Неизбежное утреннее расставание

       Тёплое раннее утро, ещё не восшедшее солнце и прохлада, веявшая от открытого окна. На часах четыре часа, ласковый рассвет скоро вновь озарит людские дома и тогда сказка кончится, он снова уйдёт. Но пока лучи прячутся за горизонтом, никто не заметит их всеобщего предательства в сплетение с бесконечной верностью друг другу. Хочется верить в то, что это продлится как можно дольше.

Ах, как бы хотелось пробыть тут не один день.

       Ацуши абсолютно не высыпался. Его терзали всевозможные неприятные воспоминания и волнения, не давали покоя переживания, ни на минуту не покидали сомнения. Юноша сидит, упираясь головой в колени и пытается окунуться во весь тот покой, коим он обеспечен в этом укромном месте, но без помощи справиться не получается. Рядом находится Акутагава, который все бессонные ночи безустанно проводил с Накаджимой. Оставить юношу одного с подобным настроением он бы себе не позволил. Но детектив до последнего старался убеждать Рюноскэ в обратном, боялся и заикаться о проблемах, ведь кому нужен такой как он, ещё и с мешком неприятностей за плечами? Мафиози проводит рукой по икрам возлюбленного: все в шрамах. Ацуши никогда не скрывал того, что вырос в приюте, но ни разу не рассказывал о том, что именно там происходило. Это было завесой тайны, для остальных затаённой, неспособной к разгадке. Но что бы то ни было, становилось ясно без слов – жилось ему бесконечно горестно, без малейших проблесков счастья и нежности, осознания иной жизни.

Их обоих недолюбили. Так что же мешает теперь дать эту любовь друг другу?

       Накаджима поднимает голову и смотрит на мафиози грустными глазами. Кажется, ему нужно, чтобы с ним поговорили. Безусловно, то, что Акутагава каждую ночь бессовестно сбегал к нему, уже выглядело как подвиг, но одного нахождения рядом было мало, даже слишком.        — Скажи, — взволнованно заговорил Накаджима, — ты любишь меня?        Безусловно, детектив знал, что любим, но ему, как и многим неуверенным в себе людям, так хочется услышать это лишний раз.        — Люблю. — Выдаёт собеседник, прикрыв глаза.        Холодные руки убийцы тянутся к возлюбленному. Юноша берет их в свои и смотрит в глаза, пытаясь разобраться с непонятным чувством внутри: ему хочется сказать всё, что он ощущает, но это далеко не так просто, когда ты крайне неромантичен и привередлив. Всё бы ничего, но видя свой предмет воздыхания таким разбитым, мафиози готов был на всё и даже немного больше. Стоит ли говорить о том, что с недавних пор Акутагава стал изворачиваться от любых контактов с Ацуши в рамках работы в мафии? Он живёт ради двух вещей, не способных существовать в одном мире, но так усердно старается их совместить.

Лишь бы это всё было не напрасно.

       — Лучше расскажи мне, как мы встретимся с тобой вечером? — Убирая непослушные пряди волос за ухо Накаджимы, интересовался хозяин Расёмона.        — Я не знаю, — тихо отвечал он, — завтра не предстоит сложного дня, но жизнь так непредсказуема. Я бы очень хотел чувствовать тебя где-то рядом, но на деле мой самый большой страх сейчас – это то, что один из нас однажды убьёт другого. Или по крайней мере должен будет это сделать.        Рюноскэ нахмурился и крепче взялся за бледные руки оборотня.        — Не говори глупостей. Ты прекрасно знаешь, что даже если так и будет, я тебе уступлю. Тебя действительно так сильно заботят эти вопросы в четыре часа утра?        Накаджима замялся, не зная, что сказать. В последнее время беспричинная паранойя взяла над ним верх, но он понимал, что Рюноскэ прав и заботиться об этих возможных в дальнейшем сюжетах сейчас бессмысленно.

Будь, что будет.

       Мафиози притягивает возлюбленного к себе, бессовестно, нежно целуя. Целовался он плохо, в отличии от неженки Ацуши, который, как казалось Акутагаве, вообще всё делал не так как все люди. Он был аккуратнее и ласковее всех кого встречал на своём пути воспитанник мафии. Всё происходит как и ожидалось: Накаджима целуется даже с бóльшим трепетом, будто бы это он вовлекал партнера во все запретные нежности, что они себе позволяли. Этот несчастный воспитанник приюта явно не знал любви раньше и теперь она лилась через край: он не мог лишний раз спокойно пройти мимо полюбившегося юноши, не обняв. У Рюноскэ же всё иначе. Не получив этих чувств в детстве, он совершенно не умел, да и не желал, испытывать их будучи старше, он не был раним, не ощущал того же трепета, что и партнёр. Но обожал его ничуть не меньше.        Мафиози отстаёт от юноши, но так и не отпускает рук. Он стыдливо опускает взгляд: до сих пор стесняется своей неспособности к выражению чувств должным образом. Акутагаве каждый раз неловко, ведь даже такие элементарные вещи делать он не умел. Но от этого Ацуши было только интереснее узнать:

Какой же он, этот Акутагава Рюноскэ?

       Воспитанник грозных уставов приюта улыбается. Устало, но тепло и мягко. Кажется, добиться своего всё-таки получилось. Правильно считал Акутагава, будучи уверенным в том, что для счастья Ацуши нужно лишь лишний раз напомнить ему, как сильно его любят. И это сработало в очередной раз.        — Что бы я без тебя делал? — Задается риторическим вопросом детектив.        — Сейчас? Спал бы. — Усмехается участник портовой мафии.        Накаджима обнимает возлюбленного, снова улыбнувшись и зажмурившись. Мафиози отвечает на эти нежности, понимая, что это уже очень скоро кончится, страну восходящего солнца накроют лучи рассвета и он закроет за собой дверь.        — Ацуши? — Окликает оборотня юноша, на что тот вырывается из объятий, но снова берет партнера за руки.        — Да? — Неуверенно отозвался он, будто бы речь шла о ком-то другом.        — Признаюсь, я очень сильно ошибался, называв тебя жалким и бездарным. — Серьезно заявлял Рюноскэ.        — Ты уже говорил мне об этом и я принял твои сожаления.        Акутагава молчит пару минут, но потом снова разрывает гнетущую тишину своим голосом.        — Знаешь, Дазай-сан прав. Ты действительно лучше меня.        Накаджима не часто слышал подобные слова, точно также как и то, чтобы носитель Расёмона так нелестно отзывался о себе, ведь он здраво оценивал свои возможности, никогда себя не принижая. Это означало только то, что он говорит это не из-за того, что ощущает себя жалким, даже если это и так, а потому что действительно так считает.        — Нет света без тени. — Выдаёт лунный ребёнок, целуя мафиози в лоб. И он прав в своих словах. Вновь.        Рюноскэ вспоминает всё то, что происходило раньше. Как он чуть собственноручно не убил того, с кем теперь не может расстаться. Он не может простить себя за это, считая, что не совершал в своей жизни ничего хуже, а он отнюдь не безгрешен. Но что интереснее всего, при всех его выходках, Накаджима никогда не желал ему зла. И в мыслях не было. А теперь, видя как юношу нагнетает очередная паническая атака, Акутагаве ещё более стыдно.

Прости меня, если сможешь.

       Ацуши что-то ласково бормотал себе под нос, вспоминая те дни, когда они только начали встречаться. Тот волшебный момент, когда Акутагава сознался, что это он присылал те смешные письма, что это он косвенно признавался в любви каждый божий день, ожидая момента, когда сможет увидеть виновника своей бессонницы. А увидев, уже не смог устоять перед тем, чтобы не высказать всё, что таил внутри себя столько времени. Рюноскэ на самом деле сходил с ума, был сам не свой даже просто вспоминая о своей нездоровой привязанности к мальчишке из вражеской организации. Узнай кто в Мафии, ему бы пришлось несладко. В лучшем случае удалось бы просто сбежать, но с громким позором. Стоит отметить, что и Ацуши бы не погладили по голове за связи с противником, но отнеслись бы к этому явно в разы спокойнее. Его жизнь не зависела от того человека, с которым он целуется по ночам.        Предательское солнце начинало показываться из-за горизонта и теперь вместо темного размытого силуэта были видны все нежные черты, что усердно прятались где-то в ночном сумраке. Но вот время близится к пяти и перед убийцей уже не любовь всей его жизни, а очередная жертва, которую он беспрекословно будет вынужден убить, если его об этом попросят.

Но он ослушается, предпочтет смертный приговор.

       Акутагава вскоре собрался и через несколько минут был готов уходить, но не мог позволить себе этого сделать, не попращавшись. Ацуши, что стоял рядом, ласково улыбался и будто ждал, что что-то произойдёт. С нетерпением и надеждой в глазах, он смотрел на то, как его счастье уходит. Но это каждодневный ритуал, Накаджима уже привык.        Акутагава уже взялся за ручку двери, но решил, что уходить так – как минимум некрасиво. Он целует юношу в щеку, только после этого вновь сосредотачиваясь на дверном проёме.        — Вернусь сегодня в полночь. — Выдаёт мафиози и уходит. Накаджима остаётся наедине с собой, и, будучи счастливым, решает поспать ещё немного, перед тем как уйти на работу.

Ацуши не переживает за правдивость этих слов. Он полностью уверен, что к полуночи ему срочно нужно успеть вернуться домой.