Дух свободы

В покоях Дейнерис Таргариен был накрыт пышный стол — сегодня вечером она вновь принимала у себя Императора Золотой Империи И-Ти, что стало некоторой традицией в последнее время. Иногда к ним присоединялись советники королевы Миэрина — Варис интересовался историей, политикой и наукой, поэтому он с нескрываемым любопытством расспрашивал Джи Лэя о том, как устроена жизнь в той загадочной и далекой стране, о которой ходит много слухов, но почти нет никаких достоверных фактов. — Вы хотите вызнать все наши тайны и секреты? — со смехом спрашивал Джи Лэй. — Не стану скрывать этого, ваше императорское величество, — жеманно пожимал плечами Паук. — Только вот, боюсь, вы не станете делиться со мной этой информацией. Поэтому я удовольствуюсь тем, что вы расскажите. Например, вот это вино? Из чего оно? Никогда прежде не пробовал такого. И Джи Лэй охотно рассказал, что это не вино, а настойка, изготовленная из риса — злака, что выращивали в Золотой Империи. Дени слушала рассказы Джи Лэя с нескрываемым, почти детским восторгом, и сердце ее наполнялось любовью, точно сосуд сладким вином. Она глядела на него, краснея и трепеща, словно юная роза в пышном саду, но признаться в своих чувствах боялась — вдруг Джи Лэй не оценит ее возвышенного порыва? Часто они с Джи Лэем выходили на зеленую террасу, что располагалась на балконе Великой Пирамиды, полюбоваться полной луной и послушать пение птиц. Джи Лэй обращал свой гордый лик в ту сторону, где находилась его далекая страна, спрятанная за вершинами гор, надежно укрытая ветвями деревьев. Он рассказывал о своем детстве, о празднике «Великого Дракона», что ознаменовал приход нового года, и о том, как люди в И-Ти просят Дух Дракона одарить их изобильным урожаем, хорошей торговлей и здоровыми детьми. Дени слушала и ощущала щемящую тоску в груди, еле сдерживая горючие слезы, что подступали к глазам. Она знала, что Джи Лэй скучает по родине, по своему роскошному дворцу, который был его домом, по прогулкам в удивительной красоты саду, возведенном руками его отца. Джи Лэй рассказал Дени, что в этом саду есть деревья с именами каждого члена императорской семьи — его собственное дерево еще совсем юное и не плодоносит. Дени пришлась по душе такая традиция — дарить на рождение ребенка дерево. Даже когда человек покидал мир живых, дерево продолжало напоминать о нём. Чем больше времени Дейнерис проводила в обществе императора, тем больше прикипала к нему сердцем и привязывалась душой, и ей казалось, что его дворец она знает не хуже Великой Пирамиды Миэрина. Ей хотелось пройтись по мягким коврам, расшитым алыми нитями, посмотреть на те чарующие своей красотой водопады что окружали императорский дворец, увидеть своими глазами праздник «Великого Дракона». Джи Лэй рассказал, что в этот день все облачаются в лучшую одежду красных и пурпурных цветов, выходят из домов, поют песни и танцуют, встречая приход нового года. Волшебники И-Ти запускают в небо магический огонь — чем больше шума и грохота во время праздника, тем лучше, считается в И-Ти — это отгоняет злых духов, способных навредить и напакостить. Часть армии И-Ти уже покинула Залив Драконов, так как им не было нужды оставаться здесь, в то время как никто не знал, какая опасность может грозить Империи в отсутствие основной силы. Дени, предчувствуя скорое расставание с молодым императором, устраивала ужины, желая подольше побыть в его компании и послушать рассказы об его загадочной родине. Этим вечером она не стала звать в их компанию ни Вариса, с его многочисленными вопросами, ни сира Джораха, который обычно слушал, а вопросы задавал лишь по делу. Для ужина Дейнерис выбрала струящееся платье из голубого шелка, с вплетенными серебристыми нитями, что подчеркивали цвет и сияние ее распущенных волос. Повсюду горели свечи, отбрасывая золотистое сияние на стены и ворсистый ковер. Покои королевы погрузились в загадочный сумрак, а мягкое тепло обволакивало и убаюкивало. Дени сидела напротив Джи Лэя, и кусок не лез ей в горло — сегодня днем еще часть солдат в красно-алых доспехах отправились назад в И-Ти. Она понимала, что час разлуки приближался, и не знала как отсрочить его. — Ваше величество, — отставив в сторону золотой кубок, произнес Джи Лэй, и сердце Дени сковало льдом — она знала, что намеревается сказать император. — Мои генералы настаивают на моем возвращение в И-Ти. Прошло много лун с тех пор, как моя армия покинула Империю по вине проклятого колдуна. Мое отсутствие может плохо сказаться на моих подданных и ситуации в стране в целом. Долгие годы на наших границах было спокойно, но эта ситуация может измениться в любой момент. Я нужен своему народу. — Я понимаю вас. Разумеется ваше место там. Однако я слышу в вашем голосе горечь, ваше императорское величество, — произнесла Дени, стараясь не выказывать своего волнения. — Вы чем-то опечалены? — Да, — признался Джи Лэй, глядя прямо в лиловые глаза королевы Миэрина, которые покорили его навеки. — Мне придется оставить вас, а я не думал, что это окажется так тяжело. Вы стали мне дороги, Дейнерис. Вы покорили меня своей красотой, своей улыбкой и добротой. Пусть мы познакомились при весьма скверных обстоятельствах, но я ни о чем не жалею — иначе мы бы и вовсе никогда не встретились. Дени слушала императора затаив дыхание. Он высказал в слух то, что она сама боялась произнести — она тоже страшилась момента расставания. — Я полюбил вас, Дейнерис Лучезарная. Полюбил всем сердцем. И сердце мое сейчас плачет и сжимается от боли из-за того, что нам предстоит расстаться, едва встретившись. Мне еще столько хотелось бы узнать о вас и столько всего поведать вам… — Я тоже не хочу расставаться с вами, Джи Лэй, — произнесла Дени с грустной улыбкой. — Но просить вас остаться я тоже не имею права. — Зато я могу просить вас отправиться со мной, — пылко произнес Джи Лэй. Он поднялся со своего места, подошел к ошарашенной Дени и упал перед ней на колени. — Я хочу назвать вас своей императрицей и возлюбленной пред взглядами своих подданных. Хочу стать для вас супругом, другом и верным защитником. Мечтаю прожить с вами эту жизнь и все последующие. — Джи Лэй, — вздохнула Дейнерис, чувствуя трепет и волнение. — Я хочу этого больше всего на свете. — Так от чего же в вашем голосе столько боли? — нахмурился император. — В праве ли я думать о себе, когда людям за Узким морем живется не сладко при тирании жестокого короля? Могу ли я оставить борьбу, едва ее начав? Я смогла изменить жизни бывших рабов в Заливе и теперь каждый из них наконец-то спит по ночам спокойно, не опасаясь за жизни своих детей. — Дейнерис, вы также добры и мягкосердечны, столь и прекрасны, — с восхищением глядя на нее, ответил Джи Лэй. — Я не смею давать вам советы, но один все же дам, если позволите. Дени кивнула. — Вы не знаете людей, что живут за Узким морем. Разве вы можете быть уверены, что они примут вас и назовут своей королевой? — Нет, — честно призналась Дени в своем страхе. Она много бессонных ночей провела в размышлениях о стране, о которой ведала лишь по чужим разговорам. — Я не уверена в этом, ваше императорское величество. — Зато я уверен в том, что люди в Золотой Империи будут вам рады, ведь вы — Матерь драконов. Вы ведь знаете, что люди в И-Ти поклоняются лику дракона, веря что однажды эти великолепные существа вернуться в их края. В Вестеросе же напротив — драконов страшатся, помня о том, сколько ужаса и разрушений они принесли во времена правления ваших предков. Найдете ли вы там свое счастье или же утонете в еще большем горе? — Вы правы, Джи Лэй, — с грустью согласилась Дени, подходя в высокому скошенному окну и глядя на ночь, что мягко шагала по Миэрину, разбрасывая по небу золотые монеты. — Мое воцарение в Вестеросе… Пожалуй, я слишком долго жила лишь этой мечтой, не имея прочих. С детства мне внушали, что я — Дейнерис из дома Таргариенов, наследница Древней Валирии. Мне говорили, что на моих плечах лежит огромная ответственность и я не имею права подвести тех, кто жил до меня, и тех, кто жил до них. Мой брат Визерис был одержим троном нашего отца, и его страсть захватывала меня порой. Я представляла в своих мыслях, что однажды Визерис станет королем, а я стану его королевой, ведь мы — последние из Таргариенов, и наш брак единственный путь к возрождению нашей семьи. После его смерти я и помыслить не смела о чем-то ином, кроме возвращения в Вестерос. Я не имела права подвести его и своих предков, что правили Семью Королевствами более двухсот лет. Но хотела ли я сама этого или же поверила в то, что это мое истинное предназначение? Или же все это время я жила мечтами маленькой девочки, что потеряла дом и хотела его отыскать? — Но ведь дом — это не всегда место, — мудро заметил Джи Лэй, мягко касаясь ее руки своей рукой. — Дом — это еще и люди, которым вы нужны, которые любят вас и восхищаются вами. Я люблю вас всем сердцем, и мои люди полюбят вас. Хватит воевать, бороться и идти по горам трупов. Вы сделали достаточно за свою столь короткую жизнь и люди в Заливе Драконов этого не забудут. Теперь вы заслужили просто быть счастливой. Дейнерис перевела свой взгляд на возлюбленного и сердце в груди сжалось. Она знала чего хочет. — Я хочу быть с вами, Джи Лэй, — уверенно произнесла она, без тени, без обрывков сомнения и в первые в жизни осознала, что поступает верно. — Моё сердце и душа рвутся к вам с момента нашего знакомства в том шатре, когда я поняла, что вы не желаете зла мне и моим людям. Вы добрый и удивительный человек! Я уверена, что ваши подданные очень счастливы под вашей рукой. — Так вы принимаете мое предложение? — боясь поверить своим ушам, спросил император И-Ти. — Да, — радостно улыбнулась Дени, ощущая ужас и восторг одновременно. Джи Лэй увлек ее в свои объятия, ощущая безграничное счастье, а Дени счастливо улыбалась, слушая стук сердца в его груди. Впервые в жизни она ощущала… уверенность. — Я смогу подарить тебе дом, которого у тебя не было, Дейнерис, — пообещал Джи Лэй. — Клянусь тебе. Мягко отстранившись от него, Дени сказала: — Но сначала необходимо сделать так, чтобы Залив Драконов процветал в мое отсутствие. Я хочу, чтобы рабство навсегда оставило эти земли, иначе вся моя борьба окажется напрасной. Ты дашь мне время? Джи Лэй молча кивнул, восхищаясь мудростью этой хрупкой и удивительной девушки. Он знал, что его сердце сделало правильный выбор.

***

Джон Сноу сидел в тени навеса и рассеянно наблюдал за мальчишками, что учились драться на мечах. Многие из его подопечных пали в той страшной, хоть и короткой битве, но на их место пришли другие, вдохновившись подвигом погибших товарищей. Жители Миэрина поняли, что никто не сможет защитить их — только они сами. Бывшие рабы не желали вновь надевать на себя страшные украшения — цепи и оковы, которыми щедро одаривали их господа, поэтому учились с отважностью и яростью тигра. — Как успехи, Джон? — послышался рядом знакомый голос. Откинув со лба темные влажные пряди, Джон приветливо улыбнулся Джораху Мормонту. — Жара, — произнес он, утирая влагу со лба. — Я хотел перенести тренировку на вечер, но парни наотрез отказались. — Это мы с тобой плавимся, словно глыбы льда от прикосновений солнечных лучей, а они привыкли, — заметил рыцарь. — Порой я скучаю по снегу и обжигающему ветру, — произнес Джон, с тоской глядя на раскаленный диск солнца. — По высоким сугробам, по играм в снежки, что затевали мои младшие братья и Арья. Санса никогда не играла с нами, — с грустной улыбкой сказал он. Тень воспоминаний легла на его лицо. — Ты еще можешь вернуть свой дом, — проговорил сир Джорах. — Сир Барристан тоже верил в меня, но я боюсь думать об этом. Не хочу тешить себя ложной надеждой. Он вновь вспомнил предсмертные слова сира Барристана, что зудели в голове неугомонными муравьями, не давая покоя. «Ты истинный северянин», — произнес умирающий рыцарь, тем самым заставив сердце Джона сжаться. — У меня нет армий, нет верных людей. Ничего нет, — выплюнул Джон слова, точно они обжигали его нутро. — У тебя есть Север, — возразил Джорах. — Ты единственный выживший сын Неда Старка. — Но как я отвоюю Север у Болтонов? Вы не хуже меня знаете, что без армии я не верну Винтерфелл. Те, кто выжил на поле боя, сражаясь за Робба, теперь скорее всего или присягнули Болтонам или затерялись среди многочисленных деревушек. Мне не отыскать их всех. — Уверен, многие Дома Севера тебя поддержат. Я даю слово, что Медвежий остров встанет на твою сторону. Я отправлюсь с тобой в Винтерфелл и поддержу в этой битве, ведь Север и мой дом тоже. — Я благодарен вам за это, сир Джорах, но этого недостаточно. — Ты вернешь свой дом, — внезапный голос вклинился в разговор двух северян. Джон с удивлением обнаружил, что к ним подошла леди Мелисандра и по спине побежали холодные мурашки — он всегда поражался ее способности подходить бесшумно, точно она была приведением или бесплотным духом. — Миледи, — произнес поднимаясь со своего места. — Что привело вас на бойцовскую арену? — Я ухожу из Миэрина, Джон Сноу, — отвечала красная жрица. — Красные глаза сверкали на солнце рубинами, платье искрило и казалось, будто она вся охвачена языками пламени. Джон поежился. — Я выполнила то, что должна была, более мне нет нужды оставаться здесь. Но на последок я должна сказать тебе кое что. — И что же? — изумился Джон, обмениваясь взглядом с сиром Джорахом. — Ты вернешь свой дом, — повторила Мелисандра свои загадочные слова. — Скоро в Миэрин прибудет сын Кракена. Я видела корабли с черно-желтыми парусами, что идут сюда, рассекая темные воды. Ветер вот-вот переменится, Джон Сноу. Даже бастард может стать королем. Джон слушал красную женщину с гулко бьющимся сердцем. О чем она говорит? Кракен? Корабли? Король? Но ведь это же полнейшая чушь. Он собирался озвучить свои мысли, но Мелисандра не дала ему это сделать. — Я знаю, сейчас ты не веришь мне, Джон Сноу, но придет время и ты все поймешь. Сейчас же я должна отправляться в путь. Одарив на последок Джона пристальным взглядом, в котором полыхало адское пламя, Мелисандра направилась прочь. — Вы что-нибудь поняли, сир Джорах? — спросил Сноу у пожилого рыцаря. — Кто ж их разберет, этих жриц, — неопределенно пожал плечами Мормонт. Ему, как и Джону, сделалось жутко от этого странного пророчества. За дневными заботами и тренировками Джон позабыл и про леди Мелисандру, и про ее загадочные слова. Он отринул мысли, что причиняли ему боль, твердо решив, что не станет больше возвращаться к ним и терзать свою душу несбыточными мечтами. Когда солнце, вспыхнув напоследок золотом, скрылось за вершинами гор, в бойцовских ямах появился Даарио Нахарис. — Джон, королева зовет тебя, — произнес он напряженным голосом. — Что-то случилось? — нахмурился северянин. Тирошиец усмехнулся и огладив бороду, ответил: — Иди скорее, парень. Ты будешь приятно удивлен. Убрав тренировочный меч на место, Джон заторопился к входу в Великую Пирамиду, на ходу размышляя о том, что могло произойти такого из-за чего он потребовался Дейнерис. Они с королевой виделись не часто — он занимался тренировкой мальчишек, она восстанавливала город и заботилась о тех, кто в этом нуждался. Он был благодарен ей за приют, но между ними лежала огромная пропасть. В Тронном зале казалось яблоку не где было упасть. Остановившись у входа, Джон осмотрелся. Возле ступеней, что вели к трону, замерли несколько человек, смутно знакомых северянину. Сердце в груди забилось громко и мощно, силясь вырваться из груди. Он сделал еще пару гулких шагов по блестящему мрамору. Люди, что стояли возле ступеней, повернулись к нему и он наконец-то разглядел их лица. Он замер, широко распахнув глаза, ошарашенный и сбитый с толку, точно громом оглушенный, не в силах вымолвить ни слова. Сноу лишь переводил взор с одного родного лица на другое, пытаясь осознать, что увиденное — не сон и не бред. — Джон! — первой прервала затянувшееся молчание Арья и бросилась к брату. Крепко стиснув сестру в объятиях, Джону на мгновение почудилось, что он в Винтерфелле, но это продолжалось всего лишь миг. От маленькой Арьи всегда пахло землей, конским навозом, свежими пирогами и шалостями, от этой же исходил запах моря и соленого ветра. Глаза маленькой сестрички светились лукавством и озорством, глаза этой девушки были полны мудрости и понимания. Ее лицо обветрилось, сапоги и плащ покрылись солью, волосы, собранные в пучок, выгорели на солнце. Сколько же они не виделись, подумал Джон, глядя в счастливое лицо младшей сестренки. Санса роняла слезы, глядя на трогательную встречу брата и сестры — прежде они с Джоном особо не ладили, но сейчас была счастлива его видеть. Она многое прошла с тех пор, как покинула Винтерфелл. Тяготы, лишения, опасность и жизнь в оглядке лишили ее надменности и высокомерия. Теперь она просто была рада восстановлению семью, пусть даже частично. Обняв Сансу, Джон наконец перевел взор на того, кого не ожидал увидеть в этом месте — Теона Грейджоя. Сына Кракена. — Как ты тут оказался? — спросил Теон северянина. — Я считал что ты сгинул вместе с Роббом. — Я у вас всех хочу спросить тоже самое, — произнес Джон, все еще не веря во все происходящее. — Думаю, нам стоит пройти в зал Совета, — разнесся по Тронному залу звонкий голос Дейнерис. — И для начала как следует подкрепиться — по всей видимости разговор предстоит долгий.