it's too cold outside

— Да когда же эти сволочи отопление включат?! — взрывается светловолосый парень, переступая порог квартиры. Об его ноги начинает тереться чёрно-белый кот, открыто намекая хозяину, что его не кормили буквально с самого рождения, и он находится на последнем кошачьем издыхании. Из противоположной прихожей комнаты на него мчался пушистый коричневатый комок породы шпиц, самоопределением — суровый большой волк, потявкивая от радости на ходу. Весь этот зверинец, как Чонгук называет его: «Воротник и горжетка», единственный, кто рад Тэхёну в насквозь промораживающей арктической пустыне, называемой домом. Ещё пару градусов в минус, и можно будет запускать пингвинов, думается парню. Он снимает зимние ботинки (на дворе начало октября) и ёжится от мурашек, побежавших по всему телу от стоп, коснувшихся ледяного паркета. Зимнее пальто Ким снимать не спешит, не желая окоченеть окончательно. Проходя по своему жилищу, он везде, где может, включает свет, т.к. думает, что так будет теплее, и останавливается у входа в спальню с дёргающимся глазом. — Серьёзно. Он. Открыл. Балкон. Я убью тебя, Чон Чонгук!!! — истерично кричит Тэ в пустоту, яростно подходя к открытой балконной двери, и со всей своей ненавистью к холоду захлопывает её, продолжая про себя ругаться на непутёвого парня, которого судьба определила ему в пару. Также он решает проверить удачу, ведь сегодня от коллег слышал, что кое-где в городе дали отопление, и, с радостным визгом осознаёт, что батарея после прокрутки красной штуковины неохотно, но демонстрирует признаки жизни, а вертикальные трубы и того поди тёплые уже. Пробежав по всей квартире ещё раз и включив батареи во всех комнатах, в которых они были установлены, он покормил имеющуюся живность, борясь с желанием поставить на обеденный стол валявшийся в кладовке радиатор. Постепенно начало теплеть, и Тэ стянул своё пальто, оставаясь в свитере под горло и шерстяных штанах, которые еле-еле спасли его на работе. Разблокировав телефон, он набрал контакт соседского мальчишки, что жил на 4-м этаже. — Хэй, Минхёк-и! Как ты? — прощебетал парень, слыша бубнёж подростка о том, что всё хорошо. — Ты же погулял с Тан-и, да? Отлично, деньги, как я вижу, ты забрал. Родители дома? Нет? Хочешь зайти? У меня есть яблочный пирог, угощу тебя. Ну, не хочешь, как хочешь. Спасибо тебе большое за Ёнтана. Завтра суббота, так что мы сами с ним погуляем. Можешь отдыхать, малыш. — тепло улыбнувшись, Тэхён в который раз прослушал тираду о том, что Минхёку уже тринадцать и никакой он не малыш. Поблагодарив мальчика ещё раз и пожелав ему приятных выходных, парень сбросил вызов, и, прищурившись, попытался разглядеть время на часах на микроволновке. В уме прикинув, но затем пересчитав для достоверности на пальцах, он понял, что у него есть минут двадцать на душ до того, как его благоверный Йети (судя по комфортным для него температурам) вернётся домой. Тяжко вздохнув и поспорив с сознанием о том, что им всё-таки надо в душ, пускай и не охота, он поднялся со стула, захватил по пути в кладовке полотенце и зашёл в ванну, закрывая дверь прямо перед двумя любопытными мордами, проговаривая: — Вы только мешаете, успокойтесь, я не собираюсь топиться. Тэхён ненавидит холод. Ему нужно, чтобы постоянно было тепло. Он готов ради этого практически на всё. Зимой он вообще натягивает на себя слоя четыре одежды и всё равно умудряется мёрзнуть. Его руки не греют никакие перчатки, так как до костей пронизывающий ветер пробирается и сквозь них. Летом ему вполне комфортно под толстым пуховым одеялом, и ещё очень желательны носки на перманентно-ледяных ногах. И сейчас, раздеваясь со скоростью звука в пространстве, он мысленно обещает устроить Чонгуку такую взбучку, что последний после этого дорогу к балкону забудет напрочь. Проскулив от холодного в душевой кафеля, он крутанул вентиль, предусмотрительно отпрыгнув, ведь по всем известному закону подлости из лейки полилась холоднючая вода. Постояв полторы минуты и проматерив всё, на чём зиждется мироздание, кончиками пальцев Тэ ощутил полившиеся тёплые струи и встал под воду, вертя кран в сторону красной полосочки ещё больше. Горячая вода начала прогревать замороженные мышцы и ткани, и парень чуть ли не мурчал, вертясь под потоком воды, пытаясь сделать так, чтобы поливалось всё тело сразу. Уже намыливая голову, Тэхён начал рассуждать о вечном, а конкретно о том, почему организм каждый раз так противится походу в душ, если по итогу это оказывается таким блаженством. Нет ничего лучше чувства обволакивающего со всех сторон тепла после тяжёлого (и промозглого) дня. Погружаясь в собственные мысли всё глубже и глубже, он потерял счёт времени, пребывая в блаженной неге. И он никак не ожидал холодных (читать как «ледяных») пальцев на своей талии, так резко контрастировавших с горячим душем. Взвизгнув и отскочив, он развернулся, видя перед собой живое воплощение Чеширского Кота, так широко улыбался его парень, радуясь очередной проказе. — Чонгук! Ты чего творишь?! — начал возмущаться Ким, уже готовый напасть на брюнета с кулаками, как само проведение всё сделало за него: не собиравшийся выслушивать очередные нотации от старшего Чон резко подался вперёд, чтобы схватить свою зазнобу, но отскочил шипящим котом (сравнение с Чеширом оказалось максимально точным) в другой край душевой, нервно восклицая: — Ты что, решил себя заживо сварить?! Нафига под кипятком стоишь?! — А нафига ты балкон оставляешь открытым на весь день, когда за окном чуть ли не вечная мерзлота?! — Издеваешься?! Там 5 градусов тепла! — Возможно, для тебя это много, но лично я себе чуть почки не отморозил, пока прогревал квартиру! — А, так вот почему здесь дышать невозможно… — и, покачав головой, Чонгук решил прекратить бессмысленную (так как они это всё уже проходили) ссору: — Ладно, после тебя помоюсь, господин Рак. — Почему это я — рак?! — уже вдогонку крикнул Тэ. — Такой же красный после варки, — хохотнули в ответ, и в следующую секунду дверь в ванну закрылась. — Если я рак, то ты — придурок, — буркнул Ким и начал смывать шампунь с волос. *** Выходя из душа и вытирая мокрые пряди махровым полотенцем, Чонгук думал, что надо всё-таки извиниться за балкон. Он знал, как его парень постоянно мёрзнет, да и закрыть дверь он забыл совершенно случайно, опаздывая на работу, но факт проёба оставался, а причины Тэхёну были неважны. Но зайдя в спальню, он понял, что извинения откладываются до утра, так как Ким, свернувшись калачиком, уже тихонько посапывал в край пухового одеяла, из-под которого торчали ступни в плотных шерстяных гольфах. Ухмыльнувшись с представшей картины, брюнет подошёл к шкафу и достал ещё одно одеяло, укрывая светловолосого сверху, подтыкая по всем углам, засовывая ноги обратно в удушающее тепло. Натянув на себя одни спальные шорты и оставаясь топлесс, он приоткрыл окно, сразу же укладываясь рядом со своим парнем, притягивая к себе за гипотетическую талию весь кокон, именуемый Ким Тэхёном, мысленно наказывая себе сделать своей мерзлячке на утро горячий шоколад.