Рассветный

Иллюстрация к главе (скопируйте ссылку и вставьте в браузер вручную): Инстаграм: https://www.instagram.com/p/CfMFYl_vrea/ ЖЖ: https://ic.pics.livejournal.com/noremeldo/51402685/150864/150864_800.jpg       Маитимо снедала тревога. Поэтому по его слову эльфы покинули свое убежище и каждую ночь встречали в новом месте. И все равно нолдо ощущал дыхание погони за спиной и чувствовал, что беда все ближе. И тогда самые осторожные и искусные в чарах мориквэнди были посланы как разведчики, искать неохраняемые ходы наружу. И почти сразу же такой ход обнаружился! Маитимо от всего сердца поблагодарил Единого и Намо за эту помощь, но ход наружу был лишь частью дела: эльфам еще предстояло выбраться из трещины и бежать мимо укреплений, и только потом достигнуть безопасных земель…       Маитимо мрачно ходил кругами по пещере, ставшей их убежищем на эту ночь (нолдо старался теперь считать чередования Анар и Итиль по той самой плошке). И хороших мыслей в голову фэанариона не приходило. Отринув все варианты как невозможные, Маитимо решил, что в происходящем есть знак, и пришел его срок выполнять свою службу. Тогда нолдо забился в дальний темный угол пещеры и мысленно позвал:       — Волк. — Маитимо не стал обзывать «Сауроном» того, с кем собирался договариваться.       — Что-то повторяется, — немедленно отозвался Маирон, считая, что у Маитимо закончилась возможность добывать пищу. — Ты сдашься мне… но поставишь условие?       — Я знаю, что рано или поздно вы меня найдете. Я чувствую погоню и прохожу меж ваших сетей, но это не будет длиться вечно. Уже восемь месяцев Моринготто растрачивает свою силу, подчиняя себе камень Ангамандо и разыскивая меня. И в конце концов или он, или ты найдете меня, вопрос только, кто скорее. И, так как мы с тобой оба разумны, я предлагаю завершить ситуацию к нашей обоюдной выгоде. Ты «поймаешь» меня, я скажу, кто мне помог бежать, и ты получишь награду. Но и я хочу кое-что получить взамен.       — Мне пришлось дать обещание, что я не стану помогать тебе или сговариваться с тобой, если Владыка не прикажет, — мрачно отозвался Маирон, но сразу прибавил: — Однако Владыка приказал отыскать тебя, а иначе ты же не выйдешь… Так что я следую его желанию. Чего ты хочешь?       — Ты знаешь, чего я обычно хочу. Мне нужно, чтобы тех, кто выйдет за стены Ангамандо, не схватили на равнине; чтобы никто не помешал им дойти до безопасных земель. Убирать наблюдателей от выходов не надо. Поклянись мне, что не обманешь, и я сдамся тебе. Или же мы все будем прорываться к свободе, и либо бежим, либо нас возьмут другие. Клянись сейчас же.       — Это эльфы или аинур? С аинур… не могу обещать, — уточнил Маирон. После побега множества умаиар Владыка опять следил за своими слугами.       — Эльфы, — ответил Маитимо.       — Клянусь, что никого не схватят на равнине и не помешают идти дальше, если ты взамен на это сдашься мне и расскажешь, кто тебе помог бежать,— немедленно отозвался Маирон, посмотрев, однако, что происходит снаружи: орки и маиар оставались в пределах Ангамандо, и Темным духам было не до того, чтобы следить за эльфами, которые будут пробираться через высокие травы… Стая Маирона получит приказ не ловить эльфов, а Владыка сейчас будет отвлечен вестью о поимке Нолдорана.       Но Маитимо ничего не знал о травах, которыми порос Хардалаика (Ард Галэн). Быть может, знай он это, и не стал бы связываться с Сауроном…       — Я надеюсь, что ты не попробуешь меня обмануть. Нам еще предстоит провести вместе немало времени, и мы еще можем быть друг другу полезны. — заметил эльф. — Но услуга за услугу. За то, что я сдамся, другие получат свободу; за сведения о том, кто организовал мой побег, я хочу каких-то гарантий для себя. Что сейчас Моринготто намерен сделать со мной? От страха мучить или от ужаса расцеловать?       — Чего хочет Владыка, я не знаю, — ответил Маирон, подумав про себя: возможно, Мэлькор и сам этого не знает, хотя едва ли расцелует Маитимо. — Я дам тебе пару месяцев отдыха; думаю, что Владыка не прервет его. Я постараюсь, чтобы не прервал, и могу обещать, что не прерву по собственной воле. Но гарантий… нет даже для меня самого.       — Идет, — вздохнул нолдо. — Скажи, когда эльфы смогут идти. Как только они окажутся в безопасности, я буду готов сдаться тебе в любой момент, как позовешь.       Разговор был завершен, и Маитимо вышел к мориквэнди из своего угла.       — Друзья, настало время, и оно не ждет. Будьте готовы уходить тем проходом, что нашли разведчики, как я только скажу вам. Собирайте с собой все вещи и остатки нашей еды: вам они пригодятся в дороге, а я буду жить иначе, и мне это не понадобится, будет лишь бременем.       — Что значит, будешь жить иначе? — спросил один из эльфов. Его встревожило, что Маитимо не понадобятся больше вещи и еда…       — Одиночке проще уходить от погони, — пояснил Маитимо, вовсе не желавший произносить пафосных речей в духе: «Я остаюсь, чтобы вы могли идти!». — Кроме этой дубинки, мне ничего не надо, еду я без труда добуду себе сам. А вам может пригодиться и еда, и оружие, и одеяла. И раз уж ты вызвался… Передай братьям, что я здесь не зря. Я остаюсь, потому что так надо, потому что здесь мое место. Особенно скажи это Куруфину. Скажи им, что все хорошо.

***

      Маирон передал своей стае повеление проследить, чтобы эльфы беспрепятственно выбрались из земель Севера, и после этого сразу же послал сообщение Владыке, что он выследил Маитимо и скоро поймает его. План Маирона сработал: когда стало известно, что фэанарион почти в руках Волка, взоры Мэлькора и многих из умаиар обратились внутрь Твердыни. А Маирон, не теряя времени, сообщил Нолдорану, что эльфы должны уходить, не мешкая.       Волк ждал, что теперь Маитимо сообщит ему, где он скрывается.       Так как умаиа был лишен права допрашивать, в том числе и Маитимо, Маирону было нетрудно объяснить своему Владыке, отчего он обещал эльфу два безопасных месяца за сведения о тайном помощнике. В конце концов, два месяца — это так мало…       Правда, запас времени уже не казался безграничным, но Владыка не скажет об этом.

***

      Маитимо не знал, что у Анар и Итиль не ровное время свечения, как-то было при Древах, по этому он мерил время масляной лампой*(1). Так ему удавалось считать дни, но не время суток. И когда Саурон сказал, что беглецам нужно немедленно уходить, Маитимо считал, что за стенами Ангамандо глубокая ночь. На самом деле там был день.       В пределах земель Твердыни эльфам помогли спрятаться дым и мгла, которые стая Саурона использовала, чтобы дополнительно сокрыть крадущихся беглецов маскирующими чарами; когда же мориквэнди выбрались из-под темного полога под свет дня, то в самом деле сами могли укрыться в высоких зеленых травах, какими поросла равнина перед Ангамандо.

***

      Мориквэнди ушли, а Маитимо остался ждать; он вышел из мест, где обычно прятался, и стал пробираться в другую часть пещер, поддерживая мысленную связь с одним из ушедших. Сначала фэанариона окатила волна восторга и радости, когда родичи выбрались наружу, но она была ничем по сравнению с изумлением и сияющим счастьем, когда мориквэндо увидел Ариэн — оказывается, снаружи был день… А потом осанвэкэнта вдруг прервалось, как оборвали — и Маитимо понял, что беглецы вышли из-за завесы, окружавшей Ангамандо. Что же… нолдо осталось лишь надеяться, что Единый поможет эльфам безопасно добраться до своих.       — Я готов, Волк. Как именно будешь меня «ловить»?       — Прежде всего, — сказал осторожный Маирон, — обещай молчать о нашем договоре. — И когда фэанарион пообещал, умаиа продолжил. — Я расставил в ходах и пещерах ловушки и посылаю слуг обшаривать ходы, один за другим. — Маирон умолчал, что после проверки в коридорах оставляли сигнальные чары или соглядатаев; по опыту умаиа знал, что этих мер все равно может быть недостаточно, чтобы поймать Маитимо в ближайшее время. А нолдо действительно мог сдаться другому, тогда как Маирону очень нужен был успех. И Волк продолжил. — Если ты назовешь место, я приду туда, и мы схватим тебя. Либо ты попытаешься выйти… скажем, к новому тронному залу, куда тебя приводили, и попадешь в одну из расставленных мною ловушек. Первый способ надежней, при втором… я предполагаю, что Владыка не будет ничего с тобой делать и после двух месяцев, но возможно, наоборот, придет в ярость, — смотря насколько испугается. Прошло уже больше двадцати пять лет, как фэанарион был в плену, и многие умаиар, не знавшие о том, что Маитимо Посланник, полагали, что пора бы уже что-то с этим пленником сделать, не понимая, что Владыка боится делать с ним что-либо. Но при этом публичное возвращение Маитимо могло привести к каким угодно последствиям.       В том, чтобы Нолдоран пришел к новому тронному залу, Волк видел и преимущества, и недостатки: умаиа рассчитывал, что Владыка в его нынешнем состоянии испугается, что Маитимо снова хотел на него напасть — и тогда многое может вернуть Маирону, который его защищает. Но с другой стороны, Владыка мог заявить, что раз Маитимо и так намеревался идти к тронному залу, его все равно поймала бы многочисленная стража на пути. Тогда это станет не более, чем подтверждением верности Маирона и его усилий, и умаиа почти ничего не получит.       — Я… не уверен, где я сейчас, — ответил нолдо. — И найти дорогу к тронному залу я смогу, но это будет требовать времени. Что, если я нападу на орков, тут вы меня и схватите? Я сейчас возле одной из их пещер, перед входом нарисован… покрытый щетиной зуб, я бы сказал. Тебе это что-то говорит?       — Да, этого достаточно, — отозвался Маирон, услышав о входе. Нолдоран убил достаточно орков, чтобы это не могли не заметить, и, конечно, участки возле орочьих пещер окружали и осматривали, и ставили ловушки, которые не реагировали бы на орков и умаиар. Но таких мест было слишком много.       Фэанарион ухмыльнулся и скользнул по направлению к пещере. Эльф больше не доверял орочьему оружию и потому еще в начале побега вооружился крепкой палкой, к которой примотал бритвенно-острый скол камня. Эта странная помесь копья с палицей и кинжалом оказалась достаточно действенна для его неожиданных нападений из засады. Вот и сейчас эльф решил, что сколько-то тварей он да убьет. Толку, конечно, от этого мало, но… все равно это было верным. Орки — мерзкие твари и не должны существовать, их нужно уничтожать всегда, при любой возможности, в любых количествах, какого бы возраста или «пола» они бы ни были.       И в этот раз, выйдя к орочьей пещере, Маитимо не скрывался, а старался успеть убить как можно больше тварей: до прихода умаиар (которые передвигались стремительно) нолдо смог заколоть и зарезать почти дюжину орков (некоторые из них не защищались вовсе, в ужасе пытаясь убежать, и многим это удалось). На шум боя сбежалось немало орков, но они не лезли вперед и были только рады, что теперь голугом займутся Господа. А Маитимо, словно ничего не произошло и не изменилось, бросился на умаиар, но никого в этот раз развоплотить не смог, хотя ранил многих.

***

      Умаиар обступали нолдо, пока не окружили его. Там были и сам Маирон и умаиар из его стаи: Фуинор, Больдог и другие, не из слабых. У нолдо не было шанса отбиться, и его захватили, отобрали оружие и заковали в цепи.       Затем Маирон наконец-то передал Владыке хорошие новости: Маитимо схвачен.       — Твои побеги никогда не приносят тебе свободы и всегда завершаются одинаково, — усмехался Маирон, оглядывая уже скованного нолдо. — Сейчас тебя хочет видеть Владыка Ангамандо, полагаю, он жаждет отплатить тебе за все. Ты знаешь, что тебя ждет. Хотя… если ты скажешь что-нибудь полезное для нас, например, о том, как именно тебе удалось бежать и кто помогал тебе, твое возвращение может быть и другим.       Маитимо холодно смотрел на Саурона, затем опустил глаза, словно обдумывая услышанное:       — Если бы вы со мною лучше обращались, я бы и сбегал меньше, — проворчал нолдо. — Не трогайте меня хотя бы два месяца, и я скажу вам, по чьему приказу мне дали бежать. А дадите еще два месяца, и я скажу, кто это сделал.       — По приказу? Это стоит двух месяцев отдыха, — Маирон не скрыл, насколько удивлен услышанным, но скрыл, насколько доволен. Кто отдавал приказ? Один из умаиар, у которого есть ученики, или… приказ был отдан с другой стороны? Маирон передал услышанное от нолдо Владыке, напомнив, что пыткой от Маитимо ничего не добиться, а четыре месяца это всего лишь время. И Владыка согласился с Волком, так что Маирон мог дать обещание. — Я дам тебе четыре месяца, Маитимо, если ты откроешь мне, кто устроил твой побег… если это были не орки.       Эльф тоже был доволен. Его маленькая хитрость — дать приманку, а затем выторговать еще больше — удалась. И Саурон смог поклясться, что отдых будет; что же, все не так плохо. Вот только Маитимо не знал, будет ли Моринготто терять силы, если нолдо будет просто так сидеть под замком.       — Меня освободил Корко, — ответил эльф. — А когда я был в безопасности, его Лорд пришел сюда сам. Впрочем, я думаю, ты это и без меня знаешь.        — Итак, Корко устроил твой побег по приказу Намо Мандоса? — переспросил Маирон, так как Маитимо не ответил на этот вопрос явно.       Эльф специально говорил так, чтобы не сказать неправды (он не знал, точно был ли Намо замешан в его освобождении), но при этом что-то сказать. А Саурон разгадал его план.       — Корко получил знак, — вынужден был признать Маитимо. — Мы давно говорили с ним, что он будет ждать знак, и тогда отпустит меня. Знак должен был быть от Единого, но мог быть и от Намо.       — И тогда Корко пришел к тебе, так, что его не увидели, и освободил тебя? — полувопросительно продолжил Маирон; новость, что кто-то из «слуг Владыки» может получать приказы и знаки от Единого, заставила похолодеть даже Маирона.       — И тогда Корко освободил часть рабов, чтобы они вывели меня, а орков усыпил чарами, доступными фэантури, которые, кажется, Моринготто не заметил. Это очень опасно для него: в Ангамандо много врагов Моринготто, они плетут чары, расставляют их по местам, до нужного часа, а Властелин Тьмы слеп и ничего не видит.       Маирон кивнул — слова Маитимо были важны, и Владыка не посчитает, что четыре месяца обещаны впустую. И еще… страшась тайных врагов, Владыка будет больше ценить преданного Маирона, а также всех тех, кто готовится к противостоянию Валар (конечно, Волк думал о своей стае). А не тех, кто только и думал, как бы сбежать от битвы, и тем более — как бы открыть для Валар дорогу в Ангамандо (хорошо, что прийти решил не Аулэ, и Владыка будет теперь трясти всех бывших маиар Намо; но само то, что Вала может взять и прийти сюда, было… пугающим, и к этому нужно было как-то готовиться).       Так что Маирон отправился докладывать о том, что стало известным, и восстанавливать свое положение, а Фуинору поручил отправить Маитимо в камеру на отдых.

***

      Так прошло четыре месяца, в продолжение которых Маитимо оставался один в камере. Лишь орки боязливо забегали, оставляли кувшин воды и плошку с едой, и тут же выскакивали наружу, захлопывая за собой дверь.

***

      В эти четыре месяца Маитимо никто не тревожил, и эльф много думал, но все же страдал взаперти, и потому как-то мысленно обратился к Саурону:       — Я слишком здесь скучаю, ты можешь давать мне прогулки или хотя бы инструменты?       — Что ты откроешь взамен? — мгновенно поинтересовался Маирон.       — Ты не наглей, а? — незатейливо предложил нолдо. — Если я ваш вынужденный гость, то давай излишне не портить жизнь друг другу, мы ведь оба можем это делать.       — Я обещал не помогать тебе, кроме как по приказу Владыки. Довольно и того, что ты получил отдых, — Маирон не собирался еще и развлекать фэанариона по его желанию.       Нолдо не стал спорить. Просто вскоре орки начали шушукаться о том, что Владыка приблизил к себе не того. Что этот Господин только кажется преданным Владыке, а на самом деле…       И Маирон был вынужден вновь обратиться к проклятому фэанариону:       — Если я делаю что-то для тебя, Маитимо, ты в ответ на это вредишь мне,— Волк имел в виду все, что началось с обучения фэанариона во сне, когда Маирон мучил эльфа, а после этого обучения отправил нолдо к оркам, что, в конечном счете, тоже принесло Маитимо пользу. Это приносило пользу и Маирону, и, как он считал, Твердыне, но ведь и Маитимо тоже. — Продолжай в том же духе, платя неблагодарностью за помощь, и посмотрим, как долго ты останешься Светлым. Но мне, как ты понимаешь, нет смысла делать что-то еще для тебя: ты и прогулки используешь против меня же.       Маитимо не стал спорить с Сауроном, тем более что-либо ему объяснять.       — Ты, как и я, делаешь только то, что полезно тебе. И когда полезно, ты пытаешь меня, а когда полезно, договариваешься. Сейчас ты можешь дать мне прогулку, а можешь испытывать мое терпение.       — Я связан обещанием не помогать тебе и не сговариваться с тобой, если это не согласуется с приказами Владыки, — хмуро прибавил Маирон, видя, что его слова не подействовали. — А Владыка Мэлькор хочет, чтобы тебя не видели и не слышали. — Фуинор-то ничем не связан, — заметил Маитимо. — Хоть дай инструменты, вырезать по стене.       — Если инструменты принесут, ты не будешь распространять сплетни обо мне?       — Пока не буду. А тем оркам, я думаю, ты и так шеи свернул. И… я помню, что у тебя передо мною долг.       Маитимо принесли инструменты для вырезания (не по личному велению Маирона, а, в самом деле, через его подручных), но прогулки точно вызвали бы недовольство Владыки. Так что Маитимо оставался один в камере, пока не прошли данные ему четыре месяца.       К этому времени прошло двадцать пять лет и три месяца, как Маитимо был в плену. Четверть века…

***

      Владыка все эти месяцы думал, как поступить с Маитимо. Он уже не был в такой ярости, чтобы велеть привести к себе нолдо и отыграться на нем за все — скорее, Мэлькор боялся того, к чему это может привести. Что он такого сделал с Посланником в прошлый раз, что в ответ на это в Ангамандо явился Намо Мандос?! Неужели из-за того, что его, видите ли, орки унижали? Нет, должно быть, допросы через кошмары были причиной гнева Единого и прихода Намо. А кошмар, наведенный самим Владыкой, оказался последней каплей…       Но сейчас виновным во всем был, конечно, Маирон. Так что возвращать ему право допрашивать Маитимо, несмотря на последний успех, Владыка Севера не собирался. И все же — что было делать с Посланником?.. Мороки и сны на фэанариона не действовали, свои и чужие пытки не действовали, усилить воздействия через все это… чем такие эксперименты могут обернуться для Владыки Севера в следующий раз? И беседовать с Мэлькором Посланник не хочет, да и о чем его сейчас было спрашивать? Если и заговорит, то скажет то же, что и раньше.       Поэтому, когда время отдыха истекло, Владыка, не зная, что еще можно сделать с фэанарионом, велел опять повесить нолдо на скалу, а потом лечить во сне.

***

      Оказавшись на скале, Маитимо приготовился снова страдать. Но все же он был здесь не зря… возможно, прямо сейчас он и не наносил Моринготто вреда, но были восемь месяцев, когда Увала искал его по всему Ангамандо. И теперь Моринготто, наверное, продолжал переворачивать все в поисках тайных союзников Валар. Это хорошо, это заберет силы Моринготто. Но… прямо сейчас нолдо ничего сделать не мог… просто терпеть муку в надежде, что еще сможет достать Увала.       — Если так пойдет и дальше, все, что мне останется, это подсчеты убитых врагов… — вздохнул нолдо, обращаясь к небесам. Но небеса были немы и темны. Все вокруг было окутано плотной дымкой.

***

      На второй день орки подняли Маитимо, чтобы накормить, и снова опустили вниз. А в скором времени после этого, пока нолдо еще не лишился чувств, к нему прилетел Орел Манвэ. Птица ухватилась одной лапой за карниз, удерживая себя, а второй осторожно взяла нолдо и приподняла, чтобы эльф не висел и не испытывал мук.       — С чем прилетел ты ко мне? — удивился Маитимо, хотя и не мог не сдержать радости.       Вести, принесенные Орлом, были печальны. Они не были новостью для Маитимо, но Манвэ не знал о том, что Намо уже рассказал нолдо о Сокрытии Валинорэ.       — Я приносил тебе перо как знак, что Валар скоро придут, но увы! — большая часть Валинорэ отказалась слушать Манвэ и следовать Замыслу, и не пойдет на войну против Моринготто*(2); и в этом тоже тень зла Мэлькора. Манвэ теперь должен заботиться о том, чтобы пожелавшие покоя для себя не забыли про Свет вовсе…*(3) Но я здесь не только для того, чтобы ты знал правду, как она ни горестна, но и для того, чтобы забрать тебя отсюда, — сейчас никто из Темных не утащил бы Маитимо внутрь, все были слишком напуганы, и у Орла было время, чтобы перебить цепь…       Только зачарованные Маироном оковы не поддавались ударам клюва, словно и не было тех ударов*(4). Маирон был сильнейшим из слуг Владыки, а Орел вовсе не был сильнейшим из светлых маиар, и будучи вестником и посланником, снять Темные чары не мог.       — Оставь это, — вздохнул Маитимо. — Я мог уйти ранее, но я остался, по своему выбору… Потому что мне сказали, что я могу ослаблять Моринготто и уменьшать тот вред, что Владыка Тьмы принес бы миру. Передай это Манвэ. Пока Валар сидят за завесой в Амане и пируют, Третий-Финвэ сражается за Арду. Быть может, это устыдит Стихии.       — Я передам, а Манвэ скажет тем, кто хочет забыть о мире вне Валинорэ: пусть задумаются. И если они захотят слышать, то устыдятся, — отозвался Орел. — Мы же, племя Орлов, будем следить за окрестностями: пусть Моринготто видит нас и боится. Также мы будем истреблять его слуг и помогать вам в меру сил…       Но сейчас Орел оказался бессилен помочь Маитимо. Для нолдо это не было ни неожиданностью, ни ударом (после того-то, как он сам отказался уходить!), и эльф продолжил:       — Скажи еще Манвэ… Я не виню его. И мы можем действовать в союзе. А ты… прилетай ко мне иногда…

***

      Орел прилетал и в следующие дни — девять раз. И тогда по приказу Владыки Маитимо сняли со скалы и вернули под толщу стен, потому что Мэлькор боялся этих встреч. Хотя посланник Манвэ не мог освободить фэанариона, и Владыка Севера, и Маирон могли убедиться в надежности зачарованных оков, но мало ли о чем они там каждый день разговаривали?..       Маитимо погрузили в сон и подлечили за пару дней, а затем Владыка потребовал нолдо к себе, в новый тронный зал, который обустроили в глубокой пещере за прошедшие месяцы.

***

      И вот Маитимо снова поставили перед Моринготто.       — Видишь, даже посланник Манвэ не смог дать тебе свободу, как и никто не избавит тебя от страданий против моей воли, — сказал Владыка Севера, традиционно опустив часть с приветствием, на которую Маитимо все равно отвечал насмешками. — Все, что мог тебе дать посланец Манвэ, это только пустые слова утешения. — Владыка надеялся, что Маитимо сам скажет, что ему действительно говорил Орел, хотя бы для того, чтобы едко ответить мучителю.       — Ты думаешь, я не смог бы уйти с Лордом Намо месяцы назад? — вместо этого холодно и насмешливо спросил Маитимо. Эльф по-прежнему не понимал, что он тут делает, и искал способы, как достать Моринготто.       — Да! Даже Намо, один из Валар, не мог вывести тебя на волю, — ответил Владыка, скрывая страх. — Маирон передал мне, что ты сам не станешь бежать, но ведь ты обманул его.       Маитимо не ответил. Он хорошо научился за эти годы играть на нервах Темных и знал грань. Сейчас он был очень близко к ней, но так было надо. Первым с Моринготто начинать торговаться было нельзя — это точно привело бы к поражению.       А Владыка все сильнее злился — и боялся.       — Дай обещание, что ты в самом деле не станешь бежать, и ты получишь еще отдых. Или скажи мне о чем-то, что передал тебе Намо или Орел… и я отпущу кого-то из эльфов. Даже не одного, а четверых.       Маитимо поднял бровь.       — О каком конкретно отдыхе ты говоришь? Что за отдых и как надолго ты мне его предлагаешь?       — Без пыток, без допросов во сне или наяву, с мягкой постелью и ванной, — ответил Владыка. — Что до времени… а сколько ты хочешь? В разумных пределах.       Маитимо не хотел сам для себя устанавливать срок начала пыток.       — Видишь ли, чем больше ты мне дашь времени, тем тебе же будет спокойнее, — невозмутимо ответил нолдо. Сказал и понял… что это больше не так. Что бы Враг ни сделал сейчас с ним, Моринготто в любом случае не будет знать покоя и будет растрачивать свои силы. — Дай мне шесть месяцев без допросов и пыток во сне или наяву, с мягкой постелью и ванной, а также отпусти на свободу четырех мориквэнди, и я скажу тебе правду о своем побеге, и о том, что мне было передано Намо.       Владыка согласился на эти условия. Он действительно хотел знать ответы, понимая, что с ними связана и его судьба. Если в эти месяцы что-то случится, например, Маитимо называет полгода, потому что в эти полгода придут Валар… тогда он придумает, что сделать с фэанарионом… А если в самом деле ему будет тем спокойней, чем дольше будет отдых Маитимо, пусть получит пока этот отдых.       — Намо пришел ко мне сказать, что моя служба в Ангамандо выполнена, и я могу уйти вместе с ним, — зловредный эльф сделал небольшую паузу, давая Моринготто возможность осмыслить сказанное. Понять, что Маитимо многие годы был не его пленником, а нес службу. — Но также Лорд Намо сказал, что я могу остаться, и тем принесу нам еще большую пользу. Он предоставил мне выбор, и я остался. Так что, как видишь, бежать я не собираюсь. — Пусть Моринготто теперь гадает, зачем прилетал Орел.       — А от Орла ты получаешь задания для службы?! — сделал вывод Владыка. Он злился, но теперь полагал, что запереть Маитимо в камере на полгода, возможно, действительно лучшее решение. Если никто не сможет общаться с ним, даже орки не смогут его слышать (так как обычные орки больше не будут приходить к нему, но только полностью поглощенные, полностью управляемые волей их Властелина), то Маитимо и не сможет причинить вреда.       — Что же, ты получишь свой отдых без допросов, — ответил наконец Владыка Севера. — И я завтра же отпущу на свободу четверых мориквэнди… из моих учеников.       Маитимо улыбнулся.       — Хорошо, — хотя… ничего хорошего нолдо в этом не видел.

***

      Владыка ждал, что, когда он скажет про учеников, то зацепит Маитимо, но этого не произошло. Или по Маитимо этого не было видно. Тем не менее, Мэлькор в самом деле выбрал среди учеников четверых наиболее подготовленных, после чего призвал Мордотйара и приказал ему отвезти учеников на Восток.       — Нужно ли захватить других щенков вместо этих, мой Владыка? — спросил Черный Всадник.       Владыка чуть помедлил.       — Нет, — если совсем скоро придут Валар, они могут забрать его учеников… и переучить на свой лад. Пусть лучше хоть и недоученные, но много слушавшие его и преданные ему эльфы живут среди своих родичей, общаются с ними и тайно развращают остальных…*(5) Задания ученикам Мэлькор не давал, не желая прямо нарушать данное Маитимо обещание отпустить эльфов на свободу.       У Мэлькора были на то основания. Он помнил, как клялся Манвэ, что отныне не будет использовать свои силы, чтобы разрушать и губить созданное другими, и прибавил, что поможет исправлению причиненного вреда… хотя клялся, заранее не собираясь выполнять обещание*(6), и клялся как раз зря. Когда Мэлькор погубил Древа и убил Финвэ, несомненно нарушив клятву, он, как и следовало ожидать, получил за это возмездие: потерял способность менять облик, навсегда оставшись в том, в каком был. И Мэлькор усвоил урок и боялся дальнейших последствий. Потому клятву Унголиантэ явно он не нарушил, но обошел, и теперь Мэлькор избегал клясться совсем ложно — чтобы избежать кары.

Примечания.

*(1) «Анналы Амана»: «Час Древ был каждый в семь раз длиннее, чем один час полного дня в Средиземье от восхода солнца до восхода солнца, когда свет и тьма разделены поровну. Поэтому каждый День Валар длился в течение четырехсот восьмидесяти наших часов и каждый год в течение четырехсот восьмидесяти тысяч, что равно трем тысячам пятистам нашим дням и несколько больше, чем девять с половиной наших лет (девять с половиной и восемь сотых и еще немного)». «Более короткий год Солнца был сделан таким из-за большей скорости всякого роста, а также всех изменений и увядания, которые, как знали Валар, должны были произойти после смерти Древ. И после того, как это зло приключилось, Валар отсчитывали время в Арде по годам Солнца, и делают это до сих пор, даже после Изменения Мира и сокрытия Амана; но десять лет Солнца они считают теперь всего лишь одним годом Амана, а тысячу — всего лишь веком». Одновременно время Светил, то, что в сутках 24 часа, это период, который идеально подходит под человеческий ритм жизни. И в этом мире — возможно, это подтверждение того, что мир сотворен Творцом для людей, а не результат случайноего стечения обстоятельств, где инфузория туфелька развилась до человека, которому случайно идеально подходят 24-хчасовые сутки. *(2) Почти все Валар и эльдар, по «Книге Утраченных сказаний», отвергли войну с Моринготто, пожелали Сокрытия Валинорэ и желали жить в блаженстве (именно это слово постоянно использует Профессор для описания тех событий), как было до гибели Древ. «Квэнта Сильмариллион»: «Валар теперь сидели за горами и пировали, и все, кроме Манвэ и Ульмо, прогнали изгнанных нолдор из своих мыслей; и, дав свет Средиземью, Валар надолго оставили его без присмотра, и господство Моринготто не было оспорено никем, кроме доблести нолдор». Стоит отметить, что ни Варда, ни Намо не были сторонниками Сокрытия Валинорэ, но мы не видим в летописях их активных действий в борьбе с Моринготто и помощь нолдор так, как видим помощь Манвэ и Улмо. «Книга утраченных сказаний»: «…Валар в то время не отправились завоевывать Моринготто, и величайшей жалостью было это для них после, и все же так есть; ибо великая слава Валар из-за этой ошибки не достигла своей полноты на протяжении многих веков Земли, и мир все еще ждет ее». То есть, несмотря на то, что война с Моринготто могла грозить гибелью Арды, в тот момент, если бы Валар выступили, Арда не только бы не погибла, но, возможно, многое Искажение могло быть исцелено. *(3) Валинорэ, который когда-то сохранили как землю, свободную от зла, от Тьмы, наиболее близкую к неискаженному состоянию, действительно мог стать подобным владениям Моринготто. Во время Сокрытия Валинорэ это превращение уже началось. «Книга утраченных сказаний»: «Валар сделали восточную сторону окружающих их гор еще более непроходимой, чем когда-либо прежде, и Кэми сотворила такую земную магию вокруг их пропастей и недоступных вершин, что из всех пугающих и ужасных мест на могучей Земле этот вал Валар, который смотрел на Эруман, был самым ужасным и опасным, и ни Утумна, ни места Моринготто на Железных Холмах не были полны такого непреодолимого страха». Кэмэнтари помогала в Сокрытии Валинорэ против своей воли. Но все же она помогала, и то, что она сделала, было Темным деянием, приведшим Тень в Валинорэ и легшим Тенью на нее саму. «Более того, даже на равнинах к востоку от гор были нагромождены те непроницаемые сети цепкой тьмы, которые Унгвэлиантэ сбросила в Валинорэ после уничтожения Древ. Теперь Валар насылали эти сети тьмы из своей яркой земли, чтобы тени могли полностью опутать шаги всех, кто шел теми путями, и тени текли и распространялись повсюду, лежа даже на лоне Сумрачных Морей, пока Залив Фэйри не померк, и сияние Валинорэ больше не просачивалось туда, и мерцание светильников Кора померкло, и навсегда оно покинуло драгоценные берега». Эльдар, которые остались в Валинорэ, в «благословенном крае» или надеялись, что Валар снова вернут им блаженство, теперь несли стражу возле страшных границ, которые стали более полны ужаса, чем земли Моринготто, а великолепие навсегда покинуло берега Валинорэ. «С севера на юг шли чары и неприступная магия Валар, но они были недовольны; и они сказали: — Вот, мы заставим все пути, ведущие в Валинорэ, как известные, так и тайные, полностью исчезнуть из мира или предательски блуждать в слепом замешательстве». Валар так хотели обезопасить себя от Тьмы Моринготто, что создали свою собственную Тьму. Если бы Моринготто послал лазутчиков в Валинорэ во времена после Сокрытия Валинорэ, то он больше бы не боялся угрозы с Заокраинного Запада. Но даже без вмешательства Моринготто, если границы некогда благословенной земли наполнились таким ужасом, что даже Утумно и Ангамандо не могли с ними сравниться, со временем то же ждало бы весь Валинорэ. *(4) «Квэнта нолдоринва»: «Но ни один из них, ни Финвэг, ни Торондор (Thorndor), не мог ни ослабить зачарованные оковы на запястье, ни разорвать их, ни вытащить из камня». Торондор не мог ничего сделать с зачарованной цепью и оковами, что дополнительно показывает — оковы были сделаны таким образом, чтобы помешать маиа (в частности, Орлу) освободить Маитимо; то есть, судя по всему, попытки освободить Нолдорана уже предпринимались раньше, когда оковы еще не были зачарованы, задолго до прихода Финдэкано. *(5) «Природа Средиземья»: «Но Мэлькор, конечно же, поскольку он в значительной степени контролировал Средиземье и имел множество шпионов и слуг, вскоре обнаружил квэнди, и у него было время напугать их, наполнить их разумы темными видениями и страхами, а также (вероятно) захватить в плен некоторых из них, и он даже развратил или соблазнил некоторых — отсюда и испорченность в некоторой степени «Тени», которая лежала даже на эльдар». «Квэнта Сильмариллион Энвинйа»: «Таким образом, мы видим, что Мэлькор и правда захватывал кого-то из эльфов, но не чтобы превратить их в орков, а чтобы развратить до той степени, чтобы эльфы стали затронуты Тьмой. Очевидно, таких эльфов возвращали потом назад, к своим, иначе как Тень могла бы лежать даже на эльдар — на тех, кто ушел в Поход и впоследствии жил в Амане». *(6) «Преображенные мифы: «Он разыгрывает угрызения совести и покаяние. Мэлькор преклоняет колена перед Манвэ и сдается в первую очередь для того, чтобы не быть скованным цепью Ангаинор. Она уже была на нем, и страх перед вечной неволей пересиливал все. Кроме того, у него есть мысль проникнуть в твердыни Валинора и сокрушить их изнутри. Поэтому он просит места «ничтожнейшего из Валар» и слуги каждого из них, чтобы помогать (словом и делом) в исцелении того зла, которое он причинил». Примечание к «Преображенным мифам»: «В изначальном тексте Мэлькор также обещает помощь и службу после заключения». «Анналы Амана»: «И он молил о прощении у ног Манвэ, и держал себя смиренно, и поклялся соблюдать его установления и помогать Валар чем только сможет, ради блага Арды и к пользе Валар и эльдар, если только будет ему дарована свобода и удел самого меньшего из живущих в Валиноре. Ниэнна поддержала его мольбу (из-за их родства), и Манвэ даровал просимое, ибо, будучи сам свободен ото всякого зла, он не ведал глубин сердца Мэлькора и поверил его клятвам».