Испытательный срок

      Ричард развернул стул спинкой от себя, поставил его напротив мальчика сидящего на диване и сел (как на коня). Нэк сидел ровно (бинты на торсе мешали сгорбиться), опустив голову. На его руках было много следов от укусов, волосы взъерошены. Всю дорогу домой они молчали и эта тишина уже прилично бесила обоих. — Прости, — голос Нэка дрожал, снова хотелось плакать. Он шмыгнул носом. — Я очень виноват… — Мы оба, — мгновенно вся злость мужчины куда то исчезла. — Послушай, Нэк, я не должен был отвозить тебя куда-либо и угрожать тем, что ты отправишься в колонию. Прости меня за это. Мы сразу должны были просто поговорить, но раз уж так вышло, то поговорим сейчас. Ладно? Парень закивал. — Что конкретно тебя не устраивает? — Ничего. Всё хорошо. Я просто… Я не знаю, почему не сделал задания… Прости. — Перестань извиняться и бояться. Скажи, что думаешь. — Просто… — Нэкфил почесал ухо. — Просто у других все не так. Они делают, что захотят, не сидят постоянно дома… — Но ты же понимаешь, что их отличает в данный момент от тебя? — Срок… — Да, мальчик. Я понимаю, что тебе хочется, но ты сам влип в эту ситуацию. Я загружаю тебя заданиями и делами только для того, чтобы у тебя не оставалось времени на глупости. Понимаешь? — Понимаю, — соврал Нэк. Ему было не понятно почему его так ограничивают, он же не собирался ничего делать плохого. — И что ты понимаешь? — Рич почувствовал нотку лжи и решил уточнить. — Что мне не доверяют… — Да чтоб, — подполковник ударил себя в лоб, Нэкфил закусил губу. — Глупый маленький мальчик… Ох, ты за свои годы совершил преступлений больше, чем многие взрослые. Думаешь, тебе будут верить беспрекословно? Конечно, нет. Ты именно это и должен доказать, что ты можешь быть ответственным. — Я исправлюсь… Правда… — парень сказал это скорее себе, чем Ричарду. — Не сомневаюсь, — сердце военного размякло, но он все ещё был серьёзен. — Ты накажешь меня? — щеки мальчика вспыхнули при этом вопросе. — Да. — С- сейчас? — мелкая дрожь прошла по всему телу. — Хочешь отсрочить? — Нет, — Парень громко сглотнул и шмыгнул носом. Он этого ожидал. Но надежда умирает последней… — В мой кабинет, — велел опекун и встал, чтобы убрать стул на место. Нэкфил вскочил следом и поплелся в указанную комнату. Стол, обычно заваленный бумагами, сейчас был идеально чистым, на нем не было ни одного предмета. Стул был отставлен к пустой стене, а на нём лежала трость. Он не дожидаясь приказа стянул с себя джинсы и положил на пол. Ричард приподнял одну бровь смотря на мальчика, тогда тот снял и трусы тоже. — Ляг грудью на стол и схватись руками за край, — сказал мужчина. Нэкфил  лёг, пальцы едва доставали до края,  кости таза неудобно упирались в стол, чтобы было хоть немного удобно, пришлось встать на носочки. — Получишь двадцать ударов, -мальчик очень удивился, он ожидал услышать как минимум полсотни. Поэтому он немного расслабился, но зря. Подполковник взял трость и встал сзади парня. Он приложил её к заднице парня, примеряясь, после замахнулся и сильно впечатал палку в плоть ребёнка. Нэк вскрикнул. Еще один удар приземлился на незащищенную задницу. Это был лишь второй. Мальчик сильно сжал край стола, пальцы его аж побелели. Военный бил спокойно, с паузами, давая парню перевести дыхание. На двенадцатом Нэк не выдержал и вскочил. — Прими положение, — коротко велел Ричард. Мальчик вытер тыльной стороной ладони мокрое лицо и вернулся на стол. Наказание продолжилось. Слезы катились по щекам и падали на залакированный стол. Парень вскрикивал при каждом ударе. На последних его рука сама метнулась, чтобы прикрыть горящее место от новой волны боли, но была перехвачена и прижата к пояснице до самого конца. — Такого больше не повторится, — сказал подполковник убирая трость в шкаф. — Никогда… Прости, — Нэк никак не мог заставить себя подняться на ноги. Задница горела огнём. — Простил, — голос мужчины звучал так мягко. Ричард помог ему встать и дойти до своей кровати. Опекун так же сходил за мазью, взятой у Лиз, и намазал ею избитые ягодицы ребёнка. — Подожди пока впитается, прежде, чем укрыться, — опекун запустил свои пальцы в волосы Нэка и водил ими вперёд — назад. — Я никогда так больше не поступлю, даю тебе слово. Мальчик уснул быстро, на душе его наконец-то было спокойно. Рич в тот вечер ещё долго сидел на кухне с кружкой в руках, сон никак не приходил к нему. Тревога потихоньку отступала, оставалось только сожаление, но с ним ничего не поделаешь…