Вдохновляющая

С каждым днем этой сумасшедшей недели по дому передвигаться все сложнее. Кажется, на полу ежеминутно появлялись новые коробки с аккуратно сложенными внутри вещами. Спина ныла от метаний по большому помещению, голова гудела от мыслей, вроде: «А оттуда я все забрала?» или «Вообще-то, это можно оставить и здесь». Когда солнце начало скрываться за крышами соседних домов, я с облегчением осознала, что разобрать осталось только балкон. Здесь было прохладно, но свободно дышать не давал большой слой пыли. Если честно, даже не могу вспомнить, когда здесь последний раз прибирались. Хорошо, что мы складывали сюда вещи исключительно в коробках, которые сейчас пылились в дальнем углу. Верхние две я сразу спустила на пол, предварительно заглянув внутрь и удостоверившись, что вещи в них не мои. Дальше пришлось перебирать содержимое более внимательно, я даже включила свет. Когда количество не открытых коробок свелось к минимуму, я уже чихнула столько раз, что почувствовала боль в грудной клетке, и делать глубокий вдох стало просто невозможно. Приоткрыв окно, я осторожно вытянулась вверх, чувствуя, как встают на место позвонки и различая легкий хруст в плече. Переезд оказался для меня тяжелым не только в моральном, но и в физическом плане. Было бы неплохо выпить чашечку кофе, но больше всего мне хотелось поскорее закончить со сборами и покинуть это место. Вернувшись к нетронутым вещам, я открыла очередную коробку и, обнаружив на самом верху дополнительный лист картона, скрывающий содержимое, потупила взор. На нем было написано «кабинет», скорее всего, вещи там не мои, но что-то не дало мне просто отложить коробку в сторону. Опустившись на колени, убрала защиту от глаз и почувствовала, как по спине побежали мурашки. Сразу под картоном лежала куча розеток, разложенных строго по цвету. Снизу блестели медали. Я же просила его избавиться от этих вещей. Старалась ровно дышать, убеждая себя в том, что для меня это не важно. Это была одна из глав моей книги жизни, которая закончилась. Закончилась. Игнорируя вставший в горле ком, я начинала выбрасывать из коробки разноцветные ленты, медали громко брякали о темное покрытие пола. Он при мне складывал все это в мусорный пакет. Когда пол вокруг был усеян наградами, я поняла, что дыхание мое сбилось и заставила себя закрыть глаза, сделать глубокий вдох. Сердце бешено плясало в грудной клетке, удары эхом отдавались в ушах. Честно пыталась про себя считать, чтобы успокоится, но то и дело терялась в цифрах. Если это для тебя не важно, то почему ты так реагируешь? Я медленно распахнула ресницы и вновь устремлю взгляд на содержимое коробки. Справа – приличная стопка с грамотами. Каждая в отдельном файле. Не удивлюсь, если они еще и по датам лежат. Только этот кретин мог до такого додуматься. Слева – что-то похожее на большую книгу в твердом коричневом переплете. Это что, фотоальбом? Может, не мой? Я никогда не печатала фотографии. Не без труда выудив из коробки увесистую диковинку, я села поудобнее и оперлась спиной на стену. Неспешно открыла фотоальбом и сразу прочитала бросившуюся в глаза надпись на форзаце. Аккуратный знакомый почерк выводил:

«Она не представляла, насколько эта история бесподобна. Говорил. Говорю. И буду говорить. Не брось писать».

На первой же странице несколько фотографий с моей последней лошадью.