1. Тэён/Доён.
12 октября 2019 г., 18:00
Тэён и Доён. Доён и Тэён.
Кажется, в поселении вряд ли найдутся люди, которые не знают очень шумного и шаловливого маленького омегу Доёна, чьи проказы зачастую бывают довольно опасными и проблемными, особенно для Тэёна, кто как истинный джентльмен получает наказания от взрослых и последствия в виде «натворил Доён, а шишки мне».
Тэён очень серьезный и местами суровый альфа, чьи темные карие глаза смотрят иногда так, словно пытаются либо высчитать тебя до десятого колена, либо испепелить. Хотя, на самом деле, Тэён в это время думает совершенно о другом: как бы приглядеть за Доёном, что успевает влезть в, казалось бы, несуществующие проблемы как по маслу; за своими обязанностями — пропалывать картошку на поле, поливать огороды и собирать любимые нектарины. Также Тэён думает о том, как бы не позволить Доёну что-нибудь спалить, сломать; помочь Бан Чану в перестройке их сарая, послушать его советы по поводу хорошей готовки; крикнуть Доёну не трогать провода мокрыми руками…
Но Тэён бывает и милым, прямо-таки как плюшевый мишка, которого так сильно любит маленький Доён дергать за подол футболки и тянуть навстречу приключениям.
Что же общего между Тэёном и маленьким Доёном? Да ничего, на самом деле. Если не считать того, что у них было общее детство: Тэён принимал непосредственное участие в жизни Доёна, так как они жили и были соседями — окна их комнат смотрели друг напротив друга, и потому каждый вечер Тэён наблюдал за тем, как маленький омежка по вечерам рисовал и играл один, а после, спрятавшись под одеялом, засыпал до самого утра.
В тот день, когда альфа узнал о том, что у молодой семьи Ким появилось маленькое чудо, которое несколькими днями ранее Тэён аккуратно трогал под растянутой кофтой и заворожено прижимался щекой к выпуклому животу, он прибежал самым первым, не считая его родителей. Умиленные улыбки родителей Тэён не заметил, во все глаза смотря на невообразимо маленький комочек чего-то такого сладкого, чистого и невинного. А затем и вовсе перестал дышать, когда это чудо открыло глаза — чёрные глазюки смотрели на него и, как показалось пятилетнему альфе, привязывали к себе. Потому альфа, переполненный интересом, частенько захаживал к ним в гости, и так он все свое свободное время проводил с Ённи.
Уже позже, когда Тэён немного подрос, он стал больше проводить время с друзьями, но никогда не переставал присматривать за Доёном издалека, внимательно следя за тем, как младший бегает со своими друзьями омежками.
Будучи старше Доёна на целых пять лет и находясь в компании таких же «взрослых» (как считали они) альф, Ли очень прельщало то, что он всегда был в окружении милых, красивых и забавных омежек, в отличие от его друзей, которые с завистью смотрели на него. Лукас же подшучивал над тем, что за Тэёном бегают только малыши.
— Ты находишься в малине, — улыбался тогда его старший хён Чан, по вечерам проводя десятилетнему другу «лекции» о хороших манерах, хотя сам практически не имел представления о красивых ухаживаниях за омегами, краем глаза наблюдая за Феликсом, что любил возиться с цветами.
Тэён всегда смотрел и беспокоился только об одном конкретном человеке.
О маленьком рыжеволосом мальчишке, чьи завораживающие глаза с каждым годом все сильнее заставляли сердце Тэёна биться от сильных и неизведанных тогда еще чувств.
***
— Ой, Тэённи, смотри-смотри! Это же мама-олень! — ярко улыбается Доён, указывая пальчиком на олениху с двумя оленятами у берега озера. — У неё есть маленькие дети-олени! И быстро семенит ножками вниз по направлению к берегу, раскинув руки в стороны и ловя отросшей рыжей челкой попутный ветер. — Дети-олени? — смеется Тэён, направляясь следом за омежкой. Когда он подбегает к нему, младший уже тихо сидит на корточках и наблюдает за тем, как олень пьет воду, совершенно спокойно стоя так близко к людям, пока оленята пьют молоко. — Детей-оленей зовут оленятами, — говорит негромко Тэён, присаживаясь рядом. — Это травоядные животные, они очень красивые, быстрые и благородные. Доён восторженно наблюдает, вперившись взглядом в красоту природных созданий. — А где их папа-олень? Его тоже зовут по-другому? — Альфой оленя является самец, у него большие ветвистые и очень опасные рога, — задумывается Тэён, наблюдая за тем, как оленята сталкиваются носиками. — И… я не знаю, где он. — Конечно, их папе нужны самые большие рога, чтобы защищать их! — беззвучно хлопает Доён ладошками и улыбается, а Тэён наблюдает за тем, как рыжие волосы на солнце буквально искрятся, из-за чего омежка очень похож на искорку огня. Когда спустя несколько минут оленята убегают вслед за мамой, Тэён и Доён возвращаются домой, разговаривая о животных. В основном говорит Доён, восхищаясь, восклицая и говоря все то, что он чувствует и видит, пока альфа впитывает в себя каждую его улыбку, смех, нахмуренные задумчивые брови, эмоции, очень странные и сложные вопросы, на которые иногда не находится какого-либо ответа. — Олени такие красивые и умные. А их глаза! Ты видел? Они такие темные, большие… они похожи на космос, — рассуждает омежка, беря неожиданно за руку Тэёна, заставляя его вернуться в реальность. — Прямо как ты, — улыбается он, крепче сжимая ладошку Доёна, и, кажется, вовремя, потому что тот спотыкается о свою же ногу и едва ли не падает. — Только олени не такие неловкие, и они не спотыкаются о свои копытца…***
2333. — Пап, — тянет десятилетний Доён, прибегая к омеге и залезая к тому под бок, крепко прижимаясь к нему. — Да, солнышко? — спрашивает в ответ молодой омега и откладывает в сторону постельное белье, которое он складывал, целуя его в рыжую макушку. Сладко зажмурившись, Доён наивно смотрит: — Почему мы с Тэённи не можем дружить так же, как Чан и Феликс хёны? Глаза старшего омеги удивленно округляются, из-за чего Доён вопросительно поднимает бровь. — Малыш, тебе пока рано о таком думать, поговорим об этом через пару лет. Хорошо? Надув щеки, Доён все же кивает и, подобно котенку, насытившись теплыми объятиями, убегает во двор к друзьям, исподтишка продолжая наблюдать за тем, как Феликс хён вновь наказывает Чан хёна за проделки.***
*** — Хён, — хныкая, тянет Доён, обращаясь к Джину и дёргая подол его кофты. — Хочу в туалет. Старший останавливается и уже хочет оставить мясо, чтобы пойти с младшим, но тот бубнит о самостоятельности, и Джин вертит головой в поисках подходящего места, затем кивает: — Во-о-он те кустики видишь? — указывая в сторону леса, говорит он, — только не уходи далеко! — кричит вдогонку и возвращается к резке мяса. — Куда убежал этот шалун? — спрашивает Намджун, подходя к Джину с хворостом в руках. — Да так, по коварным делишкам, — хихикает Джин, и его подхватывают остальные. Доён уже сто раз пожалел, что не сходил в туалет перед тем, как отправиться на пикник, хотя его предупредило аж несколько человек. Подойдя ближе к кустам и пройдя через них чуть дальше, он выходит на совсем небольшую полянку и, прежде, чем заняться делами, Доён замечает что-то на ветке дерева. Что-то, что полностью забирает его внимание, и потому он лезет на дерево — маленький рост не позволил ему дотянуться и разглядеть эту интересную вещь. А в правилах омеги гласит: «я вижу цель, но не вижу преград». полчаса спустя — Доён? — раздается недалеко голос и звуки приближающихся шагов. Омега узнает по голосу Тэёна, который, кажется, взволнован: — Доён, ты где? Прошло уже полчаса… — М-м-м? Я сейчас, — кряхтя, произносит он, — еще чуть-чуть, — высунув от усердия язык, он тянется рукой выше, немного задевая кончиками пальцев то, что так сильно похоже на картошку на палочке, — ну, ну давай же, — шепчет он, поскуливая. — Ты чего там делаешь?.. — уже обеспокоено спрашивает Тэён, всем своим нутром чувствуя, что Доён вовсе не обычными делами занимается, и потому заглядывает за кусты, выходя на полянку, и встречается взглядом с омежкой. Омежкой, который сидит на единственной ветке дерева и усиленно тянется куда-то, задирая футболку. — Эй, — восклицает младший, замечая Тэёна, — ты что делаешь? — А ты? — Тэён складывает руки на груди и хмурит брови, собираясь прочитать лекцию о лазаниях по деревьям, пока, наконец, не замечает то, что творит этот маленький негодяй, и ошарашено охает: — а ну слезай оттуда и не трогай это! — Почему? — Доён ехидно улыбается и тянется лишь сильнее, достигая своей цели ладошкой. По поляне раздается глухой стук. Тэён буквально за секунду достигает младшего и стаскивает его с дерева и собирается вставить ему мозги, как из улья вылетают шершни. — Ой, — шепчет Доён, до которого доходит, что эта штука, похожая на картошку, вовсе не картошка, а улей… В следующую секунду их небольшая группа, с которой Тэён и Доён решили пойти на пикник, весело наблюдают за тем, как они носятся по всей поляне от роя обозленных шершней. — Но почему? — кричит Доён, унося со всех сил ноги. — Да потому что это шершни, а не осы!!! — орет Тэён, — укусят и опухнешь! Феликс уже достает аптечку, в то время как Чан хохочет, наблюдая за младшими.***
2335. — Влюбленность? — переспрашивает Феликс, садясь рядом с младшим и внимательно смотря на него. — Да, влюбленность, — кивает Доён, придвигаясь ближе и кладя голову на плечо их местного врача. — Влюбленность, — вновь произносит омега это слово, будто пытаясь почувствовать его на вкус, осязать языком. И нежно улыбается, поправляя прядку волос со лба младшего, и задумывается, — ну, хм… это самое нежное чувство, когда все свое время хочешь проводить с человеком, который тебе нравится, когда хочешь уделять ему всего себя, когда смотришь только на него, — отвечает Феликс, сам задумываясь над этим. — Правда? — охает младший. — Ну, да. А что такое? — Ли вопросительно вскидывает бровь, но младший срывается с места, светя порозовевшим лицом. — Да ничего важного! — кричит он старшему, выходя из лазарета. Феликс подозрительно щурится, но мягко улыбается, кидая взгляд на картину на стене, которую однажды написал ему Чан. И то самое нежное чувство вновь согревает его душу.***
— Тэхён! Эй, Тэ-Тэ-Тэ, — шепчет До на ушко спящему омеге. — Просни-и-ись. -Ну чего тебе? — ворочаясь в кровати, сонно шепчет Мин. — Я спать хочу, и как ты вообще сюда ночью пробрался? — гневно морщится и заворачивается обратно он в одеяло, незаинтересованно закрывая глаза. — Скоро ведь рассвет, так что пошли посмотрим? — просит Доён, тыкая небольшой комок, затем дергает за ногу. Мин резко садится, сбрасывая свой кокон, что является большим одеялом, и смотрит, сверкая глазами. — За ворота? — с заплесавшими искорками спрашивает Тэхён. — Мы нарушим правила? Реально их прямо нарушим? Прямо плюнем на них? Доён возбужденно кивает, кидая другу одежду и поторапливая. — Так чего ты сразу не сказал? — он подскакивает с кровати, начиная быстро собираться, затем убегает в ванную и умывается, а после бежит к ждущему его Доёну на улицу. — Идем скорей, пока никто не проснулся! — тянет его за руку Доён, чьи волосы вновь начинают отливать красным под первыми рассветными лучами. И Тэхён замечает, какой же у него солнечный лучший друг, следуя за ним и оборачиваясь назад. Они незаметно проскальзывают ближе к воротам, тихо приоткрывая их и выходя. Шушукаясь и хихикая о том, что никто их не заметил, они подбегают к большим деревьям, уже во весь голос споря и хохоча. Правда, Тэён, обычно встающий в это время, замечает знакомую макушку и чертыхается, матеря все на свете и идет за ними, наблюдая интересную картину. — И какой черт их потянул туда так рано?! — шипит он, прибавляя скорости. — Давай я тебя подсажу, а ты меня потом подтянешь, — предлагает До хороший план и подходит к дереву, вставая в позу «лезь!». Мин кивает и осторожно встает на подставленные руки, затем вытягивается и хватается за ветку, забираясь на неё. Усевшись поудобнее и зафиксировав положение, Тэхён наклоняется и протягивает руки, крепко хватая другие и затягивая к себе второго омегу. Тэён в это время уже почти подходит к тому месту, где разместились неугомонные омеги и, уже решив дойти пешком, срывается на бег, когда видит, что младший из них падает, так и не достигая своей цели. Доён кричит громко, Тэхён ругается грязно, а Тэёну кажется, что у него вся голова поседела, а сердце и вовсе остановилось, когда он подбегает и склоняется к Доёну, ощупывая конечности на предмет повреждений. Осматривает его полностью, заглядывает в глаза, пока тот смаргивает звезды перед глазами и что-то мычит. — Ты как? — с испугом спрашивает Тэён, внимательно наблюдая за младшим. — Я упал с неба, — блаженно улыбается, смахивая челку падающую на глаза, омега. Тэхён спрыгивает рядом, обеспокоено смотря на друга. — У нас явно проблемы, — шепчет Тэхён, зная отношение Ли к их похождениям и повреждениям Доёна, на что тот кивает. спустя некоторое время — Сходили посмотреть на рассвет, ага, очень красивый рассвет, — с отдышкой произносит Мин, саркастично поднимая большой палец вверх. — Да ладно тебе, весело же было! — говорит Доён, как всегда на позитиве. — Ага, особенно последствия, — с издевкой отвечает старший омега, тяжело дыша. — Ну и чего встали? Вам может помочь ускориться? — спрашивает Тэён, — У вас еще четыре круга. Так что шевелитесь!***
2336. Доёну тринадцать и он впервые замечает, что к Тэёну неравнодушен не только он. В плане того, что к Тэёну постоянно подходят те самые омежки, которые были его друзьями в яслях, и также омеги постарше, которые более красивые и умные, чем он. И сегодня снова это происходит, когда он замечает очередного омегу возле Тэёна, и потому Доён на всех парах несется к нему. Почему это внимание его любимого друга уделяется другим омегам?! — Тэён, слушай, я тут подумал, — мнется омега, что был немного младше самого альфы, — может ты… может ты хотел бы прогуляться по лесу? — О, ну, я думаю, что… — Тэён замолкает, заметив надвигающегося Доёна, чьи надувшиеся щеки выглядят так, будто их хомяки, что живут в небольшом парке, наполнили свои щеки орешками. — Э… ну, понимаешь… — он щурится, стараясь понять, что происходит, когда подбежавший Доён, схватив его за руку, капризно ноет: — Тэённи, мне очень нужна твоя помощь! Вот прямо сейчас. Никто больше не помогает и не хочет, — хнычет Доён. И Тэён просто не может отказать, забывая о каком-то другом омеге, вновь следуя за Доёном, чье лицо спустя секунду озаряет довольная улыбка победителя. Стоит ли говорить о том, что помощь заключалась лишь в том, чтобы альфа помог достать коробку с верхней полки, до которой Доён мог бы дотянуться и на стульчике?***
— Доён~и, сходи, пожалуйста, к Джехёну, отнеси ему эти травы, -просит его папа, отдавая пакетик. Доён кивает и, схватив пакетик, срывается с места, пробегая по деревне на второй космической, и уже через несколько минут заходит в домик к молодому омеге и отдает пакетик, затем попрощавшись, выходит. Передав папе, что задание выполнено, и получив порцию поцелуев в макушку, Доён направляется к столовой, надеясь утащить пару булочек с сыром. Но по дороге видит размеренно шагающего Бана, чье лицо выражает счастье всего мира, а темные волосы находятся в беспорядке. — Ты чего светишься как лампочка? — бесцеремонно спрашивает омега, подходя ближе к Бану и пугая его, возвращает того в реальный мир. Чан сначала теряется, но позже весело улыбается и подходит, крепко обнимая и ероша ему недавно уложенные волосы, ехидно растягивает губы. — Ну, ты знаешь, есть такое интересное чувство, которое вызывает неповторимые ощущения и эмоции, — начинает альфа, заглядывая какими-то блестящими глазами в глаза младшему. Тот удивлено открывает рот: — Да? И какое же? — хмурится следом, смотря на альфу, что выглядит как ребенок с гаденькой ухмылкой. — Ну между альфой и омегой существуют связь и чувства, которые называются — любовью. Это такая вещь, которая соединяет две души, два сердца, два маленьких отдельных от всего вселенных, которые могут создать еще одну совершенно другую. Это очень крепкие, волшебные и восхитительные чувства, которые может дарить тебе только один человек, чьи глаза кажутся тебе всем твоим миром, чья улыбка сияет ярче любого солнца, чьи прикосновения заставляют тебя понимать всю важность того, насколько сильно ты любишь этого человека. И насколько сильно ты готов пожертвовать собой ради этого человека, — говорит Чан, замечая в окне лазарета все еще розовое личико Феликса, и улыбается ему. Пока Доён переваривает информацию, кажется, впав в прострацию, стоявший недалеко от парочки Тэён хмурится и спешит к ним, ведь все знают, что находящиеся одни Доён и Чан значит к беде: либо поселение взлетит в небо, либо горы разойдутся в стороны. Но все же подумав, что эти двое просто разговаривают и тем более находятся на его виду, он думает уже вернуться в дом и продолжить заниматься, не заметив ничего опасного, как видит краснеющего Доёна и ехидное выражение лица у Чана. И жалеет о том, что не побежал разнимать этого вредного взрослого хёна и непослушного до ужаса Доёна. Когда он уже подбегает к ним, то слышит: — Ну вот, теперь ты это знаешь. А дальше там и до деток недалеко. Тэён сразу налетает на старшего, снося того на землю и начиная в шутку лупить его, ворчит, что Доён ещё маленький, пока омега подгружает мозг. — Он же уже достаточно взрослый, чтобы понимать банальные вещи, не думаю, что такое нужно скрывать, ай! — хрипит Бан, борясь с младшим и явно поддаваясь ему. — Я уверен, что ему полезно это знать. И Тэён останавливается, смотря на Доёна, чье лицо выражает эмоцию, подобную на уроке математики, которую он ненавидит всей душой. И тихо прыскает, но все же задумывается о том, что же сказал Бан младшему. И о чем тот думает, что даже не замечает, как Тэён взял его за руку и потянул в сторону столовой. К моменту, когда младшие скрываются за дверьми столовой, Чан уже приводит себя в порядок и приглаживает волосы, затем поднимает голову, чувствуя на себе пристальный взгляд. И видит в окне медпункта Феликса. Тот мотает головой, закатывая глаза, но затем улыбается, когда Чан делает странное движение рукой, и зовет его пальчиком к себе.***
Завтрак. Как всем известно, это самый важный прием пищи в сутках. И нарушать его как-либо нельзя. Практически вся столовая в тишине клюет носом в тарелки, как и Доён молча ковыряется в еде некоторое время, вазюкая ложкой кашу. Кашу, что сегодня на вкус как нечто странное. Отложив ложку, он берет кружку чая и согревает замерзшие пальцы, наблюдая за Намджуном и Джином, что на этот раз сидят отдельно за дальним столиком и, кажется, одни из тех немногих бодрых, сидят и сюсюкаются, кормя друг друга. Доён улыбается, поворачиваясь и смотря на сидящих перед ним Феликса и Чана, что сидят максимально близко и мило щебечутся между собой, изредка кидая взгляды на других. Затем поворачивает голову налево, смотря на Тэхёна, что сидит рядом и сонно пережевывает еду, чуть ли не засыпая. В общем в столовой висит тишина, какая-то серость и скукота. Он молчит еще немного и тут что-то в его голове щелкает так, что тот даже подпрыгивает, поворачиваясь в правую сторону и смотря на друга. — Тэёни, — громко тянет в своей манере Ким, придвигаясь немного ближе. — М-м-м? — старший, наконец, обращает на него внимание, отвлекаясь от сверления крошки хлеба и хмурясь, когда замечает в тарелке омеги все ту же картину, что и десять минут назад, — ты чего не ешь? — кивает на полную тарелку, откусывает бутерброд. — Давай встречаться? -произносит Доён вполне громко, из-за чего Тэён давится, а сидящие рядом замолкают и во все глаза смотрят на него. Тишину прерывают засмеявшиеся Лукас и Тэхён, что стучат по столу и пихают друг друга в плечо. Тэён краснеет, когда, перестав кашлять, смотрит на него молча и не мигая, тем самым пронзительным взглядом, от которого хочется убежать, но Доён почему-то теряется и смотрит в ответ, боясь оторвать взгляд. Сидящий напротив Чан на секунду задумывается, а после хлопнув ладонями, горделиво выдыхает, выпячивая грудь: — Мой ребёнок, — хвалится он, растягивая губы. — Ты чего ребёнка портишь раньше времени? — спрашивает Феликс, хмуря брови. — Но тебе же нрав- — Молчать, — шикает он, затем обращается к младшему: — малыш, — и встает, попутно ударяя своего альфу в бок, передвигается ближе к Киму, отодвигая рядом сидящего Тэ так, что тот чуть ли не падает на Лукаса, краснея еще больше. Преодолев такие преграды, Феликс спрашивает: — зачем тебе эти альфы? Знаешь сколько от них проблем вообще? Бан не успевает возмутиться, когда Тэён вытягивает его на улицу: — Хён, что ты ему наговорил тогда? — Перестаньте вы его так опекать, — говорит Бан, серьезно смотря на Тэёна. — Я говорил ему о чувствах.***
2338. Доён снова задумывается над тем, а что же такое все-таки эта «влюбленность»? То, что говорил Чан хён… возможно ли это чувствовать к своему другу? Доён поворачивается к рядом сидящему Тэхёну и, просканировав его, качает головой в отрицании — Тэхён, конечно, красивый, но вредный просто капец. Если вы хороший математик, то минус на минус даст далеко не идеальный плюс, — любит говорить Доён. Затем он смотрит на Чана, что подмигивает ему и показывает пальцами «мир», и Доён морщится, в ответ показывая язык. И снова поворачивается, только уже вправо, где сидит Тэён. И Доён, кажется, залипает на Тэёна, что занят чтением какой-то книжки, сам того не замечая красиво светится под последними лучами солнца, придерживает длинными сильными пальцами страницы и прикусывает нижнюю губу. На ней Доён теряется дольше всего. Ему неожиданно захотелось ощутить эти губы на вкус, интересно: они такие же сладкие, как нектарины, которых так любит старший или освежающие, как мята? Вздохнув и нахмурившись, Доён начинает продумывать в голове план, вперившись взглядом в альфу и забыв, что так, впрочем, не очень красиво делать. — Чего? — спрашивает Ли, отвлекаясь от чтения и замечая странный взгляд Кима, чьи глаза, кажется, потемнели еще больше. — Доён? — А? — восклицает он, ударяясь локтем о стену, — ай! Не, ничего, просто задумался. Да, ха-ха-ха… мне нужно отлучиться. Тэён задумчиво провожает взглядом младшего, затем смотрит на Бана. — Думаю, кое-кто взрослеет, — улыбается он. Тэён чувствует приближение чего-то странного. И он молится всем богам, чтобы это были обычные передряги, из которых вылезать стало обыденностью.***
— Так значит выходим завтра с утра? — спрашивает Лукас, наливая в стакан воды. — Да, прочешем гору на северо-западе. Меня немного напрягает обстановка там. — Хм… А что с… — Тэён замолкает, как и собравшиеся рядом альфы, когда видит подходящего к их троице Кима с решительным выражением лица, и надутыми губами. — Что такое? — спрашивает он, когда младший, наконец, подходит к их троице, останавливаясь совсем близко к Тэёну. — Наклонись, мне нужно кое-что срочно сказать тебе, — требовательно просит омега, заглядывая в глаза. Лукас и Чан молча наблюдают за действиями омеги. Тэён сомневается, вспоминая все косяки парня и их последствия, которые оборачивались именно против него, а не против того, кто их творил, но все же наклоняется немного и оказывается вполне близко к его лицу. То, что случилось после, не ожидал, кажется, никто. За исключением Бана, снова гордо выпучившим грудь, говоря: «моя школа!» Доён хватает альфу за воротник ветровки и тянет к себе еще ближе, сморит неотрывно в глаза и, набрав воздуха в легкие, подобно перед прыжком, крепко прижимается губами к щеке альфы, затем отпрянув от него через миг и помахав парням на прощание, развернувшись, убегает на всех парах к ждущему его у дверей Тэхёну, попадая в его объятия. Самый счастливый. Тэён стоит шокированный настолько, что ладонь просто прилипает к щеке, а все мысли отмерзают к чертям, ведь все они заняты только тем, что возобновляют мягкость нектариновых нежных губ, что оставили за собой сладкий шлейф любимого фрукта. — Все еще мой ребенок, -произносит Чан, усмехаясь и хлопая друга по плечу, а Лукас выдаёт что-то близкое к «о-ля-ля, тополя, наш омега уже ля-ля…***
2339. — Тэён? — зовет Доён, лежа головой на животе альфы и укрывшись пледом. — М? — Как думаешь, — смотря на ночное небо, спрашивает Ким, — есть ли жизнь на других планетах? Легкий ночной ветер треплет его волосы, касается щек и губ, создавая идеальную температуру, в которой Доёну так нравится проводить время рядом с альфой, что лежит под ним и перебирает его волосы. Рядом лежит корзинка с закончившимся ужином, книжка и еще один плед. — Думаю, что да, — немного помолчав и подумав, отвечает парень, — на свете столько солнечных систем, а планет… Не может такого быть, чтобы ни в одной не было каких-либо живых организмов… Я верю. — Наверное, ты прав, — соглашаясь, кивает До, наблюдая за падающими звездами, — они такие красивые. И вообще ночное небо настолько прекрасно… Это так интересно, но знаешь, когда-нибудь я бы хотел увидеть других людей, не из нашей деревни. Не может же быть, чтобы только мы выжили. Верно? — Ну, вообще, да. Думаю, что где-то уже цивилизации… — Тэён замечает, как на их полянке появляется запах нектарина, что так щекочет ему нос и заставляет хотеть есть, из-за чего Тэён заглядывает в корзинку, но ничего не находит и потому вздыхает. Пока до него не доходит, что это может быть… Тэён настороженно смотрит на то, как младший растягивается на пледе, как-то странно укладываясь и широко зевая. И когда Ли придвигается ближе, чтобы укрыть юношу вторым пледом, дабы тот не замёрз, тот неожиданно ведет носом по его шее, а затем утыкается лицом ему в грудь. Они, конечно, часто обнимаются и даже часто засыпают на одной кровати, но… что-то сегодня не так, и Тэён это чувствует. Он не знает сколько времени проходит, пока он перебирает волосы младшего, когда тот посапывает, но его начинает настораживать усиливающийся запах нектарина, и Тэён окидывает взглядом омегу, замечая, как тот хватился за живот и сморщился, утыкаясь лицом уже в его солнечное сплетение. Тэён чертыхается, и стараясь не разбудить младшего, укутывает его в плед плотнее, и подхватывая на руки под спиной, спускается по лестнице с крыши, с трудом удерживая ношу. Тэён старается задержать дыхание, не дышать вообще эти минуты, пока спускается с ним. Но быстро добирается до своей комнаты, где укладывает младшего на кровать, и закрыв плотно дверь, бежит за Лукасом. В соседнем доме Тэён оказывается быстро, налетая на друга и начиная его тормошить: — Лу-Лу-Лу! — Ну что надо, а?! — отмахивается старший, — отвали, я спать хочу. Ночь на дворе, а я сутки не спал, — ворчит он, пряча голову под подушку. — Мне нужно, чтобы ты сходил за Феликсом, это срочно, — говорит Ли, продолжая тормошить его, пока сказанное доходит до сонного Лукаса, что поняв ситуацию, подрывается с места, и увидев на лице друга тревогу, убегает к дому семьи Бан. В это время Тэён возвращается к себе, прижимаясь спиной к двери и ожидая. Друзья оказываются очень скоро, и все вопросы отметаются сразу, потому что понимают, что именно произошло — все чувствуют, как сильно распространился запах нектаринов по коридору дома Тэёна. — Лукас, можешь идти отдыхать, — кивает ему Феликс, моя руки. Тот кивает и махнув Тэёну на прощание, исчезает за дверью. Феликс достает из аптечки две затычки, просит ими заткнуть нос, и Феликс кивает, заходя в комнату. — Ты можешь идти, — говорит серьезно Бан, — мы справимся. Тэён машет головой и уперто стоит на своем месте, прекрасно зная, что так просто он не сможет уснуть, ведь ему будет спокойнее, если он будет рядом, хоть и за дверью, но зато зная, что омегу не тронут. Его омегу. Проходит минут десять перед тем, как Феликс, наконец, выходит. Он мнется, смотря на Тэёна, нервно покусывая губу. — Я, — все же начинает омега, — я дал ему лекарство. Ты можешь зайти к нему минут через сорок, — Тэён смотрит с сомнением как и Бан, не понимая, что происходит, — лекарство уберет его желание… но ему будет больно, — и прежде, чем Тэён хочет сказать о таких препаратах, Феликс перебивает: — иначе ему будет больнее в разы больше. Потому что ты рядом, но ничего не будешь делать. По природе сложено так, что альфа должен быть рядом, но… зная вас, особенно тебя, я не могу позволить ему мучиться от ожидания, что сделает только хуже и собьет все. Но сейчас, когда он успокоится, именно успокоится, твое присутствие, твой запах, ты сам, возможно, успокоят его, — зная чувства омеги, произносит Феликс, — так что, если ты уверен, что сможешь сдержаться, то оставайся, если нет, то не переживай, мы можем остаться тут. — Почему ты не спросил меня? — спрашивает Тэён. — Разве ты готов к такому? А готов ли Доён? — Феликс смотрит серьезно. — Уж лучше так, чем несколько дней умирать от жажды и боли, зная, что за стенкой есть тот, кто мог бы помочь. Но сейчас ты не решишься на это. А эти препараты более менее безболезненны и безвредны. Уж точно безвредны, чем были раньше. Тэён кивает и подходит к двери, прислоняясь и скатываясь вниз. — Спасибо. Можете идти, все нормально, — кивает он, — со мной все в порядке. Феликс улыбается совсем немного и тянет Бана за собой, но тот стоит, сначала не сдвигаясь, и становится понятно, что он беспокоится, но омега снова тянет его за рукав. И Бан следует за ним. По ощущениям проходит где-то полчаса, как думает Ли. Спустя это время помимо непрерывных поскуливаний он начинает слышать еще больше шорохов и приближающиеся шаги, причем шаги совсем слабые, на дрожащих ногах. Он понимает, что Доён сейчас стоит за какой-то дверью, и слышит его сбитое дыхание. Сердце сжимается. — Тэёни, — жалостливо тянет он, — Тэёна, ты тут? Тэён решает проигнорировать, потому что ему слишком сложно слышать этот просящий голос, что режет ему сердце по кусочкам, но после очередного поскуливания, отвечает: — Да, я здесь. — Ты был здесь все это время? — он слышит, как тот скатывается вниз по двери, копируя его позу. — Да, — хрипло отвечает он, устремляя взгляд на циферблат часов. 02:43. — Хён, хён, мне так больно, — он слышит, как Доён начинает плакать, надрывно, с хрипами, и у Тэёна появляется ощущение, будто в него вонзили несколько десятков ножей, а в горло влили раскаленный металл, — мне очень больно, хён. — Потерпи немного, ладно? — шепчет альфа, — Ённи, потерпи еще чуть-чуть и я буду рядом. За дверью слышатся всхлипы и шорох. Он проталкивает под проем пальцы, касаясь чужой ладошки, что обхватывает его пальцы. — Потерпишь? Ты же ведь у меня сильный. — Да, — надрывно шепчет он, — да, я потерплю. Все оставшееся время они сидели в одном положении: Тэён иногда жмурился, когда омега слишком сильно сжимал его пальцы, будто пытаясь их выдрать, но он понимал, что младшему еще больнее. У него затекло тело, и последние несколько минут, по подсчетам парня, были самыми трудными. В какой-то момент Доён начал плакать уже не переставая, отпустив его пальцы и хватаясь за живот. — Хён, — зовет он, скрючившись на полу и скребя ногтями пол. — Хён, больно. Почему не проходит?.. Дальше Тэён не выдерживает, едва ли не вырывая дверь с корнями, открывает её и, падая на колени, прижимает к себе Доёна, что сжался до настолько маленьких размеров, что стал похож на кота. — Я тут, слышишь? — подхватывая того на руки, шепчет Ли, — я здесь. Тот беспорядочно кивает, крепко ухватившись за футболку парня, вдыхая любимый запах мяты, утыкается ему в шею и продолжает плакать. Тэён садится на кровать, усаживая младшего к себе на колени, крепко обнимает и поглаживает дрожащую спину. — Тш-ш-ш, — шепчет он и начинает напевать какую-то мелодию, медленно ложась на спину. Доён, наконец, успокаивается, все ещё крепко держа парня и сжимаясь в комок, но все-таки засыпает. Тэён же, смотря на омегу, не понимает, зачем ему затычки, ведь… он бы не смог, он просто не смог обидеть его, причинить ему хоть какую-либо боль своими руками. Потому что он же такой… Тэён злится, аккуратно укладывая омегу рядом, накрывает его одеялом и крепко обнимает, утыкаясь ему в макушку. А Доён, кажется, понял, что непросто влюблен и, нет, эти мысли укрепились не из-за обострившегося желания, а именно из-за отношения Тэёна к нему. И теперь ему понятны отношения Чана и Феликса, что всегда такие смешные, задиристые друг с другом, довольно грубые, но при этом оберегающие друг друга так, как никто не будет оберегать их отдельно. Доён любит, и Тэён это знает. Так же, как и то, что Доён знает, что Тэён любит его.***
Май — самое время собирать урожаи нектарина, чем и занимаются прекрасным майским солнечным утром Тэён, Доён, Лукас, Чан и Тэхён. Тэхён резвится вместе с Лукасом возле поливалки, брызгая друг друга и играя в пятнашки, вместо того, чтобы наполнять свои корзинки. А Чан между сбором успевает где-то прибить падающие маленькие изгороди, поправить клумбу, набрать корзину нектаринами, полить далекие клумбы и еще коварно над чем-то похихикать с Доёном, пока Тэён самозабвенно сидит в уголочке от всех и, обложившись тремя собранными корзинами, вгрызается в сочную мякоть, наслаждаясь сладким соком и любимым запахом, смотрит на этот нектариновый сад и подставляет лицо слабому ветру. Идиллию прерывает подскочивший к нему Доён со словами: — Зачем тебе эти нектарины, если есть я? Лучше бы съел ме- Тэён затыкает его вторым небольшим нектарином, пока тот не успел ничего договорить, затем отдает ему корзинку и бежит к Чану, громко крича: — Чему ты детей учишь, отвратительный хён?! И где-то на фоне Лукас таскает на спине Тэхёна, пока он не поскальзывается и оба не падают в лужу.***
— Только будь осторожен, здесь глубоко, — просит Тэён, отпуская его ладонь и позволяя омеге ступить немного дальше на мокрых камнях. — Я нашёл это место случайно, когда искал для тебя травы, которые сбивают температуру. Тебе тогда было всего четыре года, а поблизости не было никого, кто мог бы помочь, и твой папа попросил меня сбегать за ними. — Я не помню этого совсем, — говорит Доён, садясь на камень и опуская ноги в воду. Он мило жмурится, привыкая к температуре воды — холодная, но терпимая. — Здесь красиво… и спасибо, что бегал тогда за травами для меня, — и улыбается так ярко, ловя своей улыбкой всё тепло солнечных лучей. И Тэён понимает, что с каждым годом этот омега, которого он впервые увидел завернутого в плед, взрослеет и становится невообразимо красивым, умным и добрым… — Что ты так на меня смотришь? — спрашивает Доён, расстегивая пуговицы легкой рубашки. Затем снимает её и исчезает из виду, легко соскальзывая с места и плюхаясь в воду в шортах. Тэён улыбается, снимая футболку и следуя за ним. Я буду ждать момента, когда он будет готов.
