Кажется

Я смотрел на своего партнера по сериалу, с которым буду играть, и не понимал. Не понимал, как Давид выбрал его? Именно его. Он такой… Такой другой, такой красивый. Он был пьян и улыбался мне, рассказывая очередную историю. Максанс. Такое же красивое имя, такое как и он. Вдруг он перестал говорить и потянул руку ко мне, я ждал, не знаю чего, но ждал. Он пропустил сквозь свои пальцы мои волосы и пригладил их немного. — Они такие мягкие, — он засмеялся, а я понял, что, кажется… Неважно. Мы проводили каждый день по 12 часов вместе. Съемки шли полным ходом. И я все чаще понимал, что что-то изменилось. Я не такой, как раньше, я другой. Мы ждали, когда все ребята будут на площадке. Макс сидел возле меня на диване и постоянно зевал, его глаза были жутко красные, и он устало тер переносицу. В один момент он повернулся ко мне и спросил: — Можно? Я не успел ничего сказать, как он лег на мои ноги, положив одну руку под щеку, а другую на мое колено. Я смотрел на него и не знал, куда деть свои руки. Мне сперло дыхание. Что с тобой, Аксель? Разве у тебя такое было, Аксель? Я сложил руки на груди, но соблазн прикоснуться к его волосам был сильнее меня. Я запустил руку в его волосы, продевая свои пальцы через каждую прядь. Он заворочался, и я оторвал руку. Макс перевернулся на другой бок и придвинулся лицом к моему животу, затем, не открывая глаз, он взял мою руку и положил себе на голову. — Продолжай, у тебя отлично получается. Я покраснел, но руку не убрал. Что же с тобой, Аксель? Шел третий месяц съемок, я был с Максом вместе все 24 часа в сутки. Потому что после очередной съемки мы гуляли по Парижу, а после он провожал меня домой. Я забылся. Я утонул. Его поцелуи вошли в привычку, это казалось правильным, это казалось нужным. Мы останавливались за квартал от моего дома и прощались, чтобы никто не заметил его. Мы целовались каждый раз, как последний, а после Макс долго держал меня, не отпуская, в объятиях. Я, кажется… Неважно. Я ждал новый день, чтобы поскорее его увидеть, он писал мне смс и отправлял кучу музыки и альбомов, которые ему понравились. Манон вышла с душа. И пристально вглядываясь в мое лицо, подошла ближе. — Это что? Она ткнула в мою нижнюю губу, которая была прокусана, там набухала небольшая ранка. Я, выдохнув и притянув ее к себе, сказал: — Сегодня не увидел рюкзак Поля, а там будто кирпичи, споткнулся и прям о угол дивана губой. Больно было ужасно, хорошо, что гримеры подсуетились, и у нас на площадке была аптечка. Она подняла свои большие глаза на меня. — Бедняжка мой, ты совсем заработался. Вот съемки закончатся, поедем отдыхать. Да? Я посмотрел на нее и молча кивнул. Знала бы ты, что губу я не разбил, знала бы ты, что он целовал меня так, что прокусил ее. Знала бы ты, что, кажется, он мне нравится. И я давно уже по уши, кажется. Мы снимали день рождение Дафны. Сейчас должен был быть медленный танец Элиотта и Луки. И вот. Камера. Мотор. Макс подходит ко мне, покачиваясь в такт музыке, и притягивает меня к себе, так близко, что кажется, будто мы одно целое и нас не разделить. Он смотрит на меня, его руки у меня на шее, мы покачиваемся из стороны в сторону, смотря друг на друга. Мы утыкаемся лбами, а наши носы соприкасаются. Я так хочу его поцеловать. А он мягко мне улыбается, и я вижу по его взгляду, как он говорит мне: «Потерпи чуть-чуть, сейчас закончится сцена, и я дам тебе столько поцелуев, сколько ты захочешь». Что случилось, Аксель? Что с тобой, Аксель? Ты влюбился, Аксель. Ты в него влюбился, ты в него по уши, кажется. Кажется ли? Скажи, Аксель? Кажется ли?