Incredibly loud and extremely close

Глава 67. Сладкие моменты брака

 

Декабрь 2035 года

Сендай, Япония

    И снова я возвращаюсь домой, и снова радость от понимания, что совсем-совсем скоро я встречусь со своими девочками, которые наверняка уже посматривают на часы в ожидании момента, когда услышат звук открываемых ворот и заезжающей во двор машины. Я знаю это, потому что мне самому не терпится оказаться поскорее уже дома: в месте, где собрались мои самые любимые люди.   — УРА! — звонкий голосочек Аси едва не разрывает барабанные перепонки, когда я выхожу из машины. Она несет через весь сад ко мне, раскинув руки, и я присаживаюсь, чтобы поймать её. Следом идёт, везя коляску, Женя, счастливо улыбаясь. — Ты вернулся! Ура!   — Да, я вернулся. Я тоже по тебе соскучился, — кружу её вокруг себя и ставлю на землю. — Хорошо себя вели?    — Ага! Мы старались маме не мешать, когда она спит.   — Да, только вы мне совсем не давали спать, — Женя ныряет в мои объятия, крепко обнимая за пояс. — Привет, любимый, наконец-то ты дома.   — Да, солнышко, я дома, — целую её в губы и крепко обнимаю. — Мари спит?    — Скорее досыпает, мы уже почти два часа на улице, так что скоро и она покажет тебе, как сильно соскучилась. Кое у кого сегодня скверное настроение и ужасная ночка. Судя по всему, пришла пора режущихся зубов, папочка, так что зря ты не остался на Гала.   — Ну уж нет, хватит с меня. На ЧЧК я не поеду точно, — ещё раз обнимаю Женю и отпускаю её. — Вы хотите ещё погулять или пойдем все домой?    — Нет, пошли домой, а то я уже сама скоро как сосулька станут, уж больно холодно, — Женя позволяет мне покатить коляску к крыльцу. За последнее время мы внесли множество маленьких изменений в наш дом, и пандус для коляски был лучшим решением, которое мы выбрали. Изначально мы были уверены, что легко справимся и без него: ну что такого двух взрослым людям (бывшим спортсменам) поднять коляску по лестницу? А потом все-таки мы вняли голосу разума и установили его, дабы не надрывать и без того убитые спины, не тревожить спящего ребенка и сделать процесс прогулки совершенно спокойным и приятным. Маленький бонус — удобно заносить продукты после масштабной еженедельной закупки.   — Господи, как дома вкусно пахнет, — стягиваю с себя верхнюю одежду и наслаждаюсь божественным ароматом. — Как хорошо...    — Для тебя старалась все утро, — Женя встает на носочки и целует меня, — иди прими душ с дороги, а я пока стол накрою. К тому времени малышка проснётся как раз — я буду очень рада второй паре рук.   — Я буду основной парой рук, — ласково провожу носом по её щеке, — но ты права, мне срочно надо в душ, только потом крепкие объятия и поцелуи.    ***   — А вот и твой любимый папа, — Женя покачивает сидящую у неё на руках Мари, которая чему-то возмущается.    — Привет, моя родная!   Дочка тут же реагирует на мой голос, поворачивая голову, и расплывается в широкой улыбке, несмотря на кулачок, который она запихнула в свой рот. Я забираю её на руки и вдыхаю сладкий аромат малышки: она пахнет молочком, присыпкой и беззаботным детством. Самая сладкая и головокружительная смесь на свете.    — Ты будешь суп или тебе просто положить второе сразу? Как ты хочешь?    — Я буду всё.   Мари внимательно меня изучает, словно не видела несколько месяцев, а не дней, всё так же не вынимая руки изо рта. Слюни текут прямо мне на футболку, но сейчас это совершенно точно последнее, что меня заботит: главное, что мы все вместе.    — Юзу, а я тебе нарисовала рисунок! — Ася подбегает и дергает меня за руку, тоже требуя внимания. — Смотри!   — Какая ты умница, — беру Мари поудобнее, высвобождая левую руку, и забираю рисунок, на котором изображена вся наша себя. — Ты настоящая художница у нас, Ася!    — Мне нравится рисовать!    — Оно и видно, — наклоняюсь и целую её в лоб. — Спасибо тебе большое! А можешь отнести в мой кабинет на стол? Я бы хотел его там повесить, чтобы был портрет нашей семьи.    — Хорошо, Юзу, — она подскакивает, забирая рисунок, и тут же мчится в сторону моего кабинета, а Куки моментально устремляется за ней, посчитав, что это какая-то новая весёлая игра.    — Ну, красавица, а ты меня чем порадуешь? — целую дочку, которая тут же начинает хихикать. — Моя золотая!    — Она тебя порадует потоком слюней и ночным криком, едва ты провалишься в сон, — Женя подходит со спины и обнимает меня за талию, — прости, но наша реальность сейчас такова. Надеюсь, ты выспался в самолёте.   — Тебе надо выспаться, а мы с дочкой проведем эту ночь вместе. Не волнуйся, Жень, всё будет в порядке. У меня завтра выходной так что...    — Мы будем все вместе, — Женя щекочет Мари и целует меня в шею. — Ужин готов. Предлагаю сесть за стол и покушать. Ася! Иди кушать!   ***   — Безумно скучала по тебе, любимый, — Женя жмётся ко мне, когда мы вдвоём наконец-то устраиваемся в постели. — Как же хорошо, когда ты тут рядом.    — И я по тебе скучал, — касаюсь её губ в легком поцелуе, не позволяя поцелую углубиться, — ты у меня сильная женщина. Справилась одна с девочками...   — Мне помогали твои родители. Без них было бы и правда слишком сложно, а так... Так было в порядке.   Притягиваю её к себе поближе и целую, показывая, насколько сильно соскучился. Женя льнёт ко мне ближе и прижимается всем телом, затягивая в ещё более горячий поцелуй. Я натягиваю на нас одеяло, чтобы приглушить тихие стоны, и позволяю своей руке скользнуть по стройному бедру, подтягивая сорочку повыше. Я скучал по ней...   Громкий детский крик прерывает тишину в тот момент, когда мой палец уже скользнул в Женю, и у нас обоих вырывает расстроенный стон, но делать нечего. Я соскальзываю с постели, ощущая легкое разочарование, и беру на руки плачущую Мари.    — Я сейчас принесу ей новый холодный грызунок, — Женя встает из постели и натягивает скинутую мной ночнушку. — Ох уж эти зубы...    — Малышка моя, — целую плачущую дочку в волосы и прижимаю к себе, позволяя ей схватить меня деснами за костяшку пальцев. — Если тебе так легче, то грызи папу, главное, чтобы у тебя не болело.   Ношу её по комнате, легонько покачивая на руках, пока Женя не возвращается с этим самым грызунком, который Мари тут же схватывает и засовывает себе в рот. Дочка быстро успокаивается и смотрит на меня своими большими глазками, в которых пока совсем не наблюдается сна. Кажется, будто она даже и не думает возвращаться в свою кроватку.    — А вот теперь начинается самое интересное, — Женя улыбается и забирается на кровать с ногами. — Я не знаю, как это происходит, но в последние ночи мы спим именно так: 40 минут, а потом на руках и с грызунками.   — Ну, значит, мне придется сегодня с ней провести ночь именно так, что же поделать, если крошка решила сменить режим, пока зубки её беспокоят. Моя маленькая девочка, папочка так по тебе скучал сильно.    — Ага, вот и проводите так ночь, — жена хихикает и укутывается в одеяло, — а я планирую поспать, пока никто не просит побыть молочной кухней.    — Спи, я пойду пока в детскую, — забираю свободной рукой пледик из кроватки Мари, — отдыхай и высыпайся, за нас не переживай.   — Да оставайтесь вы тут, я так устала, что ничего не услышу...   — Нет уж, спи нормально, — выключаю большой свет и выхожу из комнаты. — Ну, дочка, а теперь давай-ка настраиваться на сон.    ***   — Юзу, любимый, — тихий шепот Жени меня вырывает из плена сновидений, — отдай мне малышку.   — Ммм.... — пытаюсь разлепить глаза. На животе ощущаю вес дочки, которая сладко посапывает, и прижимаю её покрепче к себе.    — Вы тут уже три часа спите, я вас потеряла, — Женя садится рядом и продолжает гладить меня по волосам, — пошли в спальню, она всё равно крепко спит уже, можем осторожно переложить.    — Боюсь рисковать, её так сильно беспокоят зубки. Может быть стоит пойти к доктору? Узнать у неё, как поступить, что сделать. Может какие-то лекарства или что-то ещё, что ей вообще можно принимать. Не хочу, чтобы ей вообще было больно. Чтобы она плакала.   — Ей нужно пройти этот этап. Я даю ей специальную мазь для дёсен и грызунки. Это помогает, если ты не заметил. Да, не так, как нам хочется. Да, не облегчает ей боль сразу же и так, чтобы совсем она ничего не чувствовала... Моё сердце так же, как и твоё, постоянно обливается кровью, едва я слышу, как она плачет. Очень тяжело это слышать, но... — Женя вздыхает и целует меня в щёку. — Я просто надеюсь, что совсем скоро всё будет в порядке.    — Будет, обязательно будет, — глажу дочку размеренно по спинке и стараюсь осторожно сесть, — пойдем к нам?   — Пойдём к нам.    ***   — Они обе спят, — Женя ложится мне под бок и натягивает на нас одеяло. — Представляешь? Обе. В шесть часов утра.   — А почему мы не спим? — глажу её размеренно по спине, силясь приоткрыть глаза. Большую часть ночи мы не спали: сначала Мари, потом Ася сообщила, что ей приснился плохой сон, пришлось идти и проверять монстров под кроватью и в шкафах, читать ей ещё раз книжку. Потом малышка проснулась кушать...    — Потому что это единственная возможность побыть вдвоём сейчас. Хочу просто тебя пообнимать...    — Обнимай, я разрешаю, — прячу зевок у неё в волосах. — Ммм... Не могу, глаза слипаются, мозг не работает.   — Понимаю. Ты спи, а я просто побуду рядом с тобой пока. Полежу тут...   — И ты спи, пока эти два дракона не проснулись и не устроили нам очередную войну. Что-то мне подсказывает, что день будет ярким и богатым на события. Но тебе можно будет поваляться в постели.   — Нет уж, я не оставлю тебя одного с ними, они тебя разорвут на кусочки, а потом будут плакать, что ты с ними не играешь... Знаем, проходили это уже, так что всё, — Женя целует меня в ключицу и устраивается рядом.   Как же прекрасно быть дома! Как приятно ощущать тело любимой женщины рядом, пускай у меня и нет сил на то, что доставить нам обоим удовольствие, но даже просто дремать рядом, касаться друг друга и мило перекидываться пустыми фразами — всё это настолько прекрасно, что я даже не знаю, стоит ли спать или остаться бодрствоваться и наслаждаться этим милым мгновением.   Я начинаю проваливаться в сон, когда моя жена начинает тихонько хихикать, дрожа всем телом от сдерживаемых смешков. Я поначалу пытаюсь игнорировать эту диверсию в родительской постели в шесть утра, но потом сдаюсь и вопросительно на неё смотрю.   — Я просто вспомнила, как раньше мы так от родителей прятались, а теперь от собственных детей, потому что наши родители не дома и не могут за ними присмотреть. Знаешь, вот они пытались уберечь нас от ранней беременности, а, по факту, хоть тогда, хоть сейчас мы вынуждены как-то выживать. И все равно просить их о помощи, если хотим провести хотя бы парочку часов наедине.    — Есть такое, — усмехаюсь, вспоминая, как пару недель назад мы сбежали в ближайший кинотеатр вдвоем под предлогом, что Жене надо к врачу. Мама, конечно, этому явно не поверила, если судить по её усмешке, когда она увидела нас растрёпанных вечером, но ничего такого не сказала, лишь предложила хоть каждый вечер приезжать на пару часиков, чтобы нам помочь. — Я могу позвонить маме сегодня днём. Хочешь?   — Я бы с радостью, но Мари такая капризулечка сейчас, что я боюсь её с кем-то оставлять. Давай подождем, пока ей станет лучше? И тогда уже, конечно, можно будет совершенно спокойно куда-то отправляться. Я бы очень хотела с тобой провести вечер где-то на свежем воздухе за городом...    — И я, но пока живём так, — целую её в нос и стараюсь не рассмеяться от того, как она забавно морщится. — Моя девочка... Моя любимая... Моя маленькая.   — Ага, только две принцессы пытаются отобрать у меня этот титул, пытаются стать самыми главными в твоей жизни.   Эти слова, прикрытые легким смешком, вызывают у меня неожиданное чувство сожаления: неужели Женя и правда думает, будто я могу как-то уменьшить её участие в моей жизни? Что я могу девочек поставить на самую вершину пьедестала, а её сместить куда-то в другую сторону? Нет, это точно не так. Мои девочки — это дети, продолжение нас с Женей. Но то, что есть Женя и что она для меня значит — это совершенно другое. Я никак не могу сравнить эти чувства, потому что они находятся в разных частях моего тела.    Я говорю ей всё это, надеясь, что она выбросит эти мысли из головы, но понимаю, что если хоть однажды зерно сомнения появилось в её голове, то я должен что-то предпринять, чтобы ей показать обратное.