Сестрёнка

Фербу кажется, что он медленно сходит с ума, и с каждым днём помешательство его всё сильнее. Помешательство зовут Фиона Флинн, у неё первый размер груди, редкие веснушки на курносом носу, рыжие вихры и озорная улыбка. Помешательство уже который год живёт с Фербом в одной комнате, и который уже год они неразлучны. Фиона всегда рядом, она въелась в кожу, проникла и прочно обосновалась в самом сердце. Фиона всегда готова выслушать и помочь. От одного её шёпота «Братишка» в самое ухо крышу тут же сносит напрочь, и хочется... хочется.... Ферб себя ненавидит. Он – грёбаный извращенец, которому нравится собственная сестра. Более того, он её хочет. До искр из глаз, до боли в яйцах. Как хорошо, что она об этом не догадывается. Фиона по сути ведь ещё совсем ребёнок: всё носится со своими чертежами, строит планы воздушных замков, блестя озорно большими голубыми глазами, да мечтает улететь куда-нибудь. Желательно, на другую планету. Какие уж тут отношения с противоположным полом. Ферб поддерживает все её стремления и начинания. Как же иначе: считай, всю жизнь бок о бок жили, помогали друг другу, близки настолько, что ближе просто некуда. Вот и попробуй после такого отказаться от очередного гениального проекта. - А знаешь, полетели со мной. Как ты без меня. Как я без тебя. Мы же всегда не разлей вода, помнишь? – спрашивает однажды посреди ночи Фиона. В темноте она выглядит просто прекрасно – растрёпанная, очень отчаянная, решительная. Фербу ужасно хочется острить и язвить, хочется сказать, что он не сможет быть рядом всю оставшуюся жизнь, что надо учиться быть самой по себе, но он не может. Фиона слишком близко, сквозь тонкую майку просвечиваются соски, а кружевные белые трусики почти ничего не скрывают. Фиона красива – невинно-пошлая, наивная девчонка, ничего не знающая о своей красоте. Ферб сжимает кулаки и стискивает зубы, чтобы не сорваться, не наорать на неё прямо сейчас. - Иди спать. Не время для таких разговоров, - шепчет он, надеясь, что голос не дрожит и не срывается. А потом они ссорятся. Фиона, захлёбываясь словами, кричит, что Ферб давно стал каким-то чужим – злым, слишком взрослым. - Я больше так не могу, - говорит она в конце, беспомощно, совсем по-детски, - Или объясни, что случилось, или проваливай ко всем чертям. Такой брат мне не нужен. Ферб уходит. Молча, не оглядываясь. Он слышит какие-то звуки, отдалённо похожие на всхлипы, но обернуться не смеет. Фиона сама так решила. Всё к лучшему. Она будет защищена от брата-извращенца, а он будет защищён сам от себя. - К чёрту, - решает Ферб и, пиная горстку жухлых листьев, идёт в дом – готовиться к завтрашней литературе. Ночью к нему в кровать забирается кто-то тёплый. Ферб спросонья ничего не понимает. Но, когда его прижимают к себе, пытается вырваться из цепких объятий. - Тебе не нравится? Но мы же раньше всегда так лежали! – шепчет Фиона с удивлением и досадой. В том-то и дело, что слишком нравится, думает Ферб, пытаясь как можно скорее освободиться. Член уже совсем твёрдый. Хочется подрочить. Или трахнуть кого-нибудь. - Оу. Фиона понимает всё достаточно быстро и правильно. Пару секунд она лежит неподвижно, но потом, будто решив что-то для себя, осторожно и робко касается члена Ферба своими пальцами. - Я могу помочь, - тихо смеётся она и улыбается хитро, заговорщицки. И прижимается всем телом к Фербу. Будто ещё ближе хочет быть. Фербу хорошо и плохо одновременно. Фиона, такая близкая, родная Фиона, предлагает ему себя. Хочется орать от счастья. И блевать. - Не стоит, - холодно отвечает он и резким движением скидывает сестру с постели. Она даже не сопротивляется, только смотрит затравленно и трёт ушибленную коленку. - Но почему? Ферб даже не знает, что ответить. Да потому. Они ведь брат и сестра. - Не родные. Как же. Будто все те годы, что они вместе, рядом, зря пролетели. Они уже давным-давно как родные, даже ближе, даже больше. Ферб уходит в душ. Горячая вода струится по телу. Ферб дрочит, быстро водя ладонью по члену, сдерживая сдавленные хриплые стоны. - С тобой всё в порядке? – спрашивает через дверь взволнованная Линда. - Да, - отвечает ей Ферб и, вспомнив заспанную, растрёпанную Фиону в тонкой майке, кончает себе в руку. * Через два месяца Фиона уезжает в интернат для особо одарённых детей. Фербу тоже предлагают поехать, но он отказывается. - Почему? Они вдвоём стоят на ступеньках дома. Фиона смотрит на брата – вопросительно, исподлобья. Она всё ещё не может поверить в то, что уезжает одна. - Так надо. Они оба знают, что это не ответ. Просто Фионе надо услышать хоть что-нибудь, а Ферб слишком устал, чтобы придумывать оправдания. Он ведь знает, что предаёт. Её, себя, их обоих. - А ведь мы могли бы... - Нет. - Почему? - Просто не могли бы. Фиона вздыхает. - Ты ничего не хочешь мне сказать? - Нет. Они жмут друг другу руки. Так по-взрослому. Так по-идиотски. И Фиона уходит. Почти не оглядываясь, подпрыгивая на каждом шагу, она скрывается за поворотом. Уходит в новую жизнь. Когда автобус с логотипом интерната трогается с места, Ферб выдыхает облегчённо. Ему кажется, что теперь всё будет по-другому. Ему кажется, что сейчас он поступил совсем по-взрослому. Сбежал от проблемы, не сумев её решить. А ещё Ферб не знает, чем бы ему сегодня заняться.