Кофе с мятой.

Рею нельзя думать о чем-то другом, кроме побега. Побег — это самое главное в его жизни, это то, что спасёт его друзей от лап демонов. Спасёт друзей… Но не его самого. Он уже всё решил и должен следовать этому плану, но сейчас он не может сосредоточиться. Это кажется просто невозможным для него. Ему нужно придумывать план, делать что-то для мамы, чтобы она в свою очередь выполнила свою часть сделки, и сама того не понимая отдала бы парню последний ключик к свободе. Но Рей просто не может… Из-за этой чёртовой течки. Она происходит каждые четыре месяца по три дня, из-за чего каждый год он теряет 12 дней… А эти 12 дней многое значат для побега. Но брюнет не может ничего поделать, не может сопротивляться. Идиотская природа. Почему именно он омега? Даже Эмма, эта рыжая неугомонная девчонка — альфа, а Рей жалкая омежка. Норман, который с самого детства был очень слаб, и походил на омегу — альфа, а он нет? Темноволосый не слаб здоровьем, достаточно высокий и сильный, тогда почему? Хотя, он уже давно нашёл ответ на этот вопрос: потому что судьба просто решила поиздеваться над ним. Ведь когда тот был младше, парень считал что омеги низший из всех остальных классов, что они просто доступные давалки, предназначенные для рождения потомства и ничего более. Но вот сюрприз: теперь он и сам омега! «Потрясающе»! Но несмотря на то, что он и сам относится теперь к этому ненавистному классу, парень не спешил отдаваться первому альфе, ведь он не хотел лишних последствий, и вся эта романтическая чепуха ему сейчас ни к чему. Ему этого не надо. Правда сердце темноволосого так быстро бьётся, когда Норман случайно прикасался к нему, а всё трепещет внутри парня при взгляде голубых внимательных глаз. Но это мелочи. Рей считал это просто ерундой и простой реакцией омеги на альфу. Ничего более. Сейчас ему не до этого. Это неважно. Сейчас первый день течки, и Рей лежит в больничной комнате, кусая себя за пальцы, чтобы никто не слышал его тихого постанывания от боли. Наверняка, его друзья-альфы не испытывают такой же боли во время гона. Рей и вправду завидует им. Но они не знают, что их друг не тот, за кого себя выдаёт. Те думают, что он альфа как и они, а брюнет прячет свою истинную сущность, иначе из-за этого могут быть нежелательные последствия. Сейчас всё внутри парня пульсировало, а сама комната казалась очень душной и жаркой. Голова покрылась непроглядным туманом, который не давал ему холодно мыслить. Сейчас брюнет неравномерно дышал не в силах пошевелиться, потому что хоть одно движение могло принести нежелательную боль. Каждая течка сероглазого проходила сложно. Катализаторы ему несильно помогали, так как не могли скрывать его запах, и уменьшать боль, из-за чего парень был вынужден отсиживаться в больничной комнате, чтобы его друзья ничего не заподозрили. Рей не хотел лишний раз жаловаться маме на боль, так как понимал, что ей доверять нельзя, она — враг, и нужно быть холодным по отношению к ней, чтобы не пострадать, если она решит предать сына. Но Изабелла и сама прекрасно понимала, что её мальчик страдает, и иногда приходила в палату, чтобы принести что-то необходимое для течки. Она часто садилась ему на кровать, и положив его голову себе на колени, поглаживала его чёрные волосы, и говорила что-то успокаювающее. Но все её утешения сводились к одному — боль Рея настолько сильна, потому что она девственная. Если парень пройдёт через половой акт, следующие течки не будут происходить настолько болезненно. Но брюнет и слушать не хотел. Он знал, что если он родит ребёнка, того заберут в штаб, и там он точно станет чьей-то едой. А он не хотел бы такой судьбы своему ребёнку. Он не настолько безразличен как его мать. Но темноволосый успокаивал себя тем, что этого никогда не случится. Он никогда не обретет семью, никогда не будет растить детей. Потому что пламя охватит его раньше, чем демоны захотят положить его на свои тарелки. Больно. Ужасно больно. Брюнет хмурится и чувствует как его анус сильно пульсирует и зудит, выделяя липкую смазку. Темноволосый никогда не прикасался к себе для того, чтобы уменьшить свою боль, и ощутить какого это чувствовать что-то инородное внутри себя. Парень всегда терпел, проводя течку как можно более бессмысленно, просто лёжа на кровати, и читая очередную бесполезную книгу, потому что на что-то серьёзное Рей не мог рассчитывать, так как не мог сосредоточиться. Интересно. Какого это если бы брюнет был истинным для какого-нибудь альфы? Последний был бы нежен с ним или же?.. Нет, это полный бред. Этого никогда не случится. Но иногда холодному парню так хочется быть романтиком, а не реалистом. Так хотелось бы почувствовать чужие прикосновения на своём теле, или горячие поцелуи… Но увы. Стыдно. Темноволосый запускает руку в штаны, и поглаживает кольцо мышц. Его движения медленные и слабые, но этого хватает, чтобы Рей покраснел, и нахмурившись отвернул голову, стыдясь самого себя. Парень негромко стонет, когда его палец проходит внутрь. Сейчас он мог бы и с лёгкостью просунуть и три пальца, но он просто не хочет. Для альфы наверняка эта течка удобна, так как не нужно растягивать дырочку своему партнёру. Горячо. Внутри очень горячо, и кажется, что будто бы сейчас расплавятся мозги. Он медленно двигается внутри. Почему-то сероглазый думает о Нормане. Вот бы он был его истинным... Наверное бы тот сначала бы укусил Рея за шею, потом опустился бы ниже, прошёлся ладонями по спине, опуская руки ниже, а после бы резко вошёл, не переставая двигаться внутри быстрым темпом, шепча что-то, а потом… Чушь. Рей отгоняет от себя эти мысли. Нельзя на что-то надеяться. Это бесполезно. К чему сейчас все эти сентиментальности. Но вот почему… Именно сейчас брюнет думает о голубоглазом? Парень продолжал убеждать себя в том, что это лишь из-за течки, и что если бы Норман не был бы альфой, сам бы сероглазый не думал о нем. Но это было далеко не так. Рей и вправду был влюблен. Но он не хотел принимать эти чувства, зная что из-за них будет только больнее. Брюнету так нравилось наблюдать за Норманом, обводить взглядом его лицо, наблюдать за его внимательными глазами, останавливать свой взгляд на его тёплых, широких ладонях с длинными пальцами. Он правда любил это делать, но старался не привязываться со своими чувствами к блондину. Но это было бесполезно, и уже бессмысленно отрицать то, что парень хотел бы быть ЕГО омегой. Но Рей упрямый. Парень обхватил свой член рукой, после чего поглаживая головку, начал быстро двигаться. Рей не сбавлял темпа, а лишь ускорялся, из-за чего надолго его не хватило. Но кажется, это было бесполезно. Боль всё равно продолжалась, будто бы требуя продолжения. Но Рей не может себе позволить снова сделать это, потому что это не приносит никакого результата. Кажется, мама была права… Это закончится если только… Вдруг раздаётся щелчок и дверь открывается. Брюнет от неожиданности ныряет в одеяло, закрыв им половину своего красного лица. Рей ожидал увидеть маму, из-за чего не хотел бы показывать своим лицом то, что недавно он делал нечто неприличное, из-за чего очень смущен. Вместо мамы в дверном проёме виднеется Норман. Сердце брюнета громко застучало, и пропустив удар упало куда-то вниз, а сам парень максимально вжался в одеяло. Запах голубоглазого окутал всю комнату. Рей казалось, тонет в этом аромате, который так сильно дурманит ему голову. Запах холодный, свежий, будто бы зимний воздух, но схожий с мятой. Брюнета манил этот аромат, но он старался держать себя в руках. Вдруг через секунду, в голове темноволосого всё прояснилось, и он понял, что сейчас блондин почувствует его запах, а этого нельзя допустить. Парень пытался что-то хаотично придумать, но уже слишком поздно. Всё слишком очевидно. Наверняка это мама постаралась. Сделает всё, лишь бы её статус оставался высоким. Даже если ей придётся разрушить множество жизней. Жизней детей. Изабелла наверное, специально попросила Нормана принести что-то «больному» Рею. И теперь альфа здесь, перед беззащитной, течной омежкой. Будто бы мама посадила в клетку жертву и хищника. И теперь некуда отступать, все неизбежно. — Что тебе надо? — недовольно прошипел раскрасневшийся брюнет, прожигая голубоглазого агрессивным взглядом. Но кажется на того это не действует. Норман складывает губы в милой улыбке, но именно она сейчас напрягает темноволосого больше всего. — Это было подло, врать мне и Эмме. — произносит блондин, прищурившись. После светловолосый делает несколько шагов к кровати Рея. Тот шипит: — Даже и не думай подходить ко мне, идиот! Светлые брови голубоглазого удивлённо приподнимаются, и белобрысый произносит: — Ты не боялся демонов за стеной, мамы, своей будущей смерти, а боишься меня? Светловолосый подходит почти вплотную к кровати брюнета, но последний ударяет голубоглазого, чтобы он и не думал приближаться. — Я же твой друг, Рей. Я умею себя контролировать. Или ты не веришь мне? — улыбаясь спрашивает Норман. Он произносил всё это своим обычным, тихим голосом, но брюнет будто чувствовал в каждом слове своего друга власть, и это его пугало. — В таком состоянии я никому не доверяю. — злобно сказал темноволосый. — А теперь будь добр, свали отсюда! Блондин негромко смеётся, после чего заявляет: — Ты милый когда злишься. Парень внимательно посмотрел на темноволосого, после чего произнёс: — А я то думал, почему твои попадания в больницу так периодичны, и почему рядом с тобой я чувствовал лёгкий приятных запах кофе. Норман улыбнулся, и продолжил: — Эмма говорила, что мне кажется, но зная теперь, что ты, и вправду, омега, я могу сказать, что ты мой истинный. В воздухе тяжёлым весом чувствовалось напряжение. Рей засмеялся, нервно усмехнулся и прикрыв глаза локтем произнёс: — Норман, не неси ерунду. Ты так говоришь, потому что сейчас я течная омега. Лучше бы заботился о побеге. Блондин пользуясь тем, что сероглазый закрыл глаза, быстро целует его в оголенный участок шеи. Рей от неожиданности хочет ударить своего наглого друга, как вдруг внутри что-то сжимается, и он неосознанно стонет слишком громко для такого незначительно поцелуя. Брюнет краснеет, и быстро бьёт голубоглазого куда-то в живот, и шипит что-то нечленораздельное. Обычно невозмутимый Норман слегка покраснел, и произнёс: — Мне… Мне лучше сейчас уйти. Парень быстро исчезает за дверью, в то время когда темноволосый хватается за голову, и сжавшись проклинает то, что он родился омегой, и то, что чёртов Норман, кажется сводит его с ума.