Соседство.

Дверь отворяется со скрежетом, напоминающим трение пенопласта по стеклу, который забирается глубоко и настойчиво в чертоги разума, как совсем недавно проник внутрь его рта язык Джеффри, заставляет распахнуть глаза. А в глазах этих — страх. Первозданный и животный, который не скрыть, не спрятать за маской, ведь даже сквозь неподвижные черты он способен просочиться. Джек рефлекторно подрывается, делая вид, что даже не собирался спать. — Выглядите бледным. Плохо спали? — спрашивает зашедшая медсестра. Не та женщина, что уложила их — должно быть, явилась утренняя смена. Перед парнем предстала молодая девушка, даже слишком, мысленно он не дал бы ей больше шестнадцати. Либо выпускница, либо практикантка. — Всё пучком. Я всегда так выгляжу, — отрезает Найрас, зябко передергивая плечами, показывает: лучше не трогать его, лучше не лезть в хитросплетения души. — Уродец, не так ли? — Нет! — тушуется девушка. — Вовсе нет… Не нужно на себя наговаривать, — слегка на повышенных тонах говорит, протягивая шатену градусник. — Измерьте, пожалуйста, температуру. Я зайду к вам позже и запишу. «Как же редко встретишь людей, способных принять мою внешность и не начать плеваться оскорблениями», — думает юноша, покорно прижимая конец ртутного градусника к подмышке. Через тоже самое проходит Джеффри, но не упускает шанса оскалиться в лицо медсестры, вынуждая ее едва ли не бегом покинуть палату. — Следи за зубами, иначе тебе твое прекрасное личико зашьют намертво и через пару-тройку дней ты сдохнешь от голода, — предупреждает старший, не желая и головы повернуть в сторону соседа. — Ой, да ладно, уверен, она тут не задержится. Атмосфера, понимаешь, не для ванильных принцесс. — Даже если так, это не значит, что все будет сходить тебе с рук. Здесь мы заперты, бежать некуда, — с присущей ему серьёзностью и холодностью отвечает Джек, хотя точно таких же девушек он сам недавно препарировал живьем. — С тобой одна головная боль, Джефф. Найрас решил для себя забыть о ситуации с поцелуем. Просто выкинуть из собственных воспоминаний. Сжечь дотла. Пока старший занимается самокопанием, Вудс приподнимается и придерживает плечо, в которое недавно впивались острые, как лезвия, зубы. «Наверное неделю заживать будет», — предчувствует брюнет, ощупывая, насколько глубоко повреждена кожа. — Прости. — Мне не послышалось? Ты извинился? — Продолжишь в том же духе — заберу слова назад, — недовольно отпарировал Джек, наконец, приподнялся с кровати и сел, свесив ноги в притворно расслабленной позе. — И на том спасибо, — вальяжно и лениво переворачивается на бок Джеффри, сверля соседа взглядом. Их затяжное молчание прерывает зашедшая медсестра, несшая в руках толстую папку документов — перечень физического состояния пациентов, который надлежало заполнять каждое утро и вечер, нехотя мозоля глаза и без того больным людям. Работница предпочла стоять у двери, параллельно с этим открывая нужную страницу, а после молча кинула тяжелый взгляд на двух товарищей. Она уже не источала той доброты и невинности, как при их первой встрече. Состояние пациентов было удовлетворительным, поэтому, забрав градусники и зафиксировав результаты, девушка попросила их проследовать за ней до кабинета врача. На расспросы о том, куда они идут, зачем и для чего — молчание, не к добру которое. И Джек, и Джефф знают. Последний, сам того не замечая, прижался к старшему, словно ребенок, заблудившийся в темноте и боящийся потерять единственный источник света — мать. Обычно Найрас приходил в ярость от любого контакта с собой, но взглянув на товарища, это чувство неожиданно исчезло. В серо-голубых глазах будто не было жизни, последний живой блеск затух. Будто бы Джеффри идет не к врачу, а на расстрел. На Джека Вудс не смотрел, в несвойственной ему зажатости боялся поднять глаза и открыто признать собственный страх. Вот только этого и не нужно — его видно насквозь. Теплая рука нежно, контрастируя с нравом своего обладателя, потрепала маньяка по черным, жестким волосам. — Все хорошо, — услышать голос близкого человека сейчас было приятно и необходимо, потому что впереди ждет неизвестность. Через некоторое время парни дошли до большой железной двери, на которой красовалась табличка «Процедурный кабинет». И едва заметив ее, Джека накрыло осознание: дальше Джефф не пойдет, дальше пойдут вопли и капризы. На мгновение Найрас ощутил себя мамашей, чей разбалованный ребенок опять закатил истерику в больнице, и в его-то положении такое сравнение прозвучало несколько колко. — Только попробуй начать демонстрировать зубы. Тебя сразу же скрутят, и сматериться не успеешь, — шепчет над самым ухом шатен, взяв товарища за локоть. Конечно, он мог бы прибегнуть к более щадящему методу воздействия на Джеффа, но вероятность того, что это произвело бы на него нужный эффект — ничтожна. — А? — голубоглазый слабо дергается, свкидывая голову, открывая назад спутанные патлы. — Ты глухой или тупой? — огрызается Джек. — Повторять не собираюсь. К ним оборачивается работница, прося, чтобы один из них зашел в кабинет на сдачу крови, а второму придется подождать. Джек молча шагнул за дверь, как бы показывая Джеффри, что бояться нечего. Время словно остановилось, непрерывный тысячелетиями цирк резко ударил по кнопке «стоп», останавливая себя. Джефф стоял возле двери, терпеливо дожидаясь, когда из нее выйдет Найрас. Вечность, кажется, минула, а его все нет. «Насколько давно я посещал больницу в последний раз? Лет десять точно», — размышлял Джефф, вспомнив также, что у него никогда не брали кровь из вены, в отличии от его вынужденного соседа по несчастью. Это осознание только ухудшило ситуацию. Вдруг дверь отворилась и оттуда показался Джек, спокойный и недовольный, как ни в чем не бывало. Лишь держал небольшой комок ваты на изгибе локтя. — Вперёд, принцесса, — в насмешливой манере бросает парень, кивая в сторону врача, что выбрасывала старую иглу. Джеффри, пересилив себя, подходит к женщине в белом халате и медицинской маске, мнется с минуту и нерешительно садится перед ней. Работница поднимает правую руку Вудса, протирая кожу спиртом в изгибе локтя. На бледной, мраморной коже буграми выступали сизые вены, что упрощало задачу в их поиске. Взяв стерильную иглу, медсестра подносит ее к вене и резким движением надавливает, пронзая податливую плоть. Джефф дернулся, ибо даже при столь ярко выраженных венах женщина умудрилась попасть мимо, и лишь потом протолкнула иголку в нужном направлении. От этих ощущений гадливость подступила к самому горлу. Багровая жидкость через короткую прозрачную трубку быстро наполнила небольшую стеклянную пробирку, стекая по ее стенкам и оставляя за собой интересные узоры. Такие же узоры парень видел на собственных ладонях после очередного надругательства над невинной жертвой. Хотя, действительно ли это так или же человек заслуживал жестокой смерти? Никто не сможет дать ответа на этот вопрос, даже сам Вудс, за которым последний выбор: кого отправить к праотцам, а кому сохранить великодушно жизнь. Привык он и к виду собственной крови, если не дрогнула тогда рука, сжимающая нож напротив лица. Но калечить самого себя в неконтролируемом приступе безумия кардинально отличалось от того урагана эмоций, что он испытал сейчас. Две пробирки за несколько секунд наполнились кровью до половины, игла резко была удалена из вены Джеффа и оказалась в мусоре, вместе с множеством других таких же. Голова слегка кружилась, а горло будто драли кошки. Парень сглотнул. Медсестра вручила ему ватку, сухо и профессионально направив в другой кабинет, где его ожидает очередной врач. «И за коим чертом я вообще на это подписался…? Кстати, а где Джек?» — голубоглазый оглянулся по сторонам и никого не заметил, кроме суетящихся работников больницы и сопровождающего его санитара. «Очень надеюсь, что его также таскают по врачам», — с некоторой долей злобы произносит у себя в голове Джефф. Безглазый сидел тем временем в кабинете окулиста, что пребывал в неподдельном шоке при виде парня. Как и первая санитарка, он видал многое, как врождённое, так и приобретённое, однако такие дефекты наблюдаться покамест не приходилось. — С самого рождения, говорите? — Вновь переспрашивает мужчина, записывая данные в медицинскую карту. — Угу, — кивает Джек. «Тупой, старый кусок дерьма! Я уже дважды ответил», — очень хотелось бы добавить, но юноша молчал. В отличие от безрассудного товарища, он хотя бы теоретически был знаком с нравами больниц такого типа и потому понимал: изредка лучше держать язык за зубами. Несмотря на превосходное владение холодным оружием, сверхъестественным существом он все же не являлся и определённая доза препаратов легко могла обернуться его в пускающего слюни овоща. — Мария подойди, пожалуйста, — окликнул врач, бросая быстрый взгляд на средних лет санитарку, что стояла в метре от Джека. Окулист принялся шептаться о чем-то с женщиной, водя пальцем по строчкам т столбцам в карточке. «Он подходит», — единственное слово, которое смог разобрать из их трепни Найрас. «Подходит? Для чего? Чёрт подери, чем дальше, тем интереснее», — шатен не отводил от них взгляда, глядел в упор и, казалось, не моргая, поэтому диалог был коротким. Мария кивнула врачу и отстранилась. Когда убийцы встретились, часы пробили полдень и в больнице начался обед. Санитар провел их по извилистым коридорам на первый этаж и передал дежурившим там санитаркам. Сидя в столовой рядом с другими пациентами, парни чувствовали себя откровенно погано. В руках Найрас вертел, рассматривая, железную ложку, что была изогнута в нескольких местах, после чего поднял глаза на девушку, сидящую перед ним. Она была явно шотландского происхождения, о чем говорили ее русые, с рыжим отливом, волосы, веснушчатое, круглое лицо, а также ярко выраженные зеленые глаза. На вид совсем молодая, лет семнадцати, не больше. Едва взглянув в лицо бесцеремонно разглядывающего ее юноши, дама сразу же опустила голову и принялась за отвратительную больничную еду. «Правильно делает, что боится», — хмыкнул Джек. Джеффри не сильно толкнул локтем товарища в бок, чтобы тот не распугивал людей вокруг себя. Ведь предостережение не привлекать к себе лишнего внимания не столь давно исходило как раз-таки от Джека. Спустя пару минут девушка, робко обернувшись, рискнула заговорить с ними. — Раньше я вас не видела, новенькие поди? — в ее речи отчётливо звучал акцент и характерный, несколько деревенский лексикон, что слегка резало слух. — Верно. Я Джефф, а это Джек, — представился за двоих Вудс, ложкой разламывая безвкусную котлету пополам. — Я Исла, рада знакомству, — ответила девушка и улыбнулась. «Она выглядит счастливой. Видимо, недавно здесь» — ненароком подумал брюнет, пристально наблюдая за действиями новой знакомой. — А это Френк, мы также недавно познакомились, — Исла завела прядь волос за ухо, указывая на мужчину рядом, что молча уминал еду за обе щеки. «Надеюсь мне не придется торчать здесь больше недели. Иначе я не выдержу», — проносится в голове Джека, когда он глянул на этих двоих, вызвавших почти инстинктивное омерзение, что уничтожило последние потуги хоть что-нибудь съесть. Желудок выворачивало, гадливость подступила к самому горлу. Джек шумно выдохну сквозь зубы, испытывая фундаментальную ненависть ко всему мирозданию. По истечению пятнадцати минут время, выделенное на еду, закончилось. Пациентов в порядке очереди начали выводить из помещения, включая Джека с Джеффом. Сначала юноши думали, что их вновь запрут в палате и они смогут переговорить наедине, но судьба, представшая в лице руководства больницы, распорядилась иначе. Глаза, постепенно адаптировавшиеся к слабому освещению, внезапно начали испытывать жуткий дискомфорт, будто кислотой плеснули, и сощурились, желая избежать прямых лучей света, режущих чувствительную сетчатку. Джека на пару с Джеффом вывели на задний двор, окружённый забором и колючей проволокой. Санитар воспользовался дезориентацией парней в собственных целях и смотала их запястья вместе крепкой, эластичной лентой — крест на крест, затянув узел еле не до боли и перекрытья кровотока. — Это обязательно? — задается вопросом Джеффри, чувствуя себя некомфортно рядом с кем-то выше себя, особенно если этим «кем-то» выступал пассивно-агрессивный Найрас. — Да, — отрезал мужчина, оставляя парней с другими санитарами, и двинулся к раздевалке, радуясь, что смена в этом аду, наконец, подошла к концу. Вокруг были другие пациенты, что бесцельно бродили по территории такими же вынужденными парами. Джек приподнял связанное запястье, как бы намекая товарищу, что нужно пошевеливаться, пока они не привлекли непринятием правил излишнее внимание к своим персонам. Джефф осмотрел двор, попутно пересчитывая санитаров. Казалось, они, подобно деревьям в лесу, на каждом шагу. Даже если подвернулась бы удачная возможность сбежать прямо сейчас — все тщетно. Юноша ощутил себя декоративной зверюшкой в контактном зоопарке, на которую пришли поглядеть куча маленьких детей, а за дополнительную плату можно еще и сфотографировать. Когда они отошли на достаточное расстояние от лишних ушей, Найрас обратил внимание Джеффри на себя. — Слышал что-нибудь странное в их речи? — полушепотом обращается парень, касаясь чужой ладони. Вудс неосознанно переплетает их пальцы и слегка сжимает руку, поднимая свои серо-голубые глаза на старшего. Голос Джека иногда завораживает, что хочется слушать его вновь и вновь. Довольно странное желание брюнета, которому он сам порою удивляется. — Они шептались в основном, но я услышал, что им подхожу. Только непонятно для чего и зачем, — также тихо отвечает Джефф и тяжело вздыхает, услышав приказ сатинатов держаться ближе к остальным, — Идём. — Как интересно… — потянул юноша, шагая вместе с Вудсом обратно к этому сборищу идиотов, и попутно опустил взгляд на их руки, — Что с тобой? — Заткнись! Всё нормально, — огрызается брюнет, а сам немного сильнее хватается за руку Найраса, словно это единственный источник тепла. Джек едва ли заметно улыбается. Его радует отсутствие безразличия, внимание и, конечно, реакция товарища. Тишина сохранялась до окончания времени, выделенного на «прогулку». Всего пятнадцать минут, а тянулись подобно всем тридцати. Освободив свое запястье, Джеффри сразу отпускает ладонь, что держал так долго в цепких пальцах. По возвращению в палату повеяло едким, отчасти даже токсичным смрадом хлорки. Сразу стало понятно, что здесь регулярно проводилась дезинфекция помещений на уровне платной хирургии, и первые минут десять невозможно будет и вдохнуть нормально, если вообще не выгонят на время кварцивания. Вещей, оставленных на кровати, уже не было. Найрас присел на свое законное место, наблюдая как его сосед непринужденно ложится и отворачивает голову к окошку. Сидеть и бессмысленно созерцать стену, по мнению Джека, крайне нудное занятие, потому юноша решил испытать удачу и попросить какую-нибудь книжку, дабы провести ценные минуты времени с капелькой пользы. — Книгу? Навряд ли будет что-то интересное, только учебник по анатомии, забытый практикантом, — расстеряно отвечает санитарка, что была ответственна на этаже. — Хотя бы его можно? Женщина слегка заторможенно кивает и протягивает шатену старый, ветхий учебник, что взяла с верхней полки шкафа без стёкол. Джек ложится на кровать, с минуту задумчиво созерцает окружающую пустоту и, перекатившись на спину, закидывает одну ногу на другую для большего удобства. Тонкие длинные пальцы огибают багровую обложку учебника, будто изучая материал подушечками пальцев, лишь после решаются открыть содержание и мельком пробежаться по строкам оглавления. Мужчина хорошо знаком с анатомией, в этом ему помог отец — хирург и собственный десятилетний опыт в качестве потрошителя. Первый раздел вещал о строении головы человека, поэтому страницы друг за другом с шумом перелистывались, пока не была открыта нужная. Раздался звонок телефона, из-за чего Джеффри рефлекторно вскинул голову и посмотрел в сторону обеспокоенной санитарки, которая буквально не знала за что хвататься. — Что-то случилось? — раздражённо вопрошает Вудс, думая как скоротать для себя время. — Да так, надо отбежать по делам, а возможности нет. — Как посмотрю на дверях есть крепкая щеколда, почему бы просто не запереть пациентов, за которыми вы прикреплены, а после уйти по своим делам? Ну, только если это не займёт весь оставшийся день, — Джеффри был совершенно спокоен, словно ему что-то дали из лекарств во время осмотра. — Как я до этого не додумалась, Боже! — вскрикивает женщина, смотря на неестественно искаженное лицо брюнета, — Но если я узнаю, что вы что-то натворили — такой поблажки вам больше не будет. «Как быстро поменялось ее настроение. Главное, чтобы она сейчас оставила нас в покое», — мельком задумывается Джек, переворачивая очередную страницу. Проходит буквально пара минут, и оба парня слышат, как их запирают наедине. — Надеюсь, она надолго, — радуется Алан, потягиваясь во весь небольшой рост, разминая затекшую спину и хрустнув позвоночником. Шатен словно и не услышал его, продолжил читать «занимательное» строение черепа. Остановившись на скулах, юноша призадумался, а после поднял глаза на Джеффа. — Слушай, а ты, получается, сам держишь челюсть? — задается вопросом Джек, на собственном лице подушечкой указательного пальца прослеживая траекторию разрезов младшего, в ожидании услышать ответ. — Это происходит уже на автомате, но да, мне приходится контролировать все самостоятельно. Первое время было крайне непривычно, и при расслаблении мышц челюсть весела. — Подойди ко мне, — как-то странно просит старший, ладонью похлопывая рядом с собой. Делать нечего, да и интересно, что вытворит этот маньяк. Джеффри послушно садится рядом с Найрасом, наблюдая за его движениями. Не успев толком осознать происходящее, Джек схватил Вудса за руку и резким движением притянул к себе. Все случилось за считанные секунды. Джефф оказался прямо на бёдрах старшего, а лицо — в десяти сантиметрах от чужого. — Что ты творишь?! — словно рычит брюнет, ладонями упираясь в старый матрас, дабы не свалиться окончательно. Серые пальцы аккуратно, даже неожиданно ласково касаются фарфоровой, полупрозрачной кожи, заставляя вздрагивать под собой, медленно плавиться, под стать восковой свече. Джек медленно ощупывал скулы и шрамы щёк, надавливал на изгибы заживших ран, а после заметил легкое смятение на лице Джеффа. Чёрные глаза медленно поедали убийцу, изучая почти отсутствующую мимику, считывая эмоции. Сам для себя Найрас отметил, что Вудс в действительности довольно привлекателен, даже не взирая на множественные недостатки. — Можешь уже скажешь что-нибудь? Хорош меня изучать, я тебе не зверюшка, — огрызается младший, дергаясь от очередного прикосновения. — Тебе делать все равно нечего, будь добр, посиди спокойно, — как ни в чем не бывало отвечает Джек, вновь прикасаясь к недовольному соседу, — Хм, я думал твоя кожа более шершавая. — Ну спасибо. Продолжив рассматривать Джеффа, Найрас немного поворачивает его голову и замечает на носу горбинку. Столь маленькая деталь, однако интересна. Шатен аккуратно касается её, обводит кончиками пальцев, все ещё чувствуя напряженность юноши. — Нежнее… — вдруг прошептал Джеффри, прижавшись щекой к ладони Джека. Уж что ни говори, а такой реакции старший никак не мог ожидать. Внутри все сжалось. — Вроде, я и так нежно, разве нет? — отвечает Джек, стараясь не выказывать новых эмоций этому демону. Вудс чувствует, как растет усталость в районе верхних конечностей, желание согнуть руки или, в лучшем случае, расслабить. Издав тихий вздох, брюнет пересиливает себя и ложится на грудь Найраса. Радует лишь, что его лицо не будут так откровенно лапать. — Быстро ты, — нагло насмехается Джек, беря в одну руку книгу, а другой слегка поглаживая соседа по длинным смольным волосам, как задремавшего домашнего кота. — Достал стебать меня, урод, — все также недовольно шепчет Джефф, принимая ласки. У Алана имелось некоторое табу на прикосновения к его лицу, что нашло свое начало еще очень давно — он и не припомнит — а вот касания к телу и голове — пожалуйста, только в меру. Джек обязательно запомнит эту деталь и будет применять в дальнейшем. Но это неважно — сейчас можно изучить товарища лучше. Мужчина берет его за подбородок и резко притягивает к себе, накрывая чужие губы своими. Книга летит на пол, красиво раскрывшись на прочтённых страницах. Джефф словно оказался в ловушке, зажатый между стеной и Джеком, что просто так его уже не отпустит. Руки медленно прошлись по широким плечам, охватывая шею старшего, притянули к себе. Джеффри избрал получить удовольствие, пока есть такая возможность, пока его тянет к «другу». Лишь через некоторое время удается немного отодвинуться и отдышаться. Сердце забилось чаще и, казалось, что даже Найрас его стук слышит. — Все же понравилось? — голос Джеффри звучит тихо, немного дрожит, но все еще с привычной отчетливой насмешкой. — Всего лишь интерес, — шепчет черноглазый, проводя кончиком языка по нижней губе, вновь завлекая в томный, глубокий поцелуй, на который в этот раз получает взаимный ответ. Вудс про себя отмечает, что Джек весьма даже хорош в поцелуях, что заставляют тело дрожать, а остатки самообладания — плавится. Все мысли перемешались, парень не понимал, где границы дозволенного, кои окончательно стер этот черноглазый демон. С губ невольно срывается глухой, хриплый стон, пока старший неспешно проводит рукой по груди и останавливается на талии. «Чувствительный. Интересно, ему действительно всучили какие-то таблетки или банально хочется узнать, что будет дальше?» — Раздумывал парень, продолжая оглаживать торс сквозь скользящую, мнущуюся под пальцами ткань. Джеффри от природы владеет прекрасным телосложением, к которому Джек жаждет прикасаться вновь и вновь. Он хочет заставить брюнета реагировать на каждое свое действие. Юноша прогибается в спине, запрокидывает голову, открывая взору аккуратную шею и выпирающий кадык. Найрас наклоняется ближе, обжигает кожу своим тяжелым горячим дыханием, слабо кусает, словно хищник терзает бедную пташку, что осознает скорую кончину. Вудс чувствует как наслаждение стремительно накрывает с головой и мысленно шлёт всех куда подальше, снова притягивая старшего к себе. Не любовь — лишь интерес, желание и звериная похоть. Джефф зарывается пальцами в мягкие каштановые волосы, подушечками дотрагиваясь до кожи головы, от чего Джек слегка заторможенно вздрагивает. Он заводит выбившуюся чёрную прядь за ухо ее обладателя, приближает его голову и дарит ласковый поцелуй в мочку. — Что на тебя нашло? С чего такие нежности? — на полушёпоте произносит Алан, кусая юношу за шею, оставляя красивый отпечаток зубов. — Припоминая наш недавний инцидент, не очень-то хочется тебя злить, — отвечает Джек, касаясь своего же укуса. На лице — отчетливая, спесивая ухмылка. Старшему тоже это нравится, он также охвачен возбуждением. — И как далеко ты собираешься зайти? — Насколько ты позволишь, — проговаривает этот чёртов демон, медленно проводя теплыми руками под одеждой, оглаживая рельефный живот и поднимаясь все выше. Джеффри ничего не остается, кроме как расслабиться и всецело довериться Джеку.