Имя, которое не вспомнить

Президент Уитмор | День Независимости Ты видела, как глаза президента Уитмора наполнилась слезами, когда он обнимал умирающую жену в последний раз. Видела его напряжённое лицо, когда он лично отправлялся в последнюю атаку на корабль инопланетян. Видела его удивление и растерянность, когда резко притянула к себе и поцеловала на удачу, также по собственной инициативе примкнув к пилотам на истребителях. После, конечно, ты не знала, как ему объяснить свой поступок: был ли это адреналин, прощание или действительно сильное, важное для тебя решение. Но перед этим было ещё сражение, и твоя отчаянная попытка прикрыть спину Томасу в последний момент. Цена оказалась велика, но окончание не такое печальное, как миллионы отнятых жизней. И ничего не произошло после в твоих отношениях с президентом — словно повисла гнетущая тишина: никакого поцелуя не было и не ты, будучи в полуживом состоянии, после того как тебя подбил один из пришельцев, призналась ему в чувствах. Такая же тишина и неопределенность встречала тебя каждое утро в медицинской палате. Ты лежала неподвижно, и все время смотрела на аккуратно вырезанные кем-то дольки апельсина. Они стоят на прикроватной тумбочке ещё с вчерашнего дня, и где-то с ночи ты так и не сомкнула глаз, надеясь поймать таинственного посетителя. В сердцах, конечно, надеясь, что им окажется мистер Томас Уитмор… Поймав взглядом мужскую тень в коридоре за дверью, ты поспешила закрыть глаза и попыталась расслабиться, как во сне. Дверь открылась и свет из коридора пролился в палату. Услышав характерные постукивания мужской обуви от John Lobb, тепло тут же разлилось по всему телу и тебе показалось, будто ты воспарила в воздухе, и улыбка на лице появилась сама собой. Наконец-то! Ты сможешь с ним поговорить. Осталось только набраться совсем немного смелости. Ты продолжала лежать с закрытыми глазами, хотя предательские уголки губ совсем не хотели сползать вниз. — [имя], у тебя плохо получается притворяться, — президент Уитмор осторожно опустился на краешек кровати рядом. От поскрипывания пружин больничной койки аж сердце затрепетало. — Доброе утро, мистер Уитмор, — признаёшь своё поражение и украдкой посматриваешь за следующими действиями мужчины из-под полуоткрытых век. — Томас, — поправляет он тебя и спотыкается на следующей фразе, когда замечает, что нечаянным образом его рука накрыла твою. Уитмор тут же попытался её отнять, но ты не дала это сделать и сплела ваши пальцы вместе. «Боже, почему действовать проще, чем говорить?» Кажется, ваши тела уже давно всё решили за вас. От этого самого простого и невинного прикосновения внутри всё трепетало, а электрические разряды, переходящие от женского тела к мужскому, рождали необыкновенные, почти что оргазмические ощущения. Эти эмоции оказались такими сильными, что слёзы подступили к горлу. Благо, что это передалось и Уитмору, хотя по глазам видно, что он так хотел всё скрыть… — Я даже почти рада тому, что не могу ходить, — шёпотом признаёшься в своей радости к столь явно безрадостному положению. — Не стоит так говорить. То безумное действие едва не стоило тебе жизни. — Но это правда, — упираешься. — Вы здесь… Это нас сблизило. Томас напрягается. Его взгляд становится туманным, будто вспоминает о том, что сдерживало его всё это время — смерть жены, твоя молодость и его уже совсем близкая старость… — Не уходи, — крепче цепляешься за руку мужчины в надежде, что так он точно не сорвётся и не выбежит из палаты. — Хорошо. — Взгляд Уитмора смягчился. — Извини, мне всё ещё сложно принять твои чувства. О, конечно он помнит о том поцелуе и признании, хотя сам довольно долго избегал тебя после этого, украдкой заглядывая в твою палату. Пусть Томас всё ещё не уверен, но тебе так хорошо… Жаль только, что не можешь встать и поцеловать его ещё раз. Всем сердцем ты хотела, чтобы сейчас он сделал это сам. И возможно, что твоё настроение передалось и президенту: он как-то меланхолично улыбнулся. Ты немного смутилась, ответив на улыбку, и ваши глаза встретились. Это было как тогда, на взлёте, после поцелуя… Взгляд продлился ещё несколько секунд. В надежде ты чуть приподнялась, но вместо желанных губ, тебя коснулась сладкая долька апельсина. — Прости, — снова извинился Томас, улыбаясь. — Ладно, — проглатываешь дольку. — Я прощаю, но только сегодня…