we fell in love in october

      С каждым днём я замечал, как свет в его глазах гас всё с большей силой. Не было больше тех горящих от восхищения глаз, когда мы тусовались дома у наших друзей; не было больше того восторга при взгляде на его любимые вещи; не было больше того азарта, когда ты спорил с ним, кто первый добежит до здания ненавистной всем школы. Такого больше нет. Сейчас всё по-другому. Когда вся остальная компания веселиться, он лишь отшивается в дальнем углу, будто его насильно сюда привели; когда показываешь ему его любимые предметы, он лишь фыркает и отводит взгляд в сторону, не желая видеть то, что когда-то ему приносило радость.       Также, как бы он не пытался это скрыть, были заметны синяки и царапины на его лице и конечностях. Пытаясь их скрыть, он надевал мешковатую одежду, которая полностью скрывала его вдребезги разбитые костяшки пальцев, покрытые засохшей кровью; его синюю шею, полностью объятую синяками, которую будто сильно сжимали руками, до такой степени, что его чуть не задушили; и усеянные в порезах запястья, которые будто кошка разодрала своими острейшими когтями.       Да и весь его внешний вид был, мягко говоря, никаким. Бледная, как снег кожа, на которой лишь изредка были видны все его синие и фиолетовые синяки, а также красные порезы и шрамы, покрытые корочкой крови. Лицо его выглядело как у зомби: чёрные, как глубокая ночь, круги под глазами, говорящие о бессонных ночах; обветренные и искусанные в мясо губы, не излучавшие более той улыбки и радости, которая была несколько лет назад; множество веснушек на щеках и носу больше не казались такими яркими и, казалось, погасли также, как и огонь внутри него. Кудрявые волосы были запутаны и торчали во все стороны, будто не смущая его тем, как они ужасно уложены.       Про глаза вообще можно промолчать. Раньше эти карие очи излучали тепло и были похожи на тягучий и сладкий горячий шоколад, покрытый сверху жирными сливками с маршмеллоу: такой вкусный с манящим запахом и видом. Сейчас же они были больше похожи на чёрную бездну — посмотришь в них лишь на несколько секунд и утонешь; иногда я думал, что если я посмотрю в них, то потеряю свою радость и стремление к жизни и стану таким же безэмоциональным, холодным и ни на что не реагирующим, как он.       А самое главное, что он молчит. Ничего не говорит, отнекиваясь лишь обычным «Всё в порядке», хотя по его виду ты бы никогда не подумал, что у него всё в жизни прекрасно. Каждый раз, когда я пытался придти к нему домой, он меня прогонял, закрывая дверь передо мной, говоря тихое и невесомое «прости», которое растворялось в немой тишине улицы. Я не понимал и не понимаю до сих пор, почему он скрывает всё в себе, делая себе лишь хуже, не пытаясь рассказать это своим близким друзьям, которые его всегда готовы вытащить из этой трясины, в которой он поголовно застрял и не может выбраться.

Какого чёрта ты молчишь, Финн Вулфард?

***

      Ещё один скучный день, проведённый за учебниками по алгебре и химии. Каждый день одни и те же монотонные речи и серые лица, сидящие рядом, либо обсуждающие новые тенденции моды, либо спорящие, кто какую «цыпочку» склеил вчера. Скукота. Полностью уложившись на парту, оперев свою голову на скрещённые руки, я начал смотреть в окно.       Октябрь.Деревья уже начали переодеваться в свои красочные одеяния. Иногда я сравнивал такое количество красочных листьев на деревьях с пролитыми на мольберт красками. Красный, оранжевый, жёлтый. Все эти цвета у меня ассоциируются с осенью, пусть и дождливой, пусть и грустной, пусть и немного слякотной после многочисленный ливней, но красивой порой, когда ты можешь собирать букетики из листьев и фоткаться с ними, с улыбкой держа их в руках; когда ты можешь укутавшись в плед, сидеть и попивать горячий чай с корицей или горячий какао с зефирками за просмотром любимого фильма.

Вот только не с кем…

      Переведя взгляд на парту Финна, я, как обычно, обнаруживаю пустое место рядом с окном. Он прогулял последний урок, не удосужив никого своим присутствием. Все уже собирались домой, шумно разговаривая со своими друзьями, при этом очень быстро собирая сумку со всеми учебниками, конспектами и канцелярскими принадлежностями. Когда же класс опустел, я продолжил лежать на парте, ожидая, когда в коридорах прекратиться весь шум и гам и все уйдут по домам. Учитель, будто и не заметив меня, вышел из класса, а я лишь проводил его взглядом до выхода. Спустя долгие 20 минут можно было с уверенностью сказать, что разговоры утихли и большинство учеников уже направлялось из школы по своим делам. Обречённо вздохнув, я поднимаю свою голову с парты и метнув беглый взгляд на его рабочее место, я встаю и выхожу из класса.       Шагая вдоль уже довольно пустых коридоров, я прикидываю в голове, где же может находится это кудрявое недоразумение. Домой скорее всего он не направился так быстро; Финн говорил мне, что уходит в свою обитель ближе к 5 часам, не объясняя при этом почему, а дополнительные вопросы я задавать не стал, ведь было и так понятно, что он мне не ответит ни на один из них. Сделав ещё один вздох, поражаясь его конспирации, мне на глаза попадается открытый вход на крышу, который сначала меня и насторожил, ведь учителя обычно его держат закрытым, а ключи всегда присутствуют в учительской, откуда их просто так с предлогом «подышать» не возьмёшь. Окинув быстрым взглядом помещение и убедившись, что поблизости никого нет, я быстро проскользнул в сторону лестницы на крышу.

***

      На крыше было довольно холодно. Октябрьский ветер дул в лицо, щекоча нос и взъерошивая хорошо уложенные волосы. Свист ветра, шуршание листьев и чириканье мимо пролетавших птиц делало это место атмосферным, и начинаешь понимать, почему многие любят проводить время здесь, в одиночестве, наслаждаясь лишь природой, шумом пробегающего мимо ветра и пейзажем внизу с высоты птичьего полёта. Небо было на удивление чистое, хотя вчера шли проливные дожди, а солнце потихоньку начинало уходить за горизонт. Время медленно двигалось к пяти часам вечера.        Я замечаю впереди стоящую кудрявую фигуру своего друга, облокотившегося на железные перила и курящего одну из множества пачек сигарет, завалявшихся у него в рюкзаке. Стоя в тоненькой чёрной курточке, он совершенно не дрожа осматривал пейзажи, открывающиеся отсюда, как, наверное, с 3 этажа среднестатистической многоэтажки. — Прогуливаешь? — первым подав голос, начал я.       От неожиданности Финн вздрогнул и повернулся в мою сторону с удивлённым лицом, продолжая держать во рту сигарету. Его лицо надо было видеть и запечатлеть, а то он редко делает такие физиономии. Чаще его увидишь лишь с кислой миной. — Разве ты не должен быть дома? — спросил он, снова с невозмутимым лицом поворачиваясь обратно в сторону пейзажа. — А ты думаешь, что я уйду просто так, оставив тебя тут стоять на крыше, когда все уже ушли? — я начал подходить в его сторону, и когда уже подошёл вплотную, также облокотив своё тело на перилла, устремил свой взгляд туда же, куда смотрит и он. — Что ты тут делаешь? — А не видно? — с некой насмешкой спросил он. — В том то и дело, что видно. Ты же говорил, что бросил. — кинув на него беглый взгляд, я пристально начал смотреть на кончик сигареты, иногда загорающийся оранжевым и в ту же секунду потухающий. — Слишком много дерьма произошло за последнее время. Вот и решил, что лучший способ отвлечься — это снова начать заниматься тем, что даёт мне расслабиться — смачно выдохнув дым, он устремил свой взгляд на меня, будто изучая все мои черты лица снова — Ты разве не заметил, как я изменился? И даже не только внешне, да и по характеру тоже. — А что ты думаешь? Что я не заметил, как ты выглядишь словно мертвец и внутри и снаружи? Не заметил, какой ты стал бледный и какие у тебя появились синяки под глазами; не заметил, что на твоём теле появилось так много синяков и царапин, которых не было даже тогда, когда ты только в первый раз решил сесть за двухколёсный велосипед; не заметил, что больше нет в твоих глазах тех бликов, которые были до этого; не заметил, что ты всех избегаешь и стараешься всегда оставаться один в стороне как изгой, хотя это не так; не заметил, как ты смотришь на всех, будто тебя все заебали? — начал я на одном вдохе перечислять всё то, что замечал за его поведением последние несколько месяцев — Только ты нихера не рассказываешь, а продолжаешь лишь молчать, хотя с какой стороны не посмотри, видно, что тебе плохо. — А хочешь расскажу? — выпалил он резко, чем немного удивил меня, ведь это был единственный раз за прошедшие месяца три, когда он повысил голос — В моей жизни в один момент всё пошло по накатанной прямой, которая движется прямиком в никуда. Каждый день я просыпаюсь и слышу одни и те же крики родителей в гостиной аж с первого этажа; каждый раз я пытаюсь их успокоить, но лишь больше получаю и зарабатываю себе эти синяки, которые останутся со мной на ближайшие месяцев пять! Каждый чёртов день я проживаю в моральных страданиях, когда в любой момент может наступить пик и мне придётся выбирать кого-то одного из них и уезжать отсюда, ото всех вас! — в уголках его глаз начали собираться маленькие слезинки — Каждый, блять, чёртов день я стараюсь сдержаться и не пойти спрыгнуть в реку, чтобы перестать слышать эти крики, перестать видеть мать в слезах, которая после таких ссор убирает осколки разбитых тарелок и чашек на кухне, перестать видеть, как постепенно в их глазах пропадает желание существовать рядом друг с другом. Они погрязли в своих ссорах, не обращая внимания ни на что.       Голос Финна дрожал. Казалось, что он был на пути к панической атаке, а глаза его с каждой фразой наполнялись ещё большей пеленой слёз. Было страшно и больно видеть его в таком состоянии, когда в один момент всё, что он так долго держал в себе, вырывается наружу. Было страшно думать о том, что происходит в его душе, и что он испытывает каждый раз, когда слышит снова эти крики родителей, ругающихся каждый раз по разным причинам, так ещё и в школе его называют «чудилой», «эмо-боем» и «идиотом». И хоть может на первый взгляд покажется, что ему всё равно на эти обидные прозвища, но на самом деле каждое из этих оскорблений впивается иголками в его сердце, которое и так уже трещит по швам и готовое разорваться на миллион осколков. — Ты бы знал, как я хотел просто сбежать оттуда… Как бы я хотел, чтобы всё это кончилось… — накопившиеся за долгие месяцы слёзы, лились по щекам ручьём. Вытирая тыльной стороной руки все эти слёзы он, казалось бы, стал плакать ещё с большей силой.       Я, не выдержав, со всей силы обнял его, настолько крепко, что, казалось, что у него появятся ещё одни синяки впридачу тем. Кудрявый резко замолчал и прекратил издавать любые звуки, удивляясь даже такому проявлению любви и заботы как объятия. Он сильно отвык от них за тот период, который он проживал в родительском доме, где были лишь одни крики, избиения и разбитые чувства. Помедлив и простояв в раздумьях, казалось, вечные 30 секунд, он наконец-то сжал моё тело в ответ, утыкаясь мокрым носом и щеками мне в плечо. Я гладил его по спине, стараясь его успокаивать. Его всхлипы над моим ухом, казалось, и не собирались прекращаться. Он выглядел как побитый жизнью щенок, который только-только смог где-то почувствовать себя по-настоящему дома. — Почему ты ничего не рассказывал? — прошептал я тихо. — Я… не хотел впутывать тебя в это… У тебя и так дел по горло с этой учёбой и поступлением в лучший университет, к которому ты уже стремишься так давно… С лет 10, наверное. Я до сих пор помню тот азарт, который горел в твоих глазах и мою искреннюю улыбку, когда я почувствовал, что ты действительно счастлив, что у тебя появилась мечта. — усмехнулся он с грустью в голосе, улыбаясь куда-то в пустоту. — Ты же знаешь, что мне небезразличны твои проблемы? — задал вопрос я, отстранившись от него, заглянув в всё ещё мокрые от слёз глаза. — Я не чёрствая буханка хлеба, которая будет плевать на чьи-либо проблемы, особенно на проблемы моих друзей. — Я и не сравнивал тебя с чёрствой буханкой хлеба… Ты, скорее, наоборот… Мягенькая и тёплая булочка. — ответил кудрявый, а мои щёки вспыхнули красным цветом. — О боже, ты засмущался? Ахахахаха!       Финн начал смеяться при виде моих красных щёк так искренне, что самому захотелось отдаться хохоту и насладиться этим моментом вместе с ним. Мы и не заметили, как на землю уже начали проливаться оранжевые лучи заката, пока говорили о всём том, что тревожит. Открыв глаза и не отводя взгляда, моё сердце, казалось, сделало тройное сальто от вида кудрявого паренька в лучах заходящего солнца с искренней улыбкой, которую я так отвык видеть на его лице. Эти веснушки казались такими яркими, его растрёпанные волосы казались на ощупь мягче шёлка, а глаза снова засияли счастьем, как тогда… 5 лет назад. На душе становилось тепло.       Немного помедлив, Финн попросил меня об одолжении: «Пожить недельку у меня». И я просто не мог отказать…

***

      Шагая с ним по одной дороге домой и разговаривая на разные темы, возникает ощущение, что будто этих ужасных моментов и не было. Казалось, что это было лишь одним большим кошмаром, длившимся на протяжении некоторого времени. Но кошмар обещает закончиться, ведь мы будем стараться преодолеть все проблемы и жизненные трудности вместе, идя бок о бок и поддерживая друг друга, сражаясь за своё счастье как только можем.       Вдруг Финн резко останавливается и смотрит на меня, будто снова сканируя меня. Я не успел ничего и спросить, как он подошёл ко мне вплотную и сначала заключил в крепкие объятия, а позже оторвавшись от моего плеча, посмотрел в мои полные удивления глаза, улыбаясь. Его взгляд спустился к моим губам и я почувствовал, как кровь прилилась к моим щекам и я будто мог видеть, насколько в тот момент было у меня красное лицо. Он снова поднял взгляд на мои глаза, посмотрев в них пристально; я лишь закрыл их, полностью готовым к тому, что будет дальше. Кареглазый же посчитал это отправной точкой и нежно, почти невесомо коснулся своими губами моих. Это не было таким поцелуем, какие бывают в фильмах, а обычным прикосновением, в которое он вложил всю благодарность и любовь, которую получил от меня; как будто он возвращал её обратно мне. Мне казалось, что этот момент длился вечно, но через несколько секунд он уже отстранился, сам же заливаясь румянцем пуще меня. Я же смотрел на его опущенные ресницы и красные щёки и не сдержавшись, притянул его к себе ещё раз; теперь уже я обменивался с ним любовью, которую он помог открыть в себе. От ощущения чужих губ дурманило и я, закрыв глаза, отдавал себя этому моменту, который теперь точно можно было назвать лучшим моментом всего октября.

***

      Заснули мы в объятиях друг друга под бурные обсуждения того, что будет ждать нас в будущем и что мы будем делать. Мы оба не собирались сдаваться просто так и решили строить свою судьбу так, как хочется нам и так, чтобы мнение остальных людей нам не давало никакого отрицательного эффекта. Ведь теперь судьба — лишь наша собственность, которую мы сделаем прекрасной с помощью любви, понимания, стремления и взаимной отдачи, которая поможет не умереть в этом жестоком мире.

Ведь влюбившись в октябре, смотря друг другу в глаза, полных слёз счастья, мы больше не разлюбим никогда.

Smoking cigarettes on the roof You look so pretty and I love this view We fell in love in October That's why I love fall Looking at the stars Admiring from a far