Пять лет одиночества

Oh, I kept the first for another day! Yet knowing how way leads on to way, I doubted if I should ever come back. Robert Frost. The road not taken

Я предчувствовала эту встречу. А вот ты, видимо, нет. Ну же, девочка, что же ты? Тебя еще не выписали к его похоронам, и ты вряд ли знаешь, что твои родители… Они там были. С охапкой цветов. С этой пафосной речью. С этой благодарностью за спасение дочери. — Миссис Ньюман… — твоя мама задыхалась на холодном ветру. Я умерила шаг. — М-мередит, — настойчиво продолжает она. Ну, ты знаешь, какой настойчивой бывает твоя мама. — Господи, я даже не знаю, что сказать… — кажется, она плакала. О нем? О тебе? О себе? — Я обещаю… мы обещаем, она проживет эту жизнь за двоих! Она так мечтала об этой жизни! Мне смешно. Не ужасайся, похороны — смешное зрелище. Если бы они привели тебя, ты бы снова оказалась в метре от него. Метр земли — разве это много? Кажется, твоя мама ждет, что я светски поинтересуюсь, как у тебя дела, как приживаются новые легкие. Потом они могли бы передать тебе, что миссис Ньюман спрашивала о твоем здоровье, какая милая женщина, жалко, как жалко, что так все вышло… Я попрощалась. Мне нечего было передать ей для тебя. С собой — нечего. «Проживет эту жизнь за двоих»… Она хотя бы знает, о чем говорит? Это Уилл умел жить. За себя, за меня, за всех вокруг. А вот с тобой вышло иначе. Он хотел прожить жизнь с тобой, а не за тебя. Иногда любовь — это серьезно. «Давай, девочка», — я повторяла это про себя четыре года. Думаешь, я не знала, как оно будет? Твои пять лет одиночества начались в месте, где сами стены напоминают о смерти. Что ты станешь делать? Карьера? Дети? Муж? Кажется, твои родители позабыли, что смерть за спиной — плохой попутчик. А пять лет — слишком много, чтобы быть счастливым. Я слышала, что потом тебя увезли к морю. Испания? Италия? Флорида? Я слышала, что ты поступила в колледж. На врача, само собой. Твоя мама завела свой блог, ты не знала? А вот ты свой прекратила. Ты не думала, что мы снова встретимся, не так ли? И все же я должна была передать тебе то, что всегда принадлежало только тебе. Он рисовал тебя, девочка. До последнего своего вздоха он рисовал тебя. Когда он переутомлялся, и пальцы начинали дрожать, все равно упрямо стискивал карандаш и — продолжал. Не прячь глаза, девочка. Я помню этот взгляд. Он ждал тебя. Он ждал твоего ответа. Он ждал, что вы будете вместе. Я никогда не думала, что Уилл станет романтиком. Он попросил тебя жить? А что еще мог он сказать! Это был твой выбор, и ты его сделала. Я не виню тебя, девочка. Ты была не готова. Ты так привыкла, что все решат за тебя: что тебе съесть, какую таблетку выпить, какую операцию лучше сделать. Если бы в ту ночь ты заразилась, то выдохнула бы спокойно, зная, что выбор делать не придется. Выбор — это страшно, девочка. И ты никогда не узнаешь, был ли он правильным. Ты украдкой разглядываешь мое лицо, стоит мне отвернуться. Ищешь его черты? Как искала их во всех знакомых парнях эти четыре года? Приблизила ли ты хоть кого-нибудь к себе? Судя по тому, что пишет в своем блоге твоя мама, нет. Этих пяти лет не будет, правда? Они уже не нужны. Нахоженные тропы, они всегда такие. Легко ступать, а свернуть — невозможно. Тебя подбадривали, тебя хвалили, тебе напоминали, что ты — молодец. Ты молодец, Стелла! Ты боец! Выбирай жизнь! Выбирай свободу, выбирай счастье… В твоих глазах умирают, как брошенные котята, отвергнутые два месяца. Два месяца с ним, до последнего вздоха, и не важно, твоего или его. Два месяца, когда вы оба знали бы, что вы есть друг у друга, что у вас есть любовь, а у любви — бездна времени. Я предчувствовала эту встречу через четыре года на том же месте. А твоя мама, видимо, нет. Как полагаешь, она вправду верит, что ты не смогла вынырнуть после прыжка в той бухте? Холодная вода, судорога… Такая милая девушка, как жаль, что так вышло. Твоим легким просто не хватило воздуха. Раз — он есть. Два — его уже нет. Три — до встречи. Ваша вечность наступила. Между вами снова метр.