Здесь мира нет

Тремя днями ранее. Огромные капли дождя с глухим стуком приземлялись на сухой песок, оставляли после себя неровные углубления. С каждой секундой маленькие ямки все больше наполнялись, заставляя будто бы разбухать прибрежные воды. Их становилось все больше, черными волнами они медленно, словно крадучись захватывали окружающее пространство. Вода подмывала фундаментные балки небольшого домика, стоящего на берегу, неровными струями скользила вниз по изъеденным временем и самой природой деревянным срубам. Сквозь грязные стекла неровно проблескивал свет, он пятнами метался по песчаному берегу и заставлял колотиться в окна ночных бабочек. Дверь домика распахнулась, позволяя проникнуть внутрь влажному воздуху. Женщина на пороге, ухватившись тонкими пальцами за косяк, глубоко вздохнула и, нахмурив брови начала напряженно всматриваться в темноту. Черная рация в ее руках изредка шипела и периодически мигала красной лампочкой, от чего ее обладательница с каждой минутой становилась все серьезнее. Тучи казалось еще немного и упадут на землю, тяжелой темной густотой заволакивая все вокруг. Дождь не прекращался, а воздух все больше и больше пропитывался влагой, становился холоднее, заставляя теплое дыхание растворяться в темноте маленькими клубочками пара. Женщина застыла, словно статуя, и лишь резкий рев мотора, прозвучавший совсем близко, заставил ее изменить свое положение. Она словно вытянулась вся, в одно мгновение будто преобразилась, и уже ни следа мрачного ожидания на лице. Самоуверенно вздернутая бровь и слегка подрагивающие уголки губ, пытающиеся скрыть довольную улыбку, удивительно преобразили ее. - Я уже думала, ты сдох по дороге, - низкий с хрипотцой голос ничуть не шел ей, но сочетался со всем этим образом, добавляя в него нечто особенное. – Чертов засранец, я ведь соскучилась по тебе. - С этими словами она обхватила тонкими руками шею подошедшего к ней мужчины и впилась в его губы. Он ответил ей. Так, что у нее подкосились колени, но в этом она бы не созналась даже под прицелом. Поцелуй был долгим и Ваас, обхватив руками за талию, грубо отстранил женщину. - Bueno. – Он сплюнул на землю и пошел к домику. – Ты же знаешь, милая, что я ненавижу все эти нежности, - он с легкостью взбежал по ступенькам и скрылся в глубине деревянного строения. – Ты, блять, собираешься там всю ночь простоять или просто так развлекаешься? – Прозвучал через несколько секунд нетерпеливый голос. – Тащи сюда свою аппетитную попку, малышка, и займемся, наконец, делом. Женщина ухмыльнулась и, поправив темный хвост, медленно пошла вслед за мужчиной. - Ты должен был приехать вчера, - она захлопнула входную дверь, и в небольшом помещении тут же стало тихо, лишь шум капель дождя по металлической крыше создавал легкий гул. Ваас широко ухмыльнулся, но и тени улыбки не было на его лице. Он медленно, не отрывая тяжелого взгляда от женщины, подошел к окну. Сощурившись, он затянулся и, оглянувшись, щелкнул пальцами по стеклу, вызывая в комнате тихий звон и заставляя бабочку за окном испуганно отлететь от светлого пятнышка. – Знаешь что, hermana, - мужчина выпустил облако темного сигаретного дыма, - мне чертовски неинтересно, блять, слушать тебя, у меня был дьявольски отстойный день, - он как-то устало потянулся. – Мне вообще кажется, что я не просил тебя открывать рот, да, ягодка? – Пират устремил на женщину тяжелый взгляд. Она надменно посмотрела на него и промолчала. Глаза мужчины сузились, он еще раз затянулся и подошел к ней вплотную. Ваас наклонился к ней, шумно втянул носом воздух. – Что это? Чем это здесь так охуенно запахло сейчас, а? Что это, что это? Подожди… М? А-а… Я понял… – он выдохнул еще одно серое облако и склонил голову на бок, всматриваясь в ее глаза. – Да-а… - с шипением протянул он, вдыхая снова – Это же, мать твою, ебучие понты! Ну и какого хрена?! - На секунду повисла пауза. - Отвечай, твою мать, когда я тебя спрашиваю! Как же меня это все заебало! – Его кулак, с огромной силой опустился на хлипкие деревянные панели. Стена задрожала. - Заткнись, хватит орать. – У женщины затряслись руки, и она поспешила скрестить их на груди, всем своим видом старательно показывая, что нисколько не боится его. Непривычно было видеть его таким, она чувствовала, что что-то не так. Словно он боится чего-то, словно он утратил контроль. С ним это случалось довольно редко, и в такие моменты окружающим хватало ума держаться подальше. Пират тихонько захихикал и потер лоб, медленно приближаясь к своей собеседнице. - Окей. – Он схватил ее за подбородок, словно стараясь этим причинить как можно больше боли. Мужчина цокнул языком и внимательно, почти хищно осмотрел ее. – Раздевайся, девочка. – Голос его прозвучал тихо, но металлические нотки заставили зашевелиться волосы на затылке. Это был приказ, и она понимала это. – Не вынуждай меня повторять, я пиздец, как не люблю это делать. Приподнятый уголок рта, и вот ехидная улыбка засветилась на лице женщины, она знала, что он хочет. Не ее, ему просто нужно трахнуть кого-нибудь, как и обычно. Иначе бы не приехал. Но сейчас все было по-другому, она, впервые за долгое время почувствовала себя хозяйкой положения. Ей вдруг, на одно мгновение почудилось, что он в ее руках. Обычно, он мог воздействовать на нее как удав, полностью подчиняя одним лишь взглядом, но сегодня… Нет, сегодня он был другой. Сегодня в нем не было уверенности. Как будто он сомневался в чем-то. Как будто чего-то не мог понять. Он резко убрал руку с ее лица и сплюнул на пол измусоленный бычок. И женщина подчинилась. Ладони ее медленно скользнули вверх, стягивая резинку и заставляя рассыпаться по плечам темные волосы. Она не сводила с пирата глаз, хотела видеть каждое изменение в мимике его лица, еле заметных ее переменах – будь то вздернутая бровь или быстро скользящий по губам кончик языка. Все так же легко и почти незаметно она позволяла спускаться вниз по плечам бретелькам трикотажной майки. Темный рисунок покрывал обнаженные плечи и шею женщины. Цветы, узор… по ней, так просто метка, одно из свидетельств того, что она больше не та, что раньше, она принадлежит отныне этому миру. Пират наблюдал за ней, и с каждым мгновением пространство вокруг него как будто раскалялось, его становилось мало. Дыхание мужчины стало заметно тяжелее и вот, будто не выдержав, он одним сильным толчком прижимает ее к стене, впиваясь в губы, глотая ее стон, а потом, почувствовав металлический привкус на губах, самодовольно ухмыляется. Глаза его с бешенной скоростью скользят по лицу женщины, словно в безумии, словно пытаясь увидеть что-то, но затем туман застилает их. Ему все равно, что расстегнутый ее ловкими пальчиками ремень с кобурой ударяется о пол с глухим стуком, неважно, что по подбородку заструилась тоненькая дорожка крови от того, что она своими зубками решила ответить на его поцелуй. Да, она отвечала ему, с такой же силой, с таким же упорным желанием обладать. Тихий треск разрываемой майки утонул в протяжном вдохе, и женщина всем телом прижалась к Ваасу, прошлась ладонями по его плечам, продавливая ногтями так, чтобы оставить на коже красные следы. Пират глухо зарычал и, оторвавшись от губ, прошелся зубами по подбородку к мочке уха. Мужчина понимал, что причиняет ей боль, но сейчас это интересовало его меньше всего, более того, он желал этого. Руками пират жадно сжимал ее тело, лишая последней одежды. Затем ладонью прошелся вверх, зарываясь в волосы, собирая их в кулаке и удерживая, не давая и шанса пошевелиться. Он владел, загонял в угол, причинял боль и нисколько не думал об этом. Приподняв женщину над полом, Ваас заставил ее обхватить ногами его пояс, грубыми пальцами скользнув по коже бедра. Вдруг он замер. Тело его напряглось, и, все также продолжая одной рукой удерживать у стены ее голову, мужчина отстранился. Взгляд его метался из стороны в сторону, нахмурив брови, он словно выпал куда-то, будто его не стало в одно мгновение. Женщина непонимающе посмотрела на него. По обнаженному телу пробежал холод, заставляя кожу покрываться мурашками. Она, было, хотела назвать его по имени, но вовремя опомнилась. Это запрет для нее, табу. Оно позволяло ей сохранять ту невидимую дистанцию, границу своих собственных чувств. Пусть это глупо, но она верила, что именно это позволяет ей спастись от полного безумия. - Что с тобой? – Она попыталась притянуть его к себе, но мужчина лишь грубо отодвинул ее и отошел от стены. Привычным движением - от затылка к макушке – он скользнул пальцами по жестким волосам, на секунду замерев на уродливом шраме. - Знаешь, Глория… От звука своего имени она вздрогнула. Так непривычно было слышать его опять, спустя уже практически четыре года, в особенности от него. Того, кто когда-то лишил ее этой простой формальной, но такой нужной функции – называться как-то. Женщина обхватила себя руками и сделала шаг по направлению к пирату. Прежде, он очень редко называл ее по имени, и с последнего раза прошло слишком много времени. Словно черная туча нависла сейчас над мужчиной, которая повиснув на плечах тяжким грузом, притягивала к земле. По своей ли воле он стал тем, кого она так жутко боялась или из него слепили это, женщина не знала, но сейчас понимала, что именно от нее требовалось, знала и впервые захотела этого сама. Не по принуждению, а по собственному желанию она сейчас подошла к этому мужчине. Всем телом Глория прижалась к пирату со спины и мягко, будто бы осторожно скользнула ладонями по плечам Вааса, немного продавливая ногтями, а затем, приподнявшись немного на носочки босых ног, потянулась к его губам и лицу. Мужчина даже не обернулся, она только почувствовала как напряглись его скулы, словно он со всей силы старался сжать зубы. Если бы сейчас она смогла заглянуть ему в глаза, то увидела бы лишь злость и пустоту, которые смешиваясь между собой, разрывали этого человека изнутри. И вот, будто не выдержав, Ваас издал злобный рык, перехватив ладонь женщины, и дернул с такой силой, что у нее подкосились колени и ей пришлось опуститься и обойти его. - Ты, что, блять?! – Ненависть выплескивалась из каждого его слова. – Ты, что, блять, не знаешь, какого хуя от тебя здесь ждут?! - Но… Я думала… Глория испуганно посмотрела на него. Страх, такой же, как раньше, сковал ее тело, а боль в руке, которую он продолжал с силой удерживать, становилась практически невыносимой, настолько, что женщина почувствовала, как немеют пальцы. Но она ни за что не сказала бы ему о том, как ей сейчас больно. Как будто бы в насмешку, Ваас со всей силы дернул ее на себя, второй ладонью сжимая затылок женщины и с силой наматывая ее длинные волосы на руку. Она кивнула и приложила немало усилий, чтобы звериный ужас во взгляде сменился настороженностью. - Думала, блять. Mierda. Засунь эти нежности себе в жопу и переходи, блять, к тому, для чего ты, сучка, здесь появилась. – С этими словами Пират отпустил ее руку, тем самым заставляя Глорию опуститься на колени. Он расстегнул джинсы, позволяя тем упасть на пол. Женщина уже больше не спорила, она лишь постаралась отключить сознание, чтобы в голове не осталось и намека на мысли. Она потянулась, раскрывая рот, обхватывая губами напряженный член. Ваас резко выдохнул и, все так же сжимая в кулак волосы женщины, стал не спеша двигать бедрами, погружаясь в ее рот. Глория не сопротивлялась, лишь послушно выполняла то, что от нее требовалось, а пират, полностью отдавшись этим движениям, запрокинул голову и закрыл глаза. Глория старалась взять себя в руки, она хотела заставить себя не испытывать отвращение, но не могла. Единственное на что она была способна сейчас – это убедить собственное сознание в том, что это ее мужчина, и она просто обязана доставить ему удовольствие. Обязана. Хотя бы потому, что от него зависит ее жизнь. И лишь маленькие слезинки, затаившиеся в уголках глаз, выдавали ее. Внезапно пират заставил ее отстраниться, и, потянув за волосы, принудил женщину подняться с пола. Неровные доски оставили следы на коленях, причинявшие боль при каждом движении. Глория поморщилась, но вновь подчинилась, следуя всем действиям Вааса. Пират свободной рукой смахнул с низкого столика какие-то вещи и не говоря ни слова грубо дернул ее за волосы, заставляя нагнуться и лечь на холодное дерево. Мужчина наконец отпустил ее и, раздвинув руками бедра, одним резким движением вошел в нее. *** Глория повернулась на спину и убрала со лба влажные волосы. Обшарпанные доски пола неприятно упирались в лопатки, но она не обращала на это внимания. Ваас давно ушел, а она так и не смогла принять иное положение кроме как просто повернуть свое тело, которое, как ей казалось, отказывалось подчиняться. Все, что сказал ей пират, абсолютно не хотело принимать ее сознание. Женщина отказывалась верить в то, что скоро все может закончиться. Все зря. Все ее усилия, надежды, попытки что-то исправить рушились на глазах. Ее новая жизнь, та, которую она создавала вот уже на протяжении нескольких лет, рассыпалась в прах из-за какой-то нелепой случайности. Из-за такой же, что когда-то привела ее на этот остров. Женщина нахмурилась и невольно мотнула головой, прогоняя болезненные воспоминания, которые еле заметной вереницей просачивались в ее сознание. Грубый голос выдернул ее из состояния легкой дремоты. Она слегка покачала головой, разминая шею, пытаясь хоть немного сориентироваться во времени и пространстве. Последнее, что она помнила, как старая, развалившаяся яхта встречала их в порту Сиэтла, как нехотя она и ее подруги загружал чемоданы в прогнившее нутро посудины. Но никто не посмел и рта раскрыть. Эта работа была единственной, которую им могли предложить, учитывая обстановку на рынке труда. Танцовщицы в одном из турецких клубов. Денег не много, но хотя бы они будут делать то, что любят. Сейчас эту яхту с пошлым именем «ГЛОРИЯ», которое в некоторых местах и не читалось вовсе, заполняли, щебеча, такие же, как и она девчонки. В след за лучшей жизнью они, кто наперекор чересчур бдительным родственникам, кто в бегстве от самой себя, приняли это непростое решение – начать все заново там, где ничто не будет этому мешать. Яркое солнце к вечеру сменилось тусклой луной, но зато на все таком же сочно-синем небе, которое сейчас просто сменило свой оттенок, стали загораться удивительного вида звезды. Яркими крапинками они складывались в причудливые узоры и будто бы танцевали, лишая контроля сознание. Старый приемник был включен на полную и громкая музыка, многократно усиливаясь, разносилась по спокойной морской глади. Капитана это не устраивало, но он лишь, многозначительно хмурился и чертыхался себе под нос. Ян, турок с совсем не турецким именем постоянно подливал в пустеющие бокалы коньяк и звонко, практически по-детски хохотал. Чем веселил девушек гораздо больше, в отличие от пошлых шуток. Море, смех, лица - все перемешивалось в голове, и лучшим выходом было отправиться спать. В тесную маленькую каморку, которая была на этом суденышке единственной, и которую потряхивало даже сильнее чем палубу. Ее кто-то грубо пихнул в бок, от чего, не удержав равновесия, она скатилась вниз, больно ударившись головой о пол. Уже готовая произнести емкое ругательство, она, успевшая немного приподняться, снова падает, получив сильный удар по спине. За волосы кто-то тащит по песчаному пляжу. Вокруг все очень красиво, ярко, пожалуй, даже слишком. Она ничего не понимает, пока не замечает ухмыляющегося Яна, забирающего толстый конверт из рук человека в красной майке и хныкающих девчонок, по лицам которых, как будто одним художником размазана разноцветная косметика. Поравнявшись с турком, она плюет ему в лицо, за что получает в нос. Солоноватая на вкус и густая жидкость заполняет рот, струится вниз по подбородку. Она начинает кашлять, потом ее тошнит, видимо вчерашний коньяк дает о себе знать. Она опускается на колени и видит усмехающиеся и в то же время невообразимо озлобленные зеленовато-карие глаза. - Вот эта, hermano, о таких я тебе говорил. Ебучие понты. Не-не-не-не-не… эта сучка… как леди, мать ее… Как гребанная первая леди. Второй удар заставляет ее потерять сознание. Женщина приподнялась на локтях и, сев на полу, вытерла слезы. Не надо. Она смогла. Она сумела создать себе новый мир. Он назвал ее леди, и она согласилась ей стать. Сейчас же ей надо решить, как действовать, она не могла позволить какой-то девчонке разрушить ее жизнь, ее новую, пусть и не самую лучшую, но все-таки жизнь. Необходимо сделать все возможное, разобраться. Хотя бы на правах первой леди. *** Сейчас. Сандра попыталась сделать вдох, но ничего не вышло, дождь заливал глаза, нос, мешал дышать. Все помутнело в один миг. Неизвестный, отпустив волосы, с силой заломил ее руки, как будто она и без этого могла пошевелиться. Шершавые ладони ощупывали каждый сантиметр ее тела, одежды, залезали в карманы, казалось этот человек искал что-то, или пытался проверить… В любом случае, удерживать не было необходимости, она бы и так не смогла сопротивляться, потому что уже давно поняла, что это бесполезно. - Твою ж… - незнакомец издал тихое шипение. Сандре показалось, что она слышит разочарование. – Ну что, цыпочка? Пора кончать тебя, тварь? Если у Вааса кишка тонка, тогда я это сделаю. Он там что-то говорил про фортуну… так вот… хуйня все это. Слышишь?! Блять… сука. Нахрена ты сюда приперлась… Хотела с жизнью покончить? Так это гораздо проще делается. – С этими словами неизвестный резким движением развернул девушку к себе лицом. Голова Сандры безвольно упала на грудь. – Я тебе сейчас покажу. – Это был не мужчина. Только сейчас девушка поняла это. Хрипловатый голос принадлежал женщине. *** Глория внимательно следила за эшафотными трибунами, за представлением, которое там разворачивалось. Ваас любил это дерьмо. Когда-то и ей «посчастливилось» побывать там. Правда в тот день среди зрителей были и «потенциальные покупатели». Ее приобрел какой-то жирный гавнюк. От него пахло тухлой рыбой и дешевым виски, вперемешку с дерьмом и жутким запахом пота. Та еще смесь. Свои сальные патлы он прятал под небольшой шапочкой и изредка промокал лоб грязным платком. Зато на толстых пальцах красовались два перстня с камушками. Потом, когда спустя несколько месяцев она резала кости, чтобы снять их, то испытывала какое-то необъяснимое чувство удовольствия и жалости к этому кретину. Своими влажными ладонями он постоянно подталкивал ее и похлопывал по спине, заставляя ускорить шаг. А ей, только и оставалось, что послушно переставлять ноги. Грязные, спутанные волосы постоянно лезли в глаза, а руки затекли и кровоточили от жестких веревок, стягивающих запястья. Она помнила все, что произошло в тот день. Ярко палящее солнце, щебетание птиц, помнила, каков был воздух на вкус, и как страшно было уходить. Точно на яву вставали перед ней образы, как ужас сковавший ее тело, не давал пошевелиться, когда эта жирная свинья залезла на нее сверху, тихо хрюкала на ухо, а потом и взвизгнула когда кончила. Ее переполняла ненависть. К самой себе, ко всему миру. Она ненавидела каждую пылинку на дороге, каждую птицу, чьи заливистые трели сопровождали весь этот кошмар. Тогда она не смогла сдержаться и расхохоталась в голос, настолько этот боров был похож на того, кем она его представляла. Она помнила звук шагов по гравию, громкий шлепок пощечины и удар по ребрам. Арабский говнюк приказал тогда отыметь ее всем своим людям по очереди, чтобы поумерить пыл, и лучше сломать. Не вышло. Потому что она уже сломалась, и это сделал тот, к кому она испытывала нечто большее, чем просто ненависть. Она ждала, что он прикончит девчонку, что выпустит ей пулю в лоб, так же как и всем предыдущим, но он не стал делать этого. Он нашел себе другую жертву. Женщина стояла, прислонившись к стене бунгало. Ее никто не мог заметить, даже остальные пираты. Ливень загнал их внутрь маленьких домиков, заставляя подливать друг другу виски и не спеша перемешивать колоды карт. Ничто ей не могло помешать сейчас, ничто и никто, даже Ваас. Она видела, как медленно поднялась со своего места девчонка, как она огляделась по сторонам, и женщина мысленно чертыхнулась, ожидая, что та побежит, но она, словно отстраненно повела головой и медленно спустилась с эшафота. Обняв себя руками, она жалась к стенам домов, будто бы не спеша продвигалась вперед, а Глория, словно тень, преследовала ее. Дождавшись, когда закончится череда ярко освещенных окон, хищница рывком приблизилась к своей жертве. Малявка даже не пыталась сопротивляться, когда она резким движением со всей силы дернула ее за волосы, оттаскивая в темноту, она не пыталась вырваться, когда женщина обшаривала ее карманы в поисках ножа или любого другого средства сопротивления. Она молчала. Не произнося ни слова, она была покорна, как сама Глория в руках пирата несколько дней назад. Женщина развернула ее лицом к себе не только потому, что хотела глядя ей в глаза прикончить стерву, но еще и потому, что ее одолело любопытство. Но девушка лишь безвольно мотнула головой и как-то обреченно посмотрела на нее. Глория узнала этот взгляд. Она не хотела жить. Что ж… Раз так, сделать все будет гораздо проще. Она уже занесла руку с ножом, как почувствовала, как в висок упирается холодное дуло. - Да, hermana, не ожидал, что ты такая ревнивая шлюшка. Не-не-не-не-не. Послушай, я тебе что, разрешал это сделать? М? – Ваас склонил голову набок, и голос его стал выше. – Я, не, прости, я не понял, блять. Я что, пришел, блять, и сказал, Глория, милая, прикончи сучку? Не, бля, я что так и сказал? А? А, блять?! – Он замолчал, ожидая ответа. – Говори, блять! Я тебе, что, сказал, блять, убей эту тварь? Я не понял! – От его крика распахнулись двери соседних домов и некоторые пираты, с автоматами наизготовку, внимательно следили за происходящим. – ГОВОРИ, НУ! - Нет. - Я не услышал! НУ?! - Нет! Пират сплюнул и подошел к женщине практически вплотную. Приподняв уголок ствола, он наклонился к самому ее уху. – Тогда какого черта, ты здесь забыла?! – Его тихий голос постепенно усиливался и последнее слово он проорал так, что Глория невольно отшатнулась. – Блять! Сука! Греби своими ластами ко мне! Сейчас разбираться будем! БЛЯТЬ! БЕГОМ! Развернувшись на каблуках, женщина быстрым шагом пошла в указанном направлении, убирая на ходу нож и не забыв напоследок, смерить убийственным взглядом Сандру. - А вы уебки, что встали здесь?! – Ваас развернулся, к вышедшим на все это представление пиратам. – Съебались, быстро! - И, громко заорав, он выпустил в воздух несколько пуль. – Нихрена никто ничего не понимает! Тупые козлы, твари ебучие! Это мой остров, бля! МОЙ! И ОНА МОЯ! ВСЕ МОЕ! БЛЯТЬ! – С этими словами он развернулся и пошел туда, где недавно прошла женщина. Его крики еще долго были слышны на острове. Сандра молча смотрела вслед мужчине. *** Прошло несколько дней, а может и неделя с тех пор, как смерть снова чуть не забрала ее. Сандра вновь заняла свое место в клетке, правда ее пребывание здесь стало немного разнообразнее – каждый день после полудня ей разрешалось гулять по лагерю ровно три часа. Ваас внимательно следил за этим, если не сам, то его люди, да и у Сандры не было и малейшего желания нарушать такой распорядок. Ей было все равно. Как и раньше она, молча, изо дня в день смотрела в одну точку, пробуждаясь лишь ночью, когда беспокойные образы, призраки прошлого будоражили ее память, ее сознание. Они словно рвались наружу, заставляя сердце биться сильнее, а губы слегка, еле заметно шевелиться. Частично все же, она была свободна. Пиратам было наплевать на худую девчонку в лохмотьях, все считали ее чокнутой, да и убежать она не пыталась. А Сандра, наконец, смогла исследовать побережье, не говоря уж о том, что в ее распоряжении теперь была древняя и довольно обшарпанная душевая кабина, старый толчок и кусок мыла с полотенцем. Возможно то, что она могла привести себя в порядок, а возможно и то, что всем вдруг стало на нее наплевать, помогло ей немного пробудиться. Она снова стала чувствовать жизнь, вместе с горячими солнечными лучами и солоноватым морским воздухом. Пусть понемногу, но она начала приходить в себя.