Здесь мира нет

      Сейчас.       Яркие белые пятна мелькали над головой и, вместе с шумом колесиков каталки, перешагивающих через швы плитки, гипнотизировали, вводили в транс. Десять, одиннадцать, двенадцать пятен. Сколько их еще?       Тум-тудум. Тум-тум. Тум-тудум. Тум-тум.       Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать.       Тум-тум. Тудум-тум.       Девушка закрыла глаза. Или они и так были закрыты?       Тум-тудум.       Тишина. Остановка.       Конец? Или начало? Замкнутый круг?       Поворот.       Колесики начинают скрежетать. Ей захотелось крикнуть или хотя бы тихо прошептать, чтобы оставили ее в той тишине. Но нет. Снова белые пятна ламп, запах больничного антисептика, хлорки.       Цвето-шумовая симфония заканчивается феерией на тонкой ноте скрипучей двери. И снова тишина. Молчание, а за ним тихий шепот. Слов не разобрать, но и так все ясно.       Гул шагов, противный писк мониторов.       Верните тишину!       Чья-то рука убирает со лба непослушные волосы или это сон? Ей снится? Кажется, что это ей мерещится, как в детстве монстр под кроватью и теплые мамины руки, успокаивающе гладящие ее по лицу и плечам.       Но это не мама. Не может быть она. Ее больше нет. Да и руки не ее.       Хочется расплакаться от досады. Писк на мгновение исчезает, а затем, когда она собирается спокойно вздохнуть, возникает вновь. Господи, как же хочется тишины.       Чужие, не мамины, холодные пальцы находят локтевой сгиб и вслед за болезненным уколом наконец возникает тишина. Манящая, родная, глубокая.       Молчаливая.

***

      Пробуждение давалось с трудом, реальность не хотела ее принимать.       С сухих губ сорвался хриплый вздох. Открывать глаза было мучительно, яркий свет диодных ламп на потолке кислотой жег сетчатку. В горло словно запихнули кусок жесткой наждачки, а из век по одной вырывали ресницы, и будто этого было мало – правую руку будто придавили мешком с песком.       Девушка издала болезненный хрип.       Боже, что за идиот прижал руку?       Она моргнула, возвращая себя на миг в темноту, и, вновь открыв глаза, попыталась сфокусироваться. Это немного помогло. Лампы на потолке приобрели четкие квадратные очертания, а диоды определенно стали маленькими, круглыми и разных цветов.       Радуясь своей победе, девушка попробовала пошевелить левой рукой, но пальцы, словно в них воткнули спицы, сгибались с трудом. Продолжая возвращать себе тело, она облизала губы. Пить хотелось до одури.       Голова тихо загудела. Мысли упорно не хотели собираться в единое целое, разбредаясь по сторонам. Поэтому вопрос о том, где она находится, пришлось отложить. Девушка поморщилась и вдавила голову в подушку, чувствуя, как заломило виски и надрывно заколотилось о ребра сердце.       Глаза на время пришлось закрыть и сделать несколько ровных глубоких вздохов, возвращая самообладание. Правая рука не слушалась, а пальцы левой с трудом, но удалось сомкнуть в кулак. Превозмогая слабость, она открыла глаза и приподняла голову, с удивлением обнаружив вместо воображаемого ею мешка растрепанную темноволосую шевелюру. Пальцы мужчины сжимали запястье, а голова покоилась на сгибе ее локтя.       Вновь скользнув языком по пересохшим губам, она тихо позвала, заново привыкая к звуку собственного голоса:       - Эй…       Но человек не откликнулся, лишь его ладонь чуть сильнее сжалась на запястье.       - Э-эей… - Девушка с трудом приподняв левую руку коснулась волос. На удивление они оказались мягкими. – Сер… вы…       Мужчина вскинул голову и его пронзительные голубые глаза с тревогой уставились на нее. Мгновение он словно пытался сфокусироватся, быстро скользя взглядом по ее лицу, а затем, шумно и будто бы облегченно выдохнув, сгреб в объятия, прижимаясь губами к щеке, скользя вниз к подбородку, а затем к прикрытым глазам.       - О Боже, Лиззи… - Голос его хрипел, но звучал определенно приятно.       Нос наполнился запахом дорогого парфюма, почему-то очень знакомого, смешавшегося с мужским потом. Девушка попыталась отстраниться и мужчина, пусть и с явной неохотой, но выпустил ее из рук и немного отодвинулся.       - Ты так меня напугала, детка, о Боже… - Он прошелся ладонью по ее лицу, убирая каштановые пряди за ухо. – Как ты?       - Нормально, - просипела она, чувствуя, как холодным комком, нарастает тревога в груди. – Только очень… слабость… и, можно в-воды? - Мужчина понимающе закивал, какое-то время все еще продолжая внимательно осматривать ее, осторожно касаясь пальцами плеч и волос, а затем быстро поднялся и отошел к небольшому столику в противоположном конце палаты. Послышался звон стекла и плеск. Девушка задрожала. Незнакомец вернулся к ней со стаканом воды, и с силой сжимая пальцы, на гладкой прозрачной поверхности она сделала желанный глоток. Жизнь потоком хлынула в ее тело, прохладой оседая на языке. Через секунду стакан опустел, отдав его и дождавшись, пока мужчина вернется обратно в кресло, она произнесла, – простите… - Человек вскинул голову, обеспокоенно всматриваясь в ее глаза. – Но к..кто вы?       На миг на его лице мелькнул шок, смешанный с удивлением, а потом он словно бы расслабился и, откинувшись в кресле, на котором сидел, приложил к лицу длинные пальцы и потер переносицу.       - Я должен был догадаться. - Он шумно и будто бы расслабленно вздохнул и снова посмотрел на нее, слегка наклоняясь вперед. – Ну может так даже и лучше… - пробормотал он себе под нос, а потом поднял на нее глаза. – Мое имя Майкл Пирс, я твой… - он немного замешкался, а потом мягко проговорил, - друг.       На удивление сознание стремительно прояснялось и возвращалась ясность ума. Прежде сильная головная боль теперь напоминала о себе лишь легким покалыванием.       - Друг? – Девушка внимательно наблюдала за ним, внезапно осознавая, что за этим скрывается больший смысл, как и за его первой реакцией.       - Да. Друг. – Он утвердительно кивнул, сжимая ее пальцы. – Скажи, что ты помнишь? – Девушка поджала губы и опустила глаза. – Имя? Ты помнишь, как тебя зовут? – Тихо спрашивал он, продолжая поглаживать пальцы.       - Я… - Девушка нахмурилась.       Сандра. Меня зовут Сандра Кларк. Нельзя забывать, нельзя. Я Сандра.       - Сандра… меня зовут Сандра? – В надежде она подняла на него взгляд. – Кларк?       Мужчина покачал головой, и во взгляде его мелькнула печаль. Он нахмурился.       - Но это имя… тогда откуда я знаю его? И если оно не мое, то чье же? Майкл Пирс, выпустив ее ладони, поднялся, опуская руки в карманы брюк. Он выглядел осунувшимся и очень уставшим. Щетина на его щеках прибавляла возраст не меньше, чем фиолетовые мешки под глазами. В мучительном беспокойстве он сжал пальцы на подбородке, словно обдумывая что-то. А потом обернулся, и на лице его застыло решительное выражение.       Он шагнул обратно, усаживаясь теперь на кровать. Девушка поджала ноги, обхватив колени руками.       - Твое имя Элизабет Рид. – Мягко проговорил Пирс, снова беря ее за руку. – Если хочешь, я попробую объяснить...       Три года назад.       Жаркий июньский полдень, полное отсутствие ветра, и солнце, словно горячий лист жести ложится прямиком на голову. Элизабет глухо застонала, поднимая глаза на ту помойку, в которую превратился задний двор ее дома после вчерашней вечеринки.       - И кто, блять сказал, что это весело? – Хриплый голос прямо за спиной заставил девушку вздрогнуть. Она обернулась, утыкаясь взглядом в миниатюрную брюнетку, половину лица которой закрывали солнечные очки, а в руках красовался такой же огромный мусорный мешок как у нее. – Это пиздец, Лиззи, тебе нужно срочно слать к чертям собачим всех этих… друзей. Ни одна сучка не осталась разгребать за собой дерьмо!       - Ты осталась, - Лиз ухмыльнулась, - одной сучки мне хватит, Ви.       Подруга фыркнула и громко рыгнула.       - Этот плешивый мудак, Брайан О’Нил тоже так говорил, а потом трахнул свою секретаршу прямо у меня дома.       - Забудь его.       - Ага, легко сказать, трудно сделать. До сих пор вижу их на своем диване. – Красный пластиковый стаканчик из под пива летит в мешок.       - Продай диван. – Лиз пожала плечами, наклоняясь чтобы поднять бумажные тарелки.       - Уже. Третий.       - Смени обстановку, сдай квартиру и поезжай куда-нибудь на Палмс-бич…       - Тогда мне нужно самой продаться в рабство на несколько лет, потому что за мои шестьдесят три с половиной фута площади в Бруклине, милостыню будут собирать еще мои внуки и может быть только им повезет накопить на коморку под лестницей отеля в этом райском местечке.       - Переезжай сюда.       - Заманчиво, но нет. – Брюнетка поправила сползающие с носа очки и покачала головой, - ты зануда, помешанная на чистоте и я…       - С другой стороны, ты права, можно смириться. Все равно ты всю жизнь будешь одна. – Пожала плечами Элизабет, возвращаясь к уборке.       - Ну просто охренеть, подруга! – Вероник, уронив жалобно звякнувший банками мусорный мешок, подняла очки на макушку и шлепнула себя ладонями по бедрам. – Блять, такое чувство, что у тебя кусок говна вместо сердца!       - Прости, - протянула девушка, отошедшая на порядочное расстояние. – Но это правда. По статистике лишь пятнадцать процентов женщин способны завести нормальные отношения после тридцати, а тебе уже тридцать два…       - Хуистике, Лиззи, ты хоть знаешь, что… а, да иди ты, ни черта ты не знаешь… Я встречу охуенного мужика! – Вероник ткнула пальцем в ее сторону и, со злостью схватив мешок, начала остервенело швырять туда все, что попадалось под руку. – И да, вот еще, это ты, стерва, останешься одна! – В помойку полетел садовый фонарик. – Тебя интересуют только эти твои таблицы, исследования и…       Элизабет громко рассмеялась и, подойдя к подруге, стиснула ее в объятиях, громко чмокнув в щеку.       - Сучка. Так значит ты это нарочно? – Глаза Ви сощурились. – Ненавижу тебя…       - Врешь, ты меня обожаешь. – Она хлопнула Вероник по плечу. – Зато теперь ты не похожа на унылое дерьмо, злость пробуждает дремлющий ресурс, - Лисбет лукаво ухмыльнулась, - и поверь, это значительно увеличивает твои шансы оказаться в заветных пятнадцати процентах. – Девушка подмигнула и побрела со своим мешком на другой конец лужайки.       - Эй, погоди! – Словно опомнившись, брюнетка последовала за подругой. – А про пятнадцать процентов ты серьезно?       Элизабет развернулась, что бы ответить, но ее прервала неожиданно раздавшаяся мелодия звонка. На дисплее высветился незнакомый номер, девушка оглянулась на Ви и подав ей жестом знак подождать, ответила на звонок.       - Да?       - Лиззи? Привет, это…       - Майк? – Голос предательски дрогнул, и она зажмурилась, ругая себя за поспешность. Ну чего ей стоило выждать театральную паузу и немного, черт возьми, помолчать?       Хотя, наверное, это бы не помогло, она все равно никогда не сможет произнести это имя без придыхания.       - Да, - ей почудилось, что он улыбается.       Сукин сын, неужели рад?       Или это она рада?       - Как ты? – Вопрос прозвучал одновременно и они оба рассмеялись.       Элизабет отошла в сторону, оставляя, замершую с недоумением на лице и расставленными в разные стороны руками, подругу, одними губами произносящую: «ЭТО ОН?!»       Лисбет молчала и после неровного вздоха мужчина заговорил.       - Я сейчас в Нью-Йорке… - он немного помолчал и хрипло прокашлялся. – И я подумал… может, ты будешь не против встретиться, выпить кофе? Мы с тобой давно не виделись и…       Господи, неужели он помнит про день рождения?!       Повисла секундная пауза.       - Эм… - Девушка потерла лоб, убирая за ухо непослушные каштановые волосы и с застывшей маской мучения на лице повернулась к Вероник. Та всего лишь шире развела руки, одними губами озвучивая ответ, повисший в голове Лиз. – Э… я… да, конечно, почему бы и нет.       И действительно – какого хрена, Лиз?!       - Отлично! – Казалось, мужчина повеселел. – Заехать за тобой или?..       - Нет, нет, не нужно Майк, - понимая, что еще немного и начнет заикаться, напрочь портя о себе и так скудное впечатление, быстро проговорила она. – Встретимся в семь в «Булс», как обычно, идет?       - Да, - голос его стал глубже и Лисбет поняла, что забыла, как дышать, - ты не поверишь, как я рад Лиззи, слышать твой голос.       Девушка сжала пальцы в кулак.       - До встречи, Майк. – Быстро проговорила она и сбросила вызов, прежде чем услышать его ответ.       Если и существовал на свете человек, способный вырвать несуществующее сердце из ее груди, то это был Майкл Пирс.

***

      Ох, как же глупо все вышло.       Элизабет мысленно проклинала сегодняшний день и свою наивность. Тысячи, нет, десятки тысяч раз она говорила себе, повторяла – никаких поспешных решений.       Никаких, мать твою, поспешных решений, безмозглая курица.       И все равно. Все равно она сидит здесь, в этом трижды клятом пабе, за столиком для двоих возле окна и ждет. Ждет как и два года назад. Только чего?       Счастье ее давно ускакало. С веселым улюлюканьем, в ковбойской шляпе унеслось в закат.       И какого черта она здесь делает? Он все равно не придет.       Как и два года назад.       Опять та же лужа. То же грязное болото. И она со счастливой и придурковатой улыбкой, утопающая в вонючей трясине под названием «да, конечно, Майк…» и еще «без проблем, Пирс…», ах да… и она забыла главное «я тоже скучала по тебе…».       Девушка тяжело вздохнула и, уже не глядя на часы, поднялась.       - Лиззи… - Его голос и руки на ее плечах, обеспокоенный взгляд.       Нет, Лисбет. Нет, нет и еще раз нет. Ты не купишься больше на это дерьмо. Ты сейчас же развернешься и поедешь домой. Попросишь его отойти с дороги и уйдешь. Уйдешь и…       - Привет, - придурковатая улыбка, глушит голос разума.       Ну, ладно, ты, черт подери, старалась.       - Прости, что заставил ждать. На дорогах жуткие пробки…       Господи, он стал еще выше?       - Да, я понимаю.       Ничерта я не понимаю. Живо падай на колени и умоляй меня о прощении.       - Правда, мне жаль, на работе дурдом…       Да, отлично. Знаешь, мне пора. Я не понимаю и у меня тоже работа, прости, я ждала тебя полчаса.       - Ничего, все в порядке. – Элизабет мягко улыбнулась, чувствуя, как разумная часть ее самой закатывает глаза и, развернувшись чтобы уйти, шлет ее куда подальше красноречиво оттопырив средний палец. И вот, шурша черлидерскими помпонами, свое законное место занимает тупица, безнадежно, вот уже на протяжении семи долгих лет влюбленная в сидящего перед ней мужчину.       Все началось семь лет назад. В тот самый день как поступила в Йель, Элизабет, помимо своей беспросветной тяги к знаниям, также безнадежно и мучительно была привязана лишь к одному человеку. Гений, в свои двадцать два уже имеющий докторскую степень по медицине, эксперт в области нерофизиологии и нейропсихологии, Майкл Пирс, был мечтой многих студенток, но с Лисбет, к огромному ее сожалению, его связывали совсем иные отношения.       - Боже, сколько лет, Лиззи… - Мужчина прижался на мгновение губами к щеке. Сжав ладонями ее плечи, он немного отстранился, оглядывая с ног до головы. – Ты стала красоткой, сестренка. – Мужчина усмехнулся и во взгляде его мелькнул тот самый огонек заинтересованности, что так ревностно она искала все прошлые годы.       Чирлидерша торжественно взмахнула помпонами и исполнила победный танец.       Нет, их не объединяли родственные связи, напротив, тех не было и в помине, но внутреннюю глубокую привязанность друг к другу им обоим было проще трактовать таким образом. По крайней мере именно этим Элизабет успокаивала себя в особенно тяжкие минуты отчаяния, когда после продолжительных лекций замечала в таком знакомом кабриолете очередную звезду очередного факультета.       И вот спустя два года он стоит перед ней. И, кажется, совсем не изменился, легкая щетина на щеках и аромат дорого парфюма, темные волосы были аккуратно уложены, а темная водолазка с высоким горлом выгодно подчеркивала тренированное тело.       - Ну и где ты пропадал? – Девушка перекинула длинные каштановые волосы за спину и вернулась на свое место. – Должно быть, мир был в страшной опасности?       Он улыбнулся. Как и всегда.       Время текло незаметно. Солнце уже давно скрылось за горизонтом и Верхний Ист-Сайд зажег свои огни. Паб «Булс» был, пожалуй, не самым популярным заведением, но в своих кругах имел добрую славу. Элизабет, например, полюбила это место за тихое и уютное расположение в глубине переулка, неподалеку от Таймс-сквер.       Сейчас, слушая непрерывную болтовню Майка, взгляд ее лениво скользил по сторонам, воскрешая давно забытые воспоминания. Из-за угла выглядывал уголок потрепанной доски для игры в дартс, а темные деревянные панели на стенах рядом были испещрены мелкими точками от летящих мимо мишени игл. И девушка, словно наяву увидела невысокую стройную шатенку с двумя косичками, пишущую что-то в тетради и от усердия высунувшую язык за соседним столиком и украдкой поглядывающую на высокого темноволосого парня, в задумчивости бросающего дротики и все чаще попадающего мимо. А вон там, у барной стойки она познакомилась с Вероник, когда два года назад решила, как следует надраться, так и не дождавшись того, кто сейчас с увлечением воспевал оды собственным подвигам, а вот здесь…       - … потом он говорит… - Майк неожиданно замолчал и как-то очень внимательно посмотрел на нее. Лисбет опомнилась и перевела взгляд на друга. – А помнишь, мы с тобой здесь познакомились? – Он ткнул пальцем как раз в ту сторону, где торчал полукруг игральной доски на стене. – Вон там, я чуть было…       - Да, не залепил в меня дротиком. – Поджав губы, кивнула девушка. – Не самый лучший момент в моей жизни…       - Но я ведь не попал!       - Только потому, что я увернулась.       - Сейчас мало что поменялось, - честно признался мужчина и застенчиво улыбнулся.       Элизабет снова отвернулась.       - Слушай. Я знаю, это все выглядит странно. – Голос Майкла стал более серьезным. – Два года мы не виделись, а сейчас я сваливаюсь тебе словно снег на голову, черт да я вообще не думал, что ты согласишься встретиться со мной после… короче, Лиззи, я был мудаком, каюсь. И тогда я испугался, струсил как школьник, ясно? Мне нет оправдания. – Девушка, сощурив глаза, искоса посмотрела на него. – Но… В общем, - он вздохнул, словно собираясь с духом, а потом заговорил - у меня есть один проект... лаборатория… – Он понизил голос. – Крупный заказ по линии нацбезопасности. Сейчас мы… на грани сенсации, но есть м-м, некоторые трудности…       - У тебя своя лаборатория? – Девушка слегка приподняла подбородок. Она бы соврала, если бы сказала, что не почувствовала легкий укол зависти. Несколько лет назад, заканчивая аспирантуру и получая степень, она тоже мечтала открыть свою лабораторию. Но область ее исследований оказалась не такой востребованной, как селекция зерновых пород или глобальные климатические изменения.       Заметив ее реакцию, Майкл невесело хмыкнул.       - Звучит неплохо, да? – Он облокотился о столик и отодвинул чашку с недопитым кофе в сторону. – Но на деле, все не так… классно. Говоря по правде, я хотел встретиться, потому что у меня есть к тебе одно предложение, - он замолчал на мгновение и кашлянул, а девушка замерла в ожидании. – Мне нужна твоя помощь, Элизабет.       Яркие софиты ночных улиц бликами отражались в автомобильном стекле. Элизабет сжала пальцами руль и чуть сильнее надавила на педаль газа. Черный ретро-форд модной марки «Мустанг», отцовское наследство, зарычал и вырвался вперед, резко обходя плетущуюся с поистине черепашьей скоростью, «Тахо». Из салона джипа послышался надрывный гудок и вероятно отборный мат.       Но мысли Лисбет были далеко, а если быть точным, то остались далеко позади, в старом пабе, в глубине Таймс-сквера. Снова и снова девушка прокручивала в своей голове разговор, по причине которого ей, наверное, придется впервые за долгое время пить седативное, чтобы уснуть.       Проект «Соул», так он сказал, этот чертов сукин сын Майкл Пирс, объявившийся спустя два года только для того чтобы к чертям собачим перевернуть всю ее тихую и распланированную жизнь с ног на голову. В напряжении девушка нетерпеливо забарабанила пальцами по рулю, когда слегка взвизгнув тормозами, форд замер на светофоре.       Проект «Соул», позволяющий найти ответы на все вопросы в чертогах бессознательного. Не о таком ли шансе она мечтала. Лечение посредством классического суггестивного воздействия было сейчас не так популярно, как на пике развития отрасли в двадцатых годах. Да, старина Фройд много сделал для того, чтобы поставить этот метод в один ряд с наиболее передовыми медицинскими технологиями, а затем сам все и уничтожил. Парадокс. Но, как и два года назад, так и сейчас, он продолжал значительно портить Элизабет жизнь, не давая возможности заняться самостоятельными исследованиями, и, запер в институте, основной сферой деятельности которого являлось изучение расстройств шизоаффективного спектра.       Работать с психами, конечно, было интересно, в особенности, когда их, совсем не бедные родственники жаловали щедрые отступные внимательной и сочувствующей доктору Рид, но солидный счет в банке согревал душу, не так хорошо, как предложение Пирса. Возглавить исследование глубоких слоев мозговой активности. Мечта, до недавнего времени казавшаяся несбыточной.       Проект «Соул» анонсировали в АНБ и объявили солидный грант на создание программы, способной предоставить прямой и быстрый доступ к неосознаваемым психическим процессам, протекающим в организме человека, проще говоря, к его мыслям, чувствам, переживаниям, содержащимся в подсознании. Лаборатория Майкла Пирса, доктора наук, гения нейрофизиологии выиграла его благодаря созданной им самим машине, способной через объединение нейронных импульсов двух разных людей одному – агенту, проникать в подсознание другого - объекта. «Ловец» стал сенсацией и уже после первых испытаний оправдал себя, однако со временем открылся ряд побочных эффектов, ставших существенным препятствием на пути дальнейших разработок.       Загорелся зеленый сигнал и под легкое урчание мотора машина тронулась с места. Элизабет прикусила губу и нахмурилась.       Полная недееспособность испытуемых агентов, их полная психическая дестабилизация, вот что стало причиной серьезных проблем Майкла. Шизофрения, делирии, психозы, глубокие эндогенные депрессии... Машина убивала сознание всех, кто рискнул проникнуть чуть глубже, чем это было возможно и необходимо для продолжения исследования. Руководство проекта оказалось недовольно таким поворотом и вот теперь у Пирса три месяца на то, чтобы исправить ситуацию или вернуть потраченные на исследование миллионы.       А она, Элизабет, может стать той, кто решит эту проблему.

***

      - Эй, подруга, если ты не забыла, то со вчерашнего дня тебе двадцать пять, мать твою, а ты все никак не попробуешь этого красавчика! Сколько можно, Лиз, - Вероник закатила глаза и, сложив руки на груди испытующе посмотрела на девушку. - Я не понимаю, как можно быть такой умной и такой дурой одновременно? Когда у тебя последний раз был секс? Ну? И я не о той резиновой игрушке у тебя в спальне.       - Ви! – Элизабет задохнулась от возмущения, босые ноги с аккуратным педикюром, скользнули вниз с журнального столика, - ты рылась в моих вещах?!       - Что… Я искала прокладки, – Вероник отмахнулась от нее и, подойдя, плюхнулась рядом на диван, – послушай меня, этот парень твой шанс. Ну сколько можно ходить вокруг да около, возьми его за яйца и скажи…       - Что?! Что сказать? «Трахни меня Майк, я давно тебя хочу», это ты предлагаешь?! – Лисбет поднялась с места.       - Нет, - девушка отмахнулась, проигнорировав гневный выпад, она терпеливо принялась объяснять. – Просто расслабься, выключи зануду и включи секси, у тебя неплохо получается, Гэрри Абрамсон до сих пор между прочим дрочит на твои фотки с прошлогоднего хэллоуина…       - Фу, Ви, какого хрена? – Лиз скривилась и ушла на кухню, замирая перед холодильником.       - А что? Очень сексуальное платье, такая развратная ведьмочка…       - Не хочу ничего слышать! – Прокричала девушка с кухни, доставая две бутылки пива и хлопнув дверцей вернулась на диван, где закинув стройные ноги на белую кожаную обивку расположилась Вероник.       Просторная гостиная, выкрашенная закатным солнцем в багровые тона через широкие фасадные окна, утопала в роскоши. Лисбет любила свой дом. Свою жизнь. Готова ли она была поменять все в одночасье, согласившись на предложение Майка, и переехать в Вашингтон?       - Фотки точно никак нельзя забрать?       - Забудь про них, лучше вот что, - девушка наклонилась вперед и ее темные волосы упали на лицо, - звони этому жеребцу и соглашайся на его предложение.       - Ви, я не смогу сочетать работу в институте и в его лаборатории. – Лиз отпила из бутылки, - придется переезжать… увольняться… короче, для меня это очень серьезный шаг. И я не уверена, что готова сделать его.       - Твой институт дерьмо собачье, уж прости, но ты гробишь свою жизнь на эти совершенно бесполезные исследования. Психи никуда не денутся, черт, да их будет только больше, если ты, мой герой, не решишься и не спасешь этот бренный мир. – Вероник села, поджав под себя ноги. – А это шанс. Не ты ли мечтала об этом? А теперь, когда счастье само плывет тебе в руки, готова так просто отказаться от него?       Лисбет промолчала.       Тем же вечером, когда Вероник, за рулем своего старенького «жука» укатила в город, Элизабет долго гипнотизировала телефон, пока, наконец, не решилась. Когда короткие гудки прекратились, а в трубке раздался знакомый голос, она сбиваясь проговорила:       - Майк… я согласна.       Сейчас.       Элизабет в нерешительности замерла перед зеркалом. Напротив нее, сверля глазами, стояла девушка, о которой она не знала практически ничего. Жуткий двойник, лица которого нет, а есть лишь ее собственное. Внимательные карие глаза смотрели сквозь небольшой прищур, точно изучая, губы, полноватые, но недостаточно, чтобы считаться сексуальными, хотя Майкл как-то назвал ее привлекательной… Майкл… что их связывает? Вряд ли только дружба, об этом говорили все невербальные сигналы, что она считывала.       Девушка стянула длинные каштановые волосы в конский хвост и, одернув футболку вышла из уборной.       Прошло уже несколько дней с момента ее пробуждения.       Память возвращалась очень медленно, после рассказа Майкла легче не стало, а в голове лишь возникали сонмы новых и новых вопросов, ответы на которые найти не удавалось. Например, над чем именно она работала в данной лаборатории и почему она, доктор наук, имеющая степени по психологии и медицине стала испытуемой в экспериментальном исследовании. Не просто респондентом, что уже само по себе являлось нонсенсом, а активным участником всех манипуляций. Почему она согласилась? Ведь, если верить этике современных исследований глубоких мнестических и когнитивных функций мозга, это являлось грубым нарушением всех норм и правил. О том, что неплохо изучила научную сторону проблемы Лисбет поняла сразу, поскольку потеря памяти коснулась лишь части ее сознания.       Она не помнила как ее зовут и почему, в конце концов, вообще потеряла память, но зато отлично знала, что такое суггестивное воздействие, картирование нейронных импульсов и еще много чего, что в настоящее время представляло куда меньшую ценность, чем, например, кто такой Ваас Монтенегро и откуда она его знает.       И почему ответ именно на этот вопрос она считала самым важным. К слову именно от этого вопроса Майкл отмахивался практически постоянно, переводя разговор на другие темы. Приходил он каждый день, а на прикроватном столике появлялись новые букеты цветов, чаще ромашек – он говорил, что это ее любимые, но Элизабет лишь рассеяно улыбалась и пожимала плечами – она не помнила этого. Но она помнила, что любит малину, запах свежескошенной травы и снега, а также доставшийся в наследство старый отцовский автомобиль.       Но Ваас Монтенегро определенно не давал покоя. Особенно по ночам. Часто Элизабет просыпалась от собственного крика, разрушающего морок кошмара, в котором огромный монстр, уродливая скала из плоти, отрывает руки и ноги от туловища несчастной девушки. В эти моменты она звала только одного человека, и им был не «друг» Майкл Пирс.       Кроме него к ней также заглядывал пожилой мужчина, которого тот представил, как профессора Брандта. Он был довольно мил, хоть и молчалив, но всему виной, по мнению девушки, была первая встреча, имевшая небольшой конфуз.       Едва Майкл завел в ее палату пожилого мужчину, как тот, чуть не упал в обморок, когда увидел ее и зашептал: «Жива, и вправду жива, Майкл…». Подхватив старика под руки, Пирс помог ему устроиться в кресле рядом с кроватью.       - Прости, Лиззи… - Майкл по привычке сел у нее в ногах. Девушка передернулась, почему-то от этого имени ей стало не по себе. В глубине сознания словно что-то зашевелилось, что-то неприятное, темное, страшное. – Профессор и я… мы… в общем не думали, что ты так быстро пойдешь на поправку и…       - Юная леди, - голос старика раздался надтреснуто и рвано, а когда Лисбет перевела на него взгляд, то глаза мужчины наполнились слезами. – То, что вы живы, поистине уникально и само по себе является чудом! – Он приподнялся, чуть наклоняясь к ней, и девушка ощутила запах из его рта. – Мы очень волновались за вас и то, что объект семь оставил вас в живых, вас единственную, это сенсация! – Затараторил мужчина, - как только вы поправитесь, нужно будет взять несколько проб и сделать тесты…       - А пока, - Майкл предупреждающе посмотрел на старика и тот вернулся на свое место, - тебе нужно избегать всяческих стрессов. – Он помолчал немного, изучающе всматриваясь в ее лицо. – Ты что-нибудь еще вспомнила?       Девушка покачала головой, а затем в ее голове словно щелкнул тумблер. Она резко вскинула голову.       - Ваас Монтенегро и есть ваш объект номер семь?       Мужчины вздрогнули и переглянулись. На лице Майкла возникла непроницаемая маска, когда он снова посмотрел на нее.       - Что ты помнишь о нем? – Тихо проговорил он, едва взглянув на профессора, который словно весь сжался, но все равно продолжал, затаив дыхание слушать. Его сухие старческие пальцы вцепились в подлокотники кресел.       - Практически ничего, - Лисбет развела руками, - только то, что он очень опасен и что вероятно, поэтому я пошла на такой шаг, да? - На лице Майкла отразилось недоумение, - ну согласилась стать испытуемой, - пояснила она, - чтобы никто не пострадал, так ведь? – Девушка вопрошающе переводила взгляд с одного лица на другое.       Пирс нахмурился и, подняв на нее взгляд исподлобья, проговорил:       - Все верно, Лиззи, - голос его звучал глухо и очень тихо, настолько, что Элизабет пришлось придвинуться ближе, чтобы услышать, - но это секретная информация. Закрытый проект. Если хочешь продолжить участие, придется держать язык за зубами.       Девушка молча кивнула.       - Но… - профессор хотел было вставить что-то, но Майкл остановил его одним взглядом.       - Мы пойдем, у нас с мистером Брандтом еще много дел, а ты отдыхай, - он поднялся и поцеловал ее в лоб, а затем жестом пригласил профессора следовать за собой.       Старик крякнул и поднялся с места, бросив на девушку еще один взгляд. В нем было столько боли и сожаления, что у Элизабет невольно перехватило дыхание. Профессор Брандт отвернулся, и дверь за ним захлопнулась, а девушка, опустившись головой на подушку, еще долго не могла прийти в себя. Все происходящее казалось ей невозможным, ненастоящим… словно кто-то искусно вырезал кусок из ее жизни, а теперь пытается заменить суррогатом. Или это правда? Закрытые правительственные проекты, лаборатории, таинственный объект номер семь, связь с которым ощущается намного сильнее, чем с Майклом Пирсом, считающим ее своим старым другом. Все больше напоминало фантастику, но иных объяснений у девушки не было. У нее вообще не было никаких объяснений, кроме тех, что давал ей Пирс.       Именно поэтому, она должна все выяснить и все понять сама. И как можно скорее.       Когда дверь в палату захлопнулась, Майкл быстрым шагом отправился по коридору в сторону своего кабинета.       - Доктор Пирс, - голос старика заставил его остановиться. – Доктор Пирс, Майкл! – Старик догнал его, цепко хватая за локоть, - вы ведь не серьезно? – На лице профессора Брандта отразились смятение и надежда. – Ей нельзя продолжать… Обширное кровоизлияние, риск геморрагического инсульта, - принялся торопливо перечислять он. – Да ей восстанавливаться больше года и как мы пустим ее к объекту. С момента отключения он потерял стабильность, частота колебаний хаотична, мы должны…       - У нас нет времени, профессор, - жестко проговорил мужчина, сбрасывая со своего локтя сухие старческие пальцы. – Доктор Рид вернется к испытаниям, как только…       - Но это, безумие, Майкл, ты ведь не допустишь, она ведь твоя…       - Довольно! – Мужчина отшатнулся от него как от прокаженного. – Я все сказал. А если вы посмеете хоть что-нибудь рассказать ей, - он схватил профессора за лацкан халата, слегка потянув, - пеняйте на себя.       С этими словами он резко отпустил и широким шагом покинул коридор, с силой толкнув двойные разделительные двери, а сгорбленный старик в помятом халате так и остался стоять на своем месте.       Два года и шесть месяцев назад.       Несколько месяцев ей понадобилось на то, чтобы собрать все документы. Сущий ад, ей Богу… Но Элизабет в тайне надеялась, что игра стоила свеч. Когда все круги бюрократического ада были пройдены и она, гордо нацепив заветный бейдж со своими инициалами и должностным статусом, перешагнула порог лаборатории по исследованию глубоких функций мозга.       Майкл сам устроил экскурсию для нее, она как завороженная осматривалась по сторонам, не веря, что на самом деле находится здесь, в высшей лиге, месте, где творится наука. Они долго следовали по бесчисленным коридорам, лабораториям и даже лекториям.       - Больше напоминает исследовательский центр, а не небольшую лабораторию, - пробубнила девушка себе под нос, когда спустя почти два часа они оказались, наконец, в западном крыле, где, по словам Пирса и располагалась основная сеть проекта «Соул».       - Ты мне льстишь, - мужчина обворожительно улыбнулся, прикладывая магнитную ключ-карту к устройству и пропуская ее вперед, когда дверь отъехала в сторону. - Познакомься, Элизабет, это профессор Роберт Брандт и его ассистент Джошуа Джейкобс, - Майкл махнул рукой в сторону седовласого мужчины и молодого парня склонившихся над монитором. Услышав свои имена, они оставили свое обсуждение и синхронно подняли головы, выпрямляясь.       - Профессор Брандт наш консультант и занимается исследованием…       - Это слишком долго произносить, позвольте, юноша, - старик сделал шаг вперед, протягивая Элизабет свою сухую старческую ладонь. – Роберт Брандт.       - Очень приятно. – Девушка вежливо кивнула, пожимая пальцы профессора, а затем мельком взглянув на Майкла продолжила, – исследование глубоких нейрокогнитиных процессов и их изменения при длительном воздействии стрессоров на лобную долю?       Брови профессора поползли наверх, а Майкл склонил голову, пряча улыбку.       - Я читала вашу книгу, профессор Брандт. – Улыбнулась Элизабет. – Не совсем согласна с вашей теорией на счет дополнительного электрохимического воздействия на нейромедиаторы, считаю, что классическое суггестивное внушение ничем не уступает, а порой даже более эффективно при работе с глубокими слоями активности, но должна признать, что ваш метод открывает пути другим, в том числе и моему.       - Что ж, впечатляет, юная леди, а вы, стало быть…       - Доктор Элизабет Рид. – Довольно проговорил Майкл.       - А, ну теперь все ясно, - нахмурился старик, - и какого черта вы морочили мне голову, Пирс?       - Простите профессор, - мужчина широко улыбнулся.       - Наслышан о вас, доктор Рид. – Брандт, сложив руки за спиной качнулся с пяток на мыски. –Так стало быть и вы пришли по душу объекта семь? Н-да… интересная задачка, ничего не скажешь… Мы с Майклом ломаем над этим голову вот уже целый год!       Элизабет открыла было рот, чтобы спросить, о чем он, но мужчина ее перебил.       - Нет. Элизабет будет заниматься анализом и подбором агентов. – Сухо и твердо проговорил он. – А сейчас, господа, прошу прощения, но я, как гостеприимный домовладелец, должен продолжить экскурсию для мисс Рид.       Девушка улыбнулась и кивнув коллегам покинула кабинет.       Майкл двигался вперед очень быстро, видимо стараясь увести ее как можно дальше. Это заставило Элизабет задуматься о том, зачем она на самом деле понадобилась Пирсу и какова основная цель всех этих его исследований и проекта «Соул».       Мужчина повернул за угол и остановился.       - Здесь у нас, лаборатории и исследовательский центр. – Он махнул в сторону двух дверей в конце коридора. – Вот, собственно и все. – Он улыбнулся.       - А там? – Элизабет шагнула в сторону двери, но Пирс остановил ее, перегородив путь.       - Здесь находится «Ловец». – Сказал он, чуть нахмурившись.       - И вероятно объект номер семь? - Тебе о нем знать не нужно. – Резко и, пожалуй, даже зло бросил Майкл. - Забудь.       - Ясно. – Лисбет поджала губы. Словно извиняясь за свою резкость, мужчина подошел ближе, опуская ладонь на ее плечо.       - Это все секретная информация и, прости, Лиз, я не могу разглашать ее. – Он склонил голову. – Приказ. Мы работаем на правительство, сама понимаешь.       - Что ж… - стараясь скрыть досаду, девушка отступила на шаг. – Я понимаю.       Майкл сконфуженно улыбнулся и пригласительным жестом указал ей в сторону лабораторий.       Сейчас.       Гораздо легче найти ошибку, нежели истину. Пожалуй, теперь Элизабет поняла сполна смысл этих слов. Обнаружить несоответствие, недосказанность в словах Пирса оказалось намного проще, чем понять то, что на самом деле происходит.       Как стало ясно опытным путем, ей было запрещено покидать блок, где располагалась ее палата, а заодно и ходить по коридорам в ночное время. Особенно бдительные медсестры следили за каждым шагом и перемещением. Хотя, кроме Элизабет никто из больных не покидал своих палат в принципе. Их здесь было несколько. Пять вместе с той, где лежала Рид. И чем дольше тянулось время, тем больше девушке казалось, что она не в секретном исследовательском центре, а в обычной психушке. И, судя по звукам, раздающимся из-за некоторых закрытых дверей, она была не так далека от истины.       Крики и приглушенные стоны из-за одной, сменялись смехом из-за другой, а когда девушка попыталась открыть самую «молчаливую» дверь, перед ней вырастала, словно из под земли, грузная женщина и просила вернуться в палату.       - Что? Но… почему мне нельзя туда? – Элизабет сложила руки на груди и упрямо посмотрела на женщину застывшую перед ней и не пропускающую за дверь.       Ей конечно, по большему счету было наплевать, но словно старые демоны прошлого – упрямство и негодование не позволили ей пройти мимо закрытой двери. Здесь, черт возьми, все двери были закрыты и это вызывало непомерное раздражение. А эта дверь бесила сильнее остальных.       - Мисс Рид, я не могу пропустить вас. – Монотонно пробасила женщина, на чьем бейдже значилось – старшая медицинская сестра Лоран Харбези. – Мем, простите, но это невозможно.       - Доктор. Доктор Рид, Лоран. У меня пятый уровень допуска и я, мать твою, могу сюда войти! – Элизабет попыталась протиснуться мимо грузной медсестры, но та, словно чертова скала не двигалась с места и все с тем же каменным лицом продолжала смотреть куда-то сквозь нее.       Элизабет почувствовала, как в груди нарастает гнев, но снова посмотрев на женщину остановилась.       - Это приказ доктора Пирса? – Голос ее прозвучал тихо.       Медсестра молчит, как обычно и Лисбет ничего не остается, кроме как обычно - уйти.       Так продолжалось несколько дней, если судить по сменяющим друг друга солнечным циклам, пока однажды медсестра не решила уснуть, после половины пачки седативных, щедро пожертвованных ей Элизабет из своих личных запасов.       Но будь у Лисбет еще один шанс, если бы она могла отмотать время назад, она предпочла бы никогда не перешагивать порог «молчаливой» палаты. Она бы с радостью осталась в блаженном забвении, чем оказалась там, где собственная воскресшая память, вручила ей самый жуткий из всех возможных подарков-воспоминаний.       Год назад.       Полтора года. Полтора долбаных года Майкл не подпускал ее к таинственному объекту номер семь. Ей разрешалось все что угодно – анализировать данные результатов испытаний, осуществлять подбор агентов и даже корректировать процесс самого исследования. Все. Но только не заглядывать в заветную папку с надписью «Объект №7» и премерзкой припиской «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».       Секретно, мать его!       Она доктор со степенями в психологии и медицине и она, черт возьми, имеет право знать, ради чего не спит ночами, осуществляя новые и новые замеры, проверяя испытуемых и да! Конечно, как она могла забыть. Ей запрещалось опрашивать агентов после их допуска к «Ловцу». И вот почему, спрашивается?! Это стало последним гвоздем в крышку гроба, где она окончательно и бесповоротно похоронила собственное самообладание.       И теперь, спустя полтора года самоуговоров и самовнушений, со всеми этими вопросами она, гневно стуча каблуками по кафельному полу шла в кабинет своего начальника.       - Майкл! – Она распахнула дверь и та, отлетев к стене вернулась назад, столкнувшись с мыском ее туфли. – Какого хрена?! Аманда Сандерс, - она швырнула папку с личным делом на стол и, оперевшись о него ладонями раскрыла на первой странице, - моя испытуемая, мой агент! Какого черта я не могу провести опрос, - Элизабет ткнула пальцем в фотографию, с которой смотрела миловидная девушка с темными волосами, собранными в косу. Напротив ее имени значился псевдоним «Глория».       Ее, Элизабет, новая разработка, которая могла помочь сберечь подсознание агента, защитив его иной формой идентификации, амбарный замок на пути к самым ценным частям идентичности. И вот теперь, ей даже не дают возможности проверить…       - Некого опрашивать, Лиззи, - только сейчас девушка заметила обреченный взгляд и взъерошенную шевелюру. Так было всегда, когда он переживал за что-то сильнее, чем за себя.       Запал начал спадать.       - Как? – Она поперхнулась собственной гневной репликой. – Что ты имеешь в виду?       Пирс поднялся со своего кресла и подошел к окну и, глядя на его сгорбленную спину, Элизабет окончательно растерялась.       - «Ловец» не работает. Программу придется закрыть. – Тихо проговорил он, глядя на разворачивающийся далеко внизу ночной город. Мужчина потер глаза, сжимая пальцы на переносице. – Это конец.       В груди у девушки все застыло, а сердце, превратившись в кусочек льда, рухнуло в живот.       Нет. Нет. Это невозможно. Они же дали результат, спустя три месяца вспышки психозов тестируемых на роль агентов прекратились… это был успех, им дали больше времени на подготовку исследования. Аманда должна была стать их прорывом, должна…       - Что произошло, Майк? – Она сделала несколько шагов вперед, опуская ладонь на его плечо.       Мужчина обернулся к ней.       - Он пожирает их.       - Кто?       - Этот зверь… чудовище… монстр… Ваас Монтенегро.       - Объект номер семь? – Дыхание у Элизабет перехватило.       Пирс снова отвернулся, но девушка остановила его. Тяжело вздохнув, она встала ближе. Что ж, похоже, снова пришло время поиграть в Робин Гуда.       - Послушай меня внимательно, Майкл Пирс. – Она развернула его к себе, опуская ладони на шершавые от щетины щеки. – Расскажи мне все, наконец, и вместе мы найдет выход. Давай, решайся, пришло время спасать твою задницу, прекрасная Мэрион.       Дела действительно обстояли довольно хреново. Серия тестов на Аманде не дала сбоя. Защита сознания работала хорошо, но после погружения в «Ловец» и подключения ее к объекту номер семь на увеличенный интервал времени, необходимый для более глубокого погружения случилось то же, что и с остальными испытуемыми – полное разрушение сознательной части личности. Никакого раппорта. Она молчала, не реагировала на раздражители, выполняя только самые простые манипуляции.       Девушка сжала ладонями голову, стараясь унять тянущую боль в висках. Решение было рядом, но ускользало, раз за разом просматривая отчеты она словно натыкалась на что-то, но никак не могла уловить на что именно, но определенно чувствовала, что это нечто и есть путь, их карта…       Карта… Ну конечно!       Элизабет вскочила и, подхватив все расчеты, понеслась в соседний кабинет. Растолкав спящего Майка, уютно устроившегося прямо за столом, она разложила перед ним схемы.       - Что это?       - Это то, что поможет нам. – Она развернула несколько листов. – Карта. Смотри, - она ткнула пальцем в графики. – Это томограмма нашего монстра, а это томограммы агентов Крейна, Филипса и Домингес. Видишь разницу в этих зубцах? – Она ткнула в похожие кривые, - и вот здесь то же самое, - она показала на другие. – В то время, как у объекта амплитуда низкая, здесь все в точности до наоборот.       - Мы уже видели это, Лиз, это не новость… я в курсе, что они должны быть похожи.       - Да, а теперь посмотри здесь, - она выложила перед ним график Аманды Сандерс.       - Амплитуда такая же, но как…       - Я думаю, что все дело в определенной защите сознания, но мы ошибались в одном – мы делали основной упор на агентах, готовили их, а надо было смотреть совсем на другое. – С этими словами Лисбет снова выложила перед Пирсом графики объекта номер семь. – Он наша карта, Майкл.       - Это… это, Боже, Лиззи! – Он схватился за листы, - какой же я идиот! Господи, ну конечно! – Майкл взлохматил пятерней темные волосы, уже совсем иначе глядя на документы в своих руках. Однако надежда всего секунду назад, загоревшаяся в его взгляде, погасла. Он откинулся обратно на спинку кресла, прижимая пальцы к губам и с тревогой глядя на девушку. – Но все равно, остается главный вопрос… как мы сможем прочитать ее, когда этот сукин сын не дает нам даже на шаг зайти глубже дозволенного.       - На самом деле, я думала об этом… - Девушка выпрямилась, складывая руки на груди, - нам нужен агент с более лабильной психикой, способной легче меняться и быстрее подстраиваться под нужный нам алгоритм.       Мужчина испытующе посмотрел на нее, а Элизабет лишь на одно мгновение ощутила, как у нее перехватило дыхание, словно она собиралась сказать нечто запретное, что навсегда перевернет ее жизнь. Девушка отмахнула странное наваждение и продолжила:       - Согласно всем исследованиям, посвященным преднамеренному, то есть диррективному погружению в измененное состояние сознания, самой гибкой и в то же время «доверчивой», а значит более лабильной психикой, обладают животные и… дети.       В глазах Майкла мелькнул огонек, постепенно разгорающийся в пламя. Он поднялся со своего места, опуская руки на ее плечи, а затем ладонь его скользнула к затылку, приближая ее лицо к своему. Лисбет могла пересчитать длинные ресницы и снова ставшие пронзительно яркими голубые глаза. А в следующее мгновение произошло то, о чем она, Элизабет Рид мечтала вот уже семь долгих лет. Майкл Пирс поцеловал ее.

***

      Он показал ей. Все показал.       Теперь перед ней открыты все двери. Заткнув бунтующую тревогой совесть, девушка сказала то, что должна была. Ведь это правильно, идти на все, ради науки и… ради него? Тем более, что тесты еще никого не убили, свели с ума только тех, кто был запущен до введения разработанного ею метода защиты сознания. Так что девушка была убеждена, что все должно получиться, а если нет, то они всегда сумеют остановиться.       Иначе и быть не могло, ведь сейчас она переступала порог той самой комнаты, куда мечтала попасть полтора года.       Сердце лаборатории. Ядро проекта «Соул».       Элизабет замерла, широко распахнув глаза. Дыхание ее перехватило, а все тело точно окаменело. Посреди помещения, в просторной стеклянной колбе лежал человек. Молодой мужчина, лет тридцати – тридцати пяти на вид. Черты его лица, поддернутые дымкой спокойствия и безмятежности, застыли. Кожа смуглая, но точно натертая до блеска отражала неяркий свет ламп. Девушка невольно поймала себя на том, что застыла, с ужасом и трепетом рассматривая картину перед собой. Мраморная статуя, застывший во времени живой человек. На его теле, сплетаясь причудливыми узорами, петляли провода, отходившие от множества датчиков. Грудь мужчины ровно вздымалась так, что казалось, он спит. И вот, стоит только подойти, коснуться – и он откроет глаза.       Они будут зелеными.       Лисбет непроизвольно склонила голову набок, рассматривая его. Чудо научно-технического прогресса. Жизнь после смерти. Майкл все-таки смог добиться своего. Девушка сделала несколько неуверенных шагов, продвигаясь вокруг небольшого постамента в центре комнаты. Пирс, сложив руки на груди и гордо задрав подбородок следил за каждым ее шагом. Самодовольство сочилось сквозь весь его холеный образ. Но все, что занимало сейчас внимание Лиз, это прибор. «Ловец» во всей своей красе сиял и переливался хромированными деталями и ударопрочным алмазным стеклом, за которым все также тихо спал человек. Элизабет скользнула взглядом по его лицу, отмечая жесткую линию сомкнутых губ, высокие скулы и тонкую белую полоску шрама, пробивающегося сквозь темные, практически черные волосы. Точно в музее, на выставке, она не могла оторвать взгляда от этого несомненно жуткого, но невероятного зрелища.       Рядом тихо пищали приборы.       По всему периметру комнаты располагались компьютеры. Глянцевые мониторы в большинстве своем были выключены, а остальные фиксировали ЭМ-колебания, частоту сокращений внутренних органов, скорость тока крови в желудочках и предсердиях. Только одни данные оставались для Лисбет загадкой.       Она подошла к центральному монитору и вопросительно обернулась в сторону Майкла.       - А это?..       - Vita. – Тихо проговорил мужчина, склоняясь рядом так, что девушка ощутила легкий аромат дорогого парфюма и сердце ее забилось быстрее.       - Жизнь? – Она облизнула пересохшие губы, не до конца веря в происходящее.       - Ну можно сказать и так. Хотя мне больше нравится psukhe. – Он сделал небольшую паузу. – Душа, Лиззи. – Прошептав это Пирс мягко улыбнулся.       - Не может быть… - Лиз невольно приложила ладонь к губам и снова обернулась на монитор, где тонкой золотой нитью, сплетаясь в яркую полусферу, пульсируя, то резко взмывая вверх, то плавно и чуть дрожа опускаясь вниз, дышала душа объекта номер семь.       Сейчас.       Ключ карта, так любезно предоставленная ей Майклом, посчитавшим видимо, что персонал все равно не допустит туда, где ей быть не должно, бесшумно открывает дверь и девушка оказывается в небольшой палате. Она оглядывается по сторонам, чувствуя, как наступает нечто чудовищное, приближаясь из дальнего угла почти пустой комнаты.       Почти.       Здесь нет ничего, кроме привинченной к полу кровати.       Воспоминания вихрем пронеслись в голове, сбивая ее с ног, заставляя прижаться к стене. В глазах застыли слезы. Тихий шепот и звонкий голос. Так говорят дети.       Пол года назад.       Скрип двери и звук каблуков по кафельному полу. Элизабет прикрывает за собой дверь палаты. Когда она оборачивается, то сталкивается с направленным прямо на нее взглядом карих глаз.       - Вы доктор? – Голос девочки звучит немного напугано.       - Да, мое имя Элизабет Рид, - девушка делает шаг вперед, - а ты…       - А мое имя как ваше, но все зовут меня Лиззи… - Девочка поджимает ноги к груди, обхватывая их руками. – Так вы доктор? На вас белый халат. Вы лечите людей?       - Не совсем, но меня все так называют… - Элизабет помялась немного, а потом качнула головой в сторону свободного изножья кровати, на которой сидела девочка. – Можно?       - Да, пожалуйста. – Просто кивает она, чуть крепче сжимая пальцы на смуглой коже рук.       - Ты боишься меня, Лиззи?       - Нет, нет, вас нет, вы не страшная, но вот это место… - девочка немного сбивается, - зачем я здесь?       - Нам… нужна твоя помощь, в одном исследовании… - Элизабет поджимает губы.       - Это чтобы спасти кого-то? – Доверчивый взгляд жжет душу.       Самое время уйти. Убежать и дать уйти этому ребенку, но она продолжает.       - Возможно, мы пока не знаем. Так ты поможешь нам?       - А что для этого нужно сделать? – Девочка выглядит еще более обеспокоенной. – Уколы?       - Нет, нет, - Лисбет расслабленно выдыхает. – Никаких уколов, просто… несколько тестов… нужно будет одеть специальную шапочку и увидеть сон, что думаешь?       - Сон… звучит неплохо…       - Так ты согласна?       - Согласна.       Теперь пространство изменилось. Комната со множеством мониторов, компьютеров. На стене огромное зеркало. Оно двойное…       Девочка лежит на кушетке, руки ее дрожат и Элизабет сжимает ее ладонь. Датчики на голове делают ребенка до ужаса беззащитным. Это заставляет ее беспокоиться.       - Доктор, Лиза, вы поможете мне? – Малышка сжимает пальцы на ее ладони, - если мне станет страшно? Вы разбудите меня?       Слова комом застряли в горле.       - Конечно, Лиззи, да, я помогу тебе…       Виски закончилось. Пустая бутылка летит в стену, а душераздирающий вопль тонет в пустоте комнаты. Она сползает на пол и сжимается в клубок. Где-то звонит телефон, противный рингтон давно пора поменять. Тридцать пропущенных. А теперь тридцать один.       Хватит. Надоело.       Почему? Этого не могло случится? Не могло…       - Вы поможете, доктор Лиза?       - Да, конечно, помогу.       - Ты не должна больше приходить сюда. – Голос Майкла звучит глухо, его сильные руки поднимают ее с пола и подхватывают, чтобы унести. – Хватит, Лиззи…       - Не называй меня больше так. Не. Называй. НЕТ!       Она бьется в его руках, кричит, мечется, но он держит ее хрупкое, ставшее совсем худым тело, гладит по голове, успокаивает.       Дыхание перехватывает и Элизабет хватается за горло, глядя на пустую кровать перед собой.       Теперь она вспомнила.       Теперь все вспомнила.       Пятнадцать дней и семь с половиной часов назад.       Лисбет отчаянно мерила шагами собственный кабинет. Перед ее глазами все еще мелькали жуткие образы.       Идти ради науки на все. Майк всегда был таким, с самого первого дня их встречи, этим и зацепил ее, наверное.       Идти на все… Но готова ли она, сможет ли положить на алтарь собственных амбиций жизни других людей? Эксперименты на этом не закончатся. Она сама дала в их руки все карты.       А если нет, хватит ли смелости бороться?       Она опустила голову, и взгляд ее упал на небольшой снимок. Старая фотография в рамке на столе, где бережно сжимая ладонью ее плечо, стоит отец. Улыбается мама.       Мама.       Слезы снова затуманили взгляд. Смогла бы она взглянуть им в глаза после всего?       В памяти снова воскрес образ девочки, ее глаза бездонные полные надежды и тихий голос, доверчиво сжимающаяся ладошка на пальцах.       - Доктор Лиза, вы поможете мне?       - Конечно, Лиззи, да, я помогу тебе…       - Нельзя, Майк! Нельзя использовать детей, это безумие! Это чудовищная ошибка, моя ошибка! – Элизабет взмахнула руками. – Мы не можем! Сознание каждого человека уникально! Нам никогда не найти универсальной карты!       - Лиззи, детка, я понимаю… - Пирс поднялся со своего места и вышел из-за стола, подходя к девушке. Руки его бережно опустились на ее плечи и успокаивающе скользнули вниз. – Ты просто устала. Поезжай домой, отдохни… вечером я приеду… А завтра утром мы с тобой все обсудим…       - Нет, Майк, нет. Здесь нечего обсуждать. Это просто бессмысленно, проект надо закрывать. – Она отступила на шаг, сбрасывая со своих плеч его руки. – И ты сам это прекрасно понимаешь. Смерть этой девочки, - Лисбет опустила голову, чувствуя, как к горлу снова подкатывает комок.       - Да, я понимаю, родная, все это ужасно, - Мужчина подошел к ней ближе, - этот ребенок… но это цена, цена знанию, а знание бесценно, помнишь? – Приподняв ее подбородок, он заглянул в карие глаза. – Да и к тому же, если уж ты так переживаешь за сирот, мы можем работать с теми, у кого уже нет шансов, с теми, кто и так умрет.       - Что? – Элизабет опешила. Она решила, что ослышалась.       - Хотя здесь тоже есть свои ограничения. Мы не знаем как болезнь, тот же рак, например, может повлиять на мозговую активность, на когнитивно-мнестические функции… Но, это смотря в какой стадии. Можно брать тех, кто еще не знает об этом… у кого болезнь находится не в активной фазе. – Голос его становился медленнее. – Да, в этом определенно есть свои преимущества…       - Майк, что? – Девушка усмехнулась, хватаясь пальцами за сгиб локтя и отступая еще на шаг назад. – Ты серьезно?       - В каком смысле серьезно, Элизабет? Этот проект – вся моя жизнь. Я думал, что и твоя тоже…       - Нет. У «Соул» сразу не было шансов… мы слишком долго отрицали очевидное… Пора заканчивать. Погибли люди!       - Один человек! У нас есть карта, да, - он снова подошел к ней, касаясь пальцами плеч, - она пока не точная, есть над чем работать, но это прорыв…       - У нас нет карты, Майкл!       - Она первая зашла так далеко! Семь часов! Семь, против двух – максимума прежних лет! Карта есть, и она работает, мы доведем ее до совершенства! Твой анализ дал нам то, чего не было за все годы существования «Соул». У тебя получилось, у нас получилось! АНБ поддерживает нас, да. Это правительственный заказ, я не могу закрыть проект, тем более, когда у нас появился такой шанс!       - Это не правительство! Оно бы никогда не одобрило убийство своих людей, детей! Мы работаем на террористов! – Она всплеснула руками, а затем ткнула пальцем ему в грудь, делая еще один шаг назад. – Я выхожу из игры.       Внезапно все изменилось, маска беспокойства смылась с лица, сменяясь на холодную ярость. Мужчина схватил ее за руку, сжимая пальцы с такой силой, что девушка невольно вскрикнула. На лице его ярким пламенем разгорался гнев.       - Из этой игры нельзя выйти, дорогая! – Прошипел он ей в лицо. – Ты увязла в этом дерьме так же глубоко, как и я.       - Отпусти меня!       - Нет, нет, Лиззи. – Он, заломив ее руку за спину, резко привлек девушку к себе. – Я не отпущу тебя. Ты закончишь проект, или сдохнешь. – Со злобой говорил он, все сильнее сжимая тонкие запястья. – Сгниешь в самой вонючей яме в Гуантанамо. Выбирай сама. А не хочешь, чтобы умирали другие, что ж… тогда для этого у меня есть решение.       Майкл с силой оттолкнул ее от себя, и Лисбет упала на пол, с ужасом глядя в глаза мужчине, который до недавнего времени был для нее целым миром. Пирс, вернувшись обратно к столу, снял трубку с телефона и после секундной паузы сухо произнес:       - Полковник. Добрый вечер, сер. Да, это доктор Пирс. – Он кивнул. – Рад сообщить вам, по объекту семь назначен новый агент. – Его взгляд холодный и жесткий упал на девушку. – Весьма многообещающий.       Элизабет ощутила, как внутренности сжались, а сердце в груди пропустило удар и зашлось как сумасшедшее. Мужчина положил трубку и подошел, присаживаясь перед ней на корточки.       - Будет тебе урок. – Надменно проговорил Пирс. – Знай свое место, сучка. – А потом удар и звуки становятся глуше.       Сквозь пробивающий сознание ужас девушка услышала лишь скрип лакированных ботинок по полу и шорох открывающейся двери.       Это смерть замерла на пороге.       Четырнадцать дней и восемь часов назад.       Она шла по коридору, слушая эхо собственных шагов, шаркающих по плитке. Белый хлопковый хирургический костюм был на несколько размеров больше, он мешком свисал с хрупких плеч и пузырился возле стоп. Элизабет обернулась, бросая мимолетный взгляд по сторонам. В стеклянных, натертых до блеска стенах отражался бесформенный мешок, а светодиодные лампы на потолке, источавшие тусклый свет, изредка мигали, делая более мрачной и без того жуткую атмосферу.       Один из охранников, сопровождавших ее, положил руку на плечо, принуждая остановиться. Девушка послушно замерла, в ожидании пока после короткого удара в дверь та медленно поползет в сторону. Она слишком хорошо знала, что находится за ней.       Кто. Кто находится за ней.       Объект номер семь. Ее смерть. Объект ее безудержного любопытства, тот, что в дребезги разбил ее самоуверенность и непомерные амбиции.       Перешагнув порог лаборатории, Лисбет не обернулась в сторону зеркала Гезелла, зная, что за ним собрались любопытные зрители. Она лишь на мгновение прикрыла глаза. Прошедшая ночь была бессонной. Ее готовили, брали анализы, ведь Майк не хотел испортить самый лучший свой образец. Объект, ради которого и создавалась лаборатория.       И все же, какой бы наивной идиоткой она не являлась, дурой все-таки не была. Спасти ее могла только полная изоляция сознания.       Полная изоляция. Расщепление? Должна появиться новая личность, новое имя.       Глория… Джессика…       В голове всплывали только имена предыдущих агентов.       Что же?       Лоран, Сандра… да, Сандра Кларк. Так звали ее подругу в колледже. Ему должно понравиться…       Девушка бросила взгляд на «Ловец», за куполообразным стеклом которого находился самый опасный человек, тот, чье подсознание уже сломало пятерых… Дуглас Крейн – шизоаффективное расстройство личности, до сих пор считает себя садоводом и поливает растущие прямо из пола головы. Реймонд Филлипс – уж лучше лоботомия, чем то, что случилось с ним. Джессика Домингес, агрессивная стерва, сломала о головы санитаров стальную ножку кровати, пока ее всю окровавленную, с безумным смехом, вырывающимся из глотки, с трудом связали трое охранников. Аманда Сандерс она же Глория, шизоидное расстройство личности, делирий… и Лиззи, девочка с ее именем.       Интересно, что же будет с ней? Будет ли она, как Рей есть свои волосы и испражняться прямо посреди палаты. Или может, будет молчаливой как Глория… Молчание… что ж, можно попробовать…       Молчание и полная изоляция. Добро пожаловать, Сандра Кларк.       Только бы не забыть.       - Можем начинать, мистер Джейкобс. – Голос Майка звучал взволнованно и порывисто.       Элизабет подняла голову, сталкиваясь взглядом с молодым лаборантом. Прямоугольные очки на носу, длинные волосы, собранные в куцый хвостик, немного угловатые и заостренные черты лица. Он постарался ей ободряюще улыбнуться, но получилось довольно вяло. Девушка отвернулась, снимая рубашку и оставаясь в широких штанах и футболке.       На миг сознание помутилось, и выдержка дала сбой. Руки Лисбет задрожали, ноги подкосились, когда охранники подвели ее к прибору.       За толстым односторонним стеклом грузный мужчина в неброском сером костюме повернул свою круглую и как бильярдный шар лысую голову в сторону Майкла Пирса. На лице мужчины застыла маска безразличия, холодное, отстраненное выражение.       - Вы уверены, что это лучший агент? – Голос его звучал резко, как лай сиплой собаки.       Доктор Пирс перевел на него пустой взгляд, стараясь не смотреть в сторону профессора Брандта. Старика не пустили в лабораторию, и тот теперь мог лишь бросать гневные взгляды на него и правительственного чиновника.       - Уверен, полковник. – Твердо проговорил мужчина, возвращаясь взглядом к стеклу за которым на черную кушетку «Ловца» ложилась Элизабет. На ее голове уже были датчики, а в ушах беспроводные наушники. – Сегодня нас ждет прорыв.       Тихий гневный шепот из угла, где сидел профессор, раздражал.       Он, видите ли, был против. Против, мать его!       Слишком поздно, старик, слишком поздно.       - Хорошо, если так, мистер Пирс. – Крякнув просипел старик, отворачиваясь в том же направлении. – Не хочется об этом говорить сейчас, но… должен напомнить, это ваш последний шанс.       Майкл сжал кулаки. Костяшки его пальцев побелели.       - Мы готовы, доктор Пирс. – Перед встроенным в стену микрофоном замер лаборант, дрожащим пальцем удерживая кнопку связи.       - Капрал Ленсдейл поможет вашему человеку, доктор Пирс. – Презрительное снисхождение в голосе полковника словно гвоздем по стеклу выбивало самообладание, но Майкл сдержано кивнул. Толстяк махнул головой молодому человеку в белом халате и тот направился к двери. – Да, и пустите профессора обратно в его лабораторию. Он уже успокоился. Будем начинать.       Чувствуя, как сбивается дыхание, Лисбет, словно в замедленной съемке наблюдала за тем, как над ее головой медленно смыкается купол «Ловца». Джейкобс отошел в сторону, усаживаясь за мониторы стоящих рядом компьютеров. Прежде чем купол сомкнулся, она видела, как открылась дверь и в лабораторию вошли двое. Высокий юноша с военной выправкой и старик.       - Постарайтесь успокоиться, доктор Рид. – Неожиданно раздавшийся в наушниках голос паренька заставил девушку вздрогнуть. Голова ее рефлекторно дернулась и она все же бросила один единственный взгляд на зеркало.       Ведь она знала, что он смотрит.       За стеклом Пирс вздрогнул, чувствуя некую смесь удовольствия и возбуждения, наблюдая за тем, как опускается защитное стекло прибора, скрывая ужас в таких знакомых карих глазах. Знал ли он семь лет назад, что их встреча приведет к этому самому моменту? Нет. Но если бы знал, то определенно поступил также.       Элизабет отвернулась. Теперь ее взгляд упал на лежащего рядом, но отделенного от нее толстым двойным куполом мужчины. Объект номер семь все также был неподвижен.       Хотя пришло время называть все своими именами. Ваас Монтенегро, человек, в чьей голове зарыт секрет так необходимый правительству, что ради него оно готово жертвовать жизнями других людей. Детей.       Гребаные террористы. Но и она не лучше. Это расплата, так и должно быть. Все правильно.       На стекло «Ловца» опустилась сухая ладонь профессора. Интересно, что ему сказали? Что она сама пошла на это после смерти последнего агента? Решила спасти мир в одиночку? Губы старика двигались, а во взгляде плескалось отчаяние, но она его не слышала. Совсем не слышала.       - Дышите глубже и закройте глаза. Сейчас вы услышите звук, не пугайтесь, он поможет вам успокоиться.       Она не слышала ничего, только биение своего сердца, а потом пришла пустота. Чужая, далекая, холодная.       Молчаливая.       Далекий грохот волн и оглушающий свист ветра заставляют прийти в себя. Падение и сильный удар, боль в спине и она начинает тонуть. Делает судорожный вдох и вода забивает горло. Нужно наверх… оборот вокруг своей оси, поворачиваясь спиной к поверхности тугой водной глади, а затем одним резким движением рук толчок наружу. Снова вдох на это раз более глубокий и влажный соленый воздух прорывается к легким. Вокруг, насколько хватает взгляда, темно-синим бушующим зверем шумит океан. Волнами, он лениво переливается под пасмурным небом, с которого редкими серыми каплями падает дождь. Осознание приходит не сразу.       Так здесь все реально?       Под силой волн она снова погружается и всплывает на поверхность, замечая впереди широкую зеленую полоску растительности.       Берег. Его ведь, кажется, нашли на острове…       А кого – его?       И где она?       Игра на выживание началась.       Добро пожаловать, Сандра Кларк.