Тесный физический контакт

Бывает так, что счастье обнаружится случайно. Что не бывает худа без добра. Бывает, что моменты едкого отчаянья Чуть позже принимаем на 'ура'. Судьбы пути узнать заранее не можем. И ненавидим часто, на нее ропща. А после - благодарность за 'беду' возложим, В объятьях злейшего врага смущенно трепеща. Узнать себя бывает слишком уж непросто. Принять себя - отважный шаг. И вот уже воспринимаешь не так остро. И вот уже любовник, а не враг. У всех из нас свои пороки И каждой жизни будет подведен итог. Но снова на плечах чужие ноги, А судный час, хоть неминуем, Но, надеемся, пока еще далек...

      “Почему я? – билась в голове одинокая отчаянная мысль. – Почему я должен… Разве люди живут не для того, чтобы быть счастливыми? Какой же бред!”. Гарри стукнул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть и перевернуться чернильницу, которая нещадно залила своим содержимым вчерашнее недописанное письмо. То самое, которое Поттер так и не удосужился убрать в ящик стола, и которое не хватило смелости закончить. Досадливо поморщившись и наскоро исправив следы собственной вспышки, Мальчик-Который-Выжил вздохнул и снова заходил по комнате. Стояла ясная летняя ночь, из приоткрытого окна доносилось дуновение ветерка, пахнущего горькими горными травами, тихонько звенели цикады в тиши, и луна отбрасывала неясные тени на все, что находилось в башне. Пугающие мысли и странные сны начали беспокоить парня уже пару дней как. Пару суток как после того дня. Глупого. Отчаянного. Откровенно идиотского.       ***       Башня Гриффиндора гудела. Тут и там были слышны веселые вскрики, шум и гам, и тому подобная кутерьма, которая всегда неизменно сопровождает подростковые вечеринки. Где молодежь добыла огневиски – история умалчивает, но факт остается фактом. Неокрепшие юношеские и девичьи тела и желудки с упрямством насоса накачивались алкоголем. Были сданы последние экзамены и близилось время расставания. Расставания после седьмого года обучения. Навсегда. Сокурсники праздновали свободу.       – Эгей, Поттер! – завопил подкравшийся сзади Симус на ухо Гарри. – Завтра в «Нору», а? Или рыжий не пригласил тебя, и ты составишь компанию замковым призракам?       Довольный своим остроумием, парень заржал аки конь и со всей силы хлопнул сокурсника по спине. На самом деле, Рон звал Гарри, конечно же, и Гарри поначалу даже собирался, но… Додумать, что «но» ему не дали.       – А давайте поиграем в «Правда или Вызов», – взвизгнул внезапно женский голос. Весьма пьяненький женский голос. Затея была встречена с энтузиазмом.       ***       – Вы это подстроили! – позже орал вне себя Гарри. – Вы знали, что я не могу ответить на этот вопрос. Вы знали, что я связан.       – Докажи, – прищурившись отозвался один из сокурсников. – Эгей, это же всего лишь игра. Все свои. Чего ты?       Хмуро уставившись на веселящуюся компанию, Поттер процедил:       – Вызов.       – ТАК значит? – протянул все тот же сокурсник. – Клятву. Нерушимую. Что выполнишь. Ну?       – Да чего ты? – рыжий Уизли попытался превратить все в шутку.       – Того, – отозвался подстрекатель, – Клятву!       И развеселая, плохо соображающая уже толпа парней и девчонок принялась скандировать: «Клятву! Клятву ! Клятву…»       – Даю, – устало выдохнул Поттер, сто раз уже пожалевший, что вообще явился на это безобразие, именуемое вечеринкой. – Даю обет.       И магическая вспышка подтвердила закрепление клятвы.       ***       В только что заполненной шумом комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь изредка иканием – желудок Невилла отторгал огневиски.       – Да ты должно быть шутишь, – ошеломленно выдохнул Гарри, все больше и больше багровея от предстоящей ему «задачки». – Я НАТУРАЛ! Совсем сбрендил?!       Озвучивший задание невозмутимо вымакивал кусочком хлеба салатную подливку. Все ждали.       – Ты так уж уверен в этом? Чтобы знать наверняка - надо попробовать, не так ли?       – Утюг себе в жопу засунь, – вспылил Гарри, – тогда точно будешь уверен, что это не твое и полная лажа!!!       – Тихо-тихо, – поднял руки в останавливающем жесте собеседник, даже не замечающий, что вокруг стоит тишина и все смотрят на него обалдевшими глазами. – Вот у тебя уже и фантазии насчет использования жопы не по-назначению появились. Так что… Надо-таки проверить, да ребята? – обратился он наконец за поддержкой к сокурсникам. Восторженный гул почуявших веселье отроков снова наполнил комнату, а тихий протестующий писк Гермионы потонул в реве почуявших дичь пьяных голосов. Ночка обещала быть интересной. И долгой…       ***       Драко Малфой сидел перед камином в подземелье Слизерина и бездумно пялился в одну точку. Впервые ему не хотелось ехать на каникулы в мэнор. Причиной тому была дальняя родственница, имевшая отвратительную привычку тискать «милашку Дракончика» и вообще, вести себя так, будто перед ней не взрослый наследник Малфоев, а все еще детсадовец. Все уже спали, было далеко за полночь. Остатки бывшей и тут вечеринки всюду усеивали собой пространство, но это мало волновало Драко. Полусидя-полулежа среди груд мусора, пьяных сопящих и храпящих тел (не все доползли до своих кроватей), и выкуривая уже четвертую по счету сигарету, дабы забить запах перегара, витавший в гостиной, парень напряженно думал. Думал, как отвертеться от визита домой. Взлохмаченные пепельные волосы торчали во все стороны, на шее красовался уже просматриваемый смачный засос (хоть убей, Малфой не смог бы вспомнить, кто ему его поставил) и вообще, видок у него был довольно помятенький. Почувствовав, что уже окончательно «плывет» в сизом дыму и уже не перебиваемом ничем «аромате» перегара, парень принял решение пройтись. До отправки всех по домам оставалось не так уж много времени и следовало побыстрее придумать отговорку, иначе…       ***       – ИДИОТЫ! – орал тем временем не желавший успокаиваться Гарри. – И клятва еще эта.       – Да расслабься, – сплюнул сокурсник, подложивший ему «свинью». – Я же не сказал, что тебе надо будет переспать с ним. Цени! Я всего лишь загадал тесный физический контакт, при котором тебе не захочется его убить. А вот будет ли засчитана попытка – это решать магии. И ослушаться ты уже не сможешь, даже если закопаешь меня или расплющишь о стену, – благоразумно добавил парень, покосившись на палочку Поттера.       – Почему это? – задиристо спросил последний.       – А потому, – ухмыльнулся гаденыш, – увидишь. У тебя неделя. Или ты умрешь. Просто сойдешь с ума. И никто не в силах будет тебе помочь.       Окружающие охнули, вмиг протрезвев. Они начали понимать, что под маркой игры и алкоголя была осуществлена месть. Мелкая, подленькая, извращенная месть. Все смотрели на окаменевшего Поттера. Придя в себя и процедив: «Посмотрим», парень крутанулся на каблуках и покинул гостиную, уйдя в темноту ночи.       ***       Гарри бежал по еще темным и сонным коридорам не разбирая дороги и откровенно «кипел». Вся радость от сдачи экзаменов и вся эйфория от выпитого алкоголя давно улетучилась. Магловская футболка взмокла и противно липла к телу, продуваемая сквозняками, тут и там гулявшими в щелях замка.       ПРИКОСНУТЬСЯ К МАЛФОЮ! И НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ ГАДОСТЬ, А КАК РАЗ НАОБОРОТ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ! ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ ЕМУ ПРИЯТНОЕ. ПРИЯТНОЕ!!! ТЬФУ! ХОРЬКУ! ЭТОМУ БЕЛОБРЫСОМУ ЧМОШНИКУ! МАНЕРНОЙ ЗАРАЗЕ! ЕГО ЗАКЛЯТОМУ ВРАГУ!“       Сам виноват, – думал дальше Гарри, – расслабился, считал, что тебя любят сокурсники. Сам и идиот!       Шаги парня гулко разносились по коридорам и эхо, отражаемое от стен, заставило Поттера несколько остыть. Весь гнев куда-то пропал, опустошив парня и уступив место растерянности. «И что теперь? – назойливо крутилось в голове. – Более идиотской ситуации не придумаешь. Между прочим, с завтрашнего дня каникулы, – вспыхнувшаяв голове фраза заставила парня замереть на месте. – А это значит, что Малфой вместе со всеми благополучно свалит на неделю домой, Мордред бы побрал твою мерзкую рожу! А, как там сказал этот мерзкий недоносок, придумавший задание? Сроку тебе неделя, потом умрешь? Ну, пиздец, приплыли», – на этой мысли Гарри споткнулся и покатился кубарем вниз.       ***       Как же прекрасен замок на пороге ночи и утра. Еще нет тут и сям гула и гама, не суют всюду свой нос преподаватели, тишина ласкает слух, а воздух подземелий приятно освежает горящие после долгого нахождения возле камина щеки. Трезвость мысли постепенно возвращалась к Драко, пока он не спеша шел коридорами Хогвартса. Он решил перечить отцу, он твердо решил не ехать утром домой. В конце-концов, перспектива провести неделю в полупустом замке пугала парня куда меньше, чем «светлые деньки дома». На этой мысли Малфой вспомнил неаккуратно накрашенные яркой помадой слюнявые губы тетушки, тянущиеся к нему с поцелуем, и его вывернуло в ближайшую каменную вазу. Почувствовав себя относительно лучше после сего акта, слизеринец задумался. Успокаивающе трепетали огоньки факелов, вставленных в крепления на стенах. Вдалеке ухала чья-то сова. Умиротворение, да и только. Мысли потихоньку уплывали вдаль, заволакивая разум клубящимся туманом и увлекая за собой в объятия Морфея. Драко уже минуту заворожено смотрел на пламя, прислонившись к холодной шершавой стене, убаюкиваемый уханьем совы, как вдруг…       Резкий звук позади себя заставил парня подпрыгнуть, и минуту спустя Драко почувствовал боль. Несколько мгновений стояла гнетущая тишина. Лихорадочно работали два мозга. Первый: «Больно, но мягко, тепло…». Второй: «Я умер? Похоронили заживо? Уберите плиту, я жив!» Внезапно «плита» слабо шевельнулась и охнула. Отсутствие слетевших, и, наверняка, разбившихся от неожиданного падения очков, мешало Гарри разглядеть хоть что-нибудь внятное. Да и ориентация в пространстве после стольких кувырков ощутимо хромала. Мало того, что мир продолжал вертеться, еще и мозг никак не хотел выстроить яркие пятна света и окружающую черноту в более-менее понятную картинку. Ощущая ломоту во всем теле, Поттер попробовал пошевелить ногой. Снизу донесся всхлип… Офигев от ужаса, Гарри скатился в сторону и вслепую зашарил руками по полу. Очки не находились…       Обезумевший от внезапной атаки, мозг Малфоя постепенно выдавал здравые идеи. Его, Драко, хотели убить, оглушив чем-то тяжелым. Пока он один без палочки (Идиот! – рявкнул мысленно сам на себя блондин) разгуливал подземельями ночного замка. Хотели убить, но недобили. Вспомнив свои планы на будущее, парень всхлипнул... Тут же тяжесть резко рванула куда-то в сторону и дышать стало легче. Еще минута тишины… Только факелы мирно потрескивают на своих местах, будто и не было никакого происшествия. Ощутив себя в относительной безопасности и приободрившись, Драко медленно поднялся с пола и распрямился. Голова гудела, все тело ныло (А вот и повод задержаться в замке, ага… Все знают, что Помфри хороша в микстурах. Даже Отец). Повеселев от этой мысли, слизеринец глянул вниз и офигел: Твою мать, Поттер!!!       Вслепую обернувшись на источник звука, Гарри заморгал. «Показалось, – подумал он, – какого черта?» И тут в него врезался чей-то кулак. Малфой обезумел от шока и злости и мутузил Гарри как мог (а мог он плохо, ибо сам пострадал, придавленный тяжелой тушкой падающего Поттера). Выпустив пар и окончательно обессилев, растрепанный и грозный аки воробей после драки, Его Величество Принц Слизерина абсолютно неаристократично плюхнулся на попу.       – Фух, – сказал он.       И это «фух» показалось Гарри очень обидным. - «Нет, блять, правда, какое «фух»?! Грушу что ли в зале попинал? Или на горшок по-большому сходил? «Фух!» – видите ли. Позднее Гарри и сам не мог объяснить, почему его так взбесило это «фух». Нет, погодите, причем тут «фух». Какого хера тут делает Малфой? И после - нет, какого хера тут делаю Я?»       Гарри и правда не заметил, как обдумывая возникшую проблему, дотелепался до входа в подземелья. Покраснев от злости на Малфоя, (о том, что Гарри САМ на него свалился, совесть услужливо промолчала), и сузив глаза (от близорукости, но Поттер надеялся, что будет выглядеть как - от злости), подросток приблизил свое лицо вплотную к лицу слизеринца. Тот офигел и заорал:       – Ты че, совсем башку повредил?! Педик что ли?       – Сам педик, – заорал в ответ Гарри, – Я просто ни черта не вижу!       Хрюкнув, но тут же взяв себя в руки (если вы можете представить себе воробья после драки, который пытается выглядеть достойно – аплодисменты вам), Драко с достоинством встал.       – Ты, чертов недоносок, что забыл тут? Чего шляешься по замку, Потти, еще и ноги не умеешь передвигать как нужно? Ступеньки все сосчитал? Ты меня чуть не угробил, костьми своими, даром что не жрешь нифига, вон какой тяжелый! – потирая ушибы и охая, как бабка после сидения на лавочке, Малфой злобно зыркнул на Гарри. Выглядел он при этом весьма комично. Светлые волосы напоминали гнездо. Они спутались и были в пыли. На лбу прилипло перышко. Уши алели как маков цвет, а нос от удара о каменный пол распух и превратился в «помидорку». Нашаривший наконец очки, Поттер взглянул на противника и, не удержавшись, заржал в голос. – ЧТО РЖЕШЬ?! Шизик ты гриффиндорский. Палочкой пользоваться не научился, решил так от меня избавиться? Превратить в котлету? А вообще, ниче ты так кувыркнулся, –поглядев на верх лестницы, выдал Малфой. Тут же его лицо вытянулось, и он гаденько захихикал: В постельке-то небось не с кем, покувыркаться-то, решил с лестницы? А? Вставай и говори че тут забыл!       А меж тем светало, из спален начали доноситься первые шорохи и кто-то невнятно попросил кефирчика. Быстро сориентировавшись, и сообразив, какой компромат он обеспечит своим “доброжелателям”, заставшим его в подземельях после ночи, расхристанного и с засосом на шее (о нем Драко помнил) в компании Вонючки-Поттера! СРАНЬ ГОСПОДНЯ!!! Драко отпихнул врага, и что было сил помчался к своей спальне, молясь, чтобы там еще все спали. Гарри, рассеянно покрутив пальцем у виска, пополз к выходу. Все-таки приложил его Малфой нехило. Вот так, на четвереньках, переставляя руки по ступенькам и воображая себя анимагом-собакой, Гарри медленно продвигался к поверхности. «Дурень я, дурень, – думал меж тем он, – прогулялся, поразмыслил, обеспечил «тесный физический контакт». Тьфу! А все-таки Малфой мягкий, – мелькнувшая мыслишка заставила Гарри испуганно подскочить на самом верху лестницы. ОН ДОПОЛЗ!       ***       В Хогвартсе наступило утро. Одно из тех прекрасных начал дня, когда впереди каникулы, когда манит свобода и неясные голоса в голове зовут к приключениям. Когда дома ожидает мамин пирог, а любой пустяк заставляет расплываться в улыбке и ты любишь весь мир. Студенты спешили покинуть постели (кто быстро, а кто – не очень, в зависимости от степени похмелья), чтобы успеть собрать свои вещи перед Хогвартс-экспрессом, а также, по-мере возможности, заскочить на завтрак в Большой зал. Домовые эльфы, за оставшееся после пьянок до утра время, успели привести в порядок гостиные факультетов. Теперь все вокруг сияло чистотой и ничто не напоминало о событиях прошлой ночи. Только две кровати пустовали с вечера в отсутствие своих хозяев. Кровати Гарри и Драко.       ***       Гарри спешил как мог. Он помнил, что неподалеку была ванная комната старост и он торопился там скрыться до того времени, как попадется кому-либо на глаза. Запихнув свое тело в ванну и взглянув в зеркальную стену, парень вздрогнул.       – Красавец , - протянул он. На него глядело пыльное лохматое нечто с ссадиной на скуле и без одного зуба. – Правда чтоли все ступеньки пересчитал? – пробурчал Гарри. – А зуб где? А-а, проклятый Малфой, ну погоди.       Решив наскоро вымыться и попробовать убрать свои повреждения волшебной палочкой, Гарри уснул… Прям в ванне. Все-таки ночь была ооочень долгой...       Не менее «симпатичный» Малфой добрался до своей постели и нашарил палочку. На его счастье, все еще спали и не увидели «картину маслом». Следовало срочно придумать отмазку. «Теперь еще и для них, – вздохнул Драко, – Бля, отец!!!» Подскочив на месте и вспомнив, что времени до встречи с Малфоем-старшим осталось всего ничего, Драко принял тоже решение, что и Гарри. Надо срочно попытаться хотя бы отмыться. И какая-же ванная была ближайшая, а?       ***       Гарри снилось море. Оно так приятно холодило кожу, накатывали гребешки волн и слышались крики чаек. Разлепив глаза, Гарри с улыбкой глянул вдаль и потерял дар речи… В дверях застыл столбом Драко Малфой, сам Гарри лежал в холодной воде в ванне, а напротив него сидела Миртл, пускала ему «волны» и делала «крики чаек». ЕБАТЬ ТУ ЛЮСЮ!!!       Малфой офигел не меньше, когда застал это очкастое недоразумение спящим в воде, да еще и ехидную Миртл, которая вообще непонятно, что здесь забыла. Наскоро закрыв дверь и запечатав ее заклинанием (теперь Драко взял палочку с собой), слизеринец прошипел:       – Не хочу знать, что ты тут забыл, не хочу знать, что ты делал тут с приведением, хоть трахался, мне все-равно, не хочу знать ничего! Вылазь, блять, мне некогда, скоро… – тут он запнулся. – Вылазь и все, – закончил он. – Замок почти проснулся, вали отсюда.       Уловив в словах слизеринца долю истины, Гарри решил оставить конфронтации на потом и принялся быстро вытираться и одеваться. Скривившийся Драко стоял к нему спиной, бурча что-то об осквернении ванной и идиотских шутках судьбы. Но не стоило злить судьбу, ох не стоило… Выбравшийся тем временем из воды и одевшийся Гарри хотел тихонько проскользнуть к двери за спиной Малфоя (ибо времени на разборки пипец как не было, он это понимал) – и поскользнулся. О том, что во сне он крутился и часть воды вылилась из ванны на пол, Гарри как-то не подумал. Нелепо взмахнув рукой в попытках найти опору, грифф ее нашел. Нога проскользила еще немного, торс Гарри наклонился назад, рука потянула на себя попавшуюся «опору» и… ДА ТВОЮ Ж МАТЬ, ПОТТЕР!!!       Горло обожгло мыльной водой, теперь уже сверху на Гарри навалилось тело, в глазах потемнело и из носа и рта пошли пузырьки. Второй раз за сутки. «Этот мерзкий хорек! Не много ли совпадений?» – успел подумать Гарри. Неужели это начинает свою «игру» данное ему задание? Первые сутки недели пошли. Магия не хочет умирать и всячески склоняет его к контакту с врагом. С его задачей по сближению «№1».       ***       Некоторое время назад.       (Я мечтал о будущем, живя, обучаясь. Я оставил позади прошлое, жестоко улыбаясь, сражаясь – гребаная цена, которую я заплатил. Огни большого города. Он мечтает о любви. Огни большого города... Bright Lights – 30 seconds to Mars)              Гарри грустил. Выпускной класс заставлял задуматься. О том, нужен ли он кому-то в этой жизни, об отсутствии второй половинки, об одиночестве в толпе. О всякой хрени, которая никак не должна лезть в голову молодому парню в прекрасную летнюю ночь. Но она лезла. Гуляя по ночному Лондону, всеми правдами и неправдами выбив себе эти трех дневные «каникулы», когда Дурсли думали, что он в Хогварстсе, а там – что он у Дурслей, и даже Рон с Гермионой не были посвящены в подробности. Да подробности чего – Гарри и сам пока не знал. Ему просто срочно нужно было уединиться, остаться наедине со своими мыслями. И вот теперь парень шел по ночному Лондону… Да собственно, нет никакого дела, шел он по Лондону или где-то там еще, потому как брюнет абсолютно не обращал внимания, где идет. Взгляд его был направлен внутрь себя. Парень размышлял. Идти и торопиться ему было некуда, его никто нигде не ждал. «А все-таки посвежело, – подумал вдруг он, – куплю-ка я чаю и посижу на подоконнике в подъезде». Непонятно, почему именно там, а не в кафе или не на лавочке в парке, однако… Чай был куплен, грошовый пластиковый стаканчик обжигал пальцы и Гарри огляделся вокруг, выискивая открытый подъезд. Пятиэтажка. Просочившись внутрь, парень застыл, пока глаза привыкали к полумраку. Узкая лестница, квартир на площадках немного, двери были тонкие и сквозь них слышалась жизнь. Жизнь, не одиночество. Был слышен негромкий смех, шкворчание еды на сковородке, бубнеж телевизора и запах… Запах был умопомрачительный. Гарри поставил свой стакан на подоконник и, закрыв глаза, погрузился в мечты. В которых не признался бы даже сам себе. Уж слишком сопливыми и девчоночьими они были. Он представлял, что он НУЖЕН! Не как Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, не как Мальчик-С-Помощью-Которого-Мы-Еще-Победим, не как Знаменитость-Я-Хочу-С-Тобой-Дружить, а просто как человек. Ему хотелось пару. Да. Пару. А влюбиться не получалось, от слова совсем. А как было бы хорошо, Гарри прикрыл глаза и погрузился в иллюзию. Этот подъезд - подъезд его дома. Все звуки привычны и понятны. Он идет с любимой работы домой. Он устал. Заходит в подъезд и знает – его ждут. Гарри, смотрящий невидящими глазами в мечту, потянулся рукой к несуществующему звонку на двери и зашипел от боли – он попал пальцем в стакан с горячим чаем. Обиженно подув на палец, парень подошел к первой попавшейся двери, прикрыл глаза и задумался. Кого-то кто-то встретит, но только не его. Кто-то будет бежать на трель звонка, роняя тапочки, но только не к нему. Кого-то обнимут и спросят, как прошел день, усадят ужинать, а тепло и свет родной квартиры примут его и зарубцуют все раны, которые нанес день. Кому-то так повезет, но не ему. Его будет ждать пустая темная квартира. Запахи готовившегося ужина будут доноситься от какой угодно двери в подъезде, но только не от его. Он сможет позвонить в звонок, конечно, но на это действие, в лучшем случае, отзовется из-за двери его кот или пес, без разницы. То есть квартира встретит пустотой стола, темнотой своего нутра и животиной, которая будет требовать от него еды и заботы. Нет, не то… Почему я не могу влюбиться?! Расстроенный и, так и не нашедший ответа, Гарри отправился допивать свой, уже порядком остывший, чай.       ***       – Любовнички! – глумливое восклицание ворвалось в уши ребят, когда они смогли, наконец, вынырнуть на поверхность воды (и кто придумал ванны такими огромными). Отфыркиваясь и отплевываясь, они злобно уставились друг на друга. Начинало искрить.       – Ты-ты-ты... – не находя слов от негодования, шипел Драко. – Издеваешься что ли! Да откуда ты свалился на мою голову?!       – Ну-у, с лестницы, – с сарказмом ляпнул Гарри, – сегодня ночью.       – Не прикидывайся идиотом! – заорал взбешенный Малфой. – Какого черта ты трешься вокруг меня, как…как…       Перепалка сопровождалась глумливым хихиканьем Миртл, кружащей вокруг них. Собственно, было чего покружить. Парни были уже не детьми, ткань их одежд намокла и влажно липла к разгоряченным подводной борьбой телам. Они стояли друг напротив друга и глазами метали молнии. Блондин, чьи волосы уже не торчали во все стороны, а влажными белокурыми сосульками свисали вдоль лица. С прядей капала вода, но они все-равно скрывали от посторонних глаз все те увечья, которые принесла Драко эта ночь. Поджарое и слегка подкачанное тело облеплял белый шелк, сквозь прорванные прорехи которого проглядывала мраморная кожа. Даже запекшаяся на губах кровь выглядела не отталкивающе, а как-то… Так стоп. А что же Гарри? Второй парень был несколько другого типажа. Более худощавый и еще угловатый, (Гарри никак не мог заставить себя ходить в спортивный зал), с отросшими черными волосами, которые тоже уже не торчали как у ежа во все стороны, а также, намокнув, приняли вид приличной прически. Челка отросла длинная, но он не стриг ее, а носил косую на бок, по-привычке скрывая шрам. Круглые детские очки он давно сменил на более современную и стильную модель в тонкой черной оправе (с этим помогла Гермиона на позапрошлый день рождения). Лицо его за последний год возмужало, утратив подростковую нежность щек. Обозначились скулы. Над верхней губой и на подбородке пробивалась щетина. Фиг знает почему, но Гарри не любил бреющее заклятие и единственный в Хогвартсе пользовался магловской бритвой. Кожа парня была и от природы смуглой, а, повозившись в теплицах на гербологии, парень еще и подзагорел, и теперь на фоне Малфоя да в белоснежно-серебристой ванне его кожа казалась цвета топленой карамели. Только глаза были все такие-же. Зеленые. Яркие. Упрямые. Итак, они стояли друг напротив друга и были готовы порвать оппонента на клочки. И только заявление наглой Миртл заставило их вынырнуть в реал:       – Любовнички ссорятся!!!       В дверь забарабанили. Прижав палец к губам, Малфой злобно зыркнул на Гарри и, осторожно, стараясь не шуметь, полез из ванны. Пожав плечами, Поттер последовал за ним, понимая, что «либо пан либо пропал». После обнаружения их здесь в таком виде не отмоется ни один, ни другой, а поскольку с девушками у Гарри, как мы знаем, и так было не ахти, репутация «лазурного мальчика» ему была совсем ни к чему. Прошептав что-то, блондин пульнул в сторону Миртл луч, от которого она в буквальном смысле смылась в сливное отверстие ванной, и прислушался. Брюнет застыл тоже. В дверь поколотили еще минуты две и все стихло. Не говоря ни слова, парни наскоро высушили себя заклинаниями и по-очереди покинули злосчастную ванную. Сил злиться и пререкаться не было ни у одного из них.       ***       Меж тем завтрак прошел, подходило время разъезда студентов по домам. Гермиона, прихватив чемодан и большущего рыжего кота, уже приплясывала возле входа в замок. Несколько ребят последовали ее примеру. Остальные поспешно покидали столы, на ходу запихивая в рот остатки пирожных, пирожков и крендельков. А некоторые, вроде Рона, даже набили ими карманы, дабы не оголодать по пути домой. Это были каникулы перед оглашением результатов экзаменов и перед «ярмаркой вакансий», которую напоследок, отступив от традиций, решил организовать Дамблдор, вместо того, чтобы, как всегда, прислать результаты совами домой студентам. Добродушный директор не хотел признаваться, что ему запал в душу этот, уже практически выпустившийся, поток, содержащий в себе столько интересных личностей, а потому, он просто решил собрать их всех под крышей замка еще один последний раз. «Старею, – подумал Альбус, – становлюсь сентиментальным…»       Короче, «свинью»-таки Гарри подложили знатную. Кто ж знал, что Малфою тоже нужно будет остаться в замке. Что, в общем-то, нисколько не меняло дела. За неделю из врагов друзьями все-равно не станешь, а тем более… Тьфу! Большой зал практически опустел, Гарри выглянул из-за колонны и увидел, еще не успевший исчезнуть, поднос с пирожками. Его же увидел и Малфой, мрачно глядящий из другого угла не менее голодными глазами. Следовало отвлечь оставшихся в зале, дабы не вызвать вопросов своим помятым видом, и оба понимали это. Драко закатил глаза и молча поджал губы. Гарри фыркнул, всем своим видом показывая, что объединяться с кем попало тоже не собирается и лучше сдохнуть от голода, чем тандем с Малфоем. Пока шел этот молчаливый диалог, слева от них исчез последний кувшин с тыквенным соком и счет шел на секунды. Мотнув головой, Драко одними губами кисло выдохнул:       – Давай!       Гарри и «дал». Резко стартанув и вытянув вперед руку, как при ловле снитча, брюнет потянулся к ближайшему пирожку. Проблема в том, что тоже самое сделал и Малфой, который рассчитывал, что Гарри отвлечет каким-нибудь шумом оставшийся в зале народ, а он-то, Драко, и схватит вожделенные пирожки. Эту же роль примерил для себя и Гарри, не доверяя еду врагу. На самом деле он не зря не доверял Малфою, тот вовсе не собирался с ним делиться добытым общими усилиями «кладом», а просто хотел использовать Гарри, как отвлекающий маневр. Не успев додумать, поделился ли бы он сам, Гарри с размаху врезался в летящего с противоположной стороны Малфоя. Раздался громкий треск, парни столкнулись лбами, и за секунду до этого вожделенные румяные и такие хрустящие пирожочки с нежнейшей тыквенно-сладкой начинкой канули в небытие. (На деле же просто были убраны домовыми эльфами на кухню). Наступила тишина. Кто-то охнул, и не предвещающий ничего хорошего голос Дамблдора скомандовал:       – Оба в мой кабинет, живо! Минерва и Северус – вы со мной. Остальные по каретам и на вокзал. Хогвартс-экспресс ждать не будет.       ***       Парни понуро плелись вслед за своими преподавателями. Причем Драко всю дорогу пытался врезать Гарри локтем, а тот, в свою очередь, норовил подставить Малфою подножку. Прощёлкать завтрак было очень обидно. Это было последней каплей во всех событиях последних суток. Разговор в кабинете директора был короток и суров – оба виноваты, пора бы повзрослеть, эту неделю проводят в замке без права выхода за пределы территории. Драко лишается домашнего тепла, (тот только порадовался в душе, представив недовольную мину тетки), а Гарри – сытных пиршеств и веселой компании в кругу Уизли. При напоминании об этом Гарри приуныл, на время забыв о своем «обете».       Такое чувство, что выходку двух заклятых врагов директор воспринял как личное оскорбление. Довлея всей душой по отношению к седьмому курсу (не без влияния того, что на нем училась Надежда-Всего-Магического-Мира), и, распинаясь на прощальном завтраке больше обычного о добре, дружбе между факультетами, общении, несмотря на все недоразумения, которые были на протяжении учебы и о прочем тому подобном розовом «флаффе», Альбус никак не ожидал получить такой "подарочек" в конце своей речи. "Подарочек" в виде двух здоровых взъерошенных и разукрашенных лбов, вражда которых порядком поднадоела директору за все годы их обучения. То есть, это полностью перечеркивало всю ту пламенную и пылкую речь, все те идеалы, которые так пытался вдолбить старец молодым неокрепшим умам. «Хорошо хоть студенты уже отбыли, – подумал он, – но преподать урок наглецам все же стоит. Так поцапаться в самом конце года. В самом конце обучения в Хогвартсе. А он-то думал, что Гарри и Драко достаточно выросли, чтобы контролировать свою неприязнь друг к другу». Размышляя таким образом, директор все больше закипал и утверждался в своем решении оставить оболтусов в школе. Даже лично прибывший за сыном Люциус, не смог склонить разбушевавшегося волшебника на свою сторону. Все же выпускную речь Альбус обдумывал всю ночь. Короче, Драко остался в замке. Ну и Гарри, само собой, тоже. Пролежав в больничном крыле от силы четыре часа и, по-возможности, подлечившись, парни оказались предоставлены сами себе.       ***       Казалось, о них все забыли. И директор, и деканы игнорировали их. Ожидаемого наказания все не следовало и, вернувшиеся в свои комнаты, ребята ощущали беспокойство. Привычный сценарий жизни был нарушен. Время перевалило за полдень. Успевший немного отоспаться за время пребывания в больничном крыле, Гарри, от нечего делать, валялся на своей кровати и пялился на лучик солнца, потихоньку смещавшийся влево, по мере того, как бежали минуты. Полог был отдернут, больше в спальне Гриффиндора не было никого, и некому было прервать поток мыслей в голове парня. Ощущая какую-то странную тревогу и подавленность, и списывая все это на остаточные явления зелий, которыми их с хорьком под завязку накачала Помфри, Поттер уже несколько минут ворочался на кровати. К тому же в памяти всплыло утреннее происшествие в ванной.«Вот дебил, – мысленно простонал он, – уснуть в ванной, да еще и в какой! А в 'Норе' сейчас обед… Миссис Уизли, наверняка, приготовила свои коронные мясные шарики и пюре в луково-морковной томатной подливке. Близнецы снова, ожидаемо, провернули какой-то фокус и теперь за столом все дружно слушают гневные тирады Молли. Мистер Уизли сидит во главе стола, уткнувшись в схему какого-нибудь маггловского механизма, даже не замечая, что с недонесенной до рта ложки томатный соус капает прямо ему на штаны. Рон, скорее всего, наворачивает еду с огромной скоростью и тянется за третьей по счету порцией. Лицо его измазано и в крошках, щеки торчат, как у хомяка, а челюсти, будто жернова мельницы, мощно перемалывают еду. Рон никогда не отличался особой аккуратностью и манерами при приеме пищи. Ну и отсутствием аппетита, само-собой, не страдал. Перси ходит по всему дому с кислой миной. И еще девочка, Джинни… Тут Поттер понял, что за Джинни ему не интересно совсем, а вот видения еды напомнили о так и не стыренных булочках и желудок предательски заурчал. И неудивительно, ведь со вчерашней пьянки Гарри перепал только лечебный шоколад.       ***       В подземельях Слизерина было темновато и мрачновато, а жилые комнаты факультета отличались гораздо большей холодностью и сдержанностью, чем гриффиндорские. Солнце редко проникало сюда в это время суток и поэтому Малфой все еще дрых. Вернувшись из кабинета Дамблдора, и потратив час времени на хождение по комнате в ожидании совы с запиской о наказании, Драко наконец плюхнулся на свою заправленную домовиками постель, и сам не заметил, как отрубился. Ночь вымотала и его. Сейчас же слизеринец представлял собой картину донельзя потешную, если бы кто-то решил позубоскалить со спящего мстительного Малфоя. Драко лежал на спине, поджав под себя одну ногу под весьма неестественным углом, вторая же свисала с кровати и с нее, (ноги), видимо в процессе ворочания, практически сполз ярко-зеленый домашний носок. Зацепившись в отчаянных попытках спастись, носок одиноко висел на большом пальце Малфоя, являя миру поросячье-розовую пятку слизеринца. С приоткрытого во сне рта тянулась к подбородку блестящая ниточка слюны, а на лбу парня отпечатался выпуклый узор покрывала. Видимо Малфой до этого долгое время спал моськой вниз, а после – перевернулся на спину. В общем зрелище было уморительное, но счастливцев увидеть это не наблюдалось и здесь. Как мы помним, в замке остались лишь Драко, Гарри, персонал да привидения. Но вот, гладкий в безмятежном сне лоб слегка наморщился, затрепетали веки, и Драко сонно моргнул. Сперва он не сообразил, почему так тихо, какой день и собственно, 'какого' его оставили совсем одного. Сгубив-таки последние надежды одинокого носка удержаться, Драко сбросил его с пальца ноги и босиком прошлепал к окну… Солнце перевалило зенит и теперь лезло из-за угла, готовясь немного осветить мрачноватую комнату. Зная, в какое примерно время это происходит, парнем был сделан вывод, что обед он ожидаемо продрых, что, конечно, не прибавило ему настроения, зато также заставило вспомнить о последних событиях.       А вот Гарри поел. Нет, он не спускался в Большой зал, не желая лишний раз подставляться перед преподами, а просто воспользовался своей дружбой с Добби и тот натаскал ему с кухни всяких вкусностей. Жалея, что эта здравая мысль не пришла ему в голову раньше, Поттер накинулся на еду и выглядел сейчас не лучше жующего Рона. Очень уж вкусно было!!! А именно, Добби притащил: на столе стояла тарелка с тушеными куриными сердечками в сливочно-сметанном соусе, в чугунке дымился плов с заячьими потрохами, свежесорванное и нарезанное овощное ассорти со школьных грядок, блестело капельками влаги на своих упругих бочках, а довершали картину пышный тыквенный пирог с изюмом, сдобренный сверху кусочком сливочного масла и запотевший графин ледяного тыквенного же сока. Тыквы в этом году уродились – огонь! Ароматы витали такие, что достигли даже подземелий, заставив Драко заинтересованно принюхаться. Гарри, тем временем, сыто отвалился от стола и довольно рыгнул. А поскольку некому было попенять ему на неподобающее поведение, то и это сошло за благо.       ***       Пустые коридоры Хогвартса вызывали недоумение и когнитивный диссонанс. Шаги гулким эхом отскакивали от стен. Нигде не было ни движения, лишь портреты иногда меняли позу либо же небрежно поправляли волосы, а то и почесывали затылок. В отсутствие студентов замок дремал. Директор все же соблаговолил отправить парням по короткой записке, что эту неделю они будут предоставлены сами себе, что все вопросы будут решать самостоятельно и, возможно, поймут, что проще работать в тандеме, а не по одиночке. Одинаково скривившись, прочевши сие напутствие, каждый в своей гостиной пульнул его в мусорку да и выбросил из головы. В сознании отпечаталась только предстоящая неделя свободы. В общем, сейчас Драко шел коридорами замка на запах еды, принюхиваясь, словно и вправду хорек, и пытался унять мучительные голодные спазмы в желудке. Предстоящая свобода, как ни странно, не обрадовала его ибо: во-первых, он до последнего надеялся, что в замке останется еще хотя бы один слизеринец, и абсолютно не представлял теперь, что будет делать неделю в одиночестве, а во-вторых, ему еще и предстояло самому заботиться о себе. Во что это выльется и какие ситуации могут возникнуть, Драко догадывался весьма смутно, но подозревал, что «ничего хорошего». Вот так и шел он, успевший привести себя в божеский вид и вполне избавившись от следов драки, то есть вполне себе уже привычно выглядевший, отстукивая ритм каблуками новых кожаных туфель. Между прочим, модели последней дизайнерской коллекции из драконьей кожи. Он шел и шел, но запах почему-то вел вовсе не в направлении Большого зала, а четко «застыл» перед лестницей, ведущей в «покои» Гриффиндора. Закусив от досады губу, Малфой хотел было повернуть назад, но особенно сильный спазм скрутил желудок и Драко тихонько застонал. Но в тишине пустого замка даже этот звук был услышан Гарри…       ***       Сытый и повеселевший, Гарри забыл обо всех тревогах и пари, и собирался прогуляться посмотреть, остался ли в замке Хагрид, или его отправил на очередное задание Дамблдор. Уж, Хагрид-то не будет избегать его, даже если получил такой приказ. Он найдет способ скрасить одиночество Гарри в эти дни. Размышляя таким образом, Гарри бодро вскочил из-за стола и уже подошел к двери, как вдруг услышал снаружи какой-то неясный звук. Кабинеты и комнаты преподавателей находились в другом крыле и в это время суток делать им тут было абсолютно нечего, а о Малфое, как о малозначащей для него величине, Гарри благополучно забыл. «Привидения что ли шалят?» – подумал он и не теряя больше ни минуты распахнул дверь, намереваясь покинуть наконец комнату. Да так и застыл на пороге. Не успевший удрать, Малфой внизу лестницы тоже застыл вполоборота. Так и стояли они, пока подобревший после сытного обеда Поттер вполне миролюбиво не спросил:       – Чего тебе?       Драко тут же ощерился и собирался выдать гневную тираду о том, что может ходить, где захочет, но тут его желудок гневно и громко заурчал, уже просто выйдя из себя на своего нерадивого хозяина.       – Слушай, Поттер, – высокомерно задрал подбородок вверх слизеринец, стараясь не выдать своего смущения. – Ты что, филиал столовки тут открыл? Приторговывать собираешься, али что? Так давай я куплю чего. Для меня ж деньги не проблема, помогу сирым и убогим…       Переведя дух, Драко затаил дыхание, оставаясь внешне все таким же невозмутимым. Мило улыбнувшись и объявив, что все распродано и часы работы столовки окончены, Гарри гордо прошествовал мимо опешившего Малфоя, напоследок ощутимо пихнув того плечом и скрывшись за поворотом. Голодный блондин, не в силах уйти от соблазнительных запахов, злобно смотрел ему вслед.       ***       Хагрида Гарри не застал, бестолку прокрутившись в окрестностях замка и окликая полувеликана. Чертыхнувшись про себя и все острее ощущая одиночество и нехватку общения, Гарри остаток времени до вечера провалялся на берегу возле пруда, лениво наблюдая как большой кальмар рассекает своими щупальцами гладь озера, да солнце бликует на поверхности воды. Драко тем временем, привыкший к четырехразовому полноценному питанию, от злости и голода исходил на нет. Где в Хогвартсе находится кухня он не знал, в кабинет директора его не пустила горгулья, наколдовать еды он не мог, ибо она была одним из пяти исключений по трансфигурации предметов, а идти на поклон к отцу, отправив ему сову с просьбой прислать еды, было просто смешно. Но Поттер же еды добыл! Пускай остатки педсостава сейчас трапезничают в своем крыле в учительской, не просил же он у них! Промаявшись так до ужина и не придумав ничего путного, а заодно сходив еще раз «поцеловать» двери Большого зала, перед Драко замаячила совсем не лестная перспектива идти на поклон к Поттеру. В памяти некстати всплыли строчки из записки директора: «Проще выживать в тандеме». Плюнув от злости, слизеринец решил отвлечься и пойти выудить какую-нибудь книгу из библиотеки, намереваясь скоротать время до сна, а там, глядишь, утро вечера мудренее. Спать в этот день он лег, как только стемнело, до отказа наполнив желудок водой из прикроватного графина. Задернув полог кровати и с полчаса поворочавшись, Драко погрузился в беспокойный сон.       ***       А вот Гарри не спал долго. Измаявшись от одиночества, он строчил письмо в 'Нору', попутно попивая чаек с плюшками. За окном вовсю сверкали звезды. Луна отбрасывала неясные тени на всю обстановку, находившуюся в спальне, а вид пустых кроватей друзей навевал тоску. Гарри строчил быстро, вываливая на бумагу всю свою обиду на придумавшего такой идиотский ход Дамблдора, на единственно возможного собеседника и, по-совместительству, врага номер один, и вообще все-все, что накопилось в голове за день и вертелось на языке. В итоге вышел длинный свиток и, взглянув на часы, которые показывали 3 ночи, Гарри решил отложить отправку до завтра (на самом деле он не столько устал, сколько не очень хотелось идти темными коридорами в совятню) и начал стягивать с себя футболку, готовясь лечь в постель.       ***       Выпить на ночь столько воды было ошибкой. Мочевой пузырь Драко ожидаемо не выдержал и разбудил своего хозяина кошмаром, настойчиво зовя посетить уборную. Уныло стаскавшись и «сделав дело» Малфой вновь ощутил зверский голод и повторно заснуть не смог, как ни пытался. Промучившись так около часа, парень психанул и, скрипя зубами, повторно за день поперся в башню Гриффиндора. Крадучись, дабы не стучали каблуки, что создавало тревожное эхо, блондин добрался до лестницы, ведущей в спальни ненавистного факультета. Он так хотел есть, что все остальные мысли просто вытиснились из головы.Что он будет делать, придя сюда, он обдумать не успел. Застыв в нерешительности перед дверью в общую гостиную и не зная пароля, Малфой какое-то время переминался с ноги на ногу, косясь на спящую Полную Даму. Потом ему это надоело, и он кашлянул. Никакого результата. Он кашлянул громче, еще и подпрыгнув для пущего шума. Полная Дама встрепенулась и подозрительно уставилась на слизеринца.       – Чего вам надо, уважаемый? – весьма нелюбезно буркнула она, недовольная тем, что ее разбудили среди ночи.       – Войти мне надо, – так же нелюбезно огрызнулся Драко, нос которого улавливал все еще не до конца выветрившиеся запахи еды.       – Вы что, молодой человек, белены объелись? Не первый же курс. Шли бы вы отсюда! Мало того, что в гостиную чужого факультета ломится, так еще и среди ночи.       Полная Дама сердито поджала губы и зыркнула на Драко.       – Ты что, – зашипел, как разъяренная кобра Малфой, – не знаешь кто я? Да как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне? Я наследный аристократ, чистокровный волшебник в восьмом поколении…       Поняв, что тут поспать ей не дадут, Полная Дама просто развернулась и слиняла в портрет подруги, этажом ниже. Досыпать там. Охреневший от такой наглости, Драко остался стоять с открытым ртом, пылая от гнева и, утратив остатки самоконтроля, просто-напросто по-магловски забарабанил в холст.       Гарри тем временем снял футболку и, оставшись в одних мягких серых штанах, уже откинул покрывало, собираясь нырнуть в постель, как услышал снаружи шум. Сначала тихо, после громче. Кто-то настойчиво и среди ночи – какая наглость! – со всей силы колотил в дверь. Еще не привыкнув за день, что учеников в замке практически не осталось, а преподаватели наверняка бы выбрали другой, более гуманный способ попасть (случись чего) внутрь, а значит выбор нарушителя спокойствия невелик, Гарри злобно бросил ни в чем неповинное покрывало, размашистым шагом подошел к двери и рывком открыл ее. Стоящий снаружи Малфой, не ожидавший такой шустрой реакции Гарри, так и замер с занесенным для стука кулаком. Из двери повеяло сквозняком, пламя факела в коридоре затрепетало, искажая силуэты парней и отбрасывая на стены странные тени. Где-то вдалеке завыл какой-то зверь. Драко медленно опустил руку и поежился. Гарри выжидающе смотрел на него, приподняв бровь и выставив одну ногу вперед. Волосы его были еще чуть влажные после умывания, отросшую челку он зачесывал на бок и сейчас она падала, затеняя левый глаз и придавая Гарри вид этакого рок-мальчика. Рубашка выделялась, разве что, своим отсутствием, открывая взору загорелый стройный торс, хоть и без выраженной мускулатуры, но довольно гибкий и привлекательный. Опираясь одной рукой на притолоку, а другую засунув в карман домашних брюк, Гарри сверлил Малфоя взглядом и молчал. Малфой ожидал криков, брани, удивленно-возмущенных восклицаний, но не этого. Собираясь отвечать выпадами на гневную тираду Поттера, и, даже придумав для острастки (пока барабанил) пару колких фраз, сейчас он не знал, как реагировать на это молчание и смешался. А противный Поттер-обормоттер, как назло, никак не спешил ему помогать, и преспокойненько молча стоял, оперевшись о дверь, будто это в порядке вещей, когда к нему среди ночи вламывается принц Слизерина и не произошло ровным счетом ничего выдающегося. «И еще и без рубашки выполз», – вдруг злобно подумал Драко, напрочь забыв, что сейчас глубокая ночь и он, скорее всего, вытащил Гарри из постели. Наконец игра в молчанку надоела брюнету, и он спокойно без эмоций произнёс:       – Малфой, три ночи, давай посуществу – чего приперся?       Опешивший и истощенный Малфой и брякнул по существу:       – Есть хочу!       Глаза Гарри полезли из орбит, и он насмешливо произнес:       – Извини, конечно, я понимаю, что кроме нас в замке студентов не осталось, а ты, скорее всего, привык, что кто-то из твоей свиты кормит Твое Высочество на ночь с ложечки, но я не могу принять от тебя столь щедрого предложения.       Залившийся краской пунцовый Драко круто развернулся на каблуках, но не успел сделать и шагу. Сзади его рукав схватили.       – Ладно тебе, хорек, стой, что у тебя там стряслось среди ночи, что ты сбросил свою корону и приперся ко мне. И даже не с намерением прикончить меня во сне, я так полагаю?       Дернувшись и высвободив рукав, Малфой развернулся и злобно зыркнул на Поттера. Тот снова закатил глаза:       – Долго в гляделки играть будем? Сквозит, между прочим. Гарри переступил босыми ногами. – Короче так, или давай проходи, либо иди нафиг туда, откуда приперся.       Малфой пожал плечами и так же молча переступил проем.       ***       Камин практически потух – что неудивительно, ведь Гарри, как мы помним, собирался лечь спать – а слабого света луны явно не хватало, чтобы полностью осветить комнату. Здесь царил полумрак.       – НУ? – еще раз спросил Гарри и зевнул.       – ЧЕГО НУ? – вызверился Драко, – Большой зал закрыт, преподы едят у себя, а ты тут едой распахся на весь замок! ПРОДАЙ МНЕ ЕДЫ! Я ХОРОШО ЗАПЛАЧУ!       – Большой зал закрыт? – в недоумении переспросил Гарри. – Не помню, чтоб его вообще когда-то закрывали…       – Помню-не помню, – перебил его нетерпеливо Малфой, – Называй цену, мне тут с тобой не то чтобы очень офигенски находиться.       – Так тебя никто и не держит, – взъярился наконец Гарри, – приперся в чужой дом среди ночи, выламывал двери, теперь еще и требования выдвигает. – Не охренел ли ты часом?!       Ответить самому себе, почему пустил Малфоя, да еще и рассусоливает с ним, Гарри бы не смог. Наверно, такая компания воспринималась его подсознательным «я» все же лучше, чем «ничего» и чуток подразмять язык тоже не мешало. Задолбался молчать, не с Буклей же вести беседы в конце-концов. Взглянув краем глаза на слизеринца, Гарри мимоходом отметил, что тот выглядит неважнецки. Это было заметно даже в свете луны. Встрепанные волосы, рваные движения, лихорадочно горящие глаза. Лишь одежда была в полном порядке. Чувствовалась порода.       – Чего б тебе не попросить папочку прислать еды, – съехидничал Гарри, – у вас ведь ее наверняка завалом, и дешевле обойдется.       – Да не могу я, – разозлился Драко, – тетка, мля, приехала, седьмая вода на киселе, и вобщем… –парень замялся, не рассказывать же врагу о таких семейных нюансах.       Гарри навострил уши, живо припомнив свою тетушку Мардж, и даже испытал к хорьку что-то вроде сочувствия. Ругаться резко расхотелось, вспомнилось свое голодное детство. То ли ночь сыграла свою роль, то ли неожиданное откровение Малфоя, но…       – Да садись ты уже, – буркнул Гарри, – там вот печенье с ужина осталось и… Будешь чай?       Лицо Малфоя удивленно вытянулось и тут же приняло недоверчивое выражение.       – Да не отравлено, – фыркнул Гарри, – смысл мне убивать тебя по окончании учебы, когда я и так скоро перестану видеть твою постную рожу каждый день.       Драко хмыкнул, признавая правоту вихрастого:       – Валяй свой чай, - как можно снисходительнее кинул он и плюхнулся в кресло, самое дальнее от кровати Гарри. Ее не заправленный вид Драко отчего-то смущал. – И, это, рубашку надень, – старательно высматривая что-то в небе, небрежно бросил он.       Гарри развеселился, очень уж нелепой была ситуация: он сам, полуголый, с ним в спальне красавчик блондин. «СТОП. Что? ЧТО?!» – на этой мысли Гарри обжегся чаем и зашипел. Пробормотав наскоро противоожоговое, он плюхнул чашку на столик перед носом Малфоя.       – Ешь и уходи, – отвернувшись, бросил он.       Малфоя дважды упрашивать не пришлось, оголодавший парень смел все вмиг, глотая со скоростью света чай и, почти не жуя, заглотив все печенье. В комнате повисла напряженная тишина. Тикали часы на прикроватной тумбочке Гарри. Изредка булькало в животе у Малфоя, желудок которого экстренно переваривал такой комок далеко не тщательно прожеванной пищи.       – Короче я, ну типа, – начал Драко, – ты, конечно, все еще мой враг и самый идиотский гриффиндурок в этой школе, к тому же выскочка, каких свет не видывал, – поевшего и вдохновленного Малфоя понесло, – и дружишь ты со всяким отребьем, вместо того, чтобы словить свой шанс и побрататься с самым завидным и сильнейшим, благороднейшим семейством магической Британии…       – Все, я понял, – отозвался откуда-то из темноты Поттер, – можешь не утруждать себя, ты абсолютно не умеешь благодарить.       Впоследствии никто из них не смог бы объяснить, почему никто не воспользовался хотя бы Люмосом. Возможно потому, что было в этом полумраке что-то, что делало события будто бы ненастоящими, сюрреалистичными, одним из глупых оживших сновидений, кусочком параллельной реальности, в которой Гарри тогда, на первом курсе, принял рукопожатие Драко, и сейчас не было ничего удивительного ни в их чаепитии, ни в ночной беседе.       – Как считаешь, нафига ему это все?       Гарри не надо было объяснять кого и что имеет ввиду белобрысый. Пожав плечами, грифф отвернулся к окну и посмотрел вдаль. Отчего-то присутствие Драко не напрягало его сейчас, а даже, странным образом, успокаивало. Стоя к нему спиной, Гарри прям лопатками ощущал другое живое существо в комнате, чужое дыхание и энергетику. Малфой уходить не спешил, все также сидя в кресле и вертя в руках пустую чашку.       – Слушай, Поттер, почему ты мне помог? Не логичнее было бы послать меня куда подальше и позлорадствовать? Я б так и сделал.       – Не сомневаюсь, – отозвался от окна Гарри, – еще бы и выдал десяток нелицеприятных эпитетов вслед.       Малфой кивнул, но стоящий спиной Гарри видеть этого не мог.       – Просто, – продолжил брюнет после раздумий,– мне, в некотором роде, близка эта ситуация. Голод… Мерзкая тетка…       – А-а, пожалел значит, – прищурился Драко, – хваленое гриффиндорское благородство.       Атмосфера в комнате ощутимо изменилась, запахло озоном. Драко вскочил на ноги и метнулся к окну. Чашка полетела на пол и оросила недопитыми каплями ковер.       – Не смей меня жалеть, ты! Ты вообще! Да я по сравнению с тобой! – не находя слов от возмущения, Драко пихнул Гарри меж лопаток, абсолютно забыв, (было темновато, как мы помним), что тот без рубашки. Горячая ладонь, только что держащая чашку с чаем, вошла в контакт с прохладной кожей полуобнаженного гриффа. Оба вздрогнули. Гарри медленно обернулся.       – Ты че творишь? – спросил он спокойно. – Засунь уже себе в задницу свое высокомерие. Я помог, потому что помог. И все. Ты поел? Теперь вали. И в будущем решай свои проблемы сам!       Драко, насупившись, молчал. Вдруг он неожиданно вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну, и, подумав, с безразличным видом протянул пачку Гарри. Смотрел при этом он прямо перед собой. Хмыкнув и оценив жест, Поттер взял сигарету. Парни синхронно закурили, открыв настежь окно и выпуская дым на улицу. Гарри опустился на широкий подоконник, согнув одну ногу в колене, другую же – свесив вниз в комнату. Малфой прислонившись напротив к притолоке, молча курил и смотрел куда-то за горизонт. Закончив первую, парни все также молча выкурили по второй, думая каждый о своем, после чего Малфой поднялся и покинул башню. Светало. Гарри смотря ему вслед пожал плечами, закрыл окно и завалился, наконец, спать.       ***       (Признаки вирусного заболевания трудно оспаривать: закрытые глаза, уставшие видеть превращение алой розы в черную. Непрерывная попытка скрыться от себя. Восприятие, ощущение, глубокое чувство, искренняя преданность, величайшая любовь, крайняя ненависть - Божественный выбор для новой судьбы. Новый рассвет озаряет мои заблуждения, ослепляет мою слабость, упорядочивает внутреннюю совесть в соответствии с прежней силой. Снаружи не нужны поиски путей. Для изменения видимого, внутри добивайся глубочайшей связи. Лицо, скрывающее тайну. Темное обманчивое зеркало, всегда приглушенный шепот, раскрывающий истину... Black Rose - Luca Turilli). </і>              Утро наступило слишком быстро. Конечно, учитывая, что поспал Гарри каких-то четыре часа, по-другому быть и не могло. Снился ему придурок Малфой, поедающий его печеньки и с ухмылкой проводящий рукой по его спине. О да, Гарри очень ощутил это кратковременное прикосновение вчера ночью, хоть виду и не подал. Одногруппники и раньше могли прикасаться к нему, например, дружески похлопав по плечу, но блин… «Всему виной то, что рука Малфоя была теплой от чашки с чаем, а я порядком продрог возле окна, вот и чудится всякое», – решил для себя Гарри и выкинул это из головы. Больше его занимало, что дальше? Лишенный обязательного расписания, друзей и привычного ритма жизни, сидя в заточении замка в ожидании результатов экзаменов и выпускного, Гарри абсолютно не знал, куда себя деть. Вспомнив, что написал с вечера письмо и, подумав, что неплохо бы его отправить, Гарри нехотя свесил босые ноги с кровати и пошлепал умываться, мимоходом обратив внимание на першащее горло. «Это все идиотские сигареты Малфоя, – подумал он, – и что он курит…»       ***       Гриффиндорец неспеша шел коридорами Хогвартса по направлению к совятне. Денек обещал быть чудесным, солнце умыло все вокруг и теперь нежно ласкало щеки и уши, нос и руки и вообще все, до чего могло дотянуться. Гарри улыбнулся и тут же нахмурился: снова вспомнилось прикосновение теплой ладони к спине, послав вдоль позвоночника толпу мурашек… «Чтоб меня, – подумал Поттер, – совсем гормоны взбесились, мне срочно надо влюбиться, да. Мне нужна пара».       Когда с отправкой письма было покончено, Гарри зевнул, потянулся, хрустнув позвонками, и по-привычке отправился в Большой зал на завтрак. Дойдя до места назначения и, также, как и вчера Малфой, поцеловав закрытую дверь, парень сплюнул, запустив пятерню в волосы и почесав затылок. Постояв так с полминуты, Гарри развернулся на 180 градусов и пошел назад в комнату - досыпать, не заметив, что с противоположной стороны его прожигает взглядом пара серых глаз.       ***       Малфой же так и не уснул. Вернувшись в подземелья и выкурив почти пачку сигарет за остаток ночи, он все размышлял над сложившейся ситуацией. Допустим, вчера ситуация была патовая. Раз он ее как-нибудь замнет, сославшись на… Да какая-разница, наплетет что-то… Ему ли не уметь говорить много и витиевато, не сказав ровным счетом ничего конкретного. Этому еще с детства он научился от отца. Но то, что прокатит один раз – нельзя будет использовать дальше. В конце-концов есть хочется не раз и не два в день, а ходить просить милостыню у Поттера… Нет, лучше умереть... Драко с силой вцепился в волосы и застонал. Следовало хоть немного поспать, а проклятый мозг не желал отключаться. Тело вымоталось и молило об отдыхе, а сознание не желало уплывать в объятия Морфея. Так и досидел Малфой до утра, весьма романтично лицезрея рассвет с сигаретой в зубах. Дождавшись часа Х, в который обычно был завтрак, Малфой решил попытать счастья еще раз, спустившись в Большой зал снова. Вдруг вчера директором была устроена показательная акция. Не может же он взаправду на целую неделю оставить, хоть и провинившихся, но все еще студентов, без еды. Или может? Оказалось, мог. Видимо и терпению добряка Дамблдора, которым они знали своего директора на протяжении семи лет обучения, мог прийти конец. И пришел. Зал был все также закрыт. И возле него крутится Поттер. «Ну коне-ечно… Тебя тут еще не хватало», – подумал Драко, оставаясь в тени и чуть позже провожая Гарри напряженным взглядом. Чтобы заглушить вновь возникнувшее чувство голода, Драко решил прогуляться и вышел за пределы замка. Трава была еще влажной от росы, солнце слепило глаза, неприлично голубое небо без единого облачка обещало жаркий летний денек, а птицы, видимо, решили устроить соревнование на тему: кто кого переорет. Спустившись по ступенькам и приложив руку к глазам на манер козырька, Драко задумался куда бы пойти… Тут взгляд его упал на поле для квиддича и все было решено. «Схожу-ка, – подумал он, – подпитаюсь положительными воспоминаниями, все-равно делать нечего». И пошел…       ***       Трибуны, как и ожидалось, были пусты, раздевалки закрыты и только трава на стадионе да кольца для мячей были все те же. Побродив по стадиону да пнув пару непонятно откуда взявшихся камешков, Драко поднялся на трибуну и сел, широко расставив колени. Он вспоминал прошедший год, друзей и их проделки: своих верных недалеких горилл Крэба и Гойла, язвительную хитрую Панси и рассудительного, но твердолобого, Блейза… Вспоминал он и матчи между факультетными командами. Моменты славы и поражений. Тут некстати вспомнился Поттер, и Драко, тряхнув головой, переключил мысли в другое русло. Потихоньку до него доходило понимание, что всему этому конец. Возможно он последние разы делает такие привычные вещи, как например, находится на этом поле и, от осознания этого, парень решил задержаться тут подольше. Поскольку пятую точку он уже отсидел, Драко лег на лавку, вытянувшись во весь свой рост, заложил руки за голову и стал смотреть в небо… Вглядываясь до мушек перед глазами в синеву, Драко вдруг увидел Панси, которая шутливо пихала его в плечо и протягивала тарелку с бутербродами, да ржущих сокурсников, которые сидели рядом с ним за факультетным столом и завтракали, обмениваясь новостями и шутками. Короче, Драко банально уснул.       ***       Дрых и Гарри, вернувшийся в башню, по-детски причмокивая во сне губами и свесив одну руку с кровати. Ему снился прекрасный сон… Он, Гарри, был одет в красивую одежду. На нем был серый костюм-тройка в мелкую зеленую клетку («Под цвет глаз», – отметил во сне Гарри), кожаные черные митенки и дорогущие кожаные туфли мягкой выделки, однако со стальными носами. Сидел Гарри за рулем черного джипа, небрежно придерживая первый уверенной хваткой руки в митенке, вторую же руку положив на колено сидящей рядом красотки. Кажется, подобный сюжет он видел в каком-то из мыльных сериалов, которые тетя Петунья сутками крутила по телевизору. Впрочем, не важно, где мозг Гарри подсмотрел эту картинку, ощущал себя он во сне вполне неплохо. Девушка на соседнем сиденье была стандартной длинноногой блондинкой в мини-юбке и с большой грудью, вот только лица ее разобрать никак не получалось. Играл рок – Dead of Alive - You spin me right round, если быть точным – и Гарри отстукивал ритм пальцами по рулю, напевая себе под нос: «Мне нужно знать, как тебя зовут, я точно знаю, что для меня ты кажешься очень клевой…» Окно возле водительского сиденья было приоткрыто и на светофоре люди с завистью поглядывали на красивую пару, сидевшую в машине. Доставив свою спутницу до места назначения («Я давно уже на тебя смотрю и мне пора начинать действовать…» – хрипло пел динамик), Гарри перегнулся через сидение, чтобы поцеловать ее на прощание, но его взгляд наткнулся на искривленные в усмешке тонкие и такие знакомые губы, а насмешливый голос в голове произнес: «Натурал говоришь?» Отшатнувшись и, кажется, вскрикнув, Гарри запутался в покрывале и, свалившись с кровати, проснулся. Горло саднило, а на лбу выступил холодный пот. Кашляя и ошалело вертя головой по сторонам, Гарри проклинал проделки своего дурацкого воображения. Все еще находясь во власти сна, он кое-как поднялся на ноги и нащупал свои очки. Мир обрел четкость. Часы показывали десять утра. Можно было бы и позавтракать. Позвав Добби («Добби всегда готов услужить вам, Гарри Поттер, сэр») и получив свою порцию завтрака, Гарри вдруг внезапно спросил (не иначе как под влиянием недавнего сна):       – Слушай, Добби, ты не знаешь, хоре… Э-э, Малфой… Ел уже?       – Добби не знает, Гарри Поттер, сэр, но эльфы точно не давали ему еды. Профессор Дамблдор сказал нам, что теперь это не входит в наши обязанности на следующую неделю, а мистер Малфой настолько гадко и высокомерно обращался с ними все эти годы, что никто и пальцем ради него не пошевелит. Выдав этот текст, эльф склонился перед Гарри в подобострастном поклоне. – Но Гарри Поттер не такой, нет, сэр. Гарри Поттер друг эльфов и они его уважают. Добби с Винки собрали для сэра Гарри Поттера самые свежие продукты, – договорив, эльф поднял голову и умиленно посмотрел на Гарри своими глазами-плошками. Гарри смутился.       – Э-э, спасибо Добби, – сказал он, – Я очень ценю твою дружбу и буду благодарен тебе, если ты обеспечишь меня провизией на эти семь дней, а сейчас, не мог бы ты… Принести еще пару бутербродов и бутылку тыквенного соку?       Эльф с поклоном исчез, а через пару минут на столе возникло требуемое. Гарри оделся, взял еду и отправился искать одну несносную белую занозу.       Матерясь на все лады, Гарри бодро топал по территории Хогвартса. Не обнаружив Малфоя ни в подземельях (он вежливо спросил входной портрет на парселтанге. Парселтанга портрет не знал, но ход оценил и выдал необходимую информацию), ни в библиотеке, ни в совятне... Короче, облазив весь замок и порядком разозлившись («Где его черти носят, этого крысеныша?»), Гарри решил проверить территорию. Конечно, можно было оставить еду перед входным портретом, но, во-первых, ее могла съесть кошка Филча, во-вторых - повредить и использовать для своих проделок Пивза в-третьих… Ну, не было в-третьих. ДА ГДЕ ЛАЗИТ ЭТОТ БОЛВАН?! Остановившись на крыльце, Гарри задумался. Взгляд его привлекла слегка примятая трава. Приглядевшись, Гарри увидел, что дорожка вела к полю для квиддича. Пожав плечами, он спустился и двинулся в том направлении.       ***       Поле встретило парня тишиной и покоем. Лишь птицы изредка пролетали в небесах, да кузнечик тихонько звенел где-то в траве. Умиротворение, да и только. Гарри неспешно двинулся вдоль трибун. Солнце уже нагрело сплошные деревянные лавки и прикасаться к ним было весьма приятно. Гарри шел и вел рукой вдоль лавки, как вдруг остановился… Справа от него, практически на самом верху стадиона, виднелась светлая макушка. Поднявшись по ступеням, брюнет уставился на открывшееся ему зрелище. Малфой, а это был конечно он, самым бессовестным образом дрых. Пока Поттер, высунув язык, наматывал круги по замку и территории, изыскивая способ, подумать только, дать бутерброды одному наглому, абсолютно невыносимому и высокомерному козлу… Этот козел преспокойненько нежится себе на солнышке, сладко посапывая и чуть улыбаясь во сне. Если подумать, Гарри никогда не видел, чтоб Малфой когда-то искренне улыбался. Не зловредно, не осуждающе, не насмешливо. Против своей воли, заинтригованный грифф подался вперед. Драко мирно спал на спине, светлые волосы его, подсвеченные солнцем, казались совсем платиновыми и необычайно мягкими. Мышцы лица были расслабленными и, как отметил Гарри, весьма утонченными. Ресницы поражали густотой, чему позавидовала бы любая женщина, и отбрасывали на кожу остроугольные тени. А губы… Гарри некстати снова вспомнился утренний сон и голос из динамика прошептал будто в самое ухо: «Я должен стать тебе другом. И я хотел бы познакомиться с тобой поближе…». Гарри вздрогнул и подумал – вот же, привязалась песня. К тому же он сообразил, что уже минут пять стоит и разглядывает Малфоя. Любуется им? Рассердившись на самого себя за глупое поведение и неуместные песни, гриффиндорец развернулся и зашагал обратно к замку. На лавке одиноко лежал пакет с соком и бутербродами…       ***       Проспав, по-меньшей мере, не только завтрак, но и обед, Драко наконец открыл глаза, немало удивившись своему местоположению. Еще не отошедший от сна, он не сразу сообразил, почему:       а) ломит спину;       б) припекает щеки;       в) где подушка;       г) и откуда взялись бутерброды...       Так стоп! Бутерброды?! Драко тут же живенько допроснулся. Завертев головой в разные стороны и не обнаружив хозяина бутербродов, блондин не стал вдаваться в подробности их появления и запустил зубы в первый. От удовольствия слизеринец застонал. Ломтики поджаренного бекона с хрустящими листьями кресс-салата меж двух кусочков зернового хлеба. Так-так… Есть еще один. Ооооо… Омлет с малосольными огурчиками и стеблем лука-порея, да на подложке из ржаного хлеба. Малфой замаслился, как блин на сковородке, сходство с которым только усиливала чуть подпеченная солнцем физиономия. Расправившись с обоими бутербродами и обнаружив еще и бутылку тыквенного сока, он чуть не впал в экстаз, и, отвинтив наскоро крышку, припал к горлышку. И тут же скривился: «Фу, теплый! Вот так всегда, чуть только возрадуешься, тут же обломают весь кайф. Тыквенный сок должен быть холодным!» Хорошее настроение Драко тут же как ветром сдуло. Долго радоваться он по-натуре, в принципе, не умел. Вкуснейшие бутерброды были забыты, а привкус мерзкого теплого сока прочно обосновался на языке, отравляя собой жизнь. Поднявшись на ноги и сплюнув, но не избавившись от привкуса, Драко потопал к себе в комнату, намереваясь почистить зубы и бурча себе под нос. Одинокая полупустая бутылка сока осталась стоять на лавке. (А дрыхнуть надо было меньше, тогда б и сок прохладным остался!).       ***       Гарри мучил прилипчивый кашель. Горло будто тихонько настойчиво скребли изнутри наждаком. Сон не шел из головы ни в какую. Очень уж понравился Гарри и костюм, и автомобиль, и его пара на соседнем сиденье. Так абстрактно Гарри пытался не думать о конце сна. И, главное, ощущение уверенности, свободы и счастья. Вот только финал… Какого хрена Малфой влез в его сон! Проклятый слизень и тут решил подгадить и не дать гриффу поцеловать ту девушку. Забывшись, что всего лишь размышляет о сне, Гарри начал закипать, не желая признавать, что влезть в его сон Драко ну никак не мог. А значит, что? Правильно, значит в миллиметре от губ Гарри его втиснул в сон сам Гарри! Точнее его подсознание. Поттер не заметил, как начал спорить сам с собой. «Э-э, стоп… Так и до раздвоения личности недалеко. Кха-кха… Мало ли какой идиотизм приснился. Вот, говорят, во сне мы видим свои тайные желания, так мне на той неделе снилось, что меня сожрал крокодил. О, Да-а!!! Всю жизнь мечтал! Бухы-бухы-бухы… Значит лажа эта теория, просто Малфой последний, кого я видел перед сном и мое подсознание и подсунуло вместо абстрактной дамочки мне его. Все ясно. Кхэ-Кхэ-КХЭ! … ДА ЕБ ТВОЮ МАТЬ! СРАНЫЙ КАШЕЛЬ!!! – построив таким образом логическую цепочку и успокоившись, Гарри откинулся на подушки. – А все-таки его губы были так близко…» – мелькнула непрошенная мысль.       ***       Драко не только почистил зубы, но и зачем-то вымыл голову. Наверное, рассудив, что раз рот «в голове», то неплохо бы почистить заодно и ее. Выполнив сей ритуал, он подуспокоился и глянул на часы. 14:45. «Ниче так я подрых», – подумал он и еще раз сладко зевнул. Есть не хотелось, спать не хотелось, хотелось развлечений. А где их взять в пустом замке? Правильно – организовать! Зрелищ мне, зрелищ! Наетый и выспавшийся Малфой более походил на самого себя, чем прошлой ночью. Его слизеринская натура требовала какой-нибудь пакости. Полученная спустя полчаса записка от Дамблдора о том, что весь персонал, включая мадам Помфри, отбывает по важному делу до следующего утра, а они остаются с мистером Филчем – такая же записка,понятное дело, была продублирована и Гарри – лишь вызвала у Драко неподдельный восторг. Объектом козни был выбран Поттер! Малфой задумался… Когда-то давно, еще юнцом, он пробрался в библиотеку мэнора и нашел в потрепанной весьма старой книженции одно прелюбопытное заклинание. Заклинание сновидений. Эта штука позволяла увидеть последний сон человека, который выпьет жидкость, над которой будет произнесена специальная формула. Выпьет вместе с заклинателем… «Да это же то, что надо!!! – мысленно воскликнул Драко. – Я подсуну эту дрянь Поттеру, увижу его последний трэш, в котором наверняка будет что-то, чем он не захочет делиться с окружающими, и вуаля! Компромат у меня, еда у меня, а Поттер с носом». Засмеявшись своей придумке и радуясь найденному выходу из положения с провиантом, Малфой резво потрусил назад на поле за бутылкой злополучного сока. Что поделать, коли слизеринцы умели решать проблемы только такими методами.       ***       Бутылка никуда не делась. Все также гордо стояла на скамейке, превратившись, правда, теперь вовсе в горячую бурду. Брезгливо взяв ее двумя пальцами и кинув в рюкзак, Малфой быстрым шагом вернулся в замок. До вечера следовало произвести все приготовления. Сидя у себя в комнате и старательно перелистывая личный блокнот, который был защищен всеми мыслимыми и немыслимыми способами отвода глаз, Драко искал нужную запись. «Ага, вот…», – углубившись в чтение да уточняя формулы и мельчайшие подробности, парень провел около двух часов. Часть текста следовало читать на английском, часть - на латыни, часть - в рунах… Следовало как можно четче представить себе объект проникновения в сон, вызвав в памяти сцены последних столкновений, и удерживать образ в сознании до того момента, как не будет прочитан весь текст. Нельзя сбиться, нельзя упустить «картинку», нельзя давать волю эмоциям, сила которых исказит вибрацию текста и испортит результат. При выполнении всех условий, напиток, над которым совершается ритуал, должен будет засветиться серебряным, потом алым, и после у Малфоя будет ровно час, чтобы найти героя всей магической Британии и заставить его пригубить с ним этот самый сок.       ***       Не подозревая о коварных планах, строящихся за его спиной, Гарри бродил по комнате, изредка кашляя, и пиная какую-то бумажку. Он гадал, где уже летит сова с его письмом, и когда он получит в ответ весточку от друзей. Он размышлял о своих неудачах с девушками и о том, что, вопреки нормальным физическим потребностям своего тела, рядом с девушками он ощущал разве что любопытство. Но никаких «ох» и «ах», а тем более «ударов током» и «бабочек в животе», вобщем всей той крутотени, которую описывали сокурсники, не было и в помине.       «Это, наверное, потому что я еще не встретил ту самую, – думал Гарри, – или, может банально мало пробовал…». Вспомнился свой, такой далекий, поцелуй с Джинни… Быстрый, неумелый и слюнявый. Девушка часто дышала ему прямо в рот, а ее волосы щекотали ему нос. Гарри тогда не выдержал и, отвернувшись, чихнул. Вот конфуз-то был… Или вот, взять к примеру, поцелуй с Чжоу… Мокро, склизко и Чжоу от избытка слез еще и начала икать… а Ханна Аббот так упиралась в него своей грудью, что Гарри казалось, будто его придавили подушкой. Он вздохнул. Нет, его, как и всех парней его возраста, посещали периодически «мокрые сны», что такое порно он знал тоже, да и утренний стояк весело приветствовал его из-под одеяла. Но как только доходило до дела в реале… Нет, он не был трусом или совсем зажатым скромником, но… «Видимо мне попадались неумелые партнерши, – рассудил Поттер, – вот выйду отсюда с дипломом и найду себе постарше да поопытнее». Решив так, Гарри перестал кружить и плюхнулся на кровать с намерением полистать каталог всякой волшебной всячины, – у Рона скоро был День Рождения.       ***       Драко пыхтел, пытаясь на одном дыхании прочесть куски текста заклинания. Сначала каждый по-отдельности, после – хотя бы два слитно. Попытки продолжались уже полтора часа. Заминка происходила то в одном, то в другом месте: то не хватало дыхания, то першило в горле…Он пробовал и так, и эдак. В голове пару раз проскакивала малодушная мысль бросить все это, но чувство голода потихоньку начинало давать о себе знать, а другого способа добычи еды, кроме шантажа Поттера, он не придумал. Малфой взмок и устал, периодически злобно зыркая на стоящую на столе бутылку, будто это она была во всем виновата. Наконец попытки были увенчаны успехом, прогон текста без ошибок удался два раза подряд, Драко охрип, устал и был взвинчен, а часы показывали уже семь вечера. Решив наскоро принять душ перед контрольным действом, Драко взял все принадлежности и пошел в ванную комнату старост. С прошлого раза здесь ничего не изменилось, разве что пришли мысли о заснувшем тут Поттере. И как он только сюда пробрался? Раздеваясь и наполняя ванну водой, вылив туда чуть ли не флакон пены, Драко все гадал, под каким предлогом ему подсунуть сок Гарри. В его добрые намерения грифф, конечно же, не поверит, не совсем же он дурак? Тем более бутылка на треть пуста. Пришел поделиться к врагу? Ага, счаз-з!!! Тогда что? Не имея четкого плана, Малфой не мог расслабиться, не помогала даже теплая душистая вода, тем более что следовало спешить. Но вылезать из ванны ужасно не хотелось.Так хорошо пахло хвоей и анисом. Пузыри переливались всеми цветами радуги и, будто подмигивали парню. Сильная, по-аристократически бледная рука на бортике наконец расслабилась, голова была откинута назад, одна нога согнута в колене и выступала из воды. Спустя время, распаренный и отдохнувший Малфой решил, что готов. Он вылез из ванны, обтерся, натянул дорогой вышитый халат темно-фиолетового цвета с серебристыми нитями, сунул ноги в шлепанцы и вернулся в комнату. "Вот только остыну", - подумал он, прилег и… Да снова уснул. Кто ж принимает горячую ванну перед важным делом?!       ***       Гарри в это время выбирал подарок и слушал музыку. В наушниках его учили жизни Postskriptum V.L.G. Поттер, впринципе, был согласен с ними.       – Да, мы с неба ухватим звезды, еще ведь не слишком поздно. Знай, пока вдыхаешь воздух – решай вопросы. Не вздумай спасовать, – подпевал он. Сейчас мозг молодого человека был занят важным выбором: ультрасовременные не пахнущие и не рвущиеся на больших пальцах носки (Рон имел манеру распихивать их по всем углам и забывать. А гриффы потом кучу времени тратили на поиски причин «амбре». Парень улыбнулся: «Теперь мы все разъедемся и многое будет вспоминаться с улыбкой. В любом случае, где бы он не жил, такие носки ему определенно пригодятся») или… Вот! Универсальный парфюм. При нахождении наедине с девушкой, парфюм добавляет в свой букет именно те нотки, которые нравятся ей. «Она будет от вас без ума, – гласила реклама, – ей захочется почувствовать ваш запах снова и снова…». Гарри фыркнул. «А что, – подумал вдруг он, – закажу-ка, пожалуй, и себе, вдруг поможет?». Решив так, он на радостях взял Рону кроме парфюма еще и носки, и, решив отправить заказ, как только вернется сова из 'Норы', с чувством выполненного долга отложил каталог в сторону.       ***       Открыв глаза, Драко сначала не понял, кто выключил свет. В подземельях темнело раньше и в десять вечера летом уже было ощутимо мрачно. Проморгавшись и покрутив головой, блондин вспомнил последние события и свои планы, да так и подскочил. 22:05!!! ТВОЮ МАТЬ!!! Принял, называется, душ! Резво спрыгнув с кровати, переодевшись и схватив блокнот с заклинанием, Драко сел по-турецки на ковер, поставил перед собой бутылку сока, сосредоточился и нараспев начал читать:       – О ты, кто внушает людям грезы, о ты, чье око зрит в незримое, повелитель надежд и кошмаров, властью наделенный окрылять и осквернять, услышь мой глас, узри мой дух, прими мою жертву, – на этой фразе Драко уколол серебряным ножиком себе палец и выдавил каплю крови прямо в сок, – приоткрой мне завесу чужой тайны, позволь узреть сквозь пелену… – и так далее.       Он читал и читал, и по мере приближения к концу текста, сок начинал светиться серебристым. Сначала еле-еле, после – все насыщеннее и насыщеннее. С самого начала заклинания он воскресил в памяти образ «мокрого» Поттера после ванной, когда они в нее упали. Это первое, что пришло ему в голову. «Так, никаких сильных эмоций. Как там… – он напряг память. – Вот Поттер пытается выбраться из воды. Подтягивается, опираясь о бортик ванной. Торс его облепляет мокрая и порванная, некогда белая, футболка. Смуглый цвет кожи Гарри идеально гармонирует со светлой тканью. Мышцы рук напряжены до предела. Губы упрямо сжаты. Вот он забрасывает одну ногу на край бортика, (все это Драко наблюдал тогда краем глаза в зеркальной стене, ибо, как мы помним, стоял отвернувшись), мокрая ткань ползёт вверх и становится видна дорожка темных курчавых волос, идущая к паху… Так. СТОП!» Поняв, что теряет эмоциональный контроль, Малфой переключился на другое воспоминание: вот он мутузит Поттера в подземелье. Тот от шока не сопротивляется, и лишь беззащитные без очков зеленые глаза расфокусировано и беспомощно бегают из стороны в сторону. Вот на скуле Поттера расцветает кровоподтек, а растрепанные удлиненные волосы прядями прилипали к вспотевшему в пылу драки лицу… Драко устал, он охрип, голос его дрожал, а в сознании поселился Поттер, расположившись там вполне вольготно. Наконец, зазвучали последние строки заклинания:       – Дай мне соединиться с тобой, дай нашей совместной силе незримо пройти дорогами чужих грез!       Бутылка сока полыхнула алым, Драко выдохнул, вокруг зазвенела тишина. Продышавшись и вернув себе нормальный цвет лица, парень вспомнил, что у него всего час времени, а пока он приходил в себя – и того уже меньше, и резво подскочив на ноги, тут же охнул. В не успевшие восстановить нормальное кровообращение конечности впились сотни иголочек. Кряхтя и хромая, парень схватил многострадальную бутылку и был таков.       ***       У Драко было ощущение дежа-вю. Снова ночь, темно, снова он идет в башню Гриффиндора и снова у него нет плана. Блеск! Браво, мистер принц Слизерина. Посмотрев на часы и ускорив шаг, Малфой наконец добрался до своей цели. В этот раз Полная Дама еще не спала, но благодушия по отношению к нему ей это отнюдь не добавило. Подняв бровь, она как можно холоднее произнесла:       – Чем обязана, молодой человек? Что-то вы зачастили. Боюсь, я вынуждена буду сообщить об этом директору по его возвращении.       Нацепив на лицо одну из своих «милых» улыбочек, Драко проговорил:       – Дорогая леди, вы, конечно, можете сообщить что посчитаете нужным и куда посчитаете нужным, но сейчас советую вам пропустить меня, ибо я спешу и за себя не отвечаю, – на этих словах Драко любезно продемонстрировал свой серебряный ножичек, которым добывал кровь для ритуала, и осклабился еще более жутко. Дама не была трусихой, но за свой холст запереживала и, решив при случае обязательно наябедничать директору, нехотя открыла проход.       ***       Гарри валялся на кровати и мечтал о том, как при оглашении результатов экзаменов он отзовет в сторону и пригласит на свидание Кэтти Бэлл. У нее была репутация опытной и прожженной барышни. Парень надеялся с ее помощью утихомирить наконец свои гормоны и повысить самооценку. Так вот, он размышлял о предстоящей встрече и о том, чем будет пахнуть для Кэтти его новый супер-одеколон. На лице блуждала дурацкая полуулыбка, глаза невидяще смотрели в желаемое будущее, как вдруг…       – Потти! Мое почтение! – раздался от двери насмешливый голос.       У входа в комнату стоял Драко Малфой собственной персоной, ухмыляясь во весь рот и держа что-то в руке. Прищурившись и опознав утреннюю бутылку сока, Гарри почему-то смутился. Теперь его недавний поступок казался ему глупым и неуместным, и парень не знал, как вести себя дальше. Подорвавшись с кровати и приняв вертикальное положение, Поттер отошел к окну и, опершись о подоконник, отзеркалил позу Драко: правой рукой оперся позади себя и вытянув вперед одну ногу, чуть присел. Заговорили они одновременно.       – Я, конечно, понимаю, что ты хочешь понравиться мне, Поттер…       – Как и чего ты заявился сюда снова?       – Фи, как невежливо, – протянул Драко. – Я вот, – показал бутылку, – решил распить Кубок Мира и сохранять нейтралитет ближайшую неделю, пока мы одни в замке. Студентов нет, так что моя репутация не пострадает, а болтаться одному банально скучно. Ну так как? – Драко испытующе вгляделся в Поттера, гадая, прокатит его финт или нет. Ставка была сделана на воспеваемое благородство и дружелюбие гриффиндорцев.       Время неумолимо утекало, Малфой украдкой бросил взгляд на часы. Из отпущенного ему часа оставалось десять минут, и парень ощутимо занервничал. Переступая с ноги на ногу, он ждал ответа Поттера. Сейчас и выяснится, зря он так парился с этим заклинанием либо нет. А Поттер, как назло, медлил… Повернув голову и не меняя позы он, как и вчерашней ночью, смотрел на далекие огни. «Неужели, поставив на хваленое гриффиндорское благородство, я прогадал?» – мелькнула паническая мысль у Малфоя, но тут Гарри медленно проговорил, смотря куда-то поверх плеча Драко:       – Фиг с тобой. Чашки на столе, давай свой сок.       Сохраняя внешнюю невозмутимость и немного – насмешливость, Драко в душе возликовал и кинулся шустро разливать сок. Оставалось семь минут. Поставив один стакан рядом с Гарри, он вернулся на свое место у двери и кашлянул. Хмыкнув, Гарри взял чашку и залпом осушил ее. Малфой со своим соком поступил также. Оставалось пять минут. Следовало быстренько возвращаться, ибо как подействует заклинание пошагово – Драко не знал. Будто услышав его мысли и отгадав маневр распрощаться, Гарри вдруг произнес:       – Подожди.       Драко занервничал. Это в его планы не входило.       – Э-э. Мне пора. Знаешь, Потти, это, конечно, перемирие, но отнюдь не дружба, понял? Поэтому пошел я к себе…       Тут Гарри быстро пересек комнату и схватил Драко за руку. Позднее он и сам не мог объяснить себе свой порыв. Возможно ночь и пустой замок сделали свое дело, возможно поступок Малфоя разбередил старые воспоминания…       – Ты правда меня ненавидишь? – легко и чуть слышно сорвалось с губ…       Тут у Малфоя сработал таймер, прикосновение Гарри послужило катализатором, мозг начал туманиться, слизеринец сбросил с себя чужую руку и выскочил за дверь, все более видя перед собой не реальность, а абсолютно 'левые' картинки. «Последний сон Поттера», – сообразил он. Пытаясь смахнуть, как налипшую на лицо паутину, картинку стильного и уверенного красавца-Поттера в шикарной машине (что такое машины, Малфой за годы обучения в Хогвартсе уяснил) да с безликой длинноногой куклой рядом, Драко все сильнее выпадал из реальности и почти не различал дороги. В ушах звучал уже знакомый вам мотив. Это было похоже на то, как когда через очень мутное заляпанное стекло пытаешься рассмотреть, что делается на улице, выискивая чистую щелку между пятнами и разводами. Не углядев выбоины в каменном полу, Малфой споткнулся, откатился к стене и окончательно уплыл в чужой сон.       Гарри так и остался стоять с протянутой в пустоту рукой, недоумевая на свой внезапный порыв. «Дружба с Малфоем? Серьезно? Да ты спятил, парень! Это от ненависти до любви один шаг, про дружбу там ничего не сказано», – втолковывал сам себе он, чувствуя странное сожаление и не будучи в силах отойти от двери. Вдруг с той стороны раздался громкий вскрик, звук падения и все стихло. Не соображая, что делает, Гарри рванул дверь и вылетел в холл. Здраво рассудив, что Малфой направился к себе, брюнет побежал в сторону подземелий Слизерина. Далеко бежать не пришлось, Драко обнаружился за следующим поворотом, да так, что Гарри с разгона чуть не наскочил на него. Блондин лежал в нише, одна нога его была подогнута, глаза беспорядочно блуждали по стене, будто Драко читал или смотрел что-то, а губы чуть слышно нашептывали… Гарри опустился рядом и прислушался. Нет, слишком тихо. Он наклонился практически вплотную к Малфою и затормошил его. Ноль реакции. Еле уловимый запах свежескошенной травы и озона заполнил ноздри Гарри. Тот неосознанно глубоко вдохнул – ему очень нравился запах перед дождем, Гарри всегда любил выходить на прогулку в это время.       – Раскрой мне свои нежные объятия, я от них не откажусь. Берегись, вот и я! Я давно уже на тебя смотрю… – вдруг отчетливо услышал он.       «Эта песня… Откуда?!» – пораженный Гарри не успел отшатнуться, как взгляд Малфоя обрел осмысленность, сфокусировавшись на низко склоненном над ним лице… Драко как-то странно полузадушено всхлипнул и с выражением ужаса и отвращения на лице откатился в сторону. Обескураженный всем произошедшим, Гарри остался сидеть на месте.        <і>(Мне нужно знать, как тебя зовут. Я точно знаю, что для меня ты кажешься очень клевым. Раскрой мне свои объятья, я от них не откажусь. Я давно уже на тебя смотрю (конкурентов не потерплю). И мне пора начинать действовать. Берегись, вот и я! Я, я должен стать тебе другом и я хотел бы познакомиться с тобой несколько поближе. Поближе... You spin me right round - Dead or Alive).</і>              Это было похоже на омут памяти, по-крайней мере, чисто зрительно. Малфой осознавал себя как личность и то, что образы перед его глазами ему не принадлежат. Это немного было похоже и на кино, но в кино Драко не был. Это увлекало однозначно. Как подглядывание в замочную скважину. Малфой оценил машину и костюм Гарри, его заворожил мотив песни и ощущение свободы. Он с удовольствием «прокатился» на джипе и уже было решил, что сны Поттера в основном о богатой и безбедной жизни, чего этот придурок был лишен, как финальная сцена заставила волосы Драко зашевелиться от ужаса… В полном обалдении он смотрел на склонившегося к соседнему сидению за поцелуем красавца-Поттера, а напротив него видел… Себя! «Я хочу стать к тебе ближе…» – допела песня и Драко погрузился в черноту.       ***       Сознание и зрение медленно возвращались к нему, вместе с ощущением шока от увиденного. Какое же было состояние бедного парня, когда, выплыв в реальность, он увидел в миллиметре от себя все тоже лицо, только более… Взъерошенное что ли. В общем без всего того наносного лоска, который придали ему грезы. Обезумев окончательно, сбитый с толку и не понимающий, что происходит, Драко хотел громко заорать и оттолкнуть наглеца, но вышло лишь позорно пискнуть и самому отползти в сторонку. С ужасом взирая на этого чокнутого и не имея возможности быстро убраться отсюда из-за боли в ноге, Драко понимал, что его план полетел ко всем чертям. Не будет же он шантажировать Поттера. СОБОЙ!       «Итак, что в минусе – потерянно дохрена времени, потрачено дохрена сил, по-прежнему нет еды, а в плюсе у нас вывихнутая нога, бурчащий от голода желудок и «едет крыша не спеша», ага? АГА! ПОТТЕР ГОМОСЕК!!! – теперь Малфой не сомневался в этом. – И кто же объект его страсти? Мама родная, дед мой Дамблдор… Уберите этого извращенца от меня! Я буду хорошим!!!» Паника Драко нарастала, готовясь вылиться в полномасштабную истерию. Ноющая нога не давала возможности убраться от объекта своего страха подальше. А этот объект тем временем, помотав головой и сбросив наваждение, поднялся с пола и направился прямиком к нему.       – Не подходи, – абсолютно по-девчачьи завизжал Драко, увидев сей маневр. Казалось, еще немного и он взаправду тронется умом. Поттер удивленно посмотрел на него:       – Ты что, белены объелся? В чем дело? Ходить ровно разучился али зрение подводит? Могу дать адресок хорошей оптики, – абсолютно беззлобно сказал он.       Толи спокойный тон, толи привычный сарказм несколько отрезвили Драко и он перестал дергаться и верещать. Снизу-вверх взирая на Гарри, он сидел, облокотившись о стену и баюкая поврежденную ногу.       – Идти можешь? – спросил тот, впрочем, уже заранее зная ответ.       У Малфоя было такое выражение лица, что если бы мог бы – он удрал бы от Гарри не то что в свои комнаты, а и на край света. «И что на него нашло, – гадал Гарри, – то перемирие предлагает, то шарахается как черт от ладана». Слизень напряженно посмотрел мимо него и отрицательно мотнул головой. Гарри испустил вздох раздражения и плюхнулся рядом, заставив Малфоя испуганно отползти на пару сантиметров левее.       – Да в чем дело? – рявкнул Гарри, – ты умом тронулся? Что такое? Воняет от меня что ли?! – он понюхал свою футболку: все было нормально. – 'Какого' ты творишь? Я конечно, понимаю, что далеко не эталон красоты, да и вообще малоприятное для тебя лицо, но все-ж-таки не таракан, чтоб с таким ужасом и отвращением дергаться от меня. Что с ногой? Молчишь? Ну и хрен с тобой. Сиди тут, можешь позвать Филча, авось доорешься до утра, раз его компания для тебя предпочтительнее моей. Чего я вообще с тобой тут нянькаюсь, пошел я спать! – выдав это, Гарри начал подниматься с пола.       Малфой молчал и слушал. Перспектива провести ночь на холодном каменном полу не радовала. А другого выбора особо и не было, разве что… НЕВОЗМОЖНО! АБСОФАКИНГЛЮТЛИ!!! И тем не менее…       – Поттер… – и, едва различимо, на уровне нижней границы слышимости, – Помоги…       Гарри с минуту не мог поверить своим ушам. Гордый и неприступный принц Слизерина просил помощи, и у кого, у своего давнего врага, вонючки-Поттера, Поттера-обормотера, у своей персональной «кости в горле». Впору было сдаваться в психушку. Однако вот же он, сидит на полу, упрямо сжав губы так, что они побелели, и смотрит в сторону. Вздохнув, Гарри опустился обратно. Они помолчали. Когда пятая точка от долгого сидения на камне начала подмерзать, Гарри решил, что пора что-то предпринять.       – До подземелий далеко, – прокашлявшись, сказал он, – не добраться. Не с твоей ногой. Спальни Гриффиндора близко. Близится полночь. Решай. Помфри нет, директора нет, так что и выхода другого нет. Я помогу тебе, перекинешь руку мне через плечо и потихоньку доберемся. Как план?       – Э, а нельзя как-нибудь так, чтобы ты ко мне не прикасался? – проблеял Малфой.       Гарри вытаращил глаза:       – Ты что, головой тюкнулся, когда падал? Хватит молоть чушь, до утра тут просидим, а я, между прочим, еще не ужинал.       Услышав заветные слова про еду и поняв, что вот он, его «билет на бал», Драко решился и протянул Гарри ладонь. Как когда-то давно, на первом курсе…       ***       Ладонь Драко была чуть шершавой (он тягал снаряды в спортзале) и прохладной. Парень тоже подмерз. Осторожно взяв его за кисть и перехватив подмышку, Гарри перебросил руку Драко себе через шею и застыл. После, будто решившись на что-то, обхватил его второй рукой за талию. Для устойчивости. Снова пахнуло травой и озоном. Гарри улыбнулся. Драко и так был ни жив, ни мертв, а тут вообще задергался.       – Тише ты, – шикнул Гарри, – идем помаленьку, ну…       И они двинулись. Двое такие разные. Враги или друзья. Лед и пламя. Змей и лев.       ***       Спустя около получаса они миновали эти короткие метры и, наконец, взмокший Поттер и бледный Драко ввалились в гостиную Гриффиндора. (У Полной Дамы пропал дар речи, и она молча распахнула проем). Доковыляв таким образом до ближайшей кровати («Слава Богу, это не кровать Поттера!» – подумал Драко), Гарри сгрузил на нее свою ношу, сам плюхнувшись прям на пол рядом. Он загнанно дышал. Все же Драко был крупнее и сильнее его, к тому же тот слишком затруднял передвижение, пытаясь как можно дальше отодвинуться от Гарри, вместо того, чтобы перехватившись поудобнее, перенести часть своего веса на него. Щеки гриффа раскраснелись, глаза лихорадочно блестели, грудь тяжело вздымалась. В противовес ему Драко был весь белый (Скорее от пережитого шока, чем от боли. Нога уже почти не болела. Но ужин никто не отменял) и как-то странно притихший там, на кровати.       – Эй там, – не поворачиваясь, позвал Гарри, – живой?       – Не дождешься, – донеслось в ответ.       Гарри прыснул, и обстановка немного разрядилась. Он встал на ноги и подошел к Малфою.       – Ну-ка дай-ка…       – Чего «дай-ка»? – настороженно спросил Драко.       – Дай посмотрю на ногу, – уточнил Гарри.       – Что-о?! Чего на нее смотреть? – в обалдении выдал Малфой.       – Да уж не любоваться собираюсь, не боись, сам фапай на свои клешни, – заржал брюнет и добавил, –ну серьезно, как маленький, я же не извращенец какой-то.       В последнем утверждении Драко был отнюдь не уверен, особенно после концовки сна и сцены после выхода оттуда Драко. Низко склоненное к нему лицо Гарри встало перед глазами и вспомнился запах: горький шоколад… «Вот же, – подумал Малфой, – я тут капец как голоден, согласен даже на суп, а этот гад там втихаря шоколадки точит!!!» Гарри шоколадки, с подачи Добби, конечно «точил», но откуда было знать Драко, что тот запах был запахом любимой зубной пасты Гарри. Шоколадно-ореховой.       Пока Драко «провалился в себя», Гарри, уставший ждать от него реакции на внешние раздражители, откинул покрывало, которым успел прикрыться Драко, и осторожно коснулся его ноги через штанину брюк. Малфой мигом вынырнул в реал и попытался отдернуть ногу. Гарри, которому надоел весь этот детский сад и который тоже порядком проголодался, вдруг рыкнул:       – НЕ РЫПАЙСЯ!       Малфой прям обалдел и, от неожиданности, послушался. Гарри сел у него в ногах, закатал ему штанину и стянул белоснежный носок. «И как это носки Малфоя остаются такими белыми», – вскользь подумал он. Неожиданно грифф почувствовал неловкость: «Вот он, шанс избавиться от «пари». Если я сейчас помогу ему и не захочу прибить, то «дело будет в шляпе» и мой обет можно будет считать выполненным, – взволнованно подумал он. – Что же я могу сделать?»       Неожиданно на ум ему пришла одна брошюра, которая валялась у Дурслей в туалете для «легкого чтива» при «сложных делах». Речь шла об оказании первой медицинской помощи при вывихах, ушибах, растяжении и тому подобном… С тех пор, как Дадлик увлекся «благородным спортом», тетя Петунья постоянно переживала за него. И все уверения окружающих, что пострадает скорее его противник, чем сам Дадли, не оказывали нужного эффекта. Тетя твердо решила, что вся семья должна овладеть основами первой помощи. «Семья» была не в восторге и смысла особого не видела, так что тетя придумала выход. Зная, что ее «лапулички» часто страдают запорами («Жрать меньше надо!»), Петунья положила эту брошюрку в туалет и, с завидным упорством убирала оттуда все другие натасканные журнальчики. Вернон с Дадли за ее спиной злились и ругались, но поделать ничего не могли. Так брошюрка и «поселилась» в туалете и была выучена всеми, в том числе и Гарри, назубок. Криво улыбнувшись и вынырнув из воспоминаний, Гарри подумал: «Вот уж воистину, неисповедимы пути… Кто ж знал, что это-таки пригодится».       Чувствовавший себя донельзя по-идиотски, Драко ухмылку эту заметил и, решив, что Гарри придумал какую-то гадость и хочет ему отомстить, задергался с удвоенной силой. Гарри шикнул на него и, обозвав трепетной барышней, сказал откинуться назад, попутно вспоминая указания книжонки.       – Что ты собираешься делать? – опасливо спросил Драко. Гарри закатил глаза:       – Всего лишь проведу осмотр, ваше трусливое заячье величество! Ничего более.       – Осмотр, – язвительно отозвался Драко, – а ты типа умеешь?       – А у тебя типа есть выбор? – в тон ему ответил Гарри. – К твоему сведению, я отлично знаю теоретическую часть, – приукрасил он, – Помфри все-равно нет, так что, либо мучайся до утра, либо ЗАТКНИСЬ УЖЕ НАКОНЕЦ И ХВАТИТ ИДИОСТКИХ ВОПРОСОВ! А то мы так до утра не поедим, – уже более миролюбиво добавил он.       Аргумент был железный и Драко, плюнув на все свои страхи, откинулся назад на подушки и постарался расслабиться. «Хотя бы не смотреть», – решил он для себя. Гарри выдохнул сквозь стиснутые зубы и во второй раз прикоснулся к ноге Драко…Тот не шевелился. Гарри стал действовать смелее. Вспоминая указания брошюры, он постепенно обследовал ногу слизеринца. Ощупывал колено, голень, подъем стопы… И старался не думать, как выглядит ситуация со стороны. Полутемная комната освещалась одинокой свечей, которую Гарри так и не погасил, в спешке выскочив за Драко, благо, свеча была толстенная и добротная, а больше света им было и не надо. Все так же, как и вчера, за окном стрекотали сверчки, да изредка мелькал на фоне луны силуэт какой-нибудь одинокой летучей мыши. На одной из кроватей на подушках раскинулся обворожительный блондин, одного взгляда на которого хватало, чтобы влюбиться. Гарри придвинул свечу ближе к изножью кровати, чтобы лучше видеть, так что лицо и шея Малфоя освещались в основном лунным светом, что делало и без того бледную кожу парня, практически жемчужной и прозрачной. На щеках его играл яркий румянец, уши также горели, ведь никто и никогда из мужчин не прикасался к нему ТАК… На краю кровати сидел второй, абсолютно другого типажа парень. Утонченный и дерзкий молодой брюнет с пристальными зелеными глазами за стеклами дорогих очков, держал в своей руке стопу блондина. Кипучая смесь медовой и жемчужной кожи смотрелась просто завораживающе. Свесив одну длинную ногу с кровати, а вторую согнув в колене и положив плашмя, брюнет умостил сверху ступню Драко, уперев ее в собственную ногу, дабы иметь возможность обследовать голень слизеринца. Неспешно ощупывая мышцы и связки, Гарри вел рукой по светлым мягким волоскам, отмечая про себя их умеренную густоту и шелковистость. У Малфоя были крепкие подкачанные ноги спортсмена, с упругими мышцами и приятной на ощупь кожей. Обследовав голень, Гарри взялся за стопу и принялся согревать ее меж своих ладоней. «Блин, этот придурок делает педикюр?» – мелькнула шалая мысль. Очень уж ухоженно выглядела стопа Драко. У самого Гарри было не так. «Аристократ, млин,» – фыркнул про себя грифф, «педикюр» которого заключался лишь в стрижке ногтей. Ступни же Драко, по-видимому, не раз повидали воздействие кроме ножниц, еще и пемзы с кремом. Ибо на ощупь были гладенькие и достаточно мягкие. «Вот нахрена парню такие ноги?» – снова мелькнуло у Поттера. В противовес мыслям, его руки ощупывали каждый дюйм ступни блондина. Ровные и длинные пальцы, квадратной формы аккуратно остриженные ногти, слегка выпирающая косточка и округлая розовая пятка… Не обнаружив никаких весомых повреждений, кроме небольшого ушиба, Гарри, тем не менее, не спешил отпускать ногу Драко. Как завороженный он водил пальцами по мягкой коже, растирая и разминая ее и не замечая, что его «осмотр» уже больше смахивает на «массаж». Он то надавливал сильнее, смотря как быстро исчезает «ямка» на бледной коже, то вел по голени, касаясь ее лишь кончиками пальцев, то интенсивно растирал до красноты и ощущения тепла всю ступню, то вел ладонью от колена вниз не касаясь кожи, а затрагивая только лишь кончики волосков, отчего кожа Драко покрывалась смешными мурашками. Гарри впал в некий транс и не заметил, что его «пациент» на кровати как-то странно затих и дышит чаще обычного. Влекомый одному ему известными порывами, Гарри взялся в очередной раз за ступню и начал массировать ему пальцы, прорабатывая каждую косточку и чуть вытягивая суставы. С кровати раздался шорох, приглушенный протяжный стон и Гарри, подняв глаза, встретился с абсолютно потемневшими глазами Драко. Рот блондина был приоткрыт, он загнанно дышал, от былой бледности не осталось и следа… Острые ключицы вызывающе выпирали из-под тонкой ткани дорогой рубашки… Вряд ли соображая, что он делает и, совсем обезумев, Гарри, не разрывая зрительного контакта, приподнял стопу блондина и медленно поцеловал подъем стопы. Тихое «Ах!» было ему ответом…              <i>(Ночью, лежа в постели, не смыкай глаза, подумай о своей жизни. Хотел бы ты измениться? Попробуй избавиться от правды, от той, за которую ты сражался в юности. Потому что это всего лишь игра. Это красивая ложь, идеальное опровержение. Слишком красивая, чтобы в нее верить. Настолько красивая, что это заставляет меня… Сейчас самое время забыть о прошлом, стереть из памяти последние события, спрятаться за маской безличия. Красивая, красивая, такая красивая ложь... A beautiful lie – 30 seconds to mars).       ***       Но любая «пелена» рано или поздно спадает, когда вмешивается внешний мир. Часы в глубине замка пробили час пополуночи. Парни синхронно вздрогнули и в ужасе уставились друг на друга, не в силах поверить в произошедшее. Нога Драко уже прошла и он, недолго думая, кубарем слетел с кровати и, забыв об ужине, метнулся к двери. Гарри так же резко кинулся ему наперерез. Успел. Перехватив брыкающегося блондина поперек талии, он откинул его к стенке, дыша все так же загнанно. В глазах Драко плескался ужас.       – Стой! Не уходи так! Давай поговорим, – выдохнул он в лицо Драко.       – Поговорим? – снова на ультразвуке заверещал тот. – уже поговорили. И поужинали! Черт бы тебя побрал, Поттер, пусти!!!       – Ага, щаз! – заорал и Гарри, которого хоть и напугала собственная реакция, но, ощутив тот самый «ток по коже» и «бабочки в животе»… вобщем это заставило его собрать всю свою смелость и задуматься. «Если не сейчас – никогда, – понял он, – не разберусь с этим сейчас, больше столько смелости не наберусь».       – Драко! Что, что сейчас было?       – Что было? – дергался тот, пришпиленный к стене, как жук на булавке. – Ты мерзкий извращенец, ты паршивый гомосек, ты… Да ты… Как ты посмел!       Гарри побагровел от стыда:       – Я, я не знаю, что со мной, ясно? Да ты видел сам себя? Только я виноват? Ты видел свои глаза?! Может это ты мне объяснишь, ЧТО происходит? Ты. Среагировал. На. Простой. Массаж!       Малфой совсем побурел, казалось, он сейчас лишится чувств. Все, что он презирал, что высмеивал, ненавидел всей душой, все то, что вызывало в нем отвращение и отторжение, все это каким-то образом тянуло щупальца к его жизни. Он под страхом смерти не признался бы, что ему… Понравилось. Прикосновения врага будоражили кровь, что Драко понял далеко не сразу, ведь поначалу он ощутил лишь облегчение от ушиба и, потеряв бдительность, пропустил тот момент, когда его кровь начала «закипать», а после – он уже не мог остановиться. Он плавился от прикосновений Поттера. Было в этом что-то до безумия притягательное и запретное, такое неправильное и манящее… Сердце Драко колотилось о ребра, грозясь выпрыгнуть, темная косая челка и смуглая кожа сводили с ума. Он давно уже позабыл о своем обещании «не смотреть» и, как завороженный, пожирал взглядом своего врага. Господь, прекрати эту муку, за что ты так со мной? Я гетеросексуал и всегда им был. «Ой ли – шепнуло в голове, – а может ты просто другого не пробовал?» Невозможный позор для аристократа, для сына Малфоя, для настоящего мужчины. Драко дрожал как в лихорадке, зрачки его расширились, и он, ненавидя и презирая сам себя – застонал. Гарри резко вскинул голову и сделал абсолютно немыслимую вещь. Прикоснулся губами к его стопе. Драко помнил, как захлебнулся дыханием, как ахнул от неожиданности и шока. Это было последней каплей, это был страшный кошмар, это было офигенски сексуально. Он чувствовал страшное возбуждение, штаны спереди натянулись до предела. Не помня себя от страха, он вскочил и бросился бежать, но этот наглец! Сумел перехватить, прижать к стене, как какую-то девку и еще и требовать объяснений… За всю свою жизнь Драко не ощущал такого ужаса и уязвимости. С него слетели все маски и вот он – готовый компромат на него самого. Не рой яму другому, как говорится. Поттер ждал ответа, гневно сверкая глазами, а Малфой молился, чтобы тот в темноте со своим зрением не разглядел выпуклости на брюках.       – Я не, я не… – пролепетал он наконец. – Да откуда в тебе столько силы!       Гарри внутреннее бился в истерике, но Малфоя держал и вправду крепко. «О черт! Черт! Черт! Черт! – билось в мозгу. – Что мне делать?!»       – Драко, бес тебя задери, отвечай мне, – тряс его Гарри, обезумев окончательно, – Ты. Меня. Ненавидишь? Ненавидишь? Ты жалкий трус! Вы, слизни, всегда прячетесь! Всегда увиливаете! Не говори мне, что ничего не произошло! Ты среагировал! Среагировал, мать твою! Что мне теперь делать?!       Драко рванулся в сторону. Затрещали выдираемые с мясом пуговицы, рубашка его распахнулась и Гарри слетел с катушек. Уже полностью наплевав на все, он поймал и повалил Малфоя, жадно впившись в эти губы из сновидения. Он мертвой хваткой держал свою брыкающуюся жертву, гормональная буря вышибла парню последние мозги, он ненавидел проклятого Малфоя, но желал его сейчас так страстно, что все остальное не имело смысла. Он сминал эти сладкие горячие губы, он вслепую шарил рукой по оголенному торсу, он, не помня себя, навалился на Драко и терся об него, как кошка в период течки. Малфой вырывался, кусался, лягался и еще больше заводил Гарри. Грифф выглядел сумасшедшим. Очки слетели в сторону, глаза горели, он все повторял:       – Не ври мне, не смей врать, жалкий слизень, ты ответишь мне, ты ответишь… – тут рука Гарри, пытавшегося удержать вырывающегося Малфоя,случайно зацепила его пах, и брюнет охнул.       – Притворщик, – опасно прошипел он и сузил глаза. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы Гарри не почувствовал вдруг нехватку воздуха и не схватился обеими руками за горло… Незримая удавка сдавила его шею. Все поплыло. Воспользовавшийся моментом Драко кинулся удирать. Поттер, завалившись на бок, и держась руками за горло, безумными глазами смотрел ему вслед…              (Поздно ночью то, о чем я думал, но оставил позади, преследует мой разум. Я знаю лишь, что не смогу убежать теперь, когда эта встреча неизбежна. Я не побегу, я загляну страху в глаза. Я буду стоять на своём, я не уступлю. Бесспорно, я должен столкнуться с этим лицом к лицу. Я не стану закрывать глаза и скрывать правду. Если я этого не сделаю, кто-то другой займёт моё место. Это повсюду, Оно становится всё сильнее и ближе моему миру. Я чувствую, что настало время принять вызов. Выдержу ли я всё это? Пусть это – конец жизни, за которую я держался так крепко, Я не убегу, здесь нет пути назад. Я буду стоять на своём, я не уступлю. Stand My Ground - Within Temptation).       ***       В кабинете Дамблдора.       Нет, он и персонал никуда не делись, вопреки написанному в записках. Конечно, директор просто так не бросил этих обалдуев без присмотра. Портреты по всему замку были предупреждены и докладывали Главе о развитии событий. Изначально, план состоял в том, чтобы заставить наконец этих упрямцев по-новому взглянуть друг на друга. Заставить взаимодействовать. Убрать все прочие социальные контакты. В итоге – неудовлетворённая потребность в общении и необходимость как-то добывать еду должна была заставить их столкнуться. Заставить услышать друг друга, заставить протянуть руку… Но все шло как-то слишком вяленько и директор придумал этот ход с записками, рассчитывая, что полная свобода действий и отсутствие надзора сделают свое дело. Что наконец произойдет какой-то переломный момент. Парни испытывали сильные эмоции по отношению друг к другу, это факт. Возможно, вмешайся он тогда, на первом курсе – сценарий бы был совсем иной, но Альбус свято верил, что время все расставит по своим местам. Что пройдут детские обиды, бывшие шалости сгладятся, рассудительность и взрослый взгляд на жизнь возьмут вверх. Однако… Сценарий слишком устоялся, окружающие привыкли к такому положению вещей. Слишком велико было внешнее влияние. Нашептывания окружения, саркастичные статьи газет, четкое разделение на «хорошего»героя – Гарри, и «плохого» сына Пожирателя Смерти – Драко. Каждый из них, уже не задумываясь, по накатанной играл отведенную ему роль в этой среде, оправдывая ожидания толпы. А сильные эмоции никуда не делись, невозможность воспринимать другого спокойно также осталась на месте, накапливаясь и грозясь когда-нибудь рвануть по-черному. Это директор с ужасом осознал после ситуации в Большом Зале. Следовало действовать быстро. У него был последний шанс направить эти эмоции в противоположное русло и придать им иной окрас. Следовало поместить ребят в «стерильную среду» и нарушить привычный сценарий их взаимодействия. Вывести из «зоны комфорта» проще говоря. Заставить прислушаться к себе и копнуть глубже. Что-то подсказывало директору, что тут возможны варианты… Возмущенное сообщение Полной Дамы о ночном безобразии, устроенном подростками и «нападении» на ее холст младшего Малфоя вызвали у старца лукавую улыбку. Лед тронулся. Наказав Даме не препятствовать хождению слизеринца к Гарри и передать обратное послание портрету, охраняющему вход в подземелья Слизерина, директор отпустил ее обратно и с удовольствием устроился в широком мягком кресле рядом с насестом Фоукса. Феникс сейчас был птенцом, он недавно переродился и теперь сидел в гнездышке из золы, поблескивая редким, пока еще, оперением.       – Как думаешь, – задумчиво обратился к нему старец, поглаживая свою длинную седую бороду, – здесь способно из искры вспыхнуть пламя?       Птенец согласно пискнул и Дамблдор улыбнулся:       – Вот и я тоже… И я тоже…       ***       Озвученный директором план вызвал на лице профессора Снейпа презрительную ухмылку, когда тем же вечером Альбус созвал экстренный совет в своем кабинете. Северус, Минерва и Поппи терялись в догадках о предмете совещания, когда шли сюда каждый со своей стороны. Лишь Филч остался неудел. Выслушав «гениальный» план главы Визенгамота, Снейп про себя решил, что старый маразматик совсем слетел с катушек, однако внешне выразил свое отношение к вопросу лишь презрительной гримассой.       – Осмелюсь заметить, – процедил он, – мистер Малфой редко меняет свое мнение, и я бы даже не рассчитывал на благосклонность к студенту другого факультета с его стороны. Он хитер, расчетлив, изворотлив. Он крайне самовлюблен и не упустит своей выгоды. А вы надеетесь, что после семи лет вражды он поменяет отношение к своему главному врагу? Невозможно.       – Нет ничего невозможного, мальчик мой, – улыбаясь, заметил Дамблдор.       На этих словах Снейп вздрогнул. Он терпеть не мог это обращение –«мальчик мой». Он давно был взрослым состоявшимся мужчиной. Уважаемым профессором. А директор до сих пор иногда обращался к нему как к несмышленышу.       – Эмоции есть сила, – продолжил директор, – Равнодушие есть незаинтересованность. Нам просто нужно изменить полюс этой силы с минуса на плюс, – закончил он.       – Но Альбус, – подала голос и Минерва, – честно говоря, я тоже… Поттер добрый мальчик, но он упрям, своенравен, с повышенным чувством справедливости.       – Коллеги, этот вопрос решен, – сказал директор, вставая с кресла, и всем своим видом показывая, что не потерпит никаких возражений. – Дальнейшие инструкции вы получите в письменном виде сегодня же. А теперь – спокойной всем ночи. И, по-своему обыкновению, старик улыбнулся.       ***       Гарри валялся на полу в скрюченном состоянии и приходил в себя. Не более минуты длился приступ удушья, но этого вполне хватило, чтобы:       а) Драко ушел;       б) Гарри начал осознавать произошедшее и…       в) грифф понял, что «обет» был не снят.       Магия не приняла «контакт». Взлохмаченный, возбужденный и растерянный Поттер добрался до кровати и рухнул лицом в подушку. Он был страшно смущен, потерян, зол на себя и на свои, не вовремя ожившие, инстинкты.       – Чего проснулся? – пробурчал он собственному члену, который мешал ему лежать на животе ровно. – С товарищем подружиться решил? Это ж пацан, нашел на кого «вставать».       «Приехали, – подумал Гарри, – Веду беседы с собственным членом. Я псих. Законченный. Но у меня встал, на парня. На Малфоя… Что происходит? Он нравится мне? Да не может быть. Я же никогда…» Вот именно, что никогда. С девушками не получалось, но он никогда не рассматривал в качестве сексуального партнера парня, а тем более не смотрел с такой точки зрения на Малфоя. Да, он всегда вызывал в нем сильные эмоции, но Гарри был уверен, что это реакция на задиристое поведение блондина и его блядскую натуру. А теперь что? Среди гриффов как-то в шутку заходил разговор о бисексуальной природе волшебников, так что Поттер был в курсе такого феномена, но никогда не применял данное высказывание к себе. Он просто считал, что не встретил ту единственную, которая пробудила бы в нем чувства. И жил в ожидании. Так и школа закончилась. И вот на самом пороге случилось «это». Он вздрогнул и ударил кулаком по подушке. Потом еще раз и еще. Я. НЕ. ХОЧУ! «Хочешь – шептала ему темнота, – сдайся наконец». Гарри вскочил и начал бить кулаком в стену. Раз, второй, третий… Костяшки были содраны в кровь, но он не замечал этого. Вместе с болью физической в мозгах немного прояснялось и возбуждение спадало. Обессиленный, Гарри повалился назад на кровать и уставился в потолок. Так и долежал до утра, обдумывая положение и краснея от воспоминаний. Благо, в темноте было не видно.        (И когда наутро я отхожу ото сна - много миль позади. Мне нравится думать, что я так силен и никогда не сделаю по-твоему. Я никогда тебя не услышу. И никогда не сделаю по-твоему. Мы лишь немного позабавились, как и все люди по ночам. Поздно ночью нет места вражде. Робкая улыбка и неуверенный шаг к свободе. Мне плевать, что они подумают. Я считаю, что думать полезно. Во всеоружии, безукоризненный и вообще. Божьим детям нужна такая расплата. За чашкой чая, есть время поразмыслить. Время перевернуть свою жизнь, Обжигаться можно пока не поймёшь. Обжигаться пока не поймёшь. Ты знаешь, для меня ты навсегда останешься всего лишь временным помутнением рассудка. Twist in My Sobriety - Tanita Tikaram).       ***       Малфой не помнил, как добрался до своей комнаты. У него случилась истерика. Достав из заначки початую бутылку огневиски, он принялся жадно пить прямо из горла. «Я. ЦЕЛОВАЛСЯ. С. ПАРНЕМ. – бульк-бульк. – С. ПОТТЕРОМ, – бульк-бульк-бульк. – Я опозорил род Малфоев, я просто СОШЕЛ С УМА!» – бульк.       Драко уставился на себя в зеркало. Оно презрительно ухмыльнулось и показало ему растрепанного парнишку с опухшими зацелованными губами. Разозлившись, слизеринец саданул по нему кулаком. Закапала кровь. Кап-кап. Бульк-бульк. Зеркало пошло трещинами, но не разбилось и теперь ехидно показывало в осколках целую кучу порочных Драко Малфоев. Парень захохотал. Убравшись на всякий случай от зеркала подальше, блондин добулькивал огневиски, стремясь удалить из головы ненавистные воспоминания.       – Яду мне, яду… – то хохоча, то икая, шептал в перерывах между глотками он. Но ни один алкогольный напиток не может давать облегчение столь продолжительное время. Ясность мысли постепенно возвращалась к Драко, а вместе с тем и никуда не девшиеся воспоминания. «Как этот дохляк смог удержать меня, – думал он. – Я же в два раза сильнее его. Но я реально не мог вырваться!»       «Или не хотел», – шепнули призрачные Малфои из зеркала в углу комнаты.       ***       Рассвет подкрался как всегда незаметно, а вместе с ним и ощущение голода, ведь вчерашний ужин у Драко так и не состоялся. Внезапно парню в голову пришла идеальная мысль: «Грядки! У хижины этой двухметровой орясины были грядки! А значит, что? Значит должно расти что-то съедобное. А значит, что? Значит я спасен и не должен буду умереть голодной смертью, ибо на поклон к Поттеру я больше не пойду. Нет-нет, увольте». Сказано-сделано. Отодвинув на время свои невеселые мысли, Драко подорвался и потрусил к Хагриду.       – А мысль была здравая, – довольно потирал он руки спустя время. Обойдя хижину, слизеринец обнаружил ровненькие ряды зеленого горошка и обрадовался до умопомрачения. Больше растоптав, чем набрав стручков, он, за неимением пакета, сложил все это добро прям себе в подол серой футболки и завязал на животе узлом. Потирая довольно руки, он оглянулся в поисках, чем бы еще поживиться. Взгляд его упал на огурцы и Малфой отвел смущенно глаза. – Ага! Тыквы! У, какие здоровые!       Побродив возле тыкв, парень обнаружил одну, еще маленькую и, проявив чудеса изворотливости, изловчился и открутил ее от черенка, не уронив при этом ни одного стручка. «Да я чертов красавчик!» – придерживая одной рукой подол с горошком, а другой – тыковку, Драко бросил последний стыдливый взгляд на огурцы и, отвернувшись, направился назад в замок. Пировать. Не подозревая, что из высокого стрельчатого окна за ним наблюдает пара зеленых и крайне опасных глаз.       ***       Подошев к окну выкурить сигаретку, спизженную у Драко в прошлый раз, Гарри обомлел. Объект его мыслей преспокойненько чесал себе через лужок в направлении от хижины Хагрида. «Этот что там забыл, – удивился Гарри. – С утра пораньше». Плохое зрение мешало издалека рассмотреть ему, что там такое. Затушив недокуренную сигарету, Гарри выскочил за дверь. Он решил перехватить Малфоя по дороге в подземелья и расставить все точки над «и», а то проклятый слизень, чего доброго, запрется у себя и фиг его потом выудишь! Развив бешеную скорость, Гарри успел-таки ко входу, чем донельзя напугал и так нервного Драко. Взгляд Поттера уперся в оголенный торс с дорожкой светлых курчавых волос. Он неосознанно подался вперед. Малфой среагировал молниеносно, выбросив вперед кулак, и свет для Гарри погас.       ***       POV Гарри       Я просто тупо взял и издох. Просто взял и издох. Просто вырублен хуком в челюсть в прямом смысле этого слова. Ну и зачем так было? Я только хотел поговорить. Не многовато ли травм за последние дни? Свет померк мгновенно, но ненадолго. Нафига ему тыква? Нафига он завязал рубашку? Я знаю, что я безумец. Я не узнаю себя в последние дни. Эти сны вывернули мне всю душу. Но в них нет облегчения. Только не проснувшись я могу быть счастлив. А после – снова стыд и пустота. А иногда и стыда нет. Я много сплю. Урывками. Я вижу его во сне снова и снова. И даже привыкаю, что я, кажется, гей. Это уже не так пугает меня, как в начале. Правда, из-за путаницы со сном и бодрствованием, я начинаю чудить в реальности. Я забываю, что звал он меня во сне, что это во сне его сильные руки обнимали меня сзади, что тихий шепот на ухо и смех были не по-настоящему. Он так просит меня прийти. Могу ли я противиться? Я знаю, что это магия обета жаждет своего, посылая мне эти картинки, но все-равно, образ Драко является мне снова и снова. Снова и снова. Я должен поговорить с ним, я должен убедить его попробовать вновь. Попробовать что? Да хоть что-то. Я не верю, что он не хотел. Он просто боится, как и я. Ведь был момент, когда он ответил мне. Но это же такая глупость, я забегаю вперед, но что спустя эту неделю? Никто не поймет таких отношений. Сможем ли мы хранить тайну? Нет, Гарри, какую тайну, хватит мечтать… он ударил тебя сейчас снова, а ты грезишь о его объятиях. А «ошейник»? Убьет так убьет. Я так устал от одиночества.              (Я ненавижу это ощущение, я так устал бороться с ним. Я сплю и все, о чем мечтаю – понять тебя. Скажи, что выслушаешь меня. Я скучаю по твоим прикосновениям, и чем больше я прячусь, тем больше понимаю, что медленно теряю тебя. Я не хочу спать, я не хочу видеть сны, потому что они не утешают меня. То, как ты заставляешь меня чувствовать... Осознание твоей сущности никогда не было реальнее… Comatose – Skillet)       ***       Малфой ел. Он валялся в кресле, закинув ноги на столик и лущил горошек, шпуляя стручки в урну. Попадал он через раз, поэтому быстро образовался свинарник. Рука, которой он двинул проклятого Поттера, ныла. «Лезет, мешается под ногами понимаешь ли. Еще и подходит так близко. Пусть будет хоть зоофилом, причем тут я. Но я не хочу в этом участвовать. И я не хочу знать! Про себя не хочу. Жил же я до этого? Неплохо жил, трахал баб, доставал этого очкарика и все было в норме. А ТЕПЕРЬ ЧТО? Во что я превратился? Бегаю от своего врага. Хоть и не потому что боюсь, но со стороны… Малфои никогда не трусили! Мужик я или нет, – жуя горошинку думал Драко. – Короче, посмотрю что дальше. Не сидеть же мне сиднем в комнате. А Поттер между прочим, если смотреть со стороны и судить объективно, в общем-то ничего так оформился. И руки у него мягкие. Где это он, кстати, научился так делать массаж?»       ***       А лето было в самом разгаре и ему не было дела до душевных терзаний двух подростков. Трава сверкала сочной зеленью, небо радовало глаз лазурью, цветные бабочки порхали тут и там, садясь на душистые луговые цветы. В такое время нужно было жить в гармонии с миром, упиваясь счастьем и радостью, а не сидеть сиднем по комнатам и не мучаться вопросами. Листочки на деревьях тихо трепетали на ветру, воздух был чист и упоительно сладок. Все в природе говорило: «Не волнуйся, не заморачивайся на дурацких условностях, просто попробуй, что ты теряешь?» В запретном лесу уже поспела первая земляника, а в свете дня лес и вовсе казался безобидным, скрыв свою неприглядную сущность и впуская в свое нутро солнце. Там были даже полянки… Небольшие прогалины, укрытые ковром маленьких желтых цветочков, имелся даже ручей, впадавший в Черное озеро. Даже лес в эту пору был красив и, словно пробуя что-то новое, примерил на себя светлый образ.       ***       Тем временем в 'Норе'.       Дом ходил ходуном. Неугомонные близнецы что-то взорвали на чердаке рано утром, переполошив всех жильцов, половина из которых еще крепко спали. И теперь миссис Уизли гонялась за ними по всему дому с половником в руках и грозилась «отхлестать не по-детски». Она, с несвойственной ее возрасту и комплекции прытью, ловко обходила все препятствия на пути, и близнецам пришлось удирать изо всех сил. Ее громкие вопли подняли с кроватей даже тех, кто после взрыва перевернулся на другой бок и вознамерился сладко доспать.       – Что же вы, оболтусы, творите! Сил моих больше нет! И до каких пор это будет продолжаться?! Откуда вы только взялись на мою голову!!!       – Оттуда, откуда и остальные уизлики, мамочка, тебе ли не знать, – пропыхтел, перепрыгивающий кресло Фред. А может, Джордж.       На этом душераздирающем моменте в столовую, куда завела семейку погоня, неспешно зашел зевающий Артур. Из-за его спины маячили заспанные Рон с Гермионой и Джинни. Воспользовавшись передышкой, близнецы выскочили через окно в сад и дали деру. Миссис Уизли всплеснула руками и устало опустилась на стул, вытирая платком, взмокший в пылу погони лоб.       – Доброе утро, милые, – дрожащим голосом проговорила она, – вы не сильно испугались? Идите умываться, завтрак сейчас будет готов.       Когда, спустя время, все тот же состав спустился в столовую второй раз, там вовсю скворчала огромная яичница на сковородке, а на столе уже стояла тарелка хрустящих тостов и дымился заварочный чайник. Также тут имелась масленка и домашний сливовый джем прошлого года. Жестом пригласив всех за стол, миссис Уизли тоже села.       – Как там Гарри, – начала беседу она, – что пишет?       Рон с Гермионой переглянулись.       – Ничего особого, мам, – сказал рыжий. – Скучно ему там, поговорить не с кем. Свободного времени куча, – говоря это, парень вовсю наминал яичницу, запивая ее чаем, поэтому ответ вышел не очень внятным.       –Ронни! – укоризненно воскликнула мать.       Уши парня запунцовели, но в остальном он не подал вида, что это относилось к нему, и продолжал завтракать.       – На самом деле, я ему отправила уже ответ, – вмешалась Гермиона, – я посоветовала ему не упускать шанс попользоваться библиотекой и передавала приветы от всех нас.       Миссис Уизли вздохнула:       – Бедный мальчик, остаться там на неделю практически одному, не считая сына Малфоя. Они так не ладят. Вот же незадача.       Рон кашлянул.       – Это мягко сказано, – буркнул он.        На этом тема была закрыта и разговор перетек в другое русло. Заговорили о погоде, о выходке близнецов, о планах на день…       ***       Гарри получил посылку. Яркую нарядную упаковку с кокетливым бантиком сверху. Нетерпеливо разорвав обертку, грифф вывалил содержимое на кровать.       – Так-так… Вот эта тонкая коробченка – наверное, роновы носки. И точно, перевернув глянцевый прямоугольник, Гарри увидел прилепленную картинку с изображением парня, который с довольным видом подняв ногу в носке, совал ее прям в объектив камеры. На заднем фоне были нарисованы все времена года. Видимо, это следовало понимать так, что подопытный носил носки все это время, не снимая, а они так и не завоняли, и не порвались. Фыркнув, Гарри отложил носки в сторону. Еще были 2 одинаковые коробочки поменьше. Парфюмы – понял Поттер и быстренько открыл один. Отвинтив колпачок, он тут же сунул туда свой нос. По комнате поплыл пьянящий аромат свежескошенной травы и озона…       ***       Горошек давно переварился и Малфой снова был голоден. Близилось время обеда. Покосившись на тыковку, лежащую в углу, он вздохнул и начал ее чистить. Тем самым серебряным ножичком, которым добывал кровь для ритуала. Порядком намучившись с непривычки (кто чистил этот чудный овощ – тот поймет и посочувствует ему) и пару раз поранив палец, Драко наконец нарезал некоторое количество тыквы на дольки и скривился. Выглядело не очень аппетитно.       Он вспомнил шикарные застолья в мэноре. Мать всегда блюла официоз. Семейные застолья проходили в обеденном зале за длинным столом. Во главе сидел сам Люциус, по правую руку Нарцисса, по левую – Драко. На льняной накрахмаленной скатерти был поставлен лучший фамильный фарфор, а в вечернее время суток зажигалась большая люстра под потолком, которой позавидовал бы сам магловский оперный театр. К приему пищи полагалось спускаться опрятно одетым и причесанным, и вести себя за столом соответствующе. Домовики особняка готовили на славу. Подбором меню руководила Нарцисса. Здесь бывали блюда европейской, азиатской и мексиканской кухонь. Лучшие сорта вин доставлялись в Малфой-мэнор со всех концов света. Говяжья отбивная средней прожарки с гарниром из тушеных овощей не уступала по вкусу филе окуня на гриле. Салат из жареных грибочков с маринованным огурчиком и отварным языком соперничал с жульеном из морепродуктов под сырной корочкой.       Малфой неосознанно облизнулся и уныло посмотрел на ломтики сырой тыквы. Бееее… Рассматривая их и так и эдак, он, наконец, взял один. Надкусил, прожевал и проглотил. Не сдох. Пожав плечами и за неимением лучшего, Драко взял ломтики тыквы и подошел к окну. Погодка шептала… Дожевав тыкву и ощутив себя кроликом-переростком, Малфою пришла мысль о возможных ягодах, и он отправился их поискать. Прямиком в Запретный лес.       ***       Все же Драко немного побаивался идти в лес. Самую чуточку. И чтобы придать себе храбрости, он взял с собой все ту же флягу с огневиски. «Эдак я сопьюсь», – подумал он вскользь. Дойдя до кромки леса и с опаской покосившись на деревья, парень хлебнул из фляги и шагнул внутрь. Остановился. Внешне все было хорошо, это вам не ночная прогулка с Хагридом в прошлом. Приободрившись, Драко двинулся дальше.Напряжение потихоньку отпускало, он начал насвистывать незатейливый мотивчик, вертя головой в разные стороны в поисках наживы.       – Деревья, деревья, деревья… – бормотал он себе под нос. – Интересно, Поттер уже очухался? Птиц не слышно тут что-то… Так ему и надо, или не надо? Коряг тут понаставили, – в очередной раз споткнувшись, бурчал дальше он. – А виски вкусное… Еще глоточек? Где же ягодки? Ау…       Очередного корня он не заметил и с размаху полетел на землю. Благодаря алкоголю в крови отделался Малфой легким испугом, зато ткнулся носом прям в лужок землянички.       – Оооо, – пьяно обрадовался он, – вкусняшечка. Щас я тебя съе-ем.       Отряхнув руки и одежду от земли и налипших травинок, Драко кинулся ползать по полянке и рвать землянику прям себе в рот.        – А это гораздо вкуснее тыквы, – удовлетворенно урчал он. – Да-да. Сла-аденькая… Только собирать задолбаешься. Надо передохнуть.       Сев прямо на траву и наплевав на чистоту своих брюк, Драко прислонился к стволу ближайшего дерева. «А ничего местечко, – подумал он, – И, главное, Поттер не вертится рядом».       – Жаль, выпить только не с кем, – сказал он вслух и глотнул из фляги.       – Ну почему же? – раздалось насмешливое за спиной…       Выплюнув от неожиданности спиртное, Драко обреченно оглянулся. Он уже знал, кого там увидит.       ***       Разозленный несправедливым ударом, Гарри следил за Малфоем. Он твердо вознамерился достать строптивого слизеринца. В Поттере проснулся азарт. Узрев, что Драко направился в запретный лес, грифф удивился, но увязался следом. Все-равно ему было скучно. Блондин шел целенаправленно и не особо-то скрываясь, так что следить было легко. Чуть задержавшись у кромки и хлебнув из фляги, Малфой углубился в лес. Гарри следом. Малфой повернул направо – Гарри следом. Тот зачем-то полез через бурелом – да, Гарри следом. На моменте его эпического полета прямо в заросли земляники, Гарри чуть не заржал, еле успев закусить кулак. Но Боги, как же мил был Драко, ползающий на карачках и собирающий ягодки. Ради такого зрелища точно стоило остаться в Хогвартсе. Полюбовавшись и дождавшись окончания трапезы, Гарри решил обнаружить себя. И момент выбрал крайне удачный. С его точки зрения. Не с точки зрения Малфоя.       – Ну почему же? – произнес он, заставив Драко, как раз решившего сделать глоток, поперхнуться и закашляться. У того от кашля аж лицо покраснело и на глазах выступили слезы. Обернувшись и находясь под воздействием алкоголя, Малфой неожиданно криво улыбнулся и сказал:       – Что, Потти, соскучился по моим объятиям? Так присоединяйся, гостем будешь! – и протянул флягу.       Неспеша отделившись от дерева, Гарри подошел и уселся рядом. Он представлял себе все не так. В его воображении он был главным, а тут Малфой не стал истерить, а ловко перехватил инициативу. Все доводы и заготовленные фразы разом вылетели у брюнета из головы. Он вдруг почувствовал себя весьма неуютно. Молча сделали по глотку… Горло Гарри обожгло, и он закашлялся.       – Слабак, – презрительно бросил Драко и глотнул еще. Парень совсем окосел и его понесло. – Ну что, Потти, в шпионов играем? Чего таскаешься за мной? Мало я тебя уделал? Или ты любви хочешь, крысеныш? Соскучился, а? Я из-за тебя не спал нихрена. Все думал… А ты хитер, Потти. Я понял, это месть мне, за все эти годы. Жалкая попытка ударить по самому больному - по репутации Малфоев. Завалил самого принца Слизерина? Так крут? Не выйдет, ты потонешь вместе со мной. Не ты меня, а я склоню тебя! – с этими словами озверевший от алкоголя блондин вдруг резво вскочил на ноги и рывком дернул голову Поттера к своему паху.       (Мне нужна твоя любовь, твое болезненное помешательство на мне. Ты мне нужен с открытым ртом и на коленях, мне нужен твой драматизм, прикосновение твоей руки. Ты и я могли бы написать порочный роман. Я заставлю тебя умолять. Пока ты мой. Мне нужна твоя любовь, я не хочу быть тебе другом. Bad Romanse – 30 seconds to Mars)       ***       Все пошло не по плану. Направляясь вслед за Драко, Гарри представлял себе такое развитие событий:       «Слизеринец абсолютно не ожидает его появления, в свете последних событий он потерян и сломлен. Грифф рассчитывал, что Драко снова примется отталкивать его и попытается сбежать.Тогда, он, Гарри, попробует силой удержать Малфоя и заставит выслушать свои доводы, над которыми он думал полночи. Гарри прочтет ему целую лекцию о том, что у любви и отношений нет пола, что нет ничего плохого и страшного в том, что произошло. Да, странно. Да, непривычно. Да, неловко… Но, в конце-концов, они оба взрослые люди, мир не стоит на месте и нужно пробовать новое, смотреть шире, не быть ханжой».       Так Гарри смело рассуждал ночью в объятиях своего одеяла и в гордом одиночестве. А на деле? Малфой категорически не захотел играть роль страдальца и трепетной барышни. Он, к тому же, подвел свою, абсолютно идиотскую, теорию ко всему произошедшему, и уж точно забрал у Гарри привилегию сильного и ведущего в паре. Да он просто охренел! Теперь Гарри ощущал себя маленьким и слабым, к тому же… Внезапно его голову схватили за вихры и перед глазами оказалась «ширинка»! «Твою ма-ать!!! Нет, я так не играю! Одно дело самому контролировать ситуацию и глубину ее развития… А совсем другое – ЭТО! В ЛЕСУ!!!» – уши Гарри стремительно покраснели, и он за брыкался.       – Ну как оно, нравится? – раздалось над головой, пока Поттер неистово ворочал лицом, пытаясь высвободиться. На деле же выходило, что он весьма чувственно терся о член Драко, который, к ужасу Гарри начал твердеть и наливаться. Сверху с придыханием раздалось:       – Так как, Потти, нравится? Мне – очень. Какого́ не ощущать себя хозяином ситуации?       На этой фразе Гарри начал задыхаться, горло сдавила пресловутая 'удавка' и сознание издевательски помахало ручкой.       ***       В воображении Гарри. Где-то в параллельной реальности.       Минет в лесу? Почему бы и нет. Здесь так тихо, хорошо и безлюдно. Драко с приспущенными штанами смотрится так вызывающе. Шнуровка расслаблена, ведь я сам только что зубами развязал ее. На блондине болотного цвета спортивки с белыми лампасами и белые же кроссовки на тяжелой подошве. Потянув зубами за край штанов, я вижу черные боксеры. На его коже они смотрятся просто агонь! Дорожка слегка курчавых светлых волос уходит прямо под них. Дальше идти пока не решаюсь. Я глажу его сильные накачанные ноги через мягкую ткань и трусь лицом о окаменевшую выпуклость. О этот запах, я схожу с ума. Мускус и мускатный орех… Я слышу стон. Свой. Я слышу шипение – его. Я поднимаю глаза и смотрю на него снизу-вверх. Челка падает мне на глаза, и я резким движением головы откидываю ее. Драко неотрывно смотрит на меня. Он поедает меня взглядом. Он пока еще сдерживается, ждет от меня инициативы. А я не могу. Я близко, но не решаюсь сделать последний шаг. Я сатанею от этого запаха возбужденного сверх меры парня, от этой пряной смеси феромонов, пота и смазки. Я вижу его черные бескомпромиссные глаза и всхлипывая, упираюсь губами. Близко. Очень близко. Я часто дышу и мое горячее дыхание, по-видимому, опаляет его через слои ткани. Но этого мало. Трепеща от стыда, я приспускаю его штаны полностью. Лишь боксеры между нами. Теперь мое дыхание еще горячее. На ткани мокрое пятно смазки… Что, прям вот так сразу? Я неистово возбуждаюсь сам и припадаю губами к этому пятнышку. Я хватаю Малфоя за бедра и начинаю ласкать его сквозь ткань боксеров. Он хрипит, чуть не падая… Я вижу, что колени его дрожат. Не в силах совладать с собой, я на мгновение распрямляюсь, срываю с этих порочных губ поцелуй со вкусом земляники и шепчу:       – Что же ты? Ненавидь меня… – Драко резко распахивает закрытые в поцелуе глаза, дергает вниз боксеры, швыряет меня на колени, хватая мою голову обеими руками и одним резким движением входя до самого горла.       ***       В этот раз без сознания Гарри был ни много ни мало, а пять минут. Только пять минут или целых пять минут, но Малфой успел порядком испугаться. Гарри вдруг обмяк и завалился на бок. Глаза его закатились. Обмяк и так и остался лежать у ног сидящего Драко. Сначала тот скривил губы в ухмылке, потом попытался пошевелить того носком кроссовки, потом он испугался, плюхнулся рядом и принялся что есть сил трясти:       – Гарри, очнись ты, хренов идиот, я ж пошутил. Много чести. Вставай размазня, на словах только, выходит, храбрый? Да что с тобой такое?!       Медленно сознание возвращалось к Гарри. Картинки, проплывавшие в отключке, все еще стояли перед глазами. Не сумев сразу совместить две реальности, Поттер рванулся к склоненному к нему Малфою и сорвал-таки тот самый, сладкий поцелуй со вкусом земляники…       ***       Драко испугался знатно. Не то чтобы его так заботило здоровье и психическое состояние Поттера, но… Пять минут в отключке. Подумаешь, ну пошутил. Хотел заставить паршивца на собственной шкуре почувствовать, какого это, когда бразды правления находятся не в твоих руках. Когда ты не контролируешь ситуацию и не можешь повлиять на развитие событий. Когда накатывает страх… Тем более, его гадкие и подленькие мотивы для меня уже не секрет. Я его раскусил. Тут не надо быть провидцем. Будь Поттер геем, он давно уже проявил бы себя за эти семь лет, а так… Школа позади, свободного времени вагон, была возможность придумать месть, этакую «вишенку на торте» напоследок. План не лишен смысла, надо сказать. Он неплохо сообразил, что самое дорогое для Малфоев – репутация. Только вот, как он собирался обнародовать «падение слизеринского принца»? Как собирался оформить компромат? Неужели думосбор? Да нет. Это слишком даже для него. Вообще пятнать свою репутацию вместе с моей… Плану не хватает изощренности и изворотливости, сразу видно – грифф. Слизеринец бы обтяпал дельце тоньше, гораздо тоньше. И сам вышел бы сухим из воды. А этот – дурень, что с него взять. Но проучить его-таки надо. Сидит вон, виски мой попивает… Хлебну и я еще, а то алкогольные пары начали выветриваться, а на трезвяк я…Лучше «под огневиски». Черт, а жаль. Все же жаль. Будь тогда на первом курсе все по-другому, могли не стать врагами, могли… Но нет, я, конечно, тоже хорош, но мстит он, я покажу ему. Во мне поднималась злость и ярость, я уже не понимал этот клубок эмоций. Злюсь ли я потому, что Поттер хотел меня подставить, либо потому, что он оттолкнул мою дружбу тогда, либо потому, что его присутствие сейчас не напрягало меня… Это не должно быть так! И вот нахрена он пошел за мной? Тут обида захлестывает, я резко вскакиваю и с язвительным комментарием притягиваю его голову прямо к своему паху. Только напугать, только увидеть страх и панику в этих зеленых глазах, только забыть о собственной беспомощности той ночью. Только понять, что я не буду возбуждаться, что я не гей… И вот. Обморок. Я растерян, трясу его, я почти протрезвел от страха, мое сердце колотится: а ну как помрет? Вдруг зеленые глаза распахиваются, смотря все еще не в эту реальность, и Поттер, резко дернув мою голову на себя, целует губы. Мои губы. Снова. Верно, это сказывается нервное перенапряжение, но я вдруг отвечаю…              (Я спасу тебя от самого себя. Время изменит все в этом аду. Ты потерялся? Не можешь найти себя? Ты к северу от рая, или, возможно, где-то к западу от ада... Birth – 30 seconds to Mars)              Время остановилось. Мы целуемся так, будто от этого зависят наши жизни. Рвано, резко, укусами, дергано. Со стороны не весьма понятно, что это. И даже, вероятно, напоминает драку. Мы хватаем друг друга за волосы, мы впиваемся ногтями в кожу, мы ловим дыхание друг друга. Это сумасшествие не иначе. Черные волосы смешались с белыми и образовали причудливый коктейль. Жаль, насладиться этим зрелищем некому. Двое под деревом абсолютно невменяемы. Инстинкты. Желание. Страсть. Вспышка. Короткий миг неприкрытой истины. Это конец. Или начало?       ***       Обедал Гарри как всегда у себя в башне. С подачи Добби. Один. Его беспокоили участившиеся случаи удушья, несмотря на все «тесные контакты». Он уже два часа как вернулся из леса. Возвращались поодиночке. Избегали смотреть друг на друга. Не разговаривали. Драко ушел первым, забыв под деревом свою флягу. Видно было, что он в шоке от самого себя. Двигался он как сомнамбула, грифф не стал догонять его. Вместо этого он допил остатки из фляги и откинулся на траву. Свод леса мерно покачивал ветвями, успокаивая расшалившееся сердцебиение. Блики солнца «гуляли» по траве, проникая извне. Гарри был взбудоражен. Да, разговора не вышло, да, позорный обморок не планировался, однако… Этот сон… И этот поцелуй. Последний был точно реален, Гарри знал это. На губах ощущалась кровь от укусов, а на тыльной стороне кистей краснели «полумесяцы» от ногтей Драко. Сидящий за столом в комнате, Поттер вздохнул. Он подцепил вилкой спагетти с обжаренной сосиской и вяло прожевал, не чувствую вкуса. Он должен был быть рад, так же? Лед тронулся. Но Гарри по-прежнему не мог разобраться в себе и своих потребностях. Одно он знал точно – его влекло к Малфою, но была ли эта потребность настоящей или искусной магической подделкой «обета»? В конце концов отведенного сроку оставалось четыре дня.       ***       Вечер прошел без происшествий. Замок мирно дремал, парни закрылись каждый у себя. Было лениво, все лениво… Какое-то дремотное состояние окутало Хогвартс. Гарри играл сам с собой в волшебные шахматы, оставленные Роном. Драко вяло листал свой блокнот, надеясь выудить оттуда что-то интересное. Никто не делал попыток искать общества друг друга. Гарри позвал Добби, но собеседник из него оказался так себе. Не нашел он искомого и в болтовне с портретами. Писать еще одно письмо в 'Нору'? Так вроде только писал… Талдычить об одном и том же? Гарри вздохнул и скомандовал:       – Шах и мат. Партия выиграна. Партия в шахматы, а вот как закончится партия в жизни? Белые шахматы он ассоциировал с Малфоем, черные – с собой. Победили черные, конечно. Он еще раз вздохнул и сняв очки, потер уставшие глаза. Каков будет следующий шаг?       Драко развалился на кровати и бездумно перелистывал страницы… Ему было скучно, хотелось сытно поесть и весело поржать, а не это вот все. Он зевнул. А была не была. Поднявшись и взяв очередную бутылку огневиски, он потащился к Поттеру.       ***       Зашел он как к себе домой. Полная Дама, лишь искоса глянув на него, распахнула проем. Удивившись, но не став заморачиваться, Драко шагнул внутрь:       – Эгей, Потти! Чем занят? А мне вот скучно, что п***ц. Как насчет тупо устроить вечеринку? – помахав бутылью у Гарри перед носом вопросил он. Гарри визиту Драко обрадовался, ибо тоже изнывал от безделья.       –А что, хорек, – весело сказал он, – отличная идея. С меня, я так понимаю, закусь?       Драко ухмыльнулся:       – А ты не так туп, должен признать. Накрывай поляну, – с размаху бухнув виски на стол, скомандовал он.        И вот, по прошествии получаса, они уже сидят прям на ковре и болтая, как давние друзья, наворачивают поздний ужин. Полбутылки уже распито, настроение соответствующее. Драко наслаждается забытым вкусом мяса, уминая кроличью ножку и морщась от удовольствия.       – Слушай, гриффиндурок, а с тобой, оказывается, можно иметь дело, – пьяно выдает он. – Ты и поговорить можешь и компанию, так сказать поддержать… Эй-эй, не отрубайся моськой в салате, я его еще не пробовал, – вдруг возмущенно выкрикнул он, оттягивая Поттера за вихры от вожделенного салата. – Ну ты и окосел, сразу видно, практики маловато. Эй, Потти, что молчишь, а? Даю тебе право голоса, – вскочив на ноги и пафосно вытянув вперед руку, изрек Драко. Фыркнув и устраиваясь на полу поудобнее, в процессе перевернув виски в запримеченный Драко салат, Гарри протянул:       – Засранец ты все-таки, а лучше, чем ничего.       – ЧТО-О?! – возмутился Драко, – Да я лучшее, что было в твоей жизни!       Тут они не удержались и оба заржали, всхлипывая и подвывая.       – Ой, не могу больше, – Драко отполз от стола и увалился на ковер, заложив руки за голову. Поттер улегся также по другую сторону импровизированного стола. Было так хорошо. Они лежали-лежали, да и задремали.       Прошло около часа времени. Часы показывали девять вечера. Первым заворочался Драко. «Эк я наклюкался», – оценив обстановку, подумал он. Парень потянулся, зевнул и посмотрел на спящего Гарри.       – Вот уж – да уж, – протянул он вслух. – А собственно, что? С кем хочу – с тем и бухаю. И вообще. Там еще виски осталось? Еды-то, как я погляжу, еще в достатке. Какой я умный: и поел нахаляву и время весело провел. Ну или хотя бы не загнулся от скуки. Это лучше, чем сидеть в подземелье и наклюкиваться в одиночку. Эй Потти. ПО-ОТИ-И! ВСТАВАЙ!       Распахнув глаза, Гарри, которого разбудили таким бесцеремонным образом, часто заморгал…       – Чего орешь? – выдавил хрипло и перевернулся на другой бок. – К себе не собираешься?       – А зачем? – пожал плечами Малфой, – Нас и тут неплохо кормят… Стемнело, зажигай камин.       – Да ты охренел, – улыбнулся Гарри, – распоряжаешься, как у себя дома. И неожиданно серьезно добавил: Драко, мы теперь… друзья?       Малфой захохотал:       – Друзья? Мы теперь, – он задумался, – собутыльники. Товарищи по-несчастью, соратники в гонке «как не сдохнуть от скуки». Кстати о скуке, – слизеринец осклабился,– давай че-нить замутим, вся ночь впереди. В смысле, давай устроим какую-нибудь веселую хрень, слабо, а?       – Че слабо, – пьяный Поттер был храбр как лев, – нифига не слабо. Какие предложения?       – Ну хотя бы… – Драко задумался. – Айда купаться! В Черном озере! Прям щас! Сдрейфил?       – Нифига, – Поттер подбоченился, – Поднимайся, пьянь слизеринская, впере-ед!!!       Бедная Полная Дама! Сам по себе вид братающихся заклятых врагов, да еще среди ночи, привел ее в неописуемый шок. К тому же она спала, а эти два оболтуса никак не могли перелезть через проем, падая, цепляясь друг за друга, истерически хохоча и снова падая. Наконец, они перелезли проем на-четвереньках, и почтенная леди захлопнула холст. Шепча друг другу: «Шшшшш», – громче, чем сами же и ржали минуту назад, они сползли по лестнице и затихли вдали.       – О, боже, директор, надеюсь вы знаете, что делаете – вздохнула Дама и отправилась досыпать.       ***       – Эй, Малфой, мы придурки? – спрашивал позже Гарри, стоя по колено в воде, весь мокрый и в муляке.       – Ты – да, – важно кивал головой в парике из водорослей Драко, – А я просто неордир… Нердиорн…Неординарод… Короче, я уникум, понял?       Наплававшись, навозившись в грязи и набесившись, два оболтуса вернулись в башню Гриффиндора. По-умолчанию вместе. Мылись отдельно. В ближайшей ванной. По очереди. Снова пили и ели. И разговаривали. Двое взрослых то ли врагов, то ли друзей вспоминали школьные годы, свои стычки и победы, свои правильные или глупые действия. Стояла глубокая ночь, а они все говорили и говорили… Еда и выпивка давно кончились, догорали угли в камине, который Гарри все же милостиво разжег. На правах хозяина комнаты. Языки стали заплетаться, а веки тяжелеть… Драко посмотрел на Гарри мутными глазами:       – Поттер, я щас вырублюсь, куда можно рухнуть баю-бай?       – Да на любую, почти все ж свободные, – Гарри говорил о пустых кроватях. – Та Невилла, эта Рона, вот та – Симуса…       – Ой, все, – от обилия информации у Малфоя перед глазами поплыло. – Без разницы тогда, – буркнул он, рухнув на ближайшую кровать, и мгновенно отключившись.       Секундой позже спал и Гарри. И снилось ему прекрасное будущее: квартирка в маггловском элитном райончике… Утро… Заспанный Драко в одних семейных трусах выползает на кухню, спотыкаясь спросонья о свои же ноги. Гарри уже давно завтракает и жестом предлагает блондину присоединиться. Тот падает на угловой диванчик и досыпает, пока Гарри запускает кофемашину и соковыжималку. Через пару минут под нос Драко подсовывают американо с двумя кусочками колотого тростникового сахара и стакан свежевыжатого апельсинового сока. Ноздри парня улавливают бодрящие ароматы кофеина и цитруса, и голова Малфоя постепенно принимает вертикальное положение. После второго глотка кофе разлепляются глаза, после первого глотка фреша звучит невнятное «спасибо». Гарри улыбается и ждет. Он знает, что касаемо Драко, определение «встал» – не значит «проснулся», работает на все сто. Нужно выждать полчасика. Так и есть. Скоро блондин приходит в себя и выдает одну из своих язвительных реплик. Значит утро началось правильно. Гарри подходит сзади, делает захват под подбородок и картинно чмокает блондина в ухо. Тот отмахивается, но видно, что улыбается. Обычное утро их обычной налаженной жизни. Совместной жизни… Как вдруг, Драко встает с дивана, набрасывает Гарри на шею шарф – постойте, откуда тут шарф, причем тут вообще какой-то там шарф – и начинает душить его…       ***       Близилось утро, на горизонте появились первые предвестники зари. Малфой спал сном младенца и собирался спать минимум до полудня, как вдруг… В его сон проникли странные звуки, мешающие и раздражающие. Во сне он был на крутой вечеринке и танцевал с сексуальной брюнеткой, как вдруг, вместо современной молодежной музыки из динамиков начали раздаваться какие-то хрипы. Драко застыл среди танцпола и поморщился: аппаратура лажает, все настроение насмарку. Хрипы становились все громче и настойчивее, прекрасная девчонка медленно растворялась в воздухе, а очертания бордового! полога над кроватью – становились все четче. Хрипы не прекратились и раздавались они, ну конечно!, прямо от кровати Поттера. Драко застонал. Ну что там еще случилось у этого недоразумения с утра пораньше? Кое-как сползя с вражеского ложа и мучаясь похмельем, Малфой поковылял в направлении гриффа.       – Эй ты, – позвал он, – кошмарики мучают? Проснись, Потти. Просыпайся, спящая красавица, целовать не буду.       Драко потряс его за плечо. Ноль реакции. Драко потряс интенсивнее, с ужасом вдруг заметив, что лицо гриффа приобрело пепельный цвет. Да он задыхался! Мигом растеряв остатки сна, Драко схватил Поттера в охапку и затряс что есть силы. – Вечно с тобой проблемы, – орал он, – небось решил что-то еще сожрать среди ночи тайком от меня и подавился? Дыши, ты! – тут Драко обратил внимание на шею Гарри и обомлел: четко был виден красный след веревки, при физическом отсутствии таковой. – ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! – испугался он и попытался нащупать на горле Гарри что-то постороннее. Ничего. Однако Поттер уже синел… «Воздух, воздух, ему нужен воздух», – в панике подумал Драко и припал к его губам, вдыхая в них жизнь…       ***       – Сработало! – спустя время выдохнул он. В прямом и переносном смысле.       Лицо Гарри приобрело нормальный цвет, и он перестал так рвано дышать. От пережитого, Малфоя трясло, он держал Поттера за грудки и не мог разжать сведенные судорогой пальцы. Гарри открыл глаза и всхлипнул.       – Мне снилось ужасное, – прошептал он, – ужасное. Будто я умер. Нет, хуже. Будто я уплываю во тьму…       – Да ты и вправду, чуть не подох, – прямо в лицо ему выкрикнул Малфой, – что это за хрень такая, – ткнул он пальцем в горло Гарри. – Там след от веревки! Повеситься решил? Или мне это предназначалось, а? Решил прикончить меня во сне тихонько, да заклятие вспять обратилось? Отвечай!!!       – Да не мели ерунды, – хрипло прокаркал Поттер, с ужасом осознавая, что шутки кончились. Прошла половина отведенного срока. Его предупредили. – Мы уже выяснили, что мне нет резона убивать тебя теперь, я же… – он осекся.       – Что «я же»? – тут же как коршун вцепился Драко. Гарри отвел глаза в сторону. Отпихнул от себя, наконец, Малфоя, встал, потер шею, закурил, распахнув окно навстречу рассвету. Выпустив струю дыма после первой затяжки, он обернулся и сказал, глядя прямо в глаза своему экс-врагу:       – Нравишься ты мне, понял?       Малфой тоже закурил и встал рядом. Помолчали.       – А знаешь, если б не я – ты бы задохнулся, – спустя время сказал Драко. Гарри промолчал. Он не нуждался в констатации этого факта. – Поттер, куда ты влез?       – Иди нахрен, – отмахнулся Гарри, – не твоего ума дело. Помог – спасибо, дальше мы сами.       – Ах так, – Малфой затушил сигарету, – ну что ж, я понял, и я отваливаю. Тем более уже почти утро. Спасибо за отличную ночь, – добавил он язвительно и скрылся в проеме. Гарри чувствовал себя опустошенным. Он признался, что блондин нравится ему, а тот… Взял и отморозился. Еще никогда Поттеру не было так обидно.              <i>(В этот тёмный час, я не мог представить, что всё может до такой степени так быстро измениться. Я не верю своим глазам, как ты можешь быть настолько слепым? Твоё сердце - камень? Неужели в нём нет сострадания? Время уходит, а мы так ничему и не научились, так что же мы в итоге получили? Разве это то, чего мы заслуживаем? Можем ли мы освободиться от цепей бесконечной муки? Они сами во всём виноваты, или это страдание и боль? Разве не мы сами этому потворствовали? Если мы не сможем обуздать монстра, который живет внутри, однажды он найдет выход. Будем ли мы помнить все эти страдания? Ведь если мы потерпим неудачу, то всё будет напрасно. Разве это то, чего мы заслуживаем. Можем ли мы освободиться от цепей бесконечной муки? Our Solemn Hour - Within Temptation).       ***       А меж тем наступило утро четвертого дня. Прекрасное солнечное утречко, но оно не радовало Гарри. След на шее постепенно сошел, но предупреждение он усвоил. Тот подонок не шутил – семь дней или… Смерть? Но физических контактов было уже хоть отбавляй, Гарри на такое даже не рассчитывал, а удавка затягивалась все прочнее и глубже. Гарри впадал в отчаяние. Вдобавок он привык к Малфою и предстоящее вручение дипломов с последующим разбеганием в разные стороны уже не радовало, как раньше. Аппетита не было, настроения не было, смысла во всем этом не было. Думать о будущем, если в конце этой недели – все. Нет, правда, может дело в том, что Малфой не отвечает взаимностью? Но условия про эмоциональные составляющие не было. Четко было: «Тесный физический контакт с Малфоем, без желания навредить ему». Ну и? Желания у меня были явно другого плана, разве что за холодность и язвительность придушить его хотелось. В самом деле, у магии странное чувство юмора, не думает же она, что я и правда… Пересплю с ним? Гарри разнервничался и заходил по комнате. Глупо было отрицать, что он хотел этого, но ведь… Да ну, Малфой высмеет его и пошлет на три буквы. «И будет прав, – с горечью осознал Гарри. – Просто навязанный собутыльник. Без вариантов. Разве что… Одеколон».       Подарочная упаковка игриво подмигивала солнечным зайчиком с подоконника…       ***       А в «Норе» шла генеральная уборка. Дом готовили к выпускной вечеринке в честь сразу троих виновников: Рона, Гарри и Гермионы. Молли вознамерилась устроить праздник на славу, и, может быть, даже пригласить соседствующих Лавгудов, ведь Полумна также оканчивала в этом году Хогвартс. Миссис Уизли была в приподнятом настроении и даже разрешила устроить мужу что-то вроде барбекю, подсмотренного у маглов, решив обойтись без нравоучений и обязательной лекции. В общем, с самого утра все дети Уизли вместе с гостившей Гермионой были вооружены тряпками, совками, вениками, лопатами и всякими чистяще-моющими средствами. Они перекапывали от сорной травы придомовую территорию, они удаляли отростки вишняка, дабы освободить место под мангал. (Что это такое - знали не все, но раз надо - то надо). Они выуживали из-под кустов вредных кусачих гномов и даже нашли большое осиное гнездо. Из дома были вынесены все коврики и половички, дабы повытрушивать их, а после - постирать. Молли применяла магию по-минимуму, считая, что руками надежнее. И еще - что, труд детям не повредит, так как не будет времени на глупости.       – К тому же, представьте, как приятно после будет отдохнуть на вечеринке, – с энтузиазмом говорила она. Пока что ее настроя не разделял никто, но и ослушаться не посмел. И вот Гермиона с Джинни оттирают старый буфет на кухне, Рон сражается с сорняками, Близнецы гоняют гномов, а Перси педантично натирает стекла, снимая периодически очки и натирая и их тоже. Для порядка. Для поднятия боевого духа была включена музыка, однако она была времен молодости Молли и Артура и радости молодежи не добавляла. Работающим на улице было еще ничего, а вот в доме… Девчонки совсем приуныли, и только Перси в такт движениям своей руки рассеянно напевал:       – Кипящий котел твоей любви… Ты мне подари…       Дождавшись, пока Молли выйдет из кухни, Джинни бросила тряпку, плюхнулась на стул и развернулась всем корпусом к работающей Гермионе:       – Герм, как думаешь, что там Гарри? Прошла половина срока пари, я переживаю. Не пора ли поставить в известность кого-то из взрослых? Он не писал тебе больше?       Гермиона медленно покачала головой и тоже отложила тряпку.       – Мы напишем сами, – сказала она. – Сегодня же.       Рыжая кивнула и девочки снова принялись за буфет. На улице Рон допрашивал вышедшего из дома отца насчет барбекю. Услышавшие вопрос близнецы подтянулись тоже и мистеру Уизли отвертеться не удалось. Кряхтя он опустился на крыльцо и начал:       – У маглов есть чудный способ отдыха и отмечания праздников на открытом воздухе. Это почти как пикник. Только разводится костер, прогорают угли и сверху кладется железная решетка…       – Зачем? – встрял Джордж. А может Фред.       – Затем, что между двумя половинками решетки кладутся продукты, – Рон оживился. – Разные, какие хочешь. Обычно сначала делается курочка, которую предварительно можно замариновать в красном вине с черным перчиком, а можно в сметанке с майонезом, после – время овощей. Над дымком все получается вкусненько… И помидорчики, и лучок, и колечки кабачков, грибочки, – мистер Уизли разошелся не на шутку. – Все это приобретает хрустящую подкопчененькую корочку, а если еще и взять вишневые дрова, то еще и будет иметь в своем аромате фруктовые нотки. Рон, не вздумай выкинуть нарубленный вишняк. Посушим для костра.        Артур остановился восстановить дыхание.       – Да, пап, – раздалось в тишине, – не думал, что ты так красноречив и так сведущ в плане магловской еды…       Уши мистера Уизли покраснели.       – Да я, – запнулся он, – давно хотел просто, изучал этот вопрос. По слухам, она так здорово шкворчит на этой решетке и так пахнет дымком…       – Ма-ам, – раздалось сразу три голоса, – мам, это невозможно. ДАЙ, ПОЖАЛУЙСТА, ЕДЫ!!!       ***       Гермиона с Джинни закончили буфет и, слиняв на чердак, стали сочинять Гарри письмо. Вот что у них вышло:

Дорогой Гарри!

      Как у тебя дела? Чем занят, как проводишь время? Ты давно не пишешь, и мы с Джинни беспокоимся… Ну, ты знаешь, насчет того пари. Как твои взаимоотношения с Малфоем? Удалось наладить контакт? Ты носил ему еду? Беспокоят ли тебя какие-либо проявления со стороны «обета», если все плохо, может пора рассказать взрослым? Все же это не шутки, как считаешь? У нас все нормально, миссис Уизли затеяла генеральную уборку, и, конечно, припрягла всех нас, так что мы заняты. А вот по какому поводу – сюрприз. Разбирайся быстрее с этим пари и приезжай к нам. Будет весело.

Гермиона, Джинни

      Перечитав письмо несколько раз и скатав в трубочку, девочки вылезли со своего укрытия и бегом побежали на крики разыскивающей их по всему дому Молли Уизли.       ***       В Хогвартсе стояло позднее утро. То время, когда завтрак уже прошел, а обедать еще рано. Малфой снова топал к грядкам в поисках наживы и прокручивал в голове ночные события. Он нравится Поттеру. Ну охренеть теперь. А что же сам Драко? Ведь было тоже что-то, глупо это отрицать. Но и давать определение не охота, ибо назвать – значит признать и дать «путевку в жизнь». Копать слишком глубоко опасно. Да еще и обморок этот. Нет, я узнаю в чем тут дело. Вихрастый попал, вот поем и возьму заразу за жабры.       Перекусив в комнате добытыми огурцами и полуспелыми помидорами, Драко отправился в башню. Чеканя шаг и пылая решительностью, он подошел к Полной Даме и открыл было рот, как Леди ехидно улыбнулась и сказала, что дома никого нет. Гарри в башне не было.       – Куда еще поперся этот дурачина, – вслух пробурчал Драко, – и, развернувшись, столкнулся с возвращающимся с прогулки Гарри нос к носу.       – Ну здесь дурачина, – сказал Гарри, – чего хотел? Снова есть?       Малфой набычился. Схватив жертву за грудки, он сволок Поттера обратно по лестнице, повернул направо и впечатал в нишу позади стоящего «рыцаря». Отрубив таким образом пути к отступлению, он прокашлялся и сказал:       – Вобщем так, скажу один раз. Я говорю – ты слушаешь. Я не знаю, какого хрена происходит. Я не знаю, почему вдруг реагирую на тебя как на какую-то бабу. И я понятия не имею, как так вышло, что ты, мелкая гриффиндорская заноза, засел у меня в мозгу. Мне нужно время. Знаю, что его почти нет. Сейчас меня интересует другое – какого хрена случилось ночью? Не смей мне врать! Или я сам придушу тебя! – выдав это блондин замолчал и впился глазами в Гарри. Тот ошарашенно моргал.       – Я не, – начал он, – Я думал, ты ушел тогда, и что даже… Что ты ко мне вообще не…       – Хватит мямлить, – рявкнул Малфой, – не…не… Опустим это пока! Что. Со. Вторым. Вопросом, - раздельно и чуть ли не по слогам произнес он и тряхнул Гарри. Драко был взбешен, он не привык вытягивать информацию клещами, а тут… Гарри ныл, уворачивался, не признавался. Драко тряс его как грушу и, наконец, грифф выдохся, сдался и рассказал в чем дело. Драко пораженно молчал.       – А говорят – мы сволочи, – наконец выдал он. Отпустив Гарри, он оперся о стену. – Сколько времени со сроку прошло? Четвертый день?       Гарри кивнул.       – Но ты не бери в голову, – торопливо добавил он, – Ничего такого. Тебя это ни к чему не обязывает.       Драко фыркнул:       – Ничего такого? Я вообще, по идее, должен был быть рад, что ты сдохнешь. Расчёт у этого интригана был верный, даже слишком. Кого ж ты так достал, кроме меня?       Гарри понурил голову. Он от всего так устал.       – Но погоди, – Малфой отлепился от стены и пальцем поднял подбородок Гарри, заставив взглянуть себе в глаза. – Ведь, было же, был же контакт… Выдавил он из себя.       – А то я, блять, не знаю! – нервно и излишне эмоционально отреагировал Поттер.       – Значит этого недостаточно?       – Значит да.       – Блять.       – Блять.       - Мне нужно… Подумать… – Малфой развернулся и ушел к себе, оставив Гарри стоять в коридоре с полным сумбуром в голове.       ***       Сказать, что Малфой был ошарашен – не сказать ничего. Благородные гриффы заткнули за пояс изворотливых слизней. Бывает? По-ходу да. Непреложный обет, игра, условие, сроки. Обстряпано мастерски. Ведь на эту неделю все должны были уехать и я – в том числе. Мы с Поттером давние враги, к тому же, среди Малфоев никогда не было бисексуалов. Идеальные условия для убийства Поттера. Ноль шансов по всем фронтам, если бы не… Многое пошло не так. Видимо судьба решила, что засранцу рано умирать и перетасовала колоду по своим убеждениям. Драко курил. Третью сигарету подряд. Это шанс избавиться от недоноска. Шанс, которого я ждал все годы. Это возможность даже не замарать руки и не прикладывать никаких усилий. Но отчего так тревожно? Разве я не должен быть хладнокровен? «Хватит врать, дружище, ты же знаешь ответ, – билось в голове. – Ты НЕ будешь рад, если он умрет. Не будешь». Но какого контакта этой магии еще надо? Было же офигеть как много. Я так себя ненавидел за это. У меня же есть гордость в конце концов, невозможно так сблизиться за четыре дня без ущерба для психики и самооценки. Это импосибл! Но я не хочу, чтоб он окочурился. Не теперь, мать твою. Не после всего. Неужели магией имелась ввиду крайняя мера? Полноценный секс? О нет, нет-нет-нет! На такое я не пойду ни за что! Буду в таком случае верить в Поттера-призрака. Драко взлохматил волосы и потер переносицу. Голова гудела. Но что-то же я еще могу сделать? Последняя попытка. Драко затушил окурок. Встал. Схватил пергамент и черканул пару строк. Оторвав клочок, он отнес его ко входу в башню и вставил между портретом и косяком. Видеться и говорить с Поттером он был не в состоянии. До вечера еще было время.       ***       А погода меж тем портилась. К обеду набежали облака, закрыв собой весь небосвод. Начал подниматься ветер. Все указывало на то, что вечером ожидалась нешуточная гроза. Мелкие зверьки и птицы заранее потихоньку расползались по укрытиям: по норкам да по гнездышкам. Запретный лес погружался в тишину. Пока еще это была просто плотная унылая облачность, но зверье не обманешь.Они гораздо умнее людей в таких вопросах. По такой погоде гулять мало радости. Серая картинка за окном бередила плохие мысли, гнетущая тишина давила на уши. Гарри попробовал включить музыку, но стало еще тошнотворнее. Вырубив плеер, он зафутболил его под кровать и просто лежал, как бревно. Он думал о том, что скоро четвертый день на исходе и о том, не обратиться ли за помощью к Дамблдору. Какой позор. Обедать он не стал, не было аппетита. Из комнаты не выходил и, соответственно, записки еще не видел. Так в состоянии амебы провалялся он до вечера, наблюдая как на улице на смену ветру приходит затишье. Однако оно было обманчиво.       ***       В кабинете Директора.       Альбус сутки не находил себе места, пощипывая бороду, и размышляя. Неизвестно откуда, но он прознал о «пари» и пребывал в легкой панике. Заставить разорвать нити добровольного «обета» не мог даже маг его уровня. Обходя стороной подробности он, на всякий случай, получил консультации обоих деканов и мадам Помфри, но не услышал ничего утешительного. Ни единой зацепки. Вся надежда была только на естественное развитие событий. Такой маленький шанс! Как насмешка судьбы. Выжить парню после стольких встреч с Волан-де-Мортом и уйти из жизни от упрямства и гордости, которые не могли позволить пойти на сближение с врагом. Обратиться за помощью в конце-концов. Но ведь и мистера Малфоя принудить к такому нельзя. Это скандал! И не то, чтобы среди магов нет нестандартных связей или это порицалось. Отнюдь. Но Малфои… Директор давал указания портретам следить за ситуацией и докладывать ему о продвижениях, поэтому был в курсе всего, что было на территории замка. Очень поверхностно, конечно же, без подробностей. Он знал, что ребята стали общаться, что Драко наведывается в башню. Один из портретов даже подглядел поцелуй. Тут директор порозовел.       – Ну надо же, – смущено кашлянул в кулак он. В общем факт, что контакт был, а приступы удушья у Гарри не прошли. Директор мрачнел. Ситуация складывалась патовая. Оставалось либо обратиться к Люциусу, как к сведущему в темнейших областях магии, куда даже Дамблдору путь был заказан, либо… Надеяться на… Э… еще какой-нибудь контакт. Более… Тесный. Директор вздохнул. – Если до завтрашнего обеда ничего – все, зову Люца, – решил он и устало взял из вазочки на столе лакричную тянучку. К слову, Драко у себя в комнате принял такое же решение, если его сегодняшний план не сработает.       ***       Вечерело. Ветер поднялся с новой силой. Порывы кидали в окна сорванные с деревьев листья и мелкий сор, ветви гнулись до земли. На горизонте посверкивали зарницы. В коридорах замка зажгли факелы, а в комнатах – свечи или камины. Только Гарри лежал в темноте и смотрел на всполохи за окном. В животе настойчиво урчало. Следовало поесть, а то от спазмов он окочурится скорее, чем от невыполненной клятвы. Гарри мучительно закашлялся и сел. Нехотя позвал Добби. Эльф явился с почтительным поклоном и, выслушав просьбу о «чем-нибудь пожевать», не спешил исчезать, как всегда, а терся у кровати, переминаясь с ноги на ногу.       – Что случилось, Добби, – наконец обратил на него свое внимание Гарри, – ты хочешь что-то сказать?       – Недостойный Добби не будет долго отнимать время своего друга Гарри Поттера, – залапотал эльф, – он только хотел обратить внимание на вот это. Добби подумал, что может быть это важно, а сэр Гарри Поттер не видел, поскольку торчало оно в двери. Снаружи.       И эльф протянул в сморщенной ладошке обрывок пергамента. Гарри развернул, там было всего несколько слов, написанных размашистым быстрым почерком:

Подземелья. Семь вечера. Не придешь – убью

      Часы показывали шесть. Гарри не надо было гадать, от кого записка. «Но что задумал этот слизень? Зачем мне тащиться туда? Впрочем, какая разница, все-равно я хочу его увидеть, только сначала все-таки поем», – решил Гарри и направился к присланному Добби ужину. Настроение постепенно ползло вверх. Пирог с тушеной капустой и парочка котлет были восприняты желудком благосклонно, а после маковых булочек с чаем он и вовсе сыто заурчал. Гарри отвалился от стола и пошел освежиться. В конце-концов он, не особо себя утруждая, весь день пролазил в одной футболке. Еще и повалялся в ней на кровати, окончательно измяв. Приведя себя в порядок, Гарри облачился в простую черную майку и любимые домашние серые штаны и направился уже было к выходу, как, подумав, вернулся, заказал Добби еще один такой же ужин и, подойдя к подоконнику, опробовал свой одеколон.       – Ну, теперь поехали, – сказал он сам себе и с пакетиком еды вышел за дверь.       ***       С одеждой он прогадал. Гарри нервничал и поэтому его кидало в жар, но, выйдя в коридор, он сполна ощутил разгул стихии. Уже вовсю сверкали молнии, озаряя своими вспышками рыцарские доспехи да вазы в нишах. Яркие всполохи отпечатывались на сетчатке и, если брюнету случалось посмотреть прям на них, он после долго промаргивался, прежде, чем продолжить путь. Это замедляло продвижение. Начал накрапывать дождь, но он пока еще не вошел в полную силу. Воздух искрил от электрических разрядов. Ветер бросал волосы в глаза и трепал свободную майку как парус. Гарри упорно шел вперед, надеясь, что Малфой разжег камин. Парень продрог, и кожа его пошла «гусиными лапками». Буря набирала силу.Следовало скорее укрыться. Поттер заспешил и добрался наконец до подземелий. Портрет был приоткрыт. Его ждали.       ***       (Вот мы и на старте, я чувствую биение твоего сердца. Вот мы и на старте. Темнота сгущается и начинается дождь, чтобы смыть прошлое и стереть имена. Vox populi– 30 seconds to Mars)              Камин, на радость Гарри, был зажжен и пламя мерно лизало поленья, изредка потрескивая да похрустывая. Драко стоял спиной ко входу и смотрел на огонь. Вдалеке часы пробили семь раз и все смолкло. Гарри зашел и остановился в нерешительности. Он хотел подойти к огню, но там стоял Малфой, а это Поттера почему-то нервировало.       – Пришел значит, – сказал, не оборачиваясь блондин.- Ну проходи, чего замер.        Гарри не шелохнулся. За окном раздался раскат грома и оба вздрогнули. Драко медленно обернулся и посмотрел на застывшего как изваяние гриффа. Малфой усмехнулся:       - Да отомри, не съедят тебя тут, иди сюда, – позвал он.       Медленно Гарри подошел и остановился на расстоянии.       – О господи, – закатил глаза Драко, – с каких пор ты… – схватив Гарри за руку, он притянул того к огню. – Чего так легко одет, руки вон ледяные, – сказал он. – Грей. И хватит уже молчать, как на казнь пришел.       – Вот именно, зачем я пришел, Драко, ЗАЧЕМ?! – выдохнул Гарри.       – Зачем? – Драко резко подался вперед так, что Гарри чуть не свалился в камин. – У нас есть маленькая проблемка, Потти, забыл? И время истекает. Я кое-что придумал.       – Что? – со страхом спросил брюнет.       – Кое-что, – блондин будто насмехался, – Да хватит дрожать уже, с чего вдруг такой робкий стал, не ты ли недавно совращал меня в башне? Не съем я тебя!       Драко приблизился к Гарри и протянул ему руку. Поколебавшись, грифф вложил свою ладонь и слизеринец резко дернул его на себя. Не устояв на ногах, Гарри впечатался прямо в грудь Малфоя, тот обхватил его рукой и не давая вырваться, продолжал:       – Помнится, мы опустили один вопрос. Слушай, я… Позвал тебя сегодня, понимаешь? Не только потому что «пари», не только, – это ответ.       Драко сильнее прижал к себе Гарри, который был ниже его на голову, и, уткнувшись носом ему в макушку, втянул носом запах. Дыхание его перехватило: «Не может быть, откуда? Кофе с корицей и перцем. Не знает никто… И нотки ванили. Ну е-мое…».       – Поттер, – внезапно напрягшись спросил он, – Поттер, что ты пил сегодня из напитков?       Гарри непонимающе глянул на него:       – Это предложение?       – Нет, – отмахнулся тот, – то есть да, но позже. Так как?       – Ну, – грифф наморщил лоб, вспоминая, – сок апельсиновый, чай с травами, воду… Все вроде.       – Кофе не пил? – уточнил Драко.       Гарри помотал головой.       – И шоколад с корицей не ел?       Снова отрицательный ответ.       – Ты пахнешь так, – пробормотал Драко, – пахнешь свежезаваренным кофе с корицей и перцем. И нотками ванили. Это… Мой любимый запах, – он сглотнул и еще крепче сжал плечи Гарри.       С Малфоем творилось что-то неладное. Он прижимал к себе брюнета и не хотел отпускать. Грифф давно отмер от шока и обмяк в его объятиях, уже не пытаясь отстраниться. Он наслаждался биением сердца блондина, его крепкой хваткой, вздувшимися венами на руках – так крепко он сжимал Гарри – и щекотным дыханием прямо ему в макушку. «Хорошо, хоть голову помыл, – мелькнула мысль. И еще: а парфюм-то работает… Кофе,значит. С корицей, перцем и ванилью. Аристократ, млин». Ветер кинул в окно пригоршню воды. Громыхнуло. Парни снова вздрогнули и блондин, ослабив хватку, отпустил Гарри, перед этим мимолетно коснувшись губами виска гриффиндорца. Коснувшись, и, тут же, отстраняясь, вновь становясь самим собой. Подошев и увалившись в самое дальнее от камина, а по-совместительству - и самое темное, кресло, Малфой заговорил:       – Так вот, что я хотел сказать тебе и зачем позвал. Есть кое-что, что мы можем попробовать. Может быть это сработает, может нет. Но большего я тебе предложить не могу. Сегодня, сейчас… – он помолчал и в тишине прозвучало одно слово – Петтинг.       Гарри вздрогнул, он не верил своим ушам. Он определенно чокнулся или спит. Бойтесь своих желаний называется, вот Гарри и испугался.       – НИ ЗА ЧТО, – прозвучало в комнате. – Ты спятил. И мы пробовали уже, забыл? Не вышло нихрена.        Гарри и сам не мог понять, почему так отчаянно противится желаемому, придумывая все новые и новые детские отговорки. Скорее это была реакция «от обратного».       Недобро сверкнув глазами, Малфой поднялся из кресла:       – Пробовали говоришь? Ни за что? Значит не все условия были соблюдены, придурок. Возможно, желание нужно обоюдное. И согласие. Возможно, контакт требуется несколько глубже, сечешь?       Гарри посерел:       – Насколько глубже? – спросил одними губами.       Малфой фыркнул:       – Например, дрочка. Взаимная.       Гарри взвился:       – Не буду я это делать, ты свихнулся! Как тебе вообще пришло это в голову?       – Мне пришло? – также заорал Малфой, – пришло это в голову твоему сокурснику-ублюдку, который прикончить тебя решил! Твое счастье, что все складывается так. Монах ты хренов! И трус! Поттер, ты трус. У вас все такие святоши? Ой, подумаешь, парни подрочили друг другу. Сбросили напряжение. Это же не полноценный секс, так, баловство одно. Конец света прям! Можешь представлять на моем месте бабу, если тебе так проще! Это ж тебе надо, идиотинушка ты гриффиндорская. Тебе сдыхать, если что!       Комнату озаряли вспышки молний, гром заглушал часть слов.Стоящие друг напротив друга не стеснялись в выражениях и вовсю жестикулировали. Щеки Драко раскраснелись, лицо Гарри пошло пятнами. Уже было позабыто первоначальное «яблоко раздора» и парни просто вываливали друг на друга накопившееся напряжение последних четырех дней. Полчаса воплей и криков сделали свое дело. Выдохшиеся ребята попадали по креслам, переводя дух.       – Малфой, – вдруг раздался голос Гарри, – дай выпить. И, кстати вот, я тебе ужин принес.       Драко оживился. Временно раздоры были приостановлены. Блондин в своем углу уплетал ужин, Гарри в своем – накачивался виски. Он понимал и признавал, что план Малфоя мог сработать, но на трезвую голову он точно не сможет. Значит надо набухаться до беспамятства. «А там – авось я и не вспомню», – решил Гарри. Но увы, после пяти глотков, бутылку у него отобрали.       – Ишь, присосался, – нависал над ним вернувшийся после чистки зубов Драко. Гарри и не заметил, что тот выходил. Настолько он был погружен в свои мысли.        – Вдруг там натрезвую надо, а ты тут бухаешь. Второй раз замутить такое – вот уж нет уж. Вставай давай. Пошли.       – Куда?       – Да уж недалеко, – хмыкнул Драко. – Завязывай с сомнениями.       И Гарри встал и пошел с ним. Светопреставление за окном вполне отражало его внутреннее состояние. Кровать была шире, чем у гриффов, балдахин – выше. Сзади на плечи ему мягко опустились теплые руки и чуть подтолкнули:       – Просто ложись, просто ложись лицом к окну. Просто смотри. Не бойся.       Сняв бежевые мокасины и очки, Гарри осторожно присел на край, после – столь же осторожно прилег. Кровать сзади прогнулась под тяжестью второго. Поттер скукожился, как старый рваный башмак и поджал под себя ноги. Сзади хмыкнули. Теплая сильная рука легла ему на талию, поглаживая сквозь ткань, а ухо обожгло горячее дыхание. Малфой, мыслимое ли это дело, напевал. Напевал что-то дурацкое, чтобы он, Гарри, расслабился. И, хотя слов из-за раскатов грома распознать не удавалось, сам голос парня был как никогда мягок и тягуч, как патока и действовал как наркотик. Гарри обмяк и прижался спиной к прессу Малфоя.       – Посмотри на меня, – послышалось из-за спины, – Обернись.       Гарри привстал на локте и лег вполоборота. Глаза цвета расплавленной ртути смотрели серьезно и без насмешки.       – Послушай, Поттер, я не такая тварь, какой ты привык меня считать, и я не насильник. Я хочу помочь, слышишь? Но я должен знать, скажи мне, ты когда-то… Вообще что-то было? К тебе прикасался кто-то? Ну, кроме поцелуев?       Гарри начал разворачиваться назад, но Драко придержал его:        – Я не стебусь сейчас, в глаза смотри.       Гарри ощущал себя маленьким и глупым. Неопытной мышкой, попавшей в лапы к хищнику. Он стыдился своего неумения и незнания, и отчаянно пытался это скрыть. Малфой вздохнул:       – Молчи, я понял. Не будем спешить.       Он развернул к себе Гарри и, медленно приблизившись, коснулся губами его губ. Гарри вздрогнул, но не отодвинулся, только глаза закрыл. Это не было похоже ни на мокрый поцелуй с Джоу, ни на слюнявый – с Джинни. Малфой целовался мастерски, ведь не зря он носил негласный титул: Принц Слизерина. В свои годы он был уже довольно опытным любовником, хоть и не пробовал с парнями. Но поцелуи, они ведь со всеми одинаковы. По физиологии. Осторожно проведя языком по нижней губе Гарри, Драко не сильно втянул ее в рот, чуть прикусив и тут же зализав ранку. Придерживая своего партнера за спину, он чередовал укусы с нежными осторожными поцелуями, доводя того до исступления, а после, осторожно проникнув языком тому в рот, вырвал у Гарри первый стон. Тот, видимо, испугавшись своей реакции, завозился. Драко отстранился и усмехнулся:       – Успокойся, это нормально. Ну ты даешь, Поттер, отзывчивый – обалдеть.       Брюнет смутился и попытался отползти.       – Да куда ты ползешь, несчастье, – уже в голос захохотал блондин, – не уйдешь теперь. Отдыхать собрался? Рано, брат, рано. Чего ты так испугался? Просто расслабься. Не бойся, я не жду от тебя ничего. Не заморачивайся пока на этом. Просто принимай и все. Драко молчал о том, что возбудился настолько, что еле себя сдерживал. Он не хотел пугать неопытного любовника, и после ловить его по всему замку. Драко забавляла эта игра. И, приходилось признаться, ему нравился Гарри. – Ну парень, что теперь, подумаешь. Расширяем горизонты, – хмыкнул Малфой. Опрокинув стремившегося удрать гриффа на спину, слизеринец навис сверху, злобно прищурившись.        – Я же сказал, – с тихой угрозой произнес он, – кончай дурить. Ты не уйдешь. Начал – закончи, в постели нет полумер. Самого того, чего ты боишься – сегодня не будет. Я сам пока не готов. А сейчас – отвечай же мне… – и блондин поцеловал его вновь, нависая над Гарри на локтях и осторожно раздвинув коленом его ноги. Поттер широко раскрыл глаза. О господи, это слишком. Малфой терся о него своим возбужденным членом, одновременно проникая ему языком в рот и нежно проводя по его собственному.       – Отвечай же, – рыкнул качок.       И Гарри отпустил себя. Он поверил, что Малфой не пересечет черту и не причинит ему вреда. Он осторожно положил руки на лопатки Драко и ближе притянув его к себе, несмело коснулся его языка своим. У Драко в голове взорвался фейерверк, и он неистово застонал прямо Гарри в рот.        – Молодец, – прошептал он, – давай!       Гарри уже пообвыкся и его больше не сковывало страхом. Он горел, как в огне и к этому же огню тянулся. Ни с кем и никогда не испытывал он подобного. Он понял, почему люди так искали свою пару и так стремились к близости. От этого сносило крышу, от этого мутился разум, это было круче наркотиков и никотина. Ради этого стоило жить. Двое на кровати целовались так неистово, что вспотели, и мокрая ткань липла к разгоряченным телам. Драко, упав на Гарри, попросил передышку, иначе все закончится прямо сейчас, - сказал он.       – Ты ведь не почувствовал еще ничего, что говорило бы о снятии «обета»?       Мутные глаза Гарри не выражали сейчас ничего. Ему было пофиг на весь мир. И на обет в том числе. Драко понял и встал попить воды.       – Прости, я увлекся, – сказал он стоя спиной и тяжело дыша. – Дай мне минуту.       Дождь барабанил по стеклам, ветер гудел в трубах. Гарри в прилипшей к телу мокрой майке начал мерзнуть. Встав с кровати, он стянул с себя майку и несмело подошел к Малфою. Тот был как струна. Гарри, приблизившись вплотную, прижался со спины к нему всем телом и коснулся губами соленого от пота мощного бицепса. Малфой вздохнул и повернулся. Зрачок его занимал всю радужку, жилка на шее неистово пульсировала. Он снова вздохнул.       – Ты искушаешь меня, – хрипло сказал. – Не думал я, что будет так… Но я владею собой, не бойся, идем. Пора сделать это.       Вернувшись к кровати, Малфой также стянул с себя белую рубашку и остался в одних брюках. – Ложись, – велел он, сам опускаясь позади Гарри, как в дежавю. С той только разницей, что теперь оба были обнажены по пояс.       – Гарри, – впервые обратившись к бывшему врагу по-имени, мягко сказал Драко. – По условиям пари должен произойти тесный физический контакт, при котором тебе не захочется убить меня. Не перебивай. Поскольку прикоснуться ко мне ты еще, как я вижу, не готов, – Гарри судорожно кивнул, – просто положишь свою руку поверх моей, ты понял? Не замирай, хорошо? Не оборачивайся, не думай, смотри в окно.       С этими словами Драко прижался к Гарри сзади всем телом, привлекая того к себе и заставляя откинуть голову чуть назад. Бледная рука потянулась к паху брюнета. У Гарри стоял колом. На светло-серой ткани темнело мокрое пятно. Он рвано дышал. Драко провел рукой и легонько сжал выпуклость. Гарри стиснул зубы. Драко чуть прикусил мочку уха парня и начал ослаблять шнуровку. Запах кофе сводил его с ума. Гарри же «плыл» в ароматах травы и озона. Блондин проник пальцем под шнуровку и всхлипнул сам. Он трясся от желания и мозг его отказывался действовать разумно.       – Снимай их, – прорычал он на грани обморока, – сейчас! Или я за себя не отвечаю. И вот последней преграды нет. Упругие теплые ягодицы Поттера прижимаются к его паху, а сам он стыдливо старается прикрыться руками.        – НЕТ! – Поймав его руку, Драко целует ладонь. – Еще немного.       Когда Малфой берет в руку его напряженную и истекающую смазкой плоть, Гарри кричит в голос и бьется на кровати.       – Руку, – шипит тот, – клади сверху руку. Переплетай пальцы с моими, давай!       Гарри слушается, и начинаются древнейшие движения, природу которых несложно угадать. Он бьется в агонии, задыхается и просит то остановиться, то продолжать. Мокрая челка прилипла ко лбу, а искусанные губы распахнуты в крике. Малфой обхватил сзади одной ногой ногу Гарри и чуть отвел ее в сторону для лучшего доступа, и теперь Гарри открыт как никогда. Двигая рукой по стволу и поглаживая иногда яички, блондин ласкал языком шею гриффа, ожидая скорой разрядки Гарри. Он был прав. Не выдержав таких сумасшедших эмоций, брюнет выгнулся дугой, застонал… Громыхнул мощный раскат грома.       – Кончай, – шепнул ему на ухо Драко, и вспышка под веками парня совпала со вспышкой за окном.       Гарри закричал громко и пронзительно, сорвав себе горло и бурно изливаясь Малфою прямо в кулак.       (Посреди ночи, когда кричат ангелы, время действовать или умереть. Я никогда не забуду этот момент. История продолжается. Действуй или умри! Do or Die - 30 seconds to Mars)       ***       Пару часов спустя.       Буря пошла на спад и в комнате стало гораздо тише. После случившегося, Малфою срочно потребовался холодный душ, и он быстро ретировался, оставив Гарри прийти в себя и восстановить душевное равновесие. По тому было видно, что он «не в своей тарелке». За время отсутствия Драко, Гарри попытался улизнуть к себе, но зловредный портрет его не выпустил и, к тому же, наябедничал обо всем блондину. Вернувшийся, посвежевший и утихомиривший гормоны, парень только покачал головой. Гарри обнаружился у камина, глядящий на полыхающие дрова.       – Твой портрет меня не выпустил, – показушно-безразличным тоном сказал он.       – Естественно, – кивнул Драко, – это я его попросил. Ты ж как кусок мыла, так и норовишь удрать. Эффекта не наступило, я прав?       Гарри кивнул, по-прежнему глядя на поленья. Драко помолчал.       – Но ты хоть, я хочу сказать, после всего ты… В норме?       Гарри выдавил кривую улыбку:       – Кому сказать, сам гордый Драко Малфой интересуется моим психическим состоянием… Переживу, не боись. Открой дверь.       – Нет.       – ОТКРОЙ!       – Нет.       – Малфой, ты охренел? – уже спокойно спросил Гарри.       Драко невозмутимо опустился в соседнее кресло:       – Всегда бежишь? До? Во время? После? Куда ты пойдешь? Середина ночи. Слушай, давай поедим.       Гарри против своей воли открыто улыбнулся.       ***       Во время поздней трапезы Малфой поставил в известность Гарри о том, что завтра вызовет отца. Он не хотел слушать никаких возражений и твердил, что это единственная возможность снять «обет». Древнейшие темные фолианты семейной библиотеки Малфой-мэнора наверняка содержат нужные сведения, а помирать в расцвете сил из-за какого-то придурка просто глупо.       – Будешь мне должен «долг жизни», – ухмыльнулся Драко. – Так что у меня свой интерес. Жизнь длинная, авось пригодится. Так, ну все, – блондин отвалился от стола и зевнул. – Пора спать, просто отрубаюсь. Он доплелся до своей кровати и с размаху рухнул на нее. – Иди сюда, – донеслось приглушенное. – Хватит уже выделываться.       Драко перекатился на бок и похлопал ладонью рядом с собой. Брюнет, поколебавшись, умостился рядом и сам обнял Драко, уткнувшись носом тому куда-то в подмышку. Слизеринец довольно улыбнулся.       – Слушай Малфой, – отозвался оттуда Гарри, не поднимая головы, дабы не встречаться с блондином глазами, – ты так изменился, не знаю, что и думать. За каких-то четыре дня…       – Не менялся, – буркнул тот. – Просто показал свою другую сторону. Ту, которую показываю друзьям и близким. Я… Как-то привык к тебе, хоть ты меня до сих пор иногда весьма бесишь, – захохотал он. – Все, спи, несчастье. Хватит лирики…              (Столь опасная ночь для того, чтобы влюбиться. Не знаю, почему мы все еще скрываем, кем стали. Хочешь пересечь черту? У нас не остается времени. Эта ночь опасна для того, чтобы влюбиться… Dangerous Night– 30 seconds to Mars)       **       Начало пятого дня было хмурым. Солнце после вчерашней грозы так и не показалось из-за туч, и парни проснулись довольно поздно. Часы показывали десять утра. Первым открыл глаза Гарри и не сразу понял, где находится. Ему было тепло и уютно, грифф собирался вновь смежить веки, как вдруг в поле его зрения попал платиновый локон на подушке. Гарри хоть и был до ужаса сонным, но все же помнил, что собственные волосы еще вчера были черными, а значит… Он похолодел и перевел взгляд чуть правее. Ну конечно! На соседней подушке сладко дрых Малфой, закинув на самого Гарри в собственническом жесте ногу. Это неожиданно оказалось приятным и… Теплым… Сразу чувствовалось, что спортивки Драко из дорогого качественного материала, а вот штаны самого Гарри… «Постойте-ка… Штаны… Где они? ГДЕ ВООБЩЕ ВСЕ? Мать моя женщина, я что, голый?!» – тут брюнет окончательно проснулся и все вспомнив, ужасно покраснел.       – Мог бы хоть штаны одолжить, – пробурчал тихонько он, но даже от этого тихого звука с его стороны Малфой заворочался и приоткрыл глаза.       – Ну привет – сказал он, – который час?       «Разговаривает, будто это в порядке вещей, – подумал Гарри. – Будто мы каждое утро просыпаемся в одной кровати, и его абсолютно не колышет, что тут рядом с ним совсем голый парень.» Малфоя это, конечно, «колыхало», но он не хотел акцентировать внимание на этом неудобном моменте и решил выбрать тактику: «Все так и должно быть. Так и задумывалось».       – Может, уберешь уже ногу, – пробурчал бурый как свекла Поттер.       Блондин залоснился:       – Как скажешь, Потти, так что со временем?       – Да не знаю я, только сам глаза открыл, – судорожно нашаривая на тумбочке очки, частил Гарри, которого в этот момент больше волновало отсутствие на нем одежды и необнаружение её в пределах видимости. – Отдай мне одеяло.       – Одеяло? Не отдам. Там холодно, – капризно надул губы слизеринец. – Зачем тебе? Ах да, – сообразив, сказал он. – Твои брюки я видел где-то в углу, а майка, я думаю, годится после вчерашнего только для стирки, так что… возьми в шкафу мою, я отвернусь, – и в подтверждение своих слов Драко нырнул под одеяло с головой, что заставило Гарри тут же выскочить оттуда. Из-под одеяла раздались смешки, но слово слизеринец сдержал и не подсматривал, пока его неожиданный любовник судорожно пытался прикрыть наготу. Наконец, гриффиндорец оделся и проинформировал об этом своего экс-врага (или нео-любовника?).       – Фух, ну ты и копаешься, – я там весь упрел. Хозяин комнаты с наслаждением вдохнул свежий воздух. – Не хочешь подарить мне утренний поцелуй? – глумливо спросил он.       – Нет, – отрезал Гарри.       – Вот так всегда, – надул губы слизеринец, – я для него вчера…       – Замолчи! – закричал Поттер. – Не произноси этого вслух.       Малфой посерьезнел:       – Что, снова? Давай уже расставим точки над «и». Мы любовники – это ясно? Хватит на каждое мое слово или действие краснеть как девица на выданье. Просто прими это как факт. Я своего не отдаю. Так уж вышло, что зацепил ты меня чем-то, отказа я не приму. Был бы тебе противен – ты бы не отвечал. Остальные возражения не принимаются. На моральные нормы и прочие… Хм… Вещи… Мне поср*ть. Проблемы буду решать по мере поступления. Но, и афишировать эту связь пока, естественно, не стоит. Вопросы?       Такой деловой подход и твердый тон Малфоя успокоили Гарри и он, подойдя к кровати уже одетый, залез и сел, прислонившись к спинке, как и Драко. «Действительно, – подумал он, – чего я истерю? Разве это не то, чего я хотел?» Он вспомнил свои эмоции и ощущения прошлой ночью. Как физические, так и эмоциональные. На щеках тут же расцвели два красных пятна. Это же те самые «бабочки» и «фейерверки», о которых ему рассказывали сокурсники и так грезил он сам. Вот же они, а он бежит. Бежит только потому, что партнер – парень и главный школьный недруг.       «Но ведь мы выросли, – возразил сам себе он, – разве вчера я не увидел его с другой стороны? Так может…»       Тут Малфой наклонился к нему и тихонько сказал:       – Что, Потти, вспоминаешь?       Гарри подпрыгнул и двинул того в плечо:       – Дурак. Что дальше делать будем?       – Ну, есть, наверное, – пожал плечами Малфой.       Гарри фыркнул:       – Ну ты и проглот. Все у тебя к еде сводится.       – У меня хорошая мышечная масса, – обиделся тот. – Я должен ее поддерживать, не хочу стать таким задохликом, как ты…       – ЧТО-О? – этого брюнет стерпеть не мог и завязалась шуточная потасовка.        Они бесились как дети, щекоча друг друга и нанося удары подушками. Дым стоял коромыслом (в смысле, перья летали по комнате как снег). Два здоровых лба, отбросив подушки и выпросив у вызванного Добби два французских багета, самозабвенно фехтовали хлебобулочными изделиями и хохотали на весь замок. Наконец, Драко удалось прищучить Гарри, и он торжествующе выдохнул:       – Вот. Завтра вдвоем идем в спортзал, – и сдул упавшую на глаза челку.       ***       Был полдень. Пора было уже не то что завтракать, а обедать, но Гарри снова начал доставать кашель, который усиливался с каждой минутой. Он уже не мог вдохнуть воздух полной грудью и вернувшийся из ванной Драко снова порядком испугался, приводя его в чувство и возвращая к реальности. Глаза гриффиндорца остекленели, хотя дыхание и было ровное. Он был где-то не здесь и шептал только:       – Три дня, три дня…       В этот раз кошмар длился пятнадцать минут, за которые Драко успел по экстренной тайной связи установить контакт с отцом и срочно вызвать того в Хогвартс. Медлить стало нельзя. Люциус обещался быть к вечеру. Блондин был в отчаянии. Почему не действует его план? Ведь все условия того идиотского пари были соблюдены. Магия уже раз сто должна была засчитать «контакт», но этого не происходило. И не то, чтобы ему было противно прикасаться к Поттеру, нет конечно, просто Малфой искренне переживал. Сам того не замечая, он начинал влюбляться…       ***       Приезд Люциуса был делом решенным и Драко не хотел ничего слышать. Гарри настаивал на встрече с Дамблдором, как альтернативе, и не представлял, какую причину вызова можно придумать для старшего Малфоя. Открывать правду было глупо. И опасно. А блондину хоть бы хны. Уперся «рогом», что директор тут бессилен и все. Правда, после получасовых споров, все же согласился на визит Гарри к Главе школы. Только чтобы тот, наконец, отстал. Грифф тут же отправил эльфом записку с просьбой об аудиенции и экстренной ситуации. Ответ пришел незамедлительно, будто Дамблдор только того и ждал. На пергаменте стояло время посещения и пароль: сливовая помадка.       Гарри покинул подземелья около двух часов дня. Он хотел побыть один и спокойно «переварить» свои эмоции. Малфой и не препятствовал, предупредив однако, что отец будет к восьми вечера и, выразив надежду, что до этого времени грифф обойдется без приступов. Пожав плечами, Поттер закрыл дверь. Он умолчал о том, что чувствовал сильную слабость, списав все на недосып и эмоциональное истощение. До назначенной аудиенции был час, и парень медленно плелся по коридорам, останавливаясь и переводя дух. Еще с утра все было нормально, и вот теперь… Гарри ощущал, что магия потихоньку утекает из него, будто вода в слив неплотно закрытого пробкой сливного отверстия ванны. Приходилось признать, что дело шло к концу. Надо бы ответить на письмо из 'Норы', вяло думал он, но пугать друзей не хотелось. Тем более, что помочь они ничем не могли. Поттера охватывала апатия. Он хотел спать, нет не так. Он хотел СПАТЬ. НАСОВСЕМ. Эта мысль испугала брюнета и он, немного встряхнувшись, пошел быстрее, решив подождать назначенного времени прямо возле кабинета директора.       ***       Взглянув сотый раз на наручные часы, и не к месту вспомнив, что давненько не брился, парень сказал пароль, после чего горгулья плавно отъехала в сторону и он очутился на такой знакомой винтовой лестнице, которая предваряла вход в кабинет Главы. Гарри здесь давненько не был. Сквозь дрему, подползающую в разум, он узнал кучу непонятных приборов на столике, которые тикали и тихонечко дребезжали. Увидел он и подросшего Фоукса, что сейчас спал, засунув голову под хлипкое крылышко. Портреты бывших директоров также были на месте, а действующий Глава сидел за столом и внимательно разглядывал вошедшего, ожидая, когда на него обратят внимание.       Заметив это, Гарри смутился и поздоровался. Альбус ласково улыбнулся и жестом предложил парню сесть, про себя отметив его усталый и рассеянный вид. Налив парню чашку чая и придвинув вазочку с засахаренными лимонными дольками, директор сложил вместе кончики пальцев и в ожидании смотрел на Поттера сквозь свои очки-половинки. Тот, отпив чаю, замялся и начал:       – Профессор Дамблдор, сэр. Я, в первую очередь, хочу извиниться перед вами за ту нашу выходку. Это было по-детски и…       Директор жестом остановил его и в свою очередь произнес:       – Мой мальчик, не скрою, ваш поступок расстроил меня, и я даже решил преподать вам напоследок урок, и, кстати, вижу его хорошие плоды, – тут он сделал паузу и лукаво улыбнулся. Гарри удивленно вскинул глаза. – Да-да, – продолжил директор, – я знаю, что вы подружились с мистером Малфоем и помогали друг другу. Я очень рад. Но вы ведь пришли не только извиниться, я прав?       Гарри кивнул и как на духу выложил все про «пари», утаив, разумеется о количестве и характере их с Малфоем «контактов». Ожидаемого эффекта «бомбы» не произошло. Никаких встревоженных возгласов или попыток срочно бежать и спасать его, также не последовало. Поттер неожиданно понял:       – Сэр, вы… Вы знали, да?       Тот просто кивнул:       – Узнал совсем недавно и пару суток практически не спал. К моему стыду, должен признать, что я в этой ситуации абсолютно бессилен и я очень надеялся на естественное развитие событий, – директор вздохнул. – Мальчик мой, прости мне мое любопытство, но ты уверен, что хм… Контакт был достаточно тесен и доброволен? И что магия 'обета' не спала?       Гарри удрученно покачал головой:       – Все ухудшается, – прошептал он, – я чувствую, что истончаюсь. Я хочу уснуть, понимаете? НАСОВСЕМ.       Директор встревоженно дернулся.       – Давай-ка, подойди ко мне, – вставая сказал он.       Гарри подошел. Старец долго бормотал что-то и водил палочкой вдоль его тела.       – 32%, – ошеломленно сказал он. – Гарри, когда ты в последний раз пользовался палочкой?       Поттер наморщил лоб:       – Не помню, – наконец сказал он, – мне не хотелось.       – Так, так, а скажи мне, были ли сильные эмоциональные потрясения или физические нагрузки за последние сутки?       Гарри вспомнил свой ночной дебют и их утренний балаган, посте чего кивнул. Директор сидел мрачнее тучи.       – Я срочно вызываю Люциуса, – сказал он. – А ты марш в постель и никакой активности, ты меня понял? Осталось не двое, а одни сутки. Твоя сила на исходе. Излишняя активность ускорила действие «непреклонного обета» и… Все очень серьезно, понимаешь? Ах, я старый дурак! Если мы сможем сделать хотя бы, чтобы ты остался сквибом… Я не прощу себе, нет-нет… Срочно перо. Люциус… – казалось директор уже забыл о Гарри и мысли его далеко не здесь.       – Сэр, – слабым голосом позвал он, – сэр, не надо писа́ть…       Альбус рванулся к Гарри и встряхнул его:       – Не время для раздоров! Ты не понял, мальчик мой? Ты умираешь… Если кто и может помочь, – только он.       Гарри тяжело и сильно закашлялся. Отдышавшись, он сказал:       – Вы не поняли, профессор, Драко уже вызвал его. Мистер Малфой будет здесь сегодня в восемь вечера…       ***       До башни Гарри дошел как в тумане. Приказ директора не покидать постели был излишним. Поттер и так мечтал только лечь и не шевелиться. И, желательно, не думать. Его не пугал уже даже вечерний приезд Люциуса. Подушка манила своим пухлым бочком, застеленная эльфами кровать обещала долгожданный покой. Кое-как стянув обувь и малфоевскую рубашку, Гарри влез под покрывало и отключился. Тем временем, директор вызвал к себе Драко и, получив подтверждение приезда Люциуса, обсудил с ним детали. «За эти пять дней парень морально очень вырос, – отметил про себя директор. – Он стал взрослее, рассудительнее и ответственнее. Хотя постойте-ка, – директор вдруг прищурился, – уж не любовь ли это? Такая странная штука жизнь. Хотя, если от любви до ненависти один шаг, то почему бы не быть ему же и от ненависти до любви…».       – Директор, – вывел его из раздумий голос Драко. – Вы даже не спросите, почему я вызвал отца и зачем мне спасать своего заклятого врага?       Малфой смотрел в окно. Тучи все не покидали небосклон и сквозь них не проникало ни лучика.       – Милый мой мальчик, – в своей манере отозвался директор. – Проживешь ты с мое, так увидишь, что вопросы не всегда нужны. Твои глаза и поступки говорят за себя, и нет, Гарри ничего мне толком не сказал, я сам догадался, – лукаво улыбнулся старец.       – И что теперь? Отец убьет меня, – хмуро смотря в пол выдавил Малфой.       – Ах молодость, юность, – Альбус вздохнул. – Тебе нужно решить для себя, так ли нужен тебе Гарри и тогда ответ придет сам-собой. Просто слушай сердце, – напоследок сказал директор, вставая. – А теперь иди, он слаб. Ты ему нужен…       ***       Гарри бродил где-то на границе сна и яви. Он то всплывал на поверхность, то вновь погружался в свои видения. Драко находился рядом с ним и курил одну сигарету за другой. Он обдумывал слова старца: «Так ли нужен ему Гарри?». Малфой то подходил ближе к кровати, смотря на забывшегося беспокойным сном парня, то дотрагивался прохладной ладонью до его горячего лба, то пропускал сквозь пальцы пряди смоляных волос. По всему выходило, что нужен. Еще как нужен. И почему именно он? Драко застонал и двинул стену кулаком.       – Отец будет в ярости, никогда не позволит… Я должен буду признаться. Он вздохнул и сел рядом с кроватью, прижав руку Гарри к своей щеке. – Что же мне делать? – спросил он у спящего парня. – Не хочу, чтоб ты видел мою слабость и уязвимость. Это порушит всю мою репутацию, – грустно улыбнулся он.       Минуты шли, тикали часы, скользя стрелками по циферблату. Текли и мысли в голове у Малфоя: «Что, если и отец не сумеет помочь? Времени остается до завтрашнего полудня, так сказал Дамблдор. Даже раньше срока. Уровень его магии 31%. Был. Сейчас еще ниже», – Драко опустил голову на грудь Гарри и замер, силясь проглотить комок в горле. Он не плакал. Никогда. И не заплачет. Он справится. Вытянет этого недотепу из передряги. Вытянет для того, чтобы забрать себе и не отпускать. А с отцом он переговорит. Как взрослый со взрослым. Тот вынужден будет смириться. В этот момент Поттер наконец проснулся и открыл глаза, немало удивившись сидящему рядом Драко.       – Эй, – позвал он, – ты чего здесь?       Блондин медленно поднял искаженное сомнениями лицо. Гарри испугался. Тот выглядел осунувшимся. Черты лица заострились, между бровей пролегла морщинка, тонкие губы побелели и были сжаты в почти неразличимую линию.       – Я, я долго спал? – спросил Гарри.       – Сейчас шесть, – ответил Драко. – Два часа до прихода отца. Как ты себя чувствуешь?       – Хреново, – Поттер вздохнул. – Будто бы не спал вечность, так хочу…       – Нет, – резко сказал Драко, – не вздумай отрубаться снова. Ты еле «выплыл».       – Все так плохо? – Гарри с трудом приподнялся на локте. На лице Драко заходили желваки.        – Ну будет тебе, – попытался успокоить его грифф. – Твой отец обязательно что-нибудь придумает, так ведь?       Блондин неуверенно кивнул. Поттер за руку притянул его к себе и, подвинувшись, заставил лечь рядом. Малфой обнял его, а Гарри старался не показывать, что заметил и дрожание его рук и то, как подергивается правое веко. Он просто смежил глаза и потянулся к нему за поцелуем. Сам. Это был самый нежный поцелуй за всю их короткую, но яркую любовную историю. Не было ни страсти, ни укусов, только сама трепетность, само желание показать, как оба нуждаются друг в друге и как боятся последующих суток.       Половина восьмого наступила незаметно. Драко встал и помог Гарри надеть рубашку. Ту самую, которую сам же и одолжил ему. Было решено, что ослабленному гриффиндорцу необходим максимальный покой и встреча пройдет прямо здесь. Директор откроет Люциусу камин в своем кабинете, а затем они вместе направятся в башню. Однако вышло не совсем так. Прибывший точно в срок, Малфой-старший захотел немедленной аудиенции с сыном тет-а-тет, а после – все остальное. Люциус был порядком встревожен задействованной экстренной связью и кроме информации о собственном наследнике его не интересовало сейчас ничего. Вызвав из башни Драко и отправившись туда сам, Дамблдор предоставил в распоряжение отца с сыном зал заседаний, куда приказал подать чай и печенье. Хлопнула дверь. Малфои остались одни.       *** (Любовь – все вокруг тебя, поэтому найди опору. Скрытой в наших словах, ее не всегда достаточно. Не задыхайся день за днем, все наладится. Ведь если ты и ощущаешь слабость, ты знаешь, что у меня хватит сил. Только еще один день. Еще один день. A little more – Skillet).       Люциус прислонил к столу трость и сел, отодвинув от себя дымящуюся чашку. Внешний вид отпрыска оставлял желать лучшего, хотя видимых повреждений не наблюдалось, что позволило Люциусу вздохнуть чуть свободнее. Но он рано радовался.       – Итак, – сказал он, – Должно было стрястись что-то крайне серьезное, раз ты позволил себе задействовать этот канал. Я отменил две важные сделки и жду объяснений. Крайне надеюсь, что причина у тебя достаточно серьезная.       Драко закусил губу, после чего выдохнул. Он так и остался стоять, сжимая в руке волшебную палочку. Это не укрылось от взгляда Люциуса.       – Это еще что такое? – удивился он. – Уж не собрался ли ты напасть на меня, сын мой?       Младший был напряжен как струна и дело явно было серьезнее, чем показалось Люцу вначале. Драко повел головой из стороны в сторону:       – Я только для защиты, отец. Когда вы узнаете, будете в бешенстве, – сказал он, вжимая голову в плечи.       – И все же, – ледяным голосом сказал Люциус, – Изволь объясниться. Я обещаю выслушать.       Рассказ Драко вышел сумбурным. Он просил прощение за то, что узнал о себе и о своих предпочтениях. Что такое недопустимо в благороднейших семействах подобных Малфоям. Он просил отца хоть на секунду поверить ему, что это не глупые детские капризы и подумать хотя бы о шатком нейтралитете отныне между ними. Говорил он и о том, что страшно боится, что отец отречется от него и заявит о неоправдании сыном возложенных на него надежд, а также о других своих страхах и сомнениях. Возможно, это был самый откровенный разговор между отцом и сыном за всю их жизнь. Что до, что – после него. Закончил Драко просьбой спасти Поттера и найти способ в фолиантах Малфой-мэнора разорвать непреложный обет. Старший долго молчал и постукивал кольцом по набалдашнику трости.       – Я не готов пока ответить тебе, как изменятся отношения между нами в свете сказанного тобой. Я ценю твою откровенность, но ты ударил меня в спину. Однако я уважу твою просьбу и посмотрю, смогу ли помочь чем-то. Только лишь потому, что иметь «долг жизни» от Гарри Поттера в будущем может быть хорошей подоплекой. Идем.       ***       В башне.       Во время отсутствия отца с сыном, Дамблдор снова просканировал уровень магии Поттера и, вместо 31, обнаружил уже 24%. В этот момент наконец появились Малфои и директор взглянул прямо в глаза Люциусу. Великий Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор чуть не плакал.       – 24%. – сказал он тихо, – Люциус, я… Что хочешь…       Тот поднял ладонь в останавливающем жесте:       – Перестаньте, Альбус, сын ввел меня в курс дела, – откинув назад полу плаща, он подошел ближе к кровати и что-то прошептал. Воздух вокруг лежащего Поттера еле ощутимо завибрировал. Совсем немного. – Да уж, – буркнул Люц. – Вижу. Потоков почти нет, вся энергия уходит в ничто. Ядро практически потухло. Что там, тесный контакт? Драко, иди сюда, – позвал он сына. Тот приблизился. – Возьми этого… Возьми мистера Поттера за руку, – напряженно велел он. Блондин взял с кровати ладонь Гарри обеими руками и слегка погладил своим большим пальцем большой палец Гарри в попытке подбодрить. Люциус на это скривился, будто проглотил лимон прямо с кожурой и без сахара. Взяв себя в руки, он снова начал сканировать. – Так, реакция магии есть, но весьма слабая, недостаточная для того, чтобы порвать оковы…Все, хватит, – велел он. Драко отошел. Люциус повернулся к директору:       – Профессор, я, конечно, уважу вашу с моим сыном просьбу, хотя меня от нее и буквально выворачивает, однако не могу обещать ничего конкретного. Исходных данных почти нет, времени мало, так что…       – Прошу тебя, Люциус, – слабо откликнулся Альбус. – Поспеши.       Тот кивнул и направился было к двери, как вдруг…       – Мистер Малфой, – раздался с кровати слабый голос. – Я могу поговорить с вами наедине? Всего пять минут?       Брови обернувшегося Люциуса поползли вверх:       – Да я сегодня нарасхват, – процедил он. – Ну что же, у вас 5 минут.       – Драко, пойдем, – позвал Дамблдор и они со слизеринцем покинули комнату, однако на пороге Малфой-младший все-таки тревожно оглянулся. Но Гарри уже был сосредоточен на его отце.       Поттер с трудом подтянулся и сел на кровати. На лице Люциуса не дрогнул ни один мускул. Он молча ждал. Тогда гриффиндорец тихо заговорил. В полной тишине подступающей ночи его слова звучали вполне отчетливо. Вот что он сказал:       – Не думайте, что я не понимаю, насколько вам «поперек горла» эта просьба и насколько бы вы желали видеть результат иным. Я прекрасно знаю, что мы враги и вы желаете мне смерти. Ситуация глупая донельзя, я согласен. Я прошу у вас прощения за… – он запнулся, закашлявшись и растирая шею. – За Драко. Я не хотел портить и усложнять ему жизнь, я сам не знаю, как так все вышло, поэтому… Если я таки выживу, и вы поможете сыну избавиться от мыслей обо мне, клянусь, я не буду донимать его и постараюсь навсегда исчезнуть с горизонта.       Тут Гарри перевел дух и продолжил:       – Есть еще кое-что. Я бы хотел вас просить не наказывать Драко. Я знаю, точнее догадываюсь, насколько чистота крови и репутация важны для вас лично и вашей семьи, однако прошу вас принять во внимание вот что. Ваш сын попал на распутье. Для него столкнулись два мира ценностей. То, чему вы учили его с детства и к чему внушали уважение. И то, что начал испытывать он сам, пытаясь вырвать на корню, стыдясь и ненавидя самого себя. Ему не к кому было прийти за советом, не боясь быть высмеянным и оплеванным. Я, конечно, не могу судить насколько глубоко его чувство ко мне, и не придумал ли он его себе сам, однако сейчас важно то, что он в него искренне верит и защищает. Защищает свое, понимаете, Люциус? Он так хочет быть счастлив. Драко так боялся разговора с вами, я видел, хоть он храбрился и закрывался от меня вашей фирменной семейной холодностью. Нужна большая смелость и отвага, чтобы пойти против убеждений собственного отца и открыть такую правду, пытаясь защитить то, что тебе дорого. Это большой поступок. За эти пять дней я узнал вашего сына абсолютно с другой стороны и я вам благодарен. Да, вы не ослышались, я очень благодарен вам, что вы воспитали его таким человеком. Могу я пожать вашу руку? – Гарри поднял слабый взгляд и протянул вперед руку.       Люциус опешил. Этот монолог что-то затронул у него в груди. Что-то, над чем требовалось поразмыслить наедине. Этот Поттер… Мыслимое ли дело? Он хотел пожать руку Люцу, за то, как они с Цисси воспитали сына. Мир сошел с ума. Впрочем… Люциус неспешно приблизился к кровати. На лбу парня от напряжения выступили бисеринки пота. Даже такое простое действие, как держание руки на весу, сейчас требовало он него невиданных усилий, однако гриффиндорец упорно не опускал кисть. Холеная бледная ладонь осторожно взяла руку парня и слегка сжала. Тут сразу произошло несколько событий. Свеча на столе мигнула и погасла. Раздался сильный треск, будто от лопнувшей струны. На шее Гарри и на уровне сердца проявились черные путы, которые теперь болтались разорванными ошметками. Именно они спровоцировали этот треск. Мигнула вспышка, и особым зрением Люциус увидел, как в магическое ядро Гарри хлынула магия. Хогвартс затрясло как при землетрясении, пока мощный напор магии наполнял свою обитель и устаканивался там. Ворвались встревоженные директор с Драко. Люциус все еще держал руку Гарри в своей.       – Отец, – прошептал Драко. – Что ты сделал?       Старший фыркнул и обратился к Дамблдору:       – С вашим спасителем мира, как всегда, все не Слава Богу. Вон он, наполняется. Проверьте ядро, магия стабилизируется, вот и тряхануло.       – Но как? – директор не находил слов. – Путы порваны?       – Очевидно, что да – процедил Люц. – Поттер, – неожиданно обратился он к Гарри, – процитируйте-ка мне условие «обета». Дословно, прошу заметить.       Грифф напряг память, прикрыл глаза и проговорил:       – «Отныне, в течении семи календарных дней ты должен будешь иметь тесный физический контакт с Малфоем, добровольный и обоюдный, без желания оппонентов навредить друг другу». Вроде бы так.       Старший Малфой презрительно скривился:       – Пьянь малолетняя. Формулировки выучили, а в условиях безалаберны! Нет, вы поняли? Не было конкретики, что это Драко. Было сказано – с Малфоем, а без конкретного уточнения, магия берет за аксиому, что имеется ввиду старший здравствующий на данный момент член рода, то есть, в данном случае я. Нет Поттер, вы поразительно везучий, прямо-таки по-змеиному выскользнули из лап смерти, ибо я не особо-то рассчитывал на фолианты, честно говоря.       – Я думаю, – взял слово директор, – мальчику после пережитого необходим здоровый крепкий сон, а все разговоры могут подождать, ведь ничего срочного, вроде бы, и не осталось?       Люциус пожал плечами и направился к выходу. Следом потянулись Дамблдор с Драко. Последний на выходе обернулся и на грани слышимости прошептал:       – Я же говорил. Я своего не отдам. Даже самой смерти, – после чего стремительно вышел, оставив Гарри в полном замешательстве.       ***       Люциус настоял на том, чтобы они с Драко немедленно покинули школу, раз до оглашения результатов экзаменов и сбора всех студентов остается еще день. Нарцисса будет рада увидеть сына, да и последние приготовления перед выпускным балом никто не отменял. Женщина и так была расстроена, что подготовка к такому значимому событию в жизни сына проходит столь сумбурно. Получив разрешение, отец с сыном откланялись и отбыли через камин. Директор же молча смотрел на звездное небо и думал о превратностях жизни.       Прибытие обоих Малфоев в особняк в одиннадцать вечера подняло небывалый переполох. Приготовившиеся ко сну Нарцисса и, еще не отбывшая, тетушка повскакивали с кресел и бросились к мужчинам. Женщины как раз допивали мяту в гостиной. Облаченные в халаты, они вели неспешный диалог, как камин вдруг полыхнул зеленым и вот из него уже выбираются сначала старший, а после – и младший представители рода. Нарцисса бросилась к сыну и крепко обняла его, а после – мужа. Тетушка тоже не упустила возможности потискать Драко, что тот стойко выдержал, занятый мыслями о последних событиях. Дамы бросились наперебой задавать вопросы, но Люциус поднял руку в останавливающем жесте.       – Леди, – сказал он, – я понимаю ваше нетерпение, но у вас завтра будет целый день на разговоры. Уже поздно, идите спать. Я скажу несколько слов Драко и присоединюсь к тебе, – кивнул он жене. – Дорогая гостья, спокойной ночи, – обратился он уже к тетушке, после чего обе женщины покинули гостиную. Отец с сыном остались одни.       ***       – Ну что же, Драко. Твоя просьба выполнена, хоть и не таким способом, как ты просил. Поттер будет жить, однако, – тут Люциус замолчал, – смею обратить твое внимание, что его тяга к тебе, скорее всего, была обусловлена действием обета, ведь в тебе течет моя кровь. Я искренне надеюсь, что на этом помешательство закончится и ты выбросишь глупости из головы, когда увидишь, что взаимности тут нет. На этом все. Завтра тебя ждет непростой день. Мать бредит подготовкой к балу. Отдохни хорошенько. Иди.       – Спокойной ночи, отец, – деревянным голосом произнес Драко и вышел.       Слова Люциуса больно резанули душу парня, ведь тот озвучил те страхи и сомнения, что терзали Драко после обнуления «обета»: «вечно с этим Поттером все неладно! Это будет отличная месть мне за все годы насмешек, если отец окажется прав». Блондин лежал в своей комнате и сон не шел к нему. Ему чудились темные пряди волос рядом на подушке, а, стоило ему чуть задремать, ноздри бередил шоколадно-ореховый запах. Запах, который ассоциировался у него с Гарри.       ***       Утро следующего дня принесло немалую кутерьму, как и предсказывал отец. Мать подняла его в шесть утра и, наскоро накормив завтраком, Люциус и тетка еще спали, уволокла на веранду для «составления плана действий к выпускному». Разложив перед сыном каталоги модной одежды и аксессуаров, женщина принялась активно излагать свои взгляды и предлагать варианты. Драко смотрел на все стеклянными глазами и ему было абсолютно все равно. Спустя полчаса к ним добавилась тяжелая артиллерия в лице тетушки, и дамы принялись обрабатывать парня с удвоенной силой. Он не слушал, просто тупо смотря перед собой и кивая. Наконец, не выдержав, он просто ткнул пальцем в первый попавшийся костюм и попросил разрешения пойти к себе. Нарцисса обеспокоилась:       – Сынок, как же так? Ведь ты всегда так серьезно относился к своему внешнему виду, и так тщательно подбирал аксессуары…       Драко выдавил из себя улыбку:       – Ты знаешь, мам, я так устал, я абсолютно уверен в твоем идеальном вкусе, – он обеспокоенно покосился в сторону провинциальной родственницы. – И с удовольствием доверю тебе подбор аксессуаров.       Женщина расцвела. Сын подошел к матери, поцеловал ее в щеку, поклонился тетке, как того требовал этикет и, наконец, вернулся к себе. Он скучал за Гарри. Сильно. Следовало продержаться до сегодняшнего вечера. Тогда он увидит его. Снова.        (Каждый раз, когда ты покидаешь меня, темнота застилает дневной свет. Покажи мне то, во что я могу поверить. Я все еще верю в тебя! Но если тебя больше не будет рядом, и я останусь совсем один. Скажи, что же мне делать дальше? Everything Goes Black – Skillet).              А вот Поттер отлично выспался. Впервые за долгое время. Исчез проклятый кашель, не беспокоили навязчивые сны и о приступах удушья, естественно, теперь можно было забыть. Проснувшись в отличном расположении духа, он решил, что успеет черкануть пару строк в «Нору», чтобы не выслушивать от Гермионы нравоучений о не отвеченном письме и по быстренькому накатал вот это:

«Дорогие друзья,

Извините, что долго не писал. Довольно много всякого произошло, расскажу при встрече. Сейчас уже все хорошо, «обет» снят, и я еще теперь еще долго буду мелькать у вас перед глазами. Страшно соскучился. Жду вас в Хоге.

Гарри.

P.S. Передавайте привет Молли и Артуру.»       Решив таким образом вопрос, и перепоручив Добби отправку письма, брюнет наскоро умылся, перекусил оставленными ему на столике фруктами и покинул комнату. Вопрос об их с Роном костюмах был решен еще в прошлый его визит в «Нору», так что об этом волноваться не было нужды. В отсутствие срочных дел, Гарри провел весь день в блаженном ничегонеделании и в предвкушении от встречи с друзьями. Он ни разу не вспомнил о Драко. Ни единого. Только промелькнула мысль о блондине и та единственная была такого плана: «Почему меня тянуло к нему, раз обет был закольцован на Люциусе? Впрочем, какая разница, – отмел ее гриффиндорец. – Теперь я свободен, впереди выпускной и, ах да, – он расплылся в блаженной улыбке, – еще же будет вечеринка-сюрприз в «Норе».» Предвкушая все эти близкие радости, он принялся ждать вечера, когда планировалось прибытие в школу остальных ребят.       ***       В доме четы Уизли царил кавардак. Все это походило на предучебную подготовку к школе первого сентября. С той только разницей, что в этот раз выпускники прибывали в Хогвартс через камины. Выпускной бал был назначен на следующий день после оглашения результатов экзаменов, дабы ученики и их семьи успели «переварить» итог семи лет обучения, да и просто переключиться с одного события на другое. Таким образом, весь седьмой курс, включавший в себя четыре факультета, прибывал назад в школу вечером, после недельного перерыва, а приглашенные ими на Бал родственники – вечером дня последующего. Это было сделано для того, чтобы снизить нагрузку на камины, да и упразднить вопрос с размещением большой толпы людей в стенах школы. Директор и так подумывал о заклинании незримого расширения Большого Зала, где планировалось проведение Бала… На всякий случай.       Итак, миссис Уизли была «в ударе» с самого утра и доставалось всем. Вообще всем. Даже семейному упырю, живущему на чердаке. За то, что не вовремя завыл, прервав пламенную и пылкую речь хозяйки дома. Фред и Джордж тихонько похихикивали в уголке, наблюдая это торнадо под названием «Молли Уизли». Отправляться вечером предстояло Рону с Гермионой, а «на ушах» стоял весь дом.       – Гермиона, дорогая, ты не забыла положить то миленькое колье? – раздавалось в недрах дома. – Рон, Рон, дорогой, эти носки не подходят под твой костюм, возьми те, что только что из стирки. Они новее. Фред, Джордж, что вы болтаетесь без дела, проверьте, в достаточном ли у нас количестве «летучий порох»? Перси, где Перси? А нет, милый, тебе ничего… – Молли перевела дух и рявкнула, – Артур!       Мистер Уизли тут же выскочил откуда-то сбоку, смущенно прикрывая рукой рот и быстренького пытаясь прожевать кусок чего-то.       – Артур, – Молли угрожающе двинулась на мужа, – в сотый раз говорю, убери с порога эту железную штуковину, о которую я споткнулась уже раз двадцать, иначе я за себя не отвечаю!       Мистер Уизли быстренько достал палочку и отлевитировал мангал, (а это был, конечно, он), в угол за домом. От греха подальше. Кипели сборы и у Рона с Гермионой. Получив полчаса назад письмо от Гарри и успокоившись, что тот жив-здоров – правда, Рон заглаза обругал его, что не мог написать раньше – друзья уже веселее принялись складывать пожитки. Гермиона попутно причитала о возможных результатах экзаменов, Рон бубнил о вечернем пире. Отвлекаясь поминутно на вопли Молли, друзья-таки собрали свои чемоданы и спустились на кухню выпить чаю. Мать наводила порядки в саду, и они могли спокойно переговорить, не боясь быть подслушанными. Налив две большие кружки ароматного липового чаю и достав из холодильника миску капустных пирожков, Рон и Герм сели друг напротив друга, устало выдохнув. Время перевалило четыре часа дня.       – Слушай, – начал Рон, откусывая огроменный кусок пирожка, из-за чего речь его стала нечеткой, –Герми, как думаешь, Гарри, он… Как он контактировал с хорьком? Ну в смысле, это же не может быть личнее рукопожатия, а? Я хочу сказать…       Девушка укоризненно посмотрела на рыжего:       – Твой друг жив, сейчас главное это, а что до остального… Гарри сам расскажет нам, если захочет. Но, чтобы там ни было, я постараюсь принять правду, ибо он дорог мне, а на предрассудки плевать. Я поддержу его, ясно? И от тебя жду того же.       Рон округлил глаза:       – А если он….       Гермиона со стуком поставила свою чашку на стол, расплескав часть содержимого.       – Повзрослей, Рон. В любом случае, не будем бежать впереди паровоза. Посмотрим на месте, что да как. Больше они к этой теме не возвращались, переключившись обсуждать предстоящий Бал.       ***       «Сегодня вечером. Уже вечером», – Гарри подгонял стрелки часов, каждый раз бросая взгляд на циферблат. Вернулся Хагрид, о чем свидетельствовал поднимавшийся из трубы его хижины дымок. Решив скоротать часы за встречей со старым другом, Поттер быстро натянул кеды и со всех ног помчался к полувеликану. Все-таки по нему он тоже очень соскучился. Еще издали парень учуял запах сдобы. Видимо пеклось знаменитое хагридово печенье, которое возможно было есть только в свежем виде. Позже оно по консистенции превращалось в «подметку» и вздумавший вкусить его рисковал недосчитаться пары зубов. Гарри весело забарабанил во входную дверь.       – Входи-входи, – притворно-ворчливым тоном отозвались изнутри. – Я тебе еще это… В окошко заприметил. Войдя внутрь, грифф тут же бросился обнимать огромного, как медведь, мужчину. У того в бороде тоже блуждала улыбка, встрече и он был рад. – Давай-ка, Гарри, садись, – приглашал он, – чайку попьем. Знал я, что ты придешь. Печеньице вот затеял, ай, черт, – подул он на обожженный палец.       – Давай-ка я достану, – вызвался гость и проворно вытащил противень из камина. Хагрид тем временем бухнул на стол две чашки чая, величиной с маленькое ведерко. Сели. Клык положил голову мальчику на колени и пускал слюни, Гарри рассеянно погладил его. – Где пропадал-то? – спросил Поттер у хозяина дома. Тот поскреб затылок и промямлил:       – Видишь-ли, я… Тут весточка пришла, что Оливия… Ты помнишь, конечно Оливию, такая женщина… Так вот… Она написала, что по делам неподалеку тут будет, вот я значится и… Отпуск то есть у директора спросил… Увидеться больно хотелось. Ну он и… Великий человек, отпустил меня. Видел значитца, что надо мне… Так-то, – закончил сумбурно гигант. Гарри искренне улыбнулся, он был раз за друга. – Ну а сам-то, – в свой черед спросил полувеликан, – только вернулся небось, а? Кстати, почему так рано? – нахмурился он. – Разве камины не на вечер настроены?       Гарри вздохнул, отхлебнул травяного чаю и выложил как на духу все события последней недели. Когда он закончил, воцарилась полная тишина, лишь шумно сопел уснувший Клык.       – Вот оно как, – произнес спустя время лесничий, – Дела-а. Ну ваше с Малфоем противостояние всегда было очевидным, но «непреложный обет»… Это уж слишком... И какая мразь пошла на это?       – Я бы не хотел называть имени, по личным причинам. Главное, что все обошлось, – отозвался Поттер. – Скоро я увижу друзей и, вуаля! Сперва Бал, а после – прощай школа! – он радостно глянул на друга.       – Это, конечно ясно, – отозвался тот, – а как же… Малфой… Какого рода «контакт» вышел?       Гарри замялся:       – Ты знаешь, довольно тесный, мне снились странные сны и приходили в голову пугающие мысли, я даже решил, что я… Но, Слава Богу, это все прошло со снятием «пут».       Лесничий внимательным взглядом посмотрел на парня:       – Ты уверен? – только и спросил он.       ***       Драко дождался вечера, видимо, только благодаря поддержке всех богов. Ему вручили полный комплект одежды для Бала, вместе со всем необходимым. Мать поцеловала его на прощание, а отец пожал руку и сказал, что они увидятся завтра. Часы показывали без пяти семь. Пора было отправляться. Блондин, лихорадочно сжимая в руке чемоданчик, залез в камин и четко назвав конечную точку прибытия, бросил горсть пороха. Взметнулось пламя. Еще секунду перед глазами были лица родителей и тетки, а после - он завертелся волчком и вывалился в одном из каминов Хогвартса. Быстренько освободив на всякий случай проход, чтобы не быть сбитым следующим прибывшим учеником, Драко огляделся. Тут и там возникали ученики, радостно перекликиваясь и хлопая друг друга по спинам. Девочки обнимались, возбужденно тараторя о купленных на выпускной нарядах. Всюду стояла шумная радостная возня. Вдруг за спиной кто-то закрыл Драко ладонями глаза. Тот улыбнулся:       – Панс, я тоже рад тебя видеть, – сказал он.       – Как ты узнал, – возмущенно спросила девочка?       – Ну-у, – Драко хитро глянул на нее. – Только у тебя есть такие привилегии.       Слизеринка довольно фыркнула и тут же заорала:       – Эй, Крэбб, Гойл, Блэйз, – мы здесь!       Драко закатил глаза. Сразу стало тесно, шумно, громко и по-дружески уютно. Все говорили наперебой, смеясь и спеша вывалить события прошедшей недели. Подтрунивая друг над другом, ученики добрались до подземелий и расположились в общей гостиной. Тут только все обратили внимание, что Драко все время молчал и порывался куда-то идти. До оглашения результатов экзаменов и ужина был еще час, поэтому такое поведение не могло не вызывать вопросов. Они так давно все не виделись, а тут…       – Дорогой, ты здоров? – спросила Панси. – Кстати, – вспомнила девушка, - почему ты не был дома, я присылала тебе сову. С какой стати ты остался в школе? И почему не писал нам?       Все замолчали и выжидающе смотрели на своего главаря. Тот раздраженно передернул плечами:       – Дело было, Дамблдор велел…       – Но ведь, – подал голос Блейз, – я слышал, оставили и Поттера. Вас двоих? В чем смысл? Как ты тут не отбросил коньки от такого «общества» либо… – парень прищурился. – Поттеру пора петь реквием?       Драко вздрогнул.       – Да нормально все, – буркнул он. – Я же сказал, жив ваш «золотой мальчик», на этом закроем тему. Я, пожалуй, пройдусь.       И он вышел за дверь. Все недоуменно смотрели ему вслед.       ***       Блондин размашистым шагом шел по направлению к башне гриффов. Он сам себе не мог объяснить, на что надеется, но желание увидеть Гарри было сильнее его. Драко рассчитывал на мимолетную случайную встречу. Он шел не смотря по сторонам и, конечно, не замечая, что за ним увязалась Панси. Девушку сильно взволновало такое поведение лучшего друга, и она не хотела оставлять его без присмотра. Вот и такая знакомая лестница. Драко вздрогнул и остановился. Не мог же он теперь вот так запросто зайти. Примостившись возле ближайшего подоконника, он принял скучающий вид и стал выжидать. До общего сбора оставалось двадцать минут. Он должен, обязан был увидеться с Поттером до. Время текло. Не выдержавшая напряжения, Панси вышла из-за колонны и цепко схватила друга за руку. Тот подпрыгнул.       – Ты чего тут? – выдохнул.       Девушка сурово свела брови на переносице:       – Драко Люциус Малфой! Я твоя лучшая подруга, я всегда тебя поддерживала и хранила твои тайны. С тобой что-то происходит, я же вижу! Не смей мне врать, у нас пятнадцать минут, говори! Драко, пожалуйста, – добавила она. – Я не могу видеть тебя таким.       Коридор был пуст, все готовились к общему сбору и только двое, присев на корточки в нише стены, тихо шептались. Не выдержавший мук напряжения, Драко вкратце, без красок и эмоций, ну и без подробностей, разумеется, излагал подруге детства ситуацию. По мере рассказа челюсть у той падала все ниже и ниже…       – Панси, дорогая, – рассмеялся наконец Драко. – Захлопни рот, муха залетит.       – Какая муха, тьфу, что ты меня путаешь? – воскликнула Паркинсон.       – Не ори, – напустился на нее Драко.       – А как же, как же отец? Дамблдор? Они знают? А этот… Поттер… Он… Он не против… Таких… Э-э… Отношений? Поверить не могу, я, наверное, сошла с ума, – гораздо тише прошипела она.       – Не больше, чем я, – грустно отозвался Драко. – Отец и Дамблдор частично в курсе, остальные не должны знать ничего. По-крайней мере пока. Не хочу, чтобы под конец пострадала моя репутация. Обещаешь? – требовательно глянул он на сокурсницу.       Та кивнула:       – Я могила.       Оставалась пять минут, и друзья бросились к общей лестнице, чтобы было похоже, что они идут «со своей» стороны, а не проторчали битых десять минут под дверьми собственных врагов. Панси молчала. Драко тоже. Вдруг со стороны гриффиндора раздался веселый гам и Драко весь подобрался. Вот, сейчас…Мимо них, высокомерно отворачиваясь, пробегали гриффиндорцы. Некоторые их даже не замечали, поглощенные собственными разговорами. Ведь столько всего следовало обсудить. Разве ж хватит на это часа между прибытием и оглашением оценок. Все были взволнованы предстоящим. Однако Панси цепко держала взглядом друга. Из-за поворота раздался заливистый смех Грейнджер и вот уже вся троица выруливает на «финишную прямую». Блондин спотыкается, Паркинсон хватает его под руку и оттаскивает в сторонку. Неразлучная троица проплывает мимо, лица всех светятся от радостной встречи.       Поттер. Драко не в силах отвести глаз. Вот же он. Идет со всеми, как ни в чем не бывало. Совсем оправился, свеж и бодр, чего не скажешь о самом Малфое. Вот он на минуту скользит взглядом по месту, где стоят слизеринцы, Драко напрягается. Вот. Сейчас. Однако зеленые глаза, равнодушно мазнув по его собственным, отвели взгляд. Гарри коротко кивнул ему, мол, узнал, здравствуй. И трое гриффов вошли в двери Большого Зала, оставив позади себя пораженных слизеринцев.       ***       Толпа мантий обтекала застывшего как изваяние Драко и, дергавшую его за рукав, Панси. Они были единственными, кто в последний раз не переоделся в школьную форму. Вот уже и последние ученики зашли в Зал, а Драко все еще никак не отмер. Он, конечно, не рассчитывал на прилюдные проявления чувств, на то, что Поттер бросится ему на шею или что-то подобное, однако… Такая холодность и отстраненность больно резанула по чувствам блондина. Будто и не было этой недели, будто совсем ничего не изменилось в их противостоянии, будто не внимания Принца Слизерина Гарри добивался так отчаянно и не прикосновений гриффа Драко теперь желал столь страстно. Поттер был нужен ему. Как обухом по голове. Получите – распишитесь. Гарри ему нужен, а он ему - нет. "Вот так штука. И что прикажете теперь с этим делать? Неужели отец был прав? Нет, не хочу верить! Я же видел его глаза, я чувствовал его судорожное дыхание, наблюдал как румянец заливает щеки. Он сам тянулся ко мне. Это не может быть лишь суррогатом, подсунутым магией… Просто сейчас людно, – решил блондин. – Я поговорю с ним ночью, иначе меня разорвет". На этой мысли он, наконец, обратил внимание на кричащую ему в самое ухо Панси, и двое быстрым шагом вошли в Зал, где директор уже поднялся для приветственной речи.       ***       Час назад.       Гриффиндорцы также прибыли в замок вовремя. Все, кроме того, что навязал Гарри недавнее злополучное «пари». Рон с Гермионой бросились обнимать живого-невредимого друга. У девушки в глазах стояли слезы. Сокурсники также окружили и приветствовали его. Гарри снова был в центре внимания. Всей гурьбой ребята ввалились в башню, радуясь чудесному спасению товарища и предвкушая интересный рассказ. Однако их ожидал облом. Гарри, мило улыбаясь, наотрез отказался откровенничать, лишь вскользь упомянув рукопожатие. Не вдаваясь в подробности с кем и при каких обстоятельствах. Поворчавшим сокурсникам пришлось смириться и переключится на обсуждение других животрепещущих тем. Эксклюзива не получилось. Сенсации не вышло. Лишь Рон с Гермионой недоверчиво и многообещающе смотрели на друга, давая понять, что они скормленную «наживку» не проглотили и позже Поттера все равно ждет подробнее изложение на тему «чего да как». Позже – потому как подошло время переодеваться и идти в Большой Зал. Друзья собрались и всей толпой отправились вниз, волнуясь о полученных за экзамены баллах.       Столы факультетов, как и всегда, были на местах, но, пока что пустовали. Время пира еще не пришло. Директор ожидал последних припозднившихся выпускников, дабы начать свою вступительную речь. Наконец все расселись, и Глава звучным голосом произнес:       – Дорогие выпускники, вот вы и собрались последний раз в стенах этой школы. Школы, которая семь лет была вам домом. Где вы учились не только преподаваемым предметам, а и таким, столь необходимым в жизни вещам, как дружба и верность, честность и взаимовыручка, поддержка и радость за друга. И сейчас вы стоите на финишной прямой. Через несколько минут вы получите пергаменты с результатами своих усилий. Тем, что вы усвоили по программе за все годы. Также у каждого будет приложение, в котором указаны отрасли деятельности и вакансии, рекомендуемые вам в зависимости от уровня ваших отметок. Сами же дипломы об окончании школы будут выданы вам завтра, на торжественной церемонии, в присутствии ваших родителей, перед началом выпускного Бала. А сейчас, – директор взмахнул палочкой и кучка документов, лежавших до этого на отдельном, специально отведённом под это дело, столе, стайкой птиц вспорхнула и разлетелась по залу. Каждый в точности к своему адресату. Какое-то время стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаг да изредким покашливанием. Ребята изучали свои баллы. Но вот тут и там стали слышаться вздохи облегчения, зашуршали мантии и задвигались лавки. Бывшие ученики спешили узнать, как дела у друзей и поздравить друг друга с окончанием школы. Даже Крэбб и Гойл невероятно, но факт, набрали самые минимальные проходные баллы, чтобы не остаться на второй год. Чем страшно гордились. Рон победно гикал, выбрасывая в воздух кулак, Гермиона дрожащей рукой прикрывала глаза, Гарри же тупо счастливо улыбался, не замечая взгляда направленных на него потемневших серых глаз. Дав ребятам пару минут на эмоции, директор прокашлялся и снова взял слово.       – Что ж, – сказал он. – Я очень рад, что у нас в этом году нет отстающих и поздравляю всех вас со своей первой взрослой «победой». Вы все молодцы и заслужили праздничный пир, который начнется… – он взял эффектную паузу, – прямо сейчас!       Тотчас столы оказались уставлены едой и напитками, ароматы витали просто умопомрачительные. Было разрешено ходить между столами факультетов и сейчас дети, преподаватели и призраки перемешались в кучу, радуясь и празднуя. Столы ломились от снеди. Тут были пироги с тыквой, капустой, фасолью и горохом. Большие чаны с нежнейшими котлетками, тефтельками и отбивными. Кувшины холодного тыквенного сока и лимонада. Емкости с жареным и отварным картофелем, пюрированный грибной супчик со сметанкой и укропом, всяческие нарезки и еще много-много всего. На любой аппетит и вкус. Все ели «от пуза», наслаждаясь обществом и закусками. Все, кроме Драко Малфоя. Вяло жуя какой-то пирожок, он прожигал дыру в спине сидящего Гарри, изредка любуясь его профилем, когда тот поворачивался сказать что-то соседу. Панси обеспокоено ерзала рядом, боясь, что секрет друга будет раскрыт.       Праздничный ужин подходил к концу, оживление постепенно сходило на нет, и выпускники группками разбредались по гостиным. Большой зал потихоньку пустел. За окном темнело. Директор, пожелав всем спокойной ночи, также направился к себе. Деканы стали подгонять замешкавшихся подопечных. Рон, все еще пытавшийся запихнуть в себя что-то съестное, возмущенно замычал, когда Гермиона потянула его из-за стола. Гарри начинал «клевать носом». С трудом поднявшись на ноги, он потянул Рона за вторую руку. Тому ничего не оставалось, как поддаться друзьям и отлепиться, наконец, от еды. Двинулись к выходу.       – Будешь столько есть, Рональд, – поучала его на ходу Гермиона, – не влезешь ни в одни штаны. Вон, у тебя уже брюшко наметилось.       – Ты откуда знаешь, – удивился тот.       Девушка покраснела:       – Потягиваться и почесываться надо меньше, чтоб футболка не задиралась, – бросила она.       – А-а, – изрек парень. – Вон оно что. Но ты, Герм, не переживай, у меня метаболизм хороший, могу есть скока захочу, лишних сантиметров почти нет. Почти.       – Или у тебя глисты, – тихонько фыркнула кудрявая, заставив Гарри расхохотаться. Он так соскучился по этим дружеским пикировкам. Неожиданно Поттеру понадобилось «в кустики» и он, махнув, что отлучится, свернул налево. Двое пошли дальше прямо, все еще продолжая спорить. Гарри быстренько справился со своим вопросом, как вдруг понял, что он в туалете не один. Щелкнул замок. Резко обернувшись, так что закружилась голова, парень ухватился рукой за стену. В паре шагов от него стоял Драко Малфой собственной персоной.       ***       Драко улучил-таки момент, удрав от заботливой Панси и устремившись вслед неразлучной троице. Ему нужно было переговорить с Гарри. Просто жизненно необходимо. И случай вскоре представился. По пути грифф решил зарулить в туалет, чем блондин тут же воспользовался, проскользнув следом и запечатав дверь. Тихо капала вода из неплотно закрытого крана, жужжала залетевшая муха. Драко ждал. Наконец, раздался звук слива, и закрывая за собой дверцу, вышел брюнет. Застыл, видимо, почуяв что-то, и вдруг резко развернулся, оказавшись со слизеринцем практически нос к носу. Повисло напряженное молчание. Двое смотрели друг другу прямо в глаза. Отмерев, грифф дернулся было, чтобы обойти блондина, то тот вдруг грубо толкнул его на место:       – Так и уйдешь? Серьезно? Черт тебя подери, Поттер, после всего? Ты правда тупо проигноришь меня и пройдешь мимо? Ты заварил всю эту кашу, и я… – голос парня «дал петуха». – Меня не было всего день, всего один гребаный день, и я уже «ноль» для тебя? Поигрался и все, да, Потти? – Драко уже кричал.– Да ты хоть понимаешь, хоть знаешь, что я… На что я…       Он замолк, плечи его поникли. Гарри сжался в комочек и тихо проговорил:       – Слушай, я, все помню и… Понимаю, чего тебе это стоило, я ведь и правда думал, что… Но, я ошибался, понимаешь, – теперь он вообще почти шептал. – Я ошибался, думая, что это мои истинные порывы. Тогда, когда я прикоснулся к твоему отцу, что-то будто лопнуло и успокоилось внутри. Я стал как прежде… Но я правда благодарен тебе, – торопливо продолжил он, увидев, что Драко снова открыл рот. – Ты спас меня и я хотел бы остаться друзьями.       Брюнет робко протянул Малфою руку. Тот казалось, захлебнулся возмущением:       – Друзьями? ДРУЗЬЯМИ? Да я дрочил тебе! Я помню вкус твоих губ и твой запах. Орехово-шоколадный! – тут Гарри вздрогнул. – Я… ТЫ НУЖЕН МНЕ, ЧЕРТОВ ТЫ ПРИДУРОК! Я же не смогу… – руки его, сжатые в кулаки, дрожали…       Гарри виновато молчал.       – Это пройдет, – неуверенно проговорил он. – Ты же сам ненавидел…       – Да ненавидел, – перебил Драко. – Это все из-за тебя! – он рванулся было к Поттеру, то тот проворно пронырнув под рукой, выскочил за дверь и был таков. Лишь безликое «прости» повисло в воздухе. Тихо капала вода… Жужжала муха…              (Сегодня мне так одиноко, эта печаль овладела мной. Не оставляй меня здесь, в холоде, я никогда не хотел, чтобы было так холодно. Твои прикосновения были такими нежными, они давали мне жизнь. Я ждал все это время, и я потратил его впустую. Falling Inside the Black – Skillet).       ***       Драко будто обезумел. Он ненавидел сам себя за то, что вообще ввязался во все это. За то, что поверил Поттеру. Что и мозгом, и телом принял эту возможность, эти прикосновения, что они будили в нем жажду жизни. Блондин хотел бы выпрыгнуть из собственного тела и стать кем-то другим, кем угодно… Пусть даже Уизли… «Нет, – тут он осекся, – Только не ним, но… Пусть даже Блейзом или Гойлом. Только бы не испытывать к себе такое презрение…»       Малфой в ярости кидался на зеркала и крушил их, разбивая в кровь кулаки. Он смеялся в лицо сотням своих отражений. Таких наивных, глупых, забывших о гордости и холодности, посмевших мечтать… Таких преданных… Руки его покрылись ранами и порезами, в которые позабивалась стеклянная крошка. Даже на волосах, прекрасных платиновых отросших локонах, была кровь, поскольку он бездумно проводил рукой по шевелюре раз за разом, пытаясь понять, осознать… Как же так… Он поставил на карту все: свою гордость, уважение отца, свои принципы и мораль, свою репутацию и интересы рода…       «Все не могло быть ложью. Не могло… Не до конца же. Господи, дай мне умереть! Эти руки, эти губы, эти вздохи преследуют меня. Запах шоколада с орехами… Ненавижу его! Черная длинная челка и как две искры: зеленые кошачьи глаза… Глаза ведьмака… Нет, самого́ искусителя… как же он смог добраться до самого моего сердца, самой моей сути и вывернуть мое нутро наизнанку». Драко уже не бил стены, он рухнул на холодный пол и бредил, зовя и проклиная Гарри. Он видел перед собой их встречи. Одну за другой, будто кто-то мотал киноленту, издеваясь над ним. Это лицо так близко в подземелье… Поврежденная нога… Осторожные касания теплых рук… Легкие надавливания… Его мучительное возбуждение и обжигающие губы Поттера на своде его стопы… Ковер в башне гриффиндора и навалившееся сверху, обезумевшее от желания тело брюнета… Поцелуи… Укусы… Тихий стон…       «Нет, Боже, останови это, останови это!!! Не хочу помнить, не хочу чувствовать… Не смей показывать мне дальше, дай же мне умереть», –Драко выл как раненый зверь. Слез не было, он не плакал...Его тупо рвало изнутри от боли на ошметки… В таком состоянии его и нашла верная Панси, обегавшая ползамка в поисках друга. Было уже очень поздно. Увидев эту страшную картину, девушка закрыла рот рукой и из глаз ее брызнули фонтаны слез.       – Драко, милый, ну что ты… Я не думала, неужели до такой степени? Так бывает? Вставай, прошу тебя!Ты узнаешь меня? Посмотри сюда.       Но парень не реагировал, сломанной куклой валяясь на полу и безумным взглядом таращась на собственные окровавленные руки. Девушка пыталась его поднять, но в итоге сама перемазалась в крови. Она залепила ему звонкую пощечину, но это не возымело действия. Она села рядом и подняла подбородок парня:       – Ты же… – она потрясенно охнула. – Ты же любишь его…       Мутный взгляд на секунду сфокусировался, губы скривились от боли, и парень умоляюще зажал уши руками, не в силах слышать правду. Панси вскочила и стремглав бросилась в башню Гриффиндора.              (У меня трясутся руки, потому что сегодня, я знаю, ты собираешься разбить мне сердце. Моя жизнь без тебя – это жизнь, которая не стоит того, чтобы ее прожить. Я буду сильным, но я бы хотел быть кем-то еще сегодня. Кем угодно, кроме себя. Внутри все разрывается на части. Куда мы идем? Я притворяюсь, что держусь. Куда мы идем? Думаю, что я истеку кровью в тишине, в тишине… Here Stand – Madina Lake).       ***       Меж тем, Гарри держал перед друзьями ответ. Хитрые Рон и Герм не стали оставаться в гостиной, полной народа, зная, что там им не дадут спокойно поговорить. Они притаились поблизости, захватив из комнат пледы, и попросив у Добби термос чаю. Это они вспомнили, как «добывал» еду Гарри. Расположившись с возможным комфортом, они принялись ждать, время-от-времени говоря друг другу, что их товарищ что-то задерживается.       – Может у него запор, – предположил Рон. – Вон как он налегал на мясо…       Герм закатила глаза. Тут из-за поворота послышались шаги и вот он, Гарри, бодро топает к портрету… Э не-е, вскочив и схватив друга по обе стороны, рыжие насильно усадили Поттера на плед и выжидающе уставились. Тот вздохнул, и начал рассказ, попросив об одном: не перебивать, чтобы они не услышали.       ***       POV Гарри        Как только вы все уехали, и я осознал свое положение, я был очень зол. Оторван от друзей, лишен нормальной еды, общества и привычного ритма жизни. К тому же в нагрузку мне дан Малфой, с которым я должен буду «подружиться на время», если не хочу умереть. Проблема усугублялась тем, что вышеупомянутый тип тоже не горел желанием общаться мной, то есть я еще и должен был каким-то образом уговорить его, склонив к сотрудничеству. Ярость, неверие и обида бушевали во мне. Я даже садился писать письмо, в котором спрашивал неизвестно у кого: «Почему я, почему так, разве люди не рождаются, чтобы быть счастливыми…» Постепенно обстоятельства вынуждали меня видеться с Драко. Моя магия, которая не хотела умирать, сталкивала нас в самых немыслимых обстоятельствах. Однажды, я с удивлением понял, что не ненавижу его… Конечно, он был моей персональной белобрысой занозой все эти семь лет. Конечно, я не отказался бы ему вмазать, (к слову, я-таки это осуществил, но и он помял меня порядком), но… Я увидел человека. Человека, попавшего тоже не в ахти-какую ситуацию. Привыкшего к комфорту, четырехразовому питанию с детства, защите семьи и поддержке своей свиты. Тут он также остался совсем один. К тому же, совсем голодный. Представляете, ему пришлось рвать овощи с грядок Хагрида. Это грустно. Рон, не смей ржать. Ты не знал голода. Я-то с детства привык сидеть временами без еды, да и поддержки с защитой у Дурслей не было никаких. Можно сказать, закаленный, а он… Гордость не позволяла ему написать семье или друзьям, Драко выкручивался как мог. Да, не всегда действовал честными методами, но я его зауважал. Не бежит к папочке, если вдруг что. А раньше я думал о нем именно так. Однажды мне приснился отличный сон: я такой весь крутой, в шикарном костюме и на тачке, рядом длинноногая барби, играет крутой рок… Все дела… Но в момент, когда я хочу ее поцеловать, ее образ замещается образом Малфоя. Во сне я был так близко к его губам. Тогда я, проснувшись, запаниковал, не мог же я быть геем? Хотя с девушками у меня всегда… – Гарри махнул рукой. – В общем мне было страшно одиноко. Я вспоминал рассказы ребят о сильных чувствах, химии, бабочках в животе и электрических разрядах. Я ни разу не ощущал подобного, до тех пор, пока… После была ситуация, что Драко сильно подвернул ногу и помощи ждать было неоткуда. Я привел его к нам в башню, накормил и предложил осмотреть голеностоп. Он долго сопротивлялся, но в итоге уступил. Видимо, болело сильно. Не могу объяснить как, но прикосновение к его телу отозвалось во мне тысячами искр. Опущу подробности, а то Рона сейчас вырвет, в общем я заломал его тогда, не желая так страстно никого и никогда. Я не контролировал себя, не знаю, откуда взялось столько силы и смелости. – Гарри махнул рукой. – Короче, всех бабочек и искр я испытал сполна, он еле удрал от меня тогда, а я впервые задумался о своей природе. В дальнейшем возникало всякое, но меня неумолимо тянуло к нему. Я ощущал себя чьим-то. Пускай он задиристый, вредный, язвительный…       – (Мерзопакостный, злобный… – подсказал Рон)       – Но рядом с ним мне было… Не пусто. Он тоже стал искать моего общества. Под разными предлогами. Контакты были, а путы обета не спадали. Я ничего не мог понять. Он об этом еще ничего не знал.       – (Так может, контакты были на слишком… Э-э. Тесными, – снова встрял рыжий).       Гарри спокойно взглянул на него:       – Рон, мы целовались не раз, был петтинг и еще… Он мне дрочил.       Рон подавился воздухом и захрипел. Гермиона же стремительно покраснела.       – Мне становилось хуже и однажды он припер меня к стенке, заставив открыть правду. Он испугался, я видел. Испугался за меня. Я не мог поверить, что так может быть… Мы еще не были настолько близки. Все носило характер игры. Шаг вперед – два назад. Показное равнодушие, но горячие действия, когда не выдерживали маски. Я тогда думал, что он откажется от меня, высмеет, обрадуется моей скорой смерти. Ведь он мечтал об этом все годы обучения здесь и вот, ниточка была в его руке. Только я ошибся. Он прислал тогда записку, чтобы я непременно пришел к ним в общежитие ночью. У него был план. План сложный морально и для него, и для меня. План, после которого уже не вышло бы делать вид, что ничего не было. План, который полностью рушил моральные принципы Драко и становил его на дорожку конфликта с семьей. Тогда ночью все и случилось. Я впервые видел его таким… Настоящим… Без извечной ухмылки, язвительности и подколов. Передо мной был красивый молодой мужчина, опытный внимательный любовник. Не знаю, как я пережил то и не помер от стыда. Но тогда я понял: без него не хочу. Я нашел, что искал. Оно всегда было рядом. План не сработал и мне стало еще хуже. Я отправил экстренную записку Дамблдору, но он не мог помочь. Мне оставались сутки. Или меньше… В общем, Драко, наплевав на все, активировал секретную связь и вызвал отца, рассказав ему все и попросив помощи у фолиантов темной магии в библиотеке мэнора. Представляете, чего ему стоило и это признание и эта просьба? Он сделал это ради меня. Своего бывшего врага. И не факт, что и будущего любовника. Ответов могло не быть и у Люциуса. То есть он терял и что имел – уважение отца, покой в семье и прочее – и мог ничего и не приобрести в будущем, если бы я все же умер. Скажете неблагородно? Неискренне? Не достойно восхищения? После случилось так, что я попросил у Люциуса разрешения пожать ему руку. Вот тут и случился нежданчик. Сверкнула вспышка и путы лопнули. Я был свободен. Тот идиот, оказывается, не уточнил в условиях пари, что имеется ввиду Драко. Помните, он сказал – Малфой. А магия по умолчанию принимает как аксиому старшего ныне живущего члена рода. Им был отец Драко. После этого я перестал ощущать страшную тягу к Малфою. Он на день уезжал с отцом домой, а я решил для себя, что будет лучше, если я все забуду. Вытравлю из себя остатки воспоминаний, встречу хорошую девушку. Так будет лучше для всех. Семья Малфоя все равно никогда бы не приняла меня, общественность бы осудила, а репутация и будущее Драко полетели бы ко всем чертям. Я так решил. А тут вы… С вопросами. – Гарри замолчал. Молчали и Рон с Гермионой. В окно светила луна.       ***       Неожиданно, со стороны лестницы раздался топот. В тишине ночи, усиленный гулким эхом каменных коридоров, он звучал особенно зловеще. Все трое вздрогнули и вскочили. Опрокинулись, разлившись, кружки с нетронутым чаем.Темный силуэт приближался все ближе и ближе. Гриффы достали палочки, готовясь, в случае чего отразить атаку, как вдруг свет луны упал на лицо незнакомца, и удивленные друзья опознали в нарушителе спокойствия Панси Паркинсон. Однако рано они успокаивались. С девушкой явно было что-то не так, да и что ей вздумалось бродить ночью возле комнат вражеского факультета. Панс была еще далеко и не видела притаившуюся в нише троицу. Стремглав она бежала… Прямо к холсту. Ко входу!       – Что ей здесь надо? – удивленно шепнул Уизли. Слизеринка среагировала на шепот, повернувшись. Выглядела она как настоящая ведьма, ни дать, ни взять. Одежда растрепана, волосы торчат во все стороны, взгляд мечется, на руках следы… Кровь?! Заприметив Гарри, она бросилась прямо к нему и начала трясти за грудки.       – Ты, ты, ты… – всхлипывала она. – Это ты… Ты виноват.       Никто не понимал, в чем дело. Гермиона, подняв чашку, вылила туда остатки чая из термоса и насильно заставила девушку выпить. Та покорно проглотила жидкость. По венам побежало тепло. До этого она и не замечала, что ее всю колотит.       – Ты, – еще раз выкрикнула она. – Зачем ты так? Ты же знал, ты знал, на что он пошел ради тебя! Будь моя воля, я бы сама убила тебя, но не могу. – Она тихо заплакала. – Поттер, скажи, почему ты от него отказался? – прозвучало в ночи.       Рон оттащил слизеринку от друга:       – Слушай, Паркинсон, допустим, я тоже не в восторге, что мой лучший друг якшается с вашим хорьком, но я же не несусь ночью в ваши подземелья выяснять отношения! Они сами разберутся, не будь заботливой мамочкой, иди спать!       Та вскинулась:       – Да уж, Уизел, я вижу, как они разобрались. Вот именно, твой лучший друг сидит тут в вашей компании и в ус не дует, а мой… – Она снова заревела. – Я боюсь. Он не в себе, не узнает меня, весь поранился, лежит там…       Гермиона испуганно ахнула. Рон недоверчиво хмыкнул… Гарри одними губами спросил:       – Где? – и бросился бежать.        Остальные не посмели последовать следом. Все еще слишком пораженные произошедшими переменами. Все еще слишком удивленные поведением двух бывших злейших врагов.       ***       (Иногда мне кажется, что я из другого мира, и все, что я хочу от жизни, просто невозможно. Потому, что нас все-равно попытаются разлучить. Но, в глубине души, наши мечты продолжают существовать. И мы не забудем… Never Take us Alive – Madina Lake).              Гарри бежал так быстро, как только мог. Полы мантии развевались за спиной подобно парусу. Дыхание было судорожным, в боку кололо, а сердце холодело при мысли о самом страшном. Похоже, его план сделать «как лучше» и поиграть в благородного героя, отказавшись от своих желаний в пользу возможного счастливого будущего Драко, «вылез боком». Все обернулось совсем не так. Снова. Этот идиот, что он там натворил? Неужели он и правда… Меня…Черт, черт! А я сам? Не попытка ли это к бегству? Пускай путы лопнули, и болезненная тяга пропала, но ведь, глупо отрицать, что я сейчас думал о нем, идя в башню. Что специально не допустил прикосновений, боясь, что снова среагирую. Теперь уже точно по-настоящему. Что не смогу тогда отказаться от него и наши жизни полетят в тартарары.       «Ты же снова смалодушничал, чертов мудак, – ругал себя Гарри. – Ты же предал его. После всего, чем он рисковал. Со стороны небось все выглядело именно так. Ну я и гандон!» Поттер припустил еще быстрее. Вот и дверь. За ней тишина. Страшно, блин. Гарри взялся за ручку и приоткрыл тоненькую щелку. Мороз пошел по коже, а ноги отказали. Парень схватился за притолоку. На полу, в странной позе и разводах крови лежал Драко. Грудь его тяжело вздымалась. Взгляд не выражал ничего. Брюнет тихо вошел и приблизился. Малфой не реагировал.       – Эй, – позвал грифф, – это я. Что же ты натворил, дурак ты этакий! Ты сильно поранился? Вставай, Драко!       Тот так же отрешенно смотрел в стену. Гарри забегал вокруг, давя подошвами туфель осколки зеркал.       – Малфой, пожалуйста, ты пугаешь меня. Я не хотел… Думал, как лучше… Чтобы не портить тебе жизнь.       Оставив нелепую беготню, парень опустился рядом на пол и, приподняв, положил Малфоя себе на колени. Почувствовав такое знакомое тепло, Поттер вдруг четко осознал, что никакой искусственной магией тут и не пахло, кроме самой природной. Настоящей. Просто он полюбил эту белобрысую занозу, этого вредного хорька, самого большого засранца в Хогвартсе. Вот так вот глубоко. До боли за грудиной. До щипающих нос слез. Просто до одурения. И сам все разрушил. Молодец, Поттер, аплодисменты. Твой Драко, похоже, лишился рассудка. Не зная, что предпринять, Гарри порвал на тряпочки подол своей рубашки и, смочив их водой, принялся осторожно стирать с блондина запекшуюся кровь. При этом он баюкал его как ребенка и пытался достучаться до сознания. Постепенно крови становилось меньше, вид Малфоя уже не был таким устрашающим. Но он все также молчал, безвольной куклой привалившись к боку Гарри. Тот, выбросив в урну окровавленные тряпочки, вздохнул и провел рукой, убирая с глаз Драко челку.       – Не ты дурак, а я. Я все испортил… И не могу теперь подобрать нужных слов. Поэтому, просто послушай, я спою тебе. И Поттер тихонько запел:              (Я все еще пытаюсь придумать, как сказать тебе, что я был не прав. Я не могу заполнить пустоту внутри, с тех пор как ушел. Ты – все, что мне нужно. Только скажи, что все еще веришь мне. Believe - Skillet).              Так Гарри напевал, а взгляду Малфоя возвращалось осмысленное выражение. Он снова чувствовал этот запах: шоколад с орехами, а иногда даже улавливал остаточные нотки ванильного кофе. Тепло возвращалось в его душу, а тело снова обретало чувствительность. Холод каменного пола, саднящая боль в кистях рук. Драко закряхтел и с трудом поднялся с пола. Подскочил и Гарри.       – Что, Потти, – каркающе спросил блондин. – Пожалел? Панси доложила? Топай отсюда, мне подачки не нужны!       Гарри опешил. Он застыл, а после, упрямо сжав губы, шагнул вперед и обнял Драко. Вложив в эти объятия все свои чувства, все свое раскаяние и всю свою нежность, на какую только был способен. Драко вырывался, матюкался, брыкался, но, видимо в особые моменты, в Поттере просыпалась недюжая сила. Он крепко держал блондина, пока тот не обмяк и не уткнулся носом ему в шею.       – Все? – спросил Гарри.       – Все, – буркнул тот.       – А теперь послушай, – зеленоглазый обхватил лицо Малфоя руками, заставляя смотреть прямо на себя. – Я, как всегда хотел «как лучше» и облажался. Я думал, что своим отказом дам тебе полную свободу и надежду на лучшее будущее, где ты встретишь достойную девушку и будешь избавлен от сплетен и насмешек. Со мной тебя ждет все это, а я не хотел быть причиной твоей боли. Поэтому. Да, после разрыва пут прошла болезненная тяга, но, услышав сегодня слова Панси и снова прикоснувшись к тебе… Я не смог. Я не смогу отпустить. Ты нужен мне рядом, навсегда, понимаешь? Простишь ли ты меня?       Неожиданно из уголка ртутных глаз выкатилась малюсенькая слезинка. Малюсенькая, но для Драко это было несвойственно. Он не плакал. Никогда не плакал от физической боли, а тут… Раздраженно смахнув ее он фыркнул:       – Сочтемся, Потти, сочтемся, – и за вихры притянул к себе брюнета, жадно целуя, и обретая вновь тягу к жизни.       Посреди разгромленной туалетной комнаты стояли двое. Они держали в ладонях лица друг друга, закрыв глаза и соприкасаясь лбами. Оба тяжело дышали.       – Чудно́ это все, – выдал Поттер. – Знаешь, я тут подумал, завтра Бал… Пойдешь на него… Со мной? Хочу доказать тебе, что на этот раз не соскочу. Что не стесняюсь тебя… И себя тоже. Пусть знают. Лучше так, чем потом сплетни из желтой прессы. Ты – мой выбор. И остальным придется смириться с этим.       Блондин неожиданно упал на колени, обхватывая Гарри за талию и пряча свое лицо. Это было слишком. Гордый Принц Слизерина не смог сдержать своих эмоций. Впервые в жизни по его щекам текли слезы, но он не мог позволить видеть их другим. Даже Гарри. Тот все понял и машинально положил руку ему на макушку, перебирая светлые пряди. Мгновение замерло. Оно было гораздо интимнее, чем многие щекотливые ситуации. Гордый накачанный самец, потомственный наследный аристократ, склонился перед выбранной им самим парой. Перед партнером своего же пола. Признавая отныне власть второго над собой и показывая свою полнейшую уязвимость перед испытываемыми чувствами. Такого откровения удостаиваются только самые близкие, самые важные люди.       ***       Не сговариваясь, они шли к башне гриффов. Шли к друзьям. Уверенно. Не скрываясь. Вместе. Уже был час пополуночи. Двое гриффиндорцев и одна слизеринка совсем измаялись в коридоре. Неведение и волнение за друзей сплотили их. Девочки сидели рядом, тихо делясь своими опасениями. Рон болтался возле окна. Наконец, послышались шаги. Все напряглись. Нервы были на пределе. Панси сжала руку Гермионы. Еще секунда и из-за поворота вырулили Драко с Гарри, заставив остальных «выпасть в осадок». Одно дело слышать, совсем другое – видеть собственными глазами. Двое бывших врагов шли рядом. Плечом к плечу. Как равные. И мягко улыбались друзьям.       Прошло полчаса, прежде чем Гермионе, вместе с ассистировавшей ей Панси, удалось привести в порядок кисти рук Малфоя. Девушки извлекли стеклянное крошево и залечили порезы. Усталые, все молча разбрелись по гостиным. Требовалось время, чтобы устаканить события в голове и принять новую реальность. Поспать оставалось совсем ничего, ведь завтра нужно было хорошо выглядеть на Балу. Однако, Панси в своей комнате лежала с открытыми глазами. Она, как и все девочки, грезила о взаимной любви, проглотив за годы кучу бульварных романов. Паркинсон старательно меняла обложки книг на учебные и использовала чары отвода глаз, но все равно все знали об этой ее маленькой страсти к подобному чтиву. И вот сейчас девушка наблюдала все эти чувства в реальности. Такое не сыграешь и не сымитируешь. Весь «архив отношений», который скопился у Панси к текущему моменту, «отдавал» детским садом. Глупым несерьёзным ребячеством. Никто не любил ее так. И она не любила. Слизеринка под страхом Авады не призналась бы никому, но она сейчас испытывала не самые лучшие чувства. Нет, она не завидовала счастью лучшего друга, она глубоко страдала от отсутствия оного у нее самой…       Гермиона не спала тоже. Лицо Драко стояло у нее перед глазами. Сокурсница сегодня будто впервые увидела его. Меж бровей не пролегала хмурая морщинка, уголки губ не кривились в язвительной усмешке. Блондин открыто смотрел перед собой и взгляд его лучился. В нем была и мягкость, и тайна, и благодарность Судьбе за такой щедрый, одному ему ве́домый подарок. Любовь…       Гарри и Драко, каждый в своей кровати, просто перебирали по кусочкам моменты дня и радовались, что расставлены все точки над «і»… Рон же… А вот этот дрых. Казалось, никакие события не могли лишить рыжего двух вещей: здорового сна и хорошего аппетита. По комнате разносился, вполне себе музыкальный, храп.       ***       Наступило утро. Утро перед выпускным балом. Что может быть волнительнее для женщины? Разве что, утро перед собственной свадьбой. Не выспавшиеся Панси и Герм спешно пытались, кто колдовством, а кто - косметикой, скрыть темные круги под глазами, «пухлые» веки и прочие следы бессонной ночи. Девушки по всему Хогвартсу спешно вставали на весы, силясь понять, насколько вчерашний плотный ужин отразился на их фигурах и влезут ли они в свои выпускные наряды. Красавицы доставали и развешивали свои платья, проверяли наличие заколок, булавок, украшений и прочей мелочевки. В девичьих спальнях царили суматоха и беспорядок. Все бегали, советовались и просто хвастались друг перед другом.       В спальнях парней было потише. Здесь властвовал ленностный расслабон и многие еще валялись в кроватях. Это был свободный день и до вечера можно было посвятить время приятному ничегонеделанию, чем многие и воспользовались, решив в-первую очередь отоспаться. Рон и Гарри проснулись пятнадцать минут назад, но все еще нежились в своих постелях. Они вяло переговаривались, не касаясь пока острой темы, дабы не шокировать раньше времени соседей по комнате. Речь шла, в основном, о результатах экзаменов, предстоящей поездке в «Нору» и, конечно, о том, кто с кем пойдет на Бал. Герм шла с Невиллом. Рону пришлось пригласить Лаванду, о чем он, вздыхая и охая, поведал другу. Идти одному не полагалось. Рыжий замолчал и выжидающе смотрел на друга. Гарри выгнул бровь:       – Ты знаешь.       – Не может быть, – Уизли подскочил на кровати, мигом растеряв остатки сна. – Как ты себе это представляешь?       Опуская ноги на пол, брюнет сказал:       – Рон, давай-ка пройдемся. Вдвоем. Погода сегодня просто шикарная.       Тот кивнул и отправился умываться.       ***       Погодка и правда была что надо. Ребята устроились под вековым дубом и Гарри бросил:       – Высказывайся.       Уши Рона заалели. Он, гулко сглотнув слюну, начал:       – Знаешь, Гарри, ты по-прежнему мой друг и все такое, но не думаешь же ты, что я вот так вот запросто воспылаю к хорьку расположением и приму его в нашу компанию? У меня аж все внутри переворачивается, когда я представляю, что вы с ним…       – Так, стоп, – Гарри рубанул ладонью воздух. – Ничего представлять не надо. Рон, он мой выбор, и тебе, как и остальным, придется смириться с этим. Хочешь ты того или нет. Но твоя дружба мне также очень важна, поэтому я тебя прошу, просто постарайся не идти на конфликт и сдерживаться. Просто попробуй увидеть в нем человека. Он с друзьями неплохой, правда. На этом Балу мы будем вместе и наглядно покажем перемены в наших отношениях. Пускай узнают все разом, чем по одиночке из дешевых газетенок. Тогда сплетни растянулся вообще на неопределённое время.       – Но, Дамблдор, – попытался возразить Рон.       – Прекрасно осведомлен о характере наших отношений, – захохотал Гарри.       Похоже, пока Гарри ходил после обеда в ванную, начав подготовку к Балу, Рон успел обсудить с Герм утренний разговор. Девушка отвела брюнета в уголок и тихонько зашептала:       – Я в курсе, что ты собираешься пойти вечером с Драко. Нет, я не критикую твой выбор, я хочу призвать тебя к терпению. Людям нужно будет время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Я рада за тебя, Гарри, правда рада. И я поддержу тебя. Обещаю быть дружелюбнее с Драко, если и он не будет меня обижать.       Парень благодарно обнял Гермиону:       – Спасибо, Герм, ты лучшая.       Та весело кивнула и шутливо отпихнула от себя друга:       – Иди уже, а то с твоих волос капает… Мокро, знаешь ли))       ***       Брюнет решил до вечера повидаться с Малфоем и через Добби передал тому записку. Теперь он стоял возле Выручай-комнаты и ждал. Драко опаздывал. Гарри ходил взад-вперед, заложив руки за спину и нервно посматривая по сторонам. Редкие ученики проходили мимо, в общем-то, не обращая на гриффиндорца никакого внимания. Портреты со стен с интересом поглядывали на курсирующего выпускника. Но вот впереди показалась знакомая шевелюра и брюнет расплылся в улыбке. Драко издали ухмыльнулся в ответ. Приветливо кивнув своей паре, Гарри быстренько открыл вход в комнату и один за другим, парни по очереди проскользнули вовнутрь. Дверь медленно исчезла, оставив после себя лишь шершавую каменную стену.       – Я скучал. Очень, – блондин обнял Поттера со спины, положив подбородок тому на плечо. Сегодня, зная об ответных чувствах, он снова был уверен и спокоен. О вчерашнем напоминали лишь светло-розовые, практически исчезнувшие следы порезов. Герм постаралась на славу. – Как думаешь, вечером произведем фурор?       Гарри деланно задумался:       – Боюсь, нам стоит приготовиться к Армагеддону. – парни синхронно фыркнули. Развернувшись в кольце рук, брюнет прильнул к груди Драко. – Но ты все еще можешь отказаться, – невинно бросил он.       – Несносный мальчишка, – Малфой взлохматил черные волосы. – Поговори мне еще. Во сколько прибывают семьи?       –В семь. Еще же собраться надо. Встретимся тогда в восемь у входа в Зал.       Они замолчали, греясь в тепле друг друга и наслаждаясь последними тихими мгновениями перед суматошным вечером. Спустя некоторое время, оставив на губах Поттера такой страстный поцелуй, что у того чуть не помутился рассудок, Драко с сожалением сказал, что ему пора и покинул возлюбленного. Минут через десять ушел и восстановивший дыхание Поттер. Комната снова опустела, ожидая следующего, кому понадобятся покой и уединение.       ***       Первыми в замок прибыла чета Малфоев. Аристократы славились пунктуальностью как никто, так как ценили и свое время, и время окружающих. Оба являлись просто образцом элегантности. Люциус был одет в костюм-тройку стального цвета с мелкой серебристой вышивкой на рукавах. Образ довершали перстень и запонки с изумрудами. Начищенные до зеркального блеска туфли отражали пламя факелов. Мужчина небрежно опирался на неизменную трость, держа под руку жену. Нарцисса была затянута в платье с корсажем. Жесткие вставки под лифом выгодно приподнимали грудь. Талия казалась совсем хрупкой. Бутылочного цвета подол тяжелыми складками спадал к полу. Высокая причудливая прическа открывала белую лебединую шею. На ногах красовались строгие лодочки. Да, это была очень красивая пара и многие любовались ими. Малфои держались вежливо, но на расстоянии, дожидаясь дружественных семейств Крэббов, Гойлов и Паркинсонов.       Чета Уизли прибыла в противоположный камин совсем с другим эффектом. В камине что-то треснуло, раздалась тихая ругань и в облаках сажи появились один за другим все Уизли, кроме находившегося в замке Рона. Артур сконфуженно разглядывал прореху на рукаве. Он случайно зацепился за каминную решетку, пытаясь освободить проход как можно скорее. На носу Джорджа красовалось черное пятно, что не мешало ему быть весьма довольным собой и жизнью в целом. Фред так же сиял улыбкой. Миссис Уизли громко отчитывала мужа за рассеянность, спешно приспосабливая палочкой на место кусок оторванной ткани. Джинни вовсю вертела головой по сторонам, рассматривая уже прибывших, и только Перси чопорно протирал носовым платком очочки от сажи. Билл, к сожалению, прибыть на торжество не смог, но передавал всем приветы и поздравления. Одежда семейства была порядком припыленной, что, конечно, легко устранялось простейшими бытовыми чарами. Однако, в отношении фасонов нарядов, чары были бессильны. И хотя Молли старалась приодеть детей, все равно детали выдавали места покупки вещей: барахолки, распродажи и прочие подобные точки сбыта. Кружева, жабо и прочие рюши смотрелись здесь скорее гротескно, чем величественно.       Постепенно прибыли и все остальные. Собравшись в отведенном помещении, они дождались профессора МакГонагалл, которая поприветствовала их и провела в Большой Зал, где они должны были дожидаться выпускников.       Большой Зал поражал великолепием. Было много света, много воздуха и много места. Директор все-таки использовал заклинание, расширяющее пространство. В одном из углов установили огромную сцену, которая призвана была вместить сразу всех студентов. Перед сценой стояли ряды мягких стульев со спинками, обивка которых соответствовала цветам факультетов. От входа к сцене тянулся длинный проход, по которому парни и девушки должны были гордо прошествовать на получение дипломов, минуя любимых родственников.Такая планировалась торжественная часть.       Вот часы пробили назначенное время, и огромные резные двери Большого Зала распахнулись, впуская в себя почтенных мистеров и миссис, а также братьев и сестер выпускников. Малфои гордо прошествовали к стульям зеленого цвета и сели в первом ряду. Рядом с ними оказались Паркинсоны и Крэббы. Где-то посредине алых рядов примостились все Уизли, усаживаясь долго и шумно. Постепенно все места были заняты и воцарилась тишина. На сцену вышел директор. Он произнес небольшую речь о том, что ему жаль расставаться с учениками, что каждый из них был особенным и показал результаты, достойные своих семей. (Тут он немного запнулся и покосился на Крэббов и Гойлов. Но те, похоже, не увидели несоответствия). Наконец, Дамблдор взял эффектную паузу и раскатистым голосом пригласил учеников на сцену. Двери Большого Зала открылись второй раз за вечер…       ***       Гарри, хоть и храбрился перед друзьями, все равно нервничал. С Малфоем они договорились встретиться прямо у дверей. А показать свою связь уже после официальной части, дабы не испортить никому торжественность момента и дать родственникам поздравить своих чад. В общежитиях заканчивались последние приготовления. Невилл вертелся вокруг своей оси, недоумевая, почему не может попасть рукой в рукав пиджака. Наконец Симус сжалился и помог парню. Рон поправлял Гарри галстук-бабочку, сопя и смешно прищурив один глаз. Гермиона сама без чьей-либо помощи укладывала локоны, закрепляя их жемчужными шпильками. Крэбб и Гойл в подземельях тщетно пытались затянуть ремни после вчерашнего ужина. Их попытки успехом не увенчались и, в итоге, пришлось проделывать в ремнях дополнительные дырочки. Драко усмирял гелем отросшие волосы. Панси в сотый раз пудрила нос. Кто-то уже надевал туфли, кто-то проверял содержимое сумочки, кто-то подкрашивал губы или завивал палочкой ресницы. Все были при деле.       Наконец час X настал. Толпа парней и девчонок собралась у дверей Большого Зала. Все с интересом рассматривали друг друга. Девушки были одна красивее другой. Гермиона надела короткое платье цвета розового жемчуга. Юбка-волан прекрасно подчеркивала ее стройные ноги, руки же были прикрыты до кистей замысловатым узорным кружевом. Собранные в высокий хвост и завитые локонами волосы довершали дело. На нее оглядывались многие ребята. Панси выбрала наряд песочного цвета, создававшего эффект «голого тела». Ей на новомодной диете удалось значительно похудеть и теперь она могла позволить себе это. По всей длине платья, которое, кстати, было «в пол», вилась тонкая черная вязь. В ушах Паркинсон висели крупные золотые серьги. Лаванда остановилась на платье цвета своего имени. Оно было пышным как свадебное, и здорово смущало Рона. Парни выглядели мужественно и по-взрослому. Почти все. Уизли снова не повезло и его костюм был «приветом из прошлой эпохи». Большинство ребят красовались в черных смокингах или просто темных строгих пиджаках. Костюм Гарри не особо отличался от остальных. А вот Малфою мать тогда присмотрела костюм темно-бутылочного цвета. На тон-два светлее черного. Волосы он зачесал назад и вид имел заправского щеголя. Никто не шумел. Все прониклись важностью момента. Стояли по факультетам. Полагалось своей группой пройти по проходу к сцене и занять отведенное им место. Поттер нашел глазами Малфоя и чуть приметно кивнул ему. Тот поднял уголок губ в полуулыбке и отвернулся. Еще было не время. Спустя десять минут створки дверей поехали в стороны и взору выпускников предстала подсвеченная софитами сцена. Сделав глубокий вдох, первые из стоящих ступили в проход…       Родители приветствовали детей аплодисментами, пока те шли на сцену. На лицах их сияли улыбки. Еще бы, значимое событие. Гордость за отпрысков. Но вот стихли хлопки, и последний студент занял отведенное ему место. Дамблдор второй раз за вечер выступил с речью. Совсем коротенькой, ведь основное уже было сказано. Торжественно взмахнув волшебной палочкой, директор отправил в полет стайку дипломов, которые, как и давеча пергаменты с оценками, устремились каждый к своему адресату. Раздался хлопок и сверху на сцену посыпались волшебные конфетти и лепестки цветов, которые, достигнув пола, растворялись в воздухе. Выпускники смеялись, обнимались и размахивали дипломами. Заиграла веселая музыка. Все повставали со стульев, а дети поспешили со сцены вниз, к семьям. Царила веселая кутерьма, а меж тем, столы, стоящие по периметру зала, наполнялись разнообразными закусками и напитками, свет потихоньку тускнел и зазвучали первые аккорды вальса. Под оглушительные овации и одобрительные выкрики на середину вышел Дамблдор, ведя под руку профессора МакГонагалл. Пара закружилась в танце. Следом на танцполе появились Малфои, Блейзы, Уизли и все остальные. Потихоньку начали выходить и выпускники. Рон обреченно вел виснувшую на нем Лаванду, Невилл неожиданно неплохо танцевал с Гермионой, остальные тоже разбились на пары. Панси, стрельнув в Малфоя испуганным взглядом, подала руку какому-то слизеринцу. Остались двое. Медленно отлепившись от стены и поставив на столик бокал с шампанским, Драко Малфой пошел по направлению к Гарри Поттеру.       ***       Драко выжидал. Момент истины был все ближе. Вот уже и зазвучал вальс, зовя магов на танцпол и открывая Бал. Выпив залпом бокал шампанского, блондин внутренне собрался, поймал взгляд стоящего напротив гриффа и медленно, минуя танцующие пары двинулся к нему. Те, кто видели это, замерли. Они опасались очередной выходки противоборствующих сторон. Никому не хотелось испорченного праздника. А Малфой медленно приближался. Внешне он был холоден и собран, и только Гарри смотрел на бешено пульсирующую жилку у виска. Сердце самого гриффа отбивало не менее сумасшедшую дробь. Подойдя вплотную, Драко остановился и испытующе вгляделся в зеленые глаза. Гарри кивнул. Тогда блондин приглашающе протянул руку, и Гарри Поттер вложил в нее свою ладонь. Те, кто наблюдал за ними, поспотыкались в танце и посталкивались с теми, кто еще ничего не заметил. Таким образом почти все приостановились и во все глаза смотрели на двух парней. Виданное ли дело?! Что это? Дурацкая шутка? Не обращая ни на кого внимания и держа головы высоко поднятыми, экс-враги вышли на танцпол. Рука Гарри вспотела и дрожала в ладони Малфоя. Тот успокаивающе сжал ледяные пальцы. Притянув к себе более хрупкого партнера, Драко вопросительно посмотрел тому в глаза, спрашивая разрешения «вести́». Тот, расслабляясь в знакомых объятиях, кивнул. Пара закружилась в танце. Запах Поттера сводил блондина с ума. Хитрый грифф снова воспользовался парфюмом и пах черноперцовым кофе с ванилью.       – Нарываешься, – хрипло шепнул ему на ухо Драко.        Тот лишь невозмутимо пожал плечами, мол, не понимаю, о чем ты. Вальс сменился обычной медленной музыкой, но многие в Зале продолжали стоять. Внезапно, голос директора, усиленный Сонорусом, поплыл над головами:       – Уважаемые мистер Малфой и мистер Поттер, видимо, вам стоит объяснить окружающим, что происходит, иначе Бал так и не начнется.       Гарри вздрогнул, но мужественно отстранился от Драко и пошел по направлению к сцене. Тот рванул было следом, но Поттер предупреждающе покачал головой. Музыка смолкла. Произнеся заклинание усиления голоса и смотря в точку над головами всех собравшихся, грифф сказал такое:       – Вижу вы все удивлены и это можно понять. То, что вы видели, не шутка и не глупый розыгрыш. Сейчас, стоя здесь перед вами, я официально заявляю, что Драко Люциус Малфой добровольно и взаимно является моей парой. Мы состоим в отношениях интимного характера и собираемся быть вместе, нравится вам это или нет.       Тишина воцарилась мертвая. Все застыли, неверяще взирая на Гарри. А тот смотрел на точку на стене. Неожиданно взгляд его соскользнул, и он увидел всю эту толпу, десятками пар глаз смотрящую прямо на него. Нервы парня сбойнули, на лбу выступил холодный пот, и он покачнулся. Реакции из зала не последовало. Внезапно все зашушукались, слева на сцену уверенным шагом поднимался сам Драко Малфой. В свете включенных вновь софитов он был невероятно красив. Повернувшись в публике слизеринец объявил:       – Сказанное сейчас – правда. А теперь – разрешите откланяться, шоу закончено.       И, крепко взяв под руку свою ослабевшую пару, блондин увел Гарри со сцены и вообще из Зала. Сзади начали раздаваться пораженные вскрики и тысячи шепотков. Нарцисса с Люциусом «под шумок» молча ретировались домой.       ***       На улице луна ярко освещала окрестности, так что идти было легко и приятно. Свежесть ночного воздуха и ароматы горных трав дарили покой и умиротворение. Поттеру становилось лучше. Парни шли по направлению к озеру, где не так давно буянили под воздействием алкоголя.       – Ну что, вот наш секрет и раскрыт, – Драко присел на корточки у кромки воды. Гарри остался стоять:       – Мы вернемся туда? – спросил он.       – Сегодня? – Малфой пожал плечами. – Не думаю. Ты хочешь?       – Не уверен, – брюнет усмехнулся и присев, повалил второго на траву.       – Поттер! – ошарашено взвизгнул тот. – Трава мокрая. Тут роса и все-такое. Пусти! Костюм испортишь!       Гарри навис над ним, сняв очки и положив в карман пиджака. Он медленно наклонился к удивленному партнеру и не спеша поцеловал того в губы. Дразня и искушая. Драко «загорелся» моментально, забыв и о росе, и о костюме. Он хотел перекатиться, чтобы быть сверху, но брюнет не поддался:       – Думаешь я всегда соглашусь быть ведомым? Как в танце? Ошибаешься, мой любимый Дрей. Теперь я буду звать тебя так. Я не могу изменить прошлое, но преобразовать какую-то его часть могу вполне.       – Дрей... – Драко покатал имя на языке. – А что, мне нравится, – решил он, – ты это так произносишь…       – Ка-ак? – Гарри деланно медленно вел рукой вдоль тела блондина. Он даже не коснулся его, а тот уже дрожал. И отнюдь не от холода.       – Поро́чно, – выдохнул слизеринец и, не выдержав, сам подался навстречу теплой руке.       Они забыли обо всем на свете. Луна ласкала их обоих своим бледным светом, а они, как одержимые, ласкали друг друга. Остатки здравого смысла не позволяли все-таки избавиться от одежды и две пары рук жадно трогали тела сквозь тканевую преграду. Это заводило даже больше, чем голая кожа. Шампанское в крови превратило все в какое-то безумие. Гарри, расстегнув костюм и рубашку Драко, прикоснулся губами к напрягшемуся соску, вырвав из груди того звериный рык. Сжав до боли второй сосок блондина, гриффиндорец приник к его губам и начал терзать их, отрываясь только для того, чтобы глотнуть воздуха. Поттер устал нависать на локтях, рухнув на слизеринца всем весом. Он просунул ладонь под одну из ягодиц партнера, вынуждая того прижиматься к нему пахом еще ближе. Буквально вдавливая в себя и потираясь о него эрегированным членом.       – Ты что творишь? – блондин задыхался, растеряв весь свой лоск. – Мы… Же… На… Улице, – выдыхал он между стонами.       – Стесняешься? – Поттер рывком поднял его на ноги и подтащил к ближайшим деревьям. – Ты мой, Дрей, понял? Я прилюдно объявил об этом и о нашей интимной связи. Имею право!       – Да кто ж спорит, –Драко пытался взять себя в руки, – но не здесь же.       Конкретно хвативший лишку, Поттер пригвоздил его к стволу, расстегивая ремень:       – Нет тут никого, успокойся. Все в замке.       Одним движением стянув все лишнее, грифф встал на колени и взял в руку напряженную плоть. Малфой всхлипнул и выгнулся:       – Я же не смогу остановиться, – взмолился он.       – И не надо, – Гарри приник губами к ярко-красной головке…       Спустя десять минут взъерошенные и выдохшиеся парни приходили в себя. Постелив на траву пиджаки, они лежали рядом и смотрели на звезды.       – Драко, прости меня еще раз. Мне правда жаль. Гарри тихонько запел:              (Ты спас мою жизнь, идя на жертвы и я запомнил тот урок. Теперь я обещаю тебе: Это никогда не повторится. Эй, все началось с конца. Эй! Моя страсть будет жить всегда! The Racе – Skillet).              У Драко потеплело в груди. Он понял, что брюнет прекрасно осознает всю тяжесть его, Драко, выбора и храбрость совершенных им поступков. Осознает и благодарен ему за это. За то, что не отступил. За то, что не отпустил.       Малфой задумался на минуту и приподнявшись на локте ответил:       – Я все еще немного зол на тебя, поэтому:              (Враг мой, я трахну тебя как дьявол. Жестокий внутри, прекрасный и порочный. Я призрак, ты ангел, мы одно и то же... Strangerin a Strange Land – Skillet).              В ответ на это Гарри широко улыбнулся. Так и будет, мой любимый Дрей, так и будет. Все, что захочешь. Впереди у них была вечность…       P.S. На барбекю в 'Нору' Гарри и Драко явились вместе. Прибыв намного позже остальных, они приковали к себе все внимание, из-за чего овощи-гриль чуть не подгорели. Взрослым пришлось смириться с таким положением вещей. Ибо один теперь не остался бы без другого. Малфой старался быть дружелюбным и открытым. Надев простую зеленую футболку и спортивные серые брюки, он даже вызвался помогать, чем лишил Молли Уизли дара речи. Она лишь молча протянула ему миску с очередной порцией нарезанных овощей, которую следовало отнести в сад. Детям тоже было непросто, однако все как-то старались разбавить напряжение, что в итоге и вышло. Постепенно все стали чувствовать себя более непринужденно. А когда, после выпитой рюмочки домашнего виноградного винца, Рон заржал и хлопнул по плечу Малфоя, случайно обронившего жареный грибочек. Вот тогда Гарри окончательно поверил, что все теперь будет хорошо и все со всем справятся.