Соответствие

9-й год К. В. 13-й день Зимних Скал * * * В Фебидах промозгло и сыро, с неба падает мокрый снег, а изо рта при дыхании валит пар. Валентин любит воду, но ненавидит эту влажность и серую муть вокруг; ненавидит, пожалуй, сугубо из практических соображений. Королевская охрана размещена на башнях, но через пелену водяного пара и снега вряд ли что-то можно хорошо разглядеть несмотря на то, что сейчас еще первая половина дня. И за какими кошками Лионелю вечно требуется что-то делать в такие моменты, когда его сложнее всего охранять?! Смотр войск в такую погоду — пытка для всех, но отменять отказываются — слишком много других дел, к тому же сразу после смотра Западной армии надлежит выступить в направлении границы Дриксен. В Марагоне «гуси» опять хлопают крыльями, и это не нравится никому. Ариго сообщает о разведчиках в северных частях Марагоны и небольших стычках местного населения с разъездами «гусей». Арно сейчас где-то там. Не приехал на смотр, потому что занят разведкой. Сердце Валентина вновь сжимается от тревоги и невозможности находиться рядом. Наверно, со стороны подобное желание опекать смотрится глупо и неуместно. Но для него оно столь же значимо, как и все остальное, ведь они с Арно проводят так мало времени наедине, что ценен каждый миг. Снег продолжает падать, превращаясь в грязь под ногами пехоты и под копытами лошадей. С Гаунау — мир, с помощью Гаунау — мир с Каданой. Но Дриксен упрямо не дается. На юге по-прежнему проблемы с Гайифой, но там Эмиль крепко держит позиции, да и павлины скорее огрызаются, чем клюются, как сообщает Первый маршал. Кагета занята войной с самой собой — южная и северная уже несколько лет; из Агарии не слышно ничего. Но Дриксен хочет Гельбе и Марагону целиком. Талиг — разумеется — не согласен. Марагонцы — меж двух огней, но примирения с Дриксен не хотят. Северяне — крайне упрямый народ, Валентин знает это наверняка. Лионель стоит справа от Валентина, строгий и неприступный в своей черно-белой военной форме. Он внимательно наблюдает за построениями армий внизу. Сами они — король и его приближенные — находятся на верху крепости рядом с башней, откуда открывается лучший вид на плац. Клаус рядом с Валентином, среди Королевской стражи, невозмутимо наблюдает за военными, ничем не выказывая неудобства от мокрой шляпы и липнущих к шее волос. Скучный серый мутный день. Кажется, что он не закончится. Внизу построения легкой кавалерии сменяются ровным строем арбалетчиков. Солдаты маршируют размеренным, четким шагом, и на первый взгляд кажется, что никто не выбивается из этой картины. Валентин и сам не знает, что это — инстинкт на подсознательном, не поддающемся объяснению уровне восприятия, или просто выработанная с годами быстрота реакции на почти неуловимое глазу движение, — но успевает загородить собой Лионеля за мгновение до того, как правое плечо взрывается болью. В следующий миг он замечает, как несколько гвардейцев падает вокруг них. Валентин пытается устоять на ногах, четким голосом отдавая страже приказы, но припадает на колено, и во всеобщей сумятице видит арбалетчиков во дворе, опускающих оружие. Словно во сне, сквозь застилающую глаза пелену он наблюдает, как, прежде чем их успевают схватить, арбалетчики приставляют пистолеты к вискам и нажимают на спусковые крючки. Одновременно с этим сзади раздается вскрик, и Валентин резко оборачивается, узнав голос Клауса. И с ужасом видит, как оседает на мокрые камни Лионель, из плеча которого торчит арбалетный болт.