Может, влипнем?

      Июньское солнце наконец-то стало хоть немного пригревать, пытаясь доказать, что на улице всё же лето, а не та дождливая осень, которая пыталась пробиться в течение первой половины месяца.       – Ну? – На улице перед главным входом в универ стояла Рая, придерживая от редких порывов ветра лёгкую коротенькую юбку и копну волос, что настойчиво лезла в лицо.       – Сдала! – С радостным возгласом на неё надвигалась черноволосая девушка, неделю назад состригшая свои длинные волосы по подбородок. Она подхватила студентку, обняв за тонкую талию, крутанувшись с ней один раз вокруг собственной оси.       – А ты не верила, – Рая задорно высунула язык, обняв подругу за шею, заставляя немного наклониться вниз, и поцеловав в щёку.       – С окончанием сессии, – мимо прошествовали уже знакомые обеим девушкам Володя с Олегом.       – И вас, – улыбнулась Ада, отбивая каждому «пять» на подставленные ладони.       – Через неделю в среду собираемся в лесу у общаги, залетайте к нам на огонёк, – махнул им, хохотнув, Олег уже у выхода за территорию.       – Обязательно, – крикнула вдогонку уже третьекурсница, не выпуская Раю из объятий. – Ну, что? Пляшем? – Обратилась она к девушке, которая только с улыбкой кивнула, а после, обхватив её одной рукой за талию, направилась к воротам.       – Привет, Ада, – мужской голос заставил девушек остановиться. Та, чьё имя назвали, буквально замерла как вкопанная. Улыбка моментом сползла с лица. Рая сразу уловила изменения в настроении подруги по тому, как та сжала ладонью её бок, за который обнимала.       – У меня оставался номер вашего деканата, я позвонил, узнал, что сегодня у тебя последний экзамен, – продолжил мужчина, на чьём лице плотно засела, как показалось Рае, виноватая и грустная улыбка. А в его чертах девушка удивительным образом узнала Аду, будто это был её родственник.       – Тебе чего надо? – Выдавила из себя черноволосая.       – Ну, как же, пришёл узнать как дела у дочери, – пожал он плечами.       – То есть, для тебя всё нормально, да? – Она сморгнула нежелательную слезу, пока перед ними проходила парочка каких-то студентов. Остановились то они прямо на середине тротуара.       – Тебе нормально припереться спустя два года и просто мимоходом узнать, как у меня дела? – Она старалась стереть из голоса все эмоции, но удавалось это плоховато. Сквозь напускное безразличие продиралось дрожание в голос. – Как ты, блять, вообще решился явиться после всего, что натворил?       – Ада, – попытался вклинить свою речь мужчина.       – В смерти матери виноват ты, – отрезала девушка. – Поэтому теперь сделай ёбанную милость – исчезни нахуй из моей жизни, – она очень нервничала, а потому забыла врубить свой словесный фильтр, все старания убрать из речи мат сейчас летели в пропасть. – Съебись туда, откуда ты вылез, – она резко вскинула свободную руку с оттопыренным средним пальцем и поднесла его так близко к лицу отца, что почувствовала костяшками его дыхание. А после, схватив Раю за руку, потащила ту за собой в сторону метро, не реагируя на продолжающего звать её мужчину, оставшегося за спиной.       Спустились в подземку они в полном молчании. И только когда девушки зашли в вагон метро, прислонившись к дверям противоположно входу, Ада перестала сдерживать слезы, которые медленно и беззвучно покатились по щёкам. Прикрыв глаза, она согнулась и упёрлась лбом в низкое девичье плечо напротив. Рая посильнее сжала чужую руку, которая всё ещё держалась – не просто держала, а будто искала помощи, защиты, связи с жуткой сейчас реальностью – за неё, ласково ведя второй ладонью по лопаткам.       – Хочешь ко мне поехать сегодня? – Тихо спросила девушка, спустя несколько остановок, когда поезд замер на одной из них. Ада кивнула, не отрывая лба от чужого плеча, потираясь кожей о ткань футболки.       Они вышли из вагона через три остановки, чтобы перейти на другую ветку. Будущая третьекурсница послушно шла за ведущей её за руку подругой, подстраиваясь по ритм её ходьбы, не обращая должно внимания на людей вокруг и забыв про слезы, подсыхающие на лице.

***

      Дома никого не было, поэтому по приезду Ада сразу направилась в ванную, скинув в прихожей кроссовки. Она врубила холодную воду, умыв ею лицо, потирая глаза, которые буквально полчаса назад были жутко покрасневшими. Из глубоко заднего кармана джинсовых шорт торчал синий корешок зачётки, про которую она напрочь забыла.       Рая скинула свою маленькую сумочку в комнате, зайдя после в ванную. Девушка там уже просто зависла перед зеркалом, глядя в глаза своему отражению, опёршись обеими руками о края белой раковины, сгорбившись над ней.       Студентка тихо подошла сзади, положив обе горячие ладони на чужие лопатки, привстав на носочки и коротко поцеловав её в голую спину, неприкрытую тканью свободной майки, пониже шеи. А после обхватила за талию, прижавшись к спине, пытаясь хоть так немного поддержать.       – Мудак, – злым шёпотом вырвалось у Ады, а после рыдания прорвались наружу вместе с градом слёз.

***

      – Я до зимней сессии на втором курсе не дотянула, – безразлично и тихо произнесла девушка, лёжа на кровати на спине и глядя в потолок перед собой. – Ещё в сентябре тогда выяснилось, что он уже полгода каких-то баб домой водит, пока мать на работе, а я в универе и на подработке, – она сцепила руки замком на животе, сделав глубокий вдох, округлив грудь. – Мы его случайно застукали, когда вместе возвращались. У мамы короткий день на работе был, а я её встретить поехала, – Ада сглотнула, дёрнув кадыком на слегка выгнутой вперёд шее. – Мама на следующий же день на развод подала. Она много плакала, но ни разу не наорала на него. Я бы на её месте не сдержалась, – девушка зажмурилась, явно пытаясь удержать слёзы и выкинуть из головы всплывающее вновь и вновь перед взором отвратительное воспоминание. Рая, лежавшая рядом на боку, подперев голову рукой, теперь сменила положение. Легла на спину, подобравшись поближе, прикоснувшись к чужому плечу своим и притёршись к нему же виском.       – Он её ещё месяц мурыжил, не хотел подписывать бумаги на развод, оправдать себя пытался. Такие тупые аргументы приводил. А мать только молчала и терпела, – черноволосая грустно хмыкнула. – Когда он таки успокоился, и они развелись, то так же молча собрала все его вещи. Я помню, как она старательно собирала все до единой, сама помогала. И выставила за порог в мусорных пакетах. А потом плакала каждую ночь, я слышала, я видела её опухшее лицо по утрам. Говорить со мной она обо всём произошедшем не хотела. Как бы ни пыталась помочь – каждый раз отмахивалась, уходила, запиралась. Я буквально не знала, что делать, надо было как-то учиться параллельно. А саму трясло постоянно, несколько раз на себя кипяток проливала, потому что руки не слушались. С волейбола ушла, мячи постоянно пропускала, – она с нажимом провела рукой по лицу, остановив ладонь на своей шее. В неожиданной недолгой тишине, воцарившейся в квартире, только тикали в какой-то из комнат часы. За окном визгнул шинами автомобиль, тормозя.       – В ноябре мать умерла. Позвонили с её работы, сказали, что приступ. А у неё были проблемы с сердцем, а таблетки через раз пила. Он даже на похороны не пришёл, хотя тётя ему написала. Они с дедушкой помогали со всеми этими проводами, – девушка перевернулась на бок, лицом к Рае, подложив под голову согнутую в локте руку, а второй потянувшись к подруге, забравшись той под домашнюю футболку, положив ладонь на живот, нежно поглаживая кожу около пупка большим пальцем. – Потом сама в больницу загремела со всеми этими нервами. Тоже сердце забарахлило. И желудок еду долго не принимал. Какое-то время даже с воды простой выворачивало. Тогда и пришлось академ взять. Лечиться. Дедушка уехал сразу после похорон, он ещё работает. Тётя немного побыла, попыталась как-то морально поддержать, но потом тоже к своей семье вернуться пришлось. Они все под Красноярском живут, особо не наездишься в гости. Короче, этот мудак даже не интересовался, что у нас тут происходило. А теперь, здрасьте, приехал, его вдруг заинтересовало, как у меня дела, – Ада громко фыркнула, сползая немного ниже всем телом, подтянув к себе девушку за талию, переместив после руку на голые рёбра. – Нахуй пусть идёт.       – Пусть, – тихо прошептала Рая, повернувшись обратно на бок, обняв подругу за голову, прижав её к своей груди, тяжело вздохнув, погладив девушку по волосам и спине.

***

      Рая полюбила ночевать у Ады. Ада полюбила ночевать дома не одна. В компании милой девушки, которой так нравилось сидеть на кухонной столешнице, упираясь тонкими ногами в дверцу шкафчика. Которой так нравилось носить футболки Ады, которые та покупала ещё в свои панковские семнадцать лет. Они были в большинстве своём тёмные, мужские, и на несколько размеров больше, чем требовалось, а потому для Раи они – что коротенькие платьица, заканчивающиеся чуть выше середины бедра, и иногда заманчиво сползающие с плеч из-за широких воротов на некоторых из них.       Для всех вокруг они пока были близкими подругами. Для Сани, для мамы Раи, для одногруппников, для ребят из университетской сборной по волейболу, куда под конец учебного года стала таскаться Ада на открытые тренировки, чтобы с третьего курса самой вернуться в ряды сборников. Легенда упорно держалась, хоть и иногда потрескивала, когда из-под блузки Раи при каком-то движении выглядывала ключица с мощным синеющим засосом. Или когда объятия перед тем, как разбежаться на разные пары, затягивались на несколько долгих минут.       Ада бросила курить. За неделю до начала лета. Рая попросила. Без каких-либо аргументов о том, что вредно для здоровья. Или что ей это не нравится. Просто предложила бросить. Мимоходом. И этого было достаточно.       Рая перестала себя стесняться. Сразу, как получила фразу о том, что она красивая. Но не тем привычным весёлым тоном, сопровождающимся солнечной улыбкой. Ада смотрела тогда крайне серьёзно, не отводила взгляд, заставляла смотреть в ответ и осознавать эти слова.       Пить кофе, умело сваренный в турке, в третьем часу ночи стало традицией лета. Особенно в период сдачи экзаменов. Рая успешно получила автоматы по четырём из пяти экзаменов. Осталась тогда только та самая экология, которую девушка без особого труда осилила в первых числах сессии. Аде пришлось пахать, но делать она это всё равно предпочитала по ночам. Тише, легче мысли поймать. Правда, высыпаться к дням экзаменов было трудновато, но мотивация сдать всё и сдать хорошо главенствовала над остальными желаниями.       Успешно оконченная для обеих девушек сессия уже была позади. Через неделю она закончится уже для всех студентов их вуза, и они, окрылённые этим событием, соберутся, чтобы гордо и весело набухаться в беседке в лесу недалеко от общаг. Судя по беседе в соцсети, куда девчонок добавил Саня, как участниц предстоящей попойки, напиться там планировали конкретно. В дровища. Всеми курсами и всеми факультетами. Ну, и пусть. Они не против. Придут и тоже составят компанию.       А пока Аду больше интересовала девушка, сидящая на её бёдрах, когда они завалились на не заправленную кровать, одеяло с которой наполовину валялось на полу где-то в ногах.       – Тебе точно не тяжело? – В очередной раз спросила Рая, отрываясь от чужих губ, но не выпрямляясь.       – Не-а, отвали, – черноволосая нежно прикусила в нескольких местах кожу на подставленной шее. – Ты не тяжёлая. Плюс, это приятно. Мне нравится ощущать твой вес, – честно ответила тут же увлечённая в поцелуй девушка, оглаживая чужие бёдра, забираясь всё выше, проезжаясь по ткани трусов, а после задирая длинную футболку, с нажимом ведя руками по спине.       Прервав поцелуй, Ада окончательно стянула с подруги свою футболку, заставив её на мгновение выпрямиться и поднять руки, а после притянула обратно, обхватив сухими ладонями за спину и шею, ловя губами худое плечо. Рая не осталась в долгу и поползла руками к чужой майке, так же задирая её кверху, проводя горячими пальцами по животу, добираясь до рёбер. Дальше ей помогли. Третьекурсница – теперь уже точно, после сданных то экзаменов и стандартного приказа о переводе на следующий курс, – напрягшись верней частью туловища, приподнялась немного над кроватью, чтобы в четыре руки с неё сняли мешающую часть гардероба, откинув вдогонку тёмно-синей футболке.       Рая снова поймала чужие губы своими, склонившись, прижимаясь своей мягкой грудью к крепкой груди девушки, обмениваясь теплом, чувствуя, как руки Ады вернулись на её бёдра, добираясь до ягодиц, забираясь сбоку под ткань, собственнически сжимая их.

***

      – Володя ещё столько не выпил, чтобы сосаться, – громко смеясь, как бы в шутку отмахнулся от одногруппников уже заметно захмелевший Олег. Они с другом сидели в окружении ребят и девчонок, разбитых на любовные парочки, которые активно нежничали между собой, разморённые и раскрепощенные ощутимой порцией употребленного коллективно алкоголя.       – Народ, а у дам тут вино закончилось, – крикнул кто-то из общего балагана.       – Красное, – добавила громко Ада, допив упомянутый напиток, томившийся на дне её пластикового стаканчика. – Пора на водку переходить, – с улыбкой произнесла она, как бы обращаясь ко всей компашке пацанов её группы, которые сидели рядом, задорно засмеявшись.       – Наконец-то достойный собутыльник, – заржал где-то над ухом Саня, проходивший в это время мимо девушек.       – Мы сходим, – тут же отозвались какие-то парни. Вроде бы, они были со старших курсов. Резво подскочив, троица, проверив наличие денег в карманах, умчалась в сторону магазина, шумно о чем-то переговариваясь, хохоча на всю улицу.       – Блять, народ, бинты есть у кого? – Раздался крик со стороны группы первого курса. – Или пластырь?       – Ток в общаге, – последовал ответ с другого стола.       – Ща до аптеки сгоняем, – резко и трезво встала на ноги Ада, нежно похлопав по руке Раю, призывая идти с ней. Девушка, уже прилично опьяневшая от вина, слегка покачнувшись, поднялась, выискивая глазами подругу, которая умчалась узнавать, кому и зачем нужен бинт, по пути залпом выпив полстакана водки, протянутой кем-то знакомым.

***

      – Как думаешь, а Володя с Олегом встречаются? – Спросила Рая, пока они неспешно шли до круглосуточной аптеки через дорогу.       – Не знаю, – пожала плечами девушка, держа в своей руке чужую, крепко, но бережно сжимая её. – Но трахаются точно, – тихо хохотнула она, посмотрев подруге в глаза, блестящие в свете уличного фонаря, рядом с которым они проходили.       – Почему так думаешь? – Звонко посмеявшись, поинтересовалась студентка.       – По взглядам и прикосновениям друг к другу. Как бы нечаянным, – Ада изобразила свободной рукой в воздухе кавычки, расслабленно улыбнувшись.       Мелкие камешки, выкатившиеся на асфальт с ближайшего газона или принесённые сюда людскими ногами и машинами, умиротворяюще шуршали под подошвами двух пар кроссовок. Зелёный крест мигал над входом в аптеку через подъезд от места, где неожиданно резко замерла Рая, глядя куда-то вбок, высматривая что-то в тёмной траве.       – Чего там? – Обернулась к ней Ада, встав рядом, выуживая из заднего кармана джинсовых шор телефон и включая на нём фонарик, пытаясь подсветить непонятную торчащую и, кажется, поблёскивающую находку. Как только девушки поняли, что же там валялось, обе громко засмеялись, поздно вспомнив, что уже почти ночь, и люди в доме, рядом с которым они находились, могут спать. Завтра то у всех рабочий день. Это студенты уже относительно свободные пташки.       – Ночь, улица, фонарь, вибратор, – неожиданно выдала переделанную строчку известного стиха Рая. – Потерян у аптеки с матом, – продолжила она, глянув наверх, будто надеясь найти окно, из которого это самое нечто в траве выпало.       – И сиськи в свете фонаря, – хохотнула Ада. – Бродили в поисках бухла…       – Бинта, – многозначительно подняла указательный палец вверх та, что уже второкурсница. – За бухлом у нас пошли три хуя, – алкоголь окончательно расслабил Раю, переставшую почти следить за мыслями и словами.       Снова дружно засмеявшись, девушки таки дошли до аптеки.