Всё, чего хочу перед смертью...

Швец возвращается в свою квартиру, где её, к сожалению, никто не ждёт, кладёт на тумбочку маленькую коробочку, содержимым которой она воспользуется уже не впервые, но сегодня, вероятнее всего, в последний раз. —Дрянь…гадость, — шёпотом произносит девушка, вытирает выступившие из глаз слёзы и медленно идёт на кухню, держа в одной руке бутылку вина. Обычно они с Сашкой каждый вечер включали глупые видео, открывали бутылку вина, доставали пару йогуртов, пили, ели и веселились. Сейчас же Алёнка сидит на кухне одна и понимает, что Горбачёвой никогда рядом уже, наверное, не будет. Она так устала от того, что Саша избегает её. Почему же она так делает? Почему, когда она была в Питере крайний раз, всё обернулось трагедией для Швец? Почему их любовь внезапно стала беспросветным, тёмным злом? Она так любит Сашу. Любит, несмотря на все те ужасные вещи, что та сделала с ней. Её любви, магии химической реакции, хватит, чтобы разрушить весь мир. А главное — разрушить себя. Вспоминает, как Сашка пришла к ней в день отъезда. От неё пахло лесными цветами. А ты, Алёнка, была очень пьяна. И зла. Набросилась на неё с кулаками, била её в грудь, плакала, кричала, а Горбачёва лишь внимательно слушала и не трогала тебя. А потом ты замолчала. Посмотрела ей в глаза и ждала ответа. Ты была в ярости. А она ничего не ответила. Лишь резко притянула тебя к себе и впилась в твои губы. Ты даже не успела среагировать, как вдруг твоя возлюбленная стала расстёгивать пуговицы на твоей рубашке, в которой ты сегодня ходила в школу и до сих пор не переоделась. И уже сама не помнишь, как голая оказалась в кровати, как Саша прижимала твоё тело к постели и жадно целовала тебя. Как ты, тяжело дыша, зарылась руками в её золотые кудри и закрыла глаза от наслаждения. А после вы молча лежали рядом и смотрели в потолок. Правда молча. Никто из вас не проронил ни слова. И ты видела, что Сашка чем-то взволнованна. Но она не говорила. Лишь так же молча одевшись, она встала с кровати, посмотрела на тебя, немного улыбнулась, подошла, поцеловала, и, наконец, произнесла хоть что-то: —Я сегодня уезжаю. Саша вышла из комнаты и через пару минут ты вновь осталась одна. Она ушла. Ложишься на место, где совсем недавно лежала твоя возлюбленная. —Лучше бы я тебя не трогала. Произносишь это лишь потому, что сколько хорошего бы ни происходило, рано или поздно Саша уходит. Зачем ты её била? Из-за этого вы и переспали. А потом она ушла. Лучше к ней совсем не прикасаться, так будет проще. А помнишь, как она вновь приехала в Питер, а тебе не сказала? Помнишь, как в тот день ты узнала, где она живёт и пришла к ней? Пришла, чтобы поговорить и узнать, в чем дело. Но вновь не выдержала и полезла на Сашу с кулаками. Ты же ведь не знала, что она была пьяна. Сначала у тебя получалось уйти от её ударов, но в какой-то момент девушка тебя одолела: всё-таки, она сильнее тебя. Некоторые синяки до сих пор не сошли с твоих ног и ты прячешь их под юбками чуть ниже колена, чтоб никто не увидел. Чтоб никто не знал. Стала чаще носить брюки, хоть так любишь платья. А помнишь ту пощёчину? Твоя щека после этого ещё долго горела, и потом целый день была розовой от удара. Прикладываешь руку к месту пощёчины и будто бы вновь чувствуешь ту боль. Но сейчас её сглаживает мягкое прикосновение твоей же ладони. Вы с Сашей такие разные. Она — кислота, а ты — сладость. А ваша любовь такая же горькая, как самый горький шоколад. Делаешь последний глоток вина, выходишь в прихожую, берёшь коробочку и направляешься в ванную комнату.

***

Идёшь по улице с букетом цветов в руке и трясёшься от страха. Тебе так стыдно. Надеешься на то, что Алёнка тебя, всё-таки, простит. Обещаешь себе, что сделаешь что угодно, лишь бы она простила тебя. Будешь плакать, умолять, стоять на коленях, унижаться, как только сможешь. —Ненавижу себя, — стиснув зубы, тихо произносит девушка и заходит в подъезд своей возлюбленной. Быстро поднимается на нужный этаж, достаёт ключ и замирает. Так страшно заходить. Вдруг, Алёнка сейчас просто выгонит её? Неужели сейчас всему придёт конец? Медленно вставляет ключ в замочную скважину и резко открывает дверь, сделав глубокий вдох. И ужасается. Слышит из ванной душераздирающий крик своей возлюбленной, её истеричные всхлипы, и замирает от страха. Слышит, как что-то маленькое падает на пол. Быстро снимает с себя обувь и бежит в ванную. Резко открывает дверь. Темнеет в глазах от ужаса. В ванной лежит её солнце. А вода краснеет с каждой секундой всё больше и больше. Закрывает рот рукой, чтобы не закричать и подбегает к Швец. Та ещё в сознании. Смотрит на Сашу большими, будто бы стеклянными глазами. Горбачёва не может сказать ни слова. Вытаскивает Алёнку из ванной и вскрикивает, увидев, во что превратила свою руку её девочка. Огромный, глубокий порез вдоль запястья, практически до локтевого сгиба. —Зачем ты это сделала? — тихо спрашивает Горбачёва и начинает реветь. Садится на пол вместе с девушкой, одной рукой прижимает её к себе, а второй достаёт телефон и набирает скорую. В истерике называет адрес и сообщает о попытке суицида. «Машина приедет через двадцать минут», — слышится из трубки. Горбачёва боится, что врачи не успеют. Вся одежда в крови. Она смотрит на Алёну. Совсем недавно та делала быстрые вдохи, жадно хватая воздух, но сейчас девушка выглядит очень спокойно. Саша чувствует, как у неё подскочило давление. Через пару секунд из носа начинает течь тоненькая струйка красной жидкости. Вытирает её и смешивает у себя на руках свою кровь, и кровь Алёнки. Адреналин бьёт через край. Понимает, что если сейчас с её солнышком что-то произойдет, она не переживёт и будет винить себя всю жизнь. Ты же ведь, Саша, изменила ей. Да, ты была пьяна. Да, та девушка была очень настойчива. Но ты всё равно должна была отказаться. А ты согласилась. Да, дико винила себя после. Ненавидишь до сих пор. И будешь ненавидеть дальше. Тебе было так стыдно, что ты даже не хотела появляться на глазах у Швец. Пришла к Алёнке тогда и переспала с ней, лишь бы забыть те ощущения, что испытывала, когда изменяла своей любимой. А избила ты её почему? Сама не знаешь. Даёшь клятву, что больше никогда не будешь пить алкоголь, чтобы не делать таких ужасных поступков вновь. Возвращаешься в реальность и смотришь на окровавленное тело своей возлюбленной. Скорая всё ещё не приехала. —Алёна, пожалуйста, прости меня. Прости. Пожалуйста! — Горбачева обнимает Швец и не может перестать плакать. Смотрит на Швец. Та стала очень бледной, а дыхание почти отсутствовало. —Пожалуйста, не теряй сознание. Пожалуйста. Швец понимает, что ей осталось чуть-чуть. Смотрит в глаза Сашке. Девушка приближается к губам Алёны и нежно целует её. Отстраняется и видит слабую улыбку своей возлюбленной. Смотрят друг на друга несколько секунд, а затем Швец закрывает глаза. —Нет… Алёна… Нет! Нет! Нет! — Горбачёва кричит на всю ванную, пытаясь растормошить девушку, привести её в сознание, — Не умирай! Алёна! Пожалуйста…- девушка со всей силы ударяется головой о стену и кричит. Кажется, она её потеряла. И теперь она уже никогда не сможет узнать, простила ли её Алёнка. Смотрит в потолок, на глазах пелена из слёз, которая мешает видеть что-либо, а в голове пролетает фраза, сказанная будто бы голосом Швец: «Простила.»