается. Возвращаемся в корабль. Несчастному слизню вдруг захотелось улететь отсюда как можно дальше прямо на реактивных подмётках, но тогда его новенький звездолёт остался бы в руках ЗПСников. И Унц мужественно полетел следом за стражем порядка. В корабле два шароида сели вперёд и снова по кругу начали спрашивать, видел ли он знак, а вконец отупевший Унц вяло отвечал, что видел и что почти остановился. Так продолжалось примерно час, потом сидящий слева — тот, что держал в руке удостоверение Унца — ещё раз для верности спросил: — Знак видели? — и, получив утвердительный ответ, сказал своему напарнику: — Да выпиши ты ему штраф. Шароиды заворочались, занося в бортовой компьютер данные Унца. Тот, что сидел справа, пробубнил: — Напомните, как вас зовут. — Унц. — Полностью: фамилия, имя, отчество. — Бдыщ Унц Унц. — Держите документы. Штраф уплатить в течение месяца в любом отделении Космобанка. — Угу. Можно идти? — Идите. Радуясь, что его наконец-то отпустили, юный слизень прыгнул в свой зелёный обмылок, отлетел парсеков на сто и вытащил телефон. — Алло, пап! Меня у знака остановили. На том самом повороте, помнишь, ты рассказывал? Да-да, там же, где тебя оштрафовали, и Фыха, и дяду Умпа. Целый час мозг выносили. Думал, вообще не выпустят. Ну как «зачем понесло» — я покататься хотел… — Покатался? — орал в трубку Бдыщ Унц старший. — Сколько тебе впаяли? Молодец. В ближайшие полгода будешь ходить без карманных денег. Ты даже не понял, что они у тебя на лапу просили? — Не просили они. Они про знаки спрашивали. — Эх ты, тюха. Рано я тебе звездолёт купил. Дуй домой и садись повторять Правила Космического Движения. — Пап, ну ты ж сам говорил, что этот знак там не нужен, что его специально для штрафов поставили… — И что? Правила надо соблюдать, даже если они дурацкие. Надеюсь, сегодня ты в этом убедился! — Угу, — пробурчал юный Унц и развернул корабль к дому. Настроение уже не подходило для космических путешествий. Если до общения с шароидами он чувствовал себя сильным, крутым и чуть ли не всемогущим, то теперь вся крутизна сдулась. Стыдно было до чёртиков. Обратная дорога заняла у него в пять раз больше времени, потому что он летел медленно и обращал внимание на каждый знак — очень уж не хотелось снова попасться. Вечером, когда зелёный обмылок был водворён в гараж, деньги на штраф — получены, а папенька, прочитав двухчасовую нотацию, уселся смотреть телевизор, Унц улизнул на улицу и позвонил друзьям. Не прошло и четверти часа, как они всей компанией расположились в открытом кафе. — И тут я такой: да какое вы имеете право? — рассказывал Унц, жестикулируя щупальцами, снова крутой и ничего не боящийся. — Они мне: вы видели знак? А я им: вот где я его видел! Не имеете права штрафовать, потому что знак не на месте! Плюнул и газанул. Они — за мной! Гонялись, гонялись, да так и отстали на своей фырчалке, — и он отхлебнул газировки, победным взглядом обведя своих товарищей, разинувших рты от восхищения. Подумав, добавил: — Хотел вернуться и накидать по ушам этим шарообразным, да не стал связываться. А вообще я бы мог их одной левой! Понаставили, понимаешь, знаков… — и юный слизень допил газировку, после чего звучно рыгнул. В это время в кафе залетели два шароида в форме звёздной инспекции (они часто перекусывали в этом уютном месте во время дежурства) и с интересом прислушались к рассказу Унца. Когда слизень закончил, один инспектор положил щупальце на плечевое желе слизня и сказал: — Вы забыли штраф оплатить, улетели куда-то… Унц Бдыщ, вот вам квитанция. И перед слизнем на стол легла бумажка.