Детство

      Он помнил своё детство, переполненное искрами и незамутнённым счастьем. Помнил свербящее в груди любопытство, такое, что хоть прыгай, хоть бегай, а не избавишься, когда из-за закрытых дверей комнаты ведьм доносились крики. Он так и не узнал, чьи они были. Помнил холод магии на кончиках пальцев, непривычный и противный поначалу, но дарящий такую завораживающую силу. Это чувство ни с чем несравнимо. Помнил тёплую руку в своих волосах и скрежещущий голос на краю сознания, проваливающегося в дрёму — сказки, которые ему рассказывали на ночь, всегда были про кровь, власть и боль. Валтор помнил, как любил ту историю, в которой суть каждого во вселенной извращалась и выворачивалась наизнанку. С упоением он вслушивался в слова одной из трёх ведьм, одной из его создательниц, которой не везло в этот день заниматься Валтором. Вслушивался и просил — ещё, ещё, ещё… Больше сказок. Больше уроков. Больше разговоров о магии, измерениях и тьме. Больше. Больше. Больше... Валтор был жадным ребёнком, до того жадным, что ведьмы смеялись над ним за это, в душе гордясь и ликуя. Они видели, он — это воплощённая сила, чистое стремление, направленное их руками туда, куда нужно.       Валтор помнил своё детство. Помнил, как тогда стоял во тьме и, запрокинув голову, вглядывался в ясное звёздное небо. Он думал, как оно прекрасно. И как будет прекрасно, когда оно будет принадлежать только ему одному.