Не так

Небо затянуто темными кровавыми облаками. Вместо птиц по небу летают Летучие Глаза. Вода наполнилась токсинами. Воздух пахнет гарью и серой. Гравити Фолз превратился в самый что ни на есть ад. Выжившие, что небольшой кучкой живут в Хижине Чудес, боятся высовывать нос из укрытия, ибо это в любой момент может стоить им жизни. Жизни, которая больше не имеет особого значения. Странногеддон уже три года выжимает из Гравити Фолз не только все нормальное и скучное, но и просто все живое. Все деревья, давно уже не видевшие листьев, стоят поломанные и обожженные. Все вокруг давно перестало было живым и хоть как-то адекватным. Все это выглядело настолько ужасно, что любой неподготовленный человек, увидев это, просто лишился бы дара речи от ужаса и кошмара, который захлестнет его в ту же секунду, заставляя пелену страха окутать глаза, путам ужаса обвить ноги, и ледяному кошмару заморозить душу. Но те, кто живет в этом месте уже третий год, наблюдая все это, окружающее не кажется чем-то необычным. Это стало привычно. И от этого еще кошмарнее. Монстры здесь повсюду. Они абсолютно везде. От них просто невозможно скрыться, если ты вышел за пределы обороны Хижины Чудес, где впервые за сотни лет объединились люди и магические создания под влиянием ужаса и разрухи, царящей вокруг. С момента начала конца погибло очень много людей. Выживших можно было пересчитать по пальцам. Люди с трудом выживали в таких экстремальных условиях, ведь покинуть город они также не могут. Здесь не было жарко, но также здесь не было холодно. Здесь было чертовски душно и неуютно. В любом случае тебе здесь будет очень плохо. Жить здесь практически невозможно. Это ад. Самый что ни на есть ад. Ад — это пустыня. А в каждой пустыне есть свой оазис. Так и здесь. В огромном розовом шаре с меткой, которая показывает суть той, что живет в этом шаре. В нем живет единственный человек, которого за эти три года не коснулась физическая боль, болезнь или еще что-то, что может нанести вред жизни. В этом шаре жила Мэйбл Пайнс. Принцесса Странногеддона. Вроде бы еще маленькая девочка, которой несколько дней назад стукнуло шестнадцать лет. К этому шару не смело приближаться ни одно существо окружающего хаоса, кроме него. Билл всегда мог прийти к своей принцессе, к своей звездочке, чью душу он держал под охраной даже от самого себя. Он приходил к ней каждый день. Она уже привыкла к этому. В свои шестнадцать лет Мэйбл пережила уже очень многое. И она с ужасом понимала, сколь многое ей еще предстоит пережить. Ведь пока Билл не позволит, она не умрет. Все предельно просто. Пока Пайнс находится в этом шаре, она не сможет совершить самоубийство или побег. Но однажды она ему надоест. Он убьет ее, как уже, наверное, убил ее семью. И тогда она будет свободна.  — Звездочка, — раздался его голос в пустоте, которая окружала Мэйбл последний пару лет, — даже не встретишь?  — Ты приходишь сюда каждый день. Самому не надоело? — ответила Мэйбл вопросом на вопрос.  — Хм, — Билл притворно задумался, — нет, не надоело, моя дорогая Кометочка. Я слышу твои мысли, не забывай, поэтому скажу тебе сразу. Такая интересная игрушка, как ты, мне надоест еще нескоро, поэтому не надейся на скорое освобождение. Хах, извини. Не надейся на освобождение вообще, — он злорадно захохотал.  — Почему ты такая сволочь? — Мэйбл с силой сжала зубы и посмотрела на Билла, прожигая его взглядом темно-зеленых глаз.  — Я не сволочь, Кометочка, мне просто нравится видеть твои мучения!  — Почему? Зачем ты так поступаешь со мной? Я никогда ничего плохого тебе не делала! — из глаз потекли слезы.  — О боже, Звезда, — Билл наклонился и стер дорожку слез с молочно-белой кожи, — разве я делаю тебе плохо? Я ни разу не причинил тебе боль! Ты ни разу не болела здесь. Посмотри, что творится снаружи этого шара, — Билл рукой открыл окно, в котором девушка увидела блондинку, скорчившуюся от приступов сильнейшего кашля.  — Пасифика, — тихо прошептала девушка, прижимая ладонь ко рту.  — Верно, это Лама, Комета, — он щелкнул пальцами, и перед Мэйбл появилось зеркало, — а теперь посмотри на себя. Девушка подняла глаза и посмотрела в глаза своему отражению. Невысокий рост, стройная фигура, молочно-белая кожа и здоровый румянец. Длинные каштановые волосы свисали чуть ниже лопаток. Теплый розовый, тот самый, тот самый свитер с падающей звездой, увеличенный в размере. Она была бы похожа на самого обычного подростка в шестнадцать, если бы не вселенская тоска в зеленых глазах.  — Видишь, Звездочка? Я ничего не сделал тебе. Более того, я сделал так, чтобы ничто из внешнего мира не сделало тебе плохо. Разве этого недостаточно, чтобы все было хорошо у маленькой Мэйбл Пайнс?  — Зачем, — рвано выдохнув, спросила Пайнс, — зачем ты оставляешь меня здесь в живых?  — Понимаешь, — нехотя ответил Билл, эту тему он всегда не любил и уходил от ответа, ведь сам не знал его, — ты слишком необычная для того мира, — он небрежно махнул рукой, указывая, видимо, за границы сферы, — ты особенная, Комета…  — Я хочу уйти. Билл, пожалуйста, отпусти меня, — взмолилась девушка, смотря в его чисто-желтые глаза с вертикальным зрачком.  — Глупая Кометочка до сих пор не поняла, что я НИКОГДА и НИ ЗА ЧТО не выпущу тебя отсюда. Разве тебе не нравится здесь, со мной? Ты можешь делать все что угодно, — Билл провел рукой по воздуху, и вдалеке появился замок, — ты можешь быть принцессой, — на голове Мэйбл появилась диадема, — королевой, — диадема сменилась короной, — ты можешь быть тем, кем хочешь, разве не об этом ты мечтала всю жизнь?  — Я мечтала о нормальной, реальной жизни. Я хотела знакомиться с новыми людьми, проводить время с братом, гулять с подружками, встречаться с парнями, — всхлипнула девушка.  — Я не допущу этого, глупое маленькое создание! — на этих словах Билл испарился. Так, как делал это всегда. Пайнс упала на колени и закрыла лицо руками, задыхаясь в рыданиях. Да, здесь было все, о чем она могла только мечтать. Все, кроме свободы.

***

Она сидела под большим деревом, обхватив руками коленки. Натянутый до ушей свитер открывал вид только на каштановую макушку девочки.  — Это нечестно, — раздавались всхлипы, — вот бы лето длилось вечно.  — Это вполне можно устроить, — сказал некто.  — Город Свитер недоступен для входящих звонков!  — Зв… Мэйбл, это я, — продолжил голос.  — Что? — Мэйбл оттянула воротник свитера, чтобы открыть себе обзор, — кто это сказал?  — Я могу помочь, — произнес Блендин, настраивая свои часы.  — Ты путешественник во времени, — это было скорее утверждение, а не вопрос, — но что ты тут делаешь?  — Ты сказала: «Вот бы лето длилось вечно», — я правильно услышал?  — Да, — протянула девочка, прикусывая нижнюю губу и отводя взгляд в сторону, — но, а тебе-то что?  — Это, конечно, против правил, — развел руками Блендин, — но когда-то ты помогла мне, а теперь я решил помочь тебе, — он скрестил пальцы за спиной, — есть такой пузырь времени. Время в нем замирает. Лето в Гравити Фолз будет длиться столько, сколько захочешь.  — Правда-правда, что ли, — всхлипнула девочка и подняла теплые зеленые глаза на «Блендина». На секунду, он потерял всю уверенность делать то, что он планирует.  — Для этого нужен всего один прибор твоего дядюшки, — голос предательски дрогнул, — так, ерунда! Он даже не заметит!  — А? Надо посмотреть, может, он завалялся в рюкзаке Диппера, — девочка запустила руку в рюкзак, — хм, странная штука, — девочка вытащила сферу из рюкзака и скептически осмотрела ее, приподняв одну бровь, — этот прибор?  — Да-да, этот, — в очках Блендина отразилась сфера, — отдай его мне, и я все устрою, — его лицо выражало крайнюю степень злорадства, но Мэйбл была сильно расстроена и ничего не заметила, — или ты хочешь уехать из Гравити Фолз?  — Хочу немного продлить лето, — прошептала девочка и, посмотрев на путешественника, встала и протянула ему сферу. «Я все сделаю, Звездочка».  — Упс, — сказал Блендин, принимая прибор из рук Пайнс и роняя его на землю.  — Что? — вскрикнула девочка, с ужасом смотря на то, как путешественник ногой давит сферу. Путешественник начал безумно хохотать. Постепенно его смех начал принимать знакомые отзвуки металла. Блендин рывком снял очки, открывая девочке вид на желтые глаза без намека на радужку и вертикальный зрачок.  — О нет, — в ужасе прошептала девочка и отгородилась от Билла руками, — стой-стой-стой. «Блендин» щелкнул пальцами, и девочка упала, крепко уснув. Затем девчушку подняло в воздух. Вокруг нее тут же образовалась розовая сфера с ее знаком, которую тут же окутали цепи.

***

 — Где я? — был первый вопрос, который задала девочка, распахнув глаза.  — А, — протянул голос рядом, — проснулась наконец.  — Что? Билл? — с ужасом пролепетала девочка, смотря на демона.  — В точку, Звезда. Как дела?  — Серьезно? Как дела? Ты мой враг вообще-то! — на это возмущение Билл просто развел руками в стороны. — Где я?  — В раю, Звезда, — ухмыльнулся Сайфер. — Я что умерла? — широко распахнула глаза Пайнс. — Ах ты гадский треугольник!  — Чуть что, сразу гадский, — «обиделся» Билл, — ты жива. Но ты же сама хотела, чтобы лето длилось вечно, а ты не взрослела. Вот! В этом месте все будет так, как ты хочешь!  — Правда? И что ты попросил взамен?  — А ты не так глупа, как кажешься на первый взгляд, — хмыкнул Билл, — но не волнуйся. Все, что мне было нужно, я получил. Ну что же, осваивайся!  — Стой! — Билл повернулся к ней. — Ты же еще придешь?  — Ой-ой-ой, — ехидно протянул Билл, — неужели слышу надежду в голосе маленькой Кометочки? А что, соскучишься?  — Мечтай, — фыркнула девочка, — просто с кем мне еще разговаривать?  — Создай людей. Идеальных. Но я еще приду, — сказал Билл, а затем тихо, так, что девочка ничего не услышала, — ведь вскоре ты останешься единственным человеком в этом мире. На следующий день. Второй день Странногеддона, что шел как нельзя лучше. Его тут же ослепило. Все было настолько ярким, розовым и совершенно нереально милым, что просто выворачивало. Город, который был назван в честь основательницы, был просто огромным, и то, как в этом мире искать Пайнс, оставалось загадкой. До того момента, как вдали не показался замок с изображением падающей звезды. Туда Билл и направился.  — Да, и не забудьте, в Мэйбленде, все должны быть счастливы, — давала указания своим «подданным» Мэйбл. — Ну-ка свалили все, — рыкнул Билл на медвежат, зайчат и других существ, которые тут же испарились.  — Эй, — всплеснула руками Пайнс, — ты что творишь?  — И тебе приветик, Кометочка! — он подлетел ближе. — Неплохо. Быстро освоилась… Но, как по мне, тут слишком мило.  — А мне плевать, это мой мир, — она показала ему язык.  — Дитя малое, — закатил глаз Билл, — конечно, твой, противное создание.  — Это я-то противная? Злобный треугольник!  — Не спорю. Может быть, и злобный, — протянул он, — даже чаю не предложишь? Мэйбл закатила глаза, но похлопала в ладоши. На подносе тут же появился чайник и две чашки.  — Билл.  — Что?  — Что ты попросил взамен? — этот вопрос волновал девочку с того момента, как она оказалась здесь.  — Ничего особенного, Комета. Просто прибор, который помог мне в одном деле, — теоретически, он не соврал. Про Странногеддон она не спрашивала.  — Что с моей семьей?  — Без понятия, Звезда, — вот тут чистой воды правда. Хотя один из членов ее семьи стоит на его троне из людей, покрытый золотом.  — М, — протянула девочка, — понятно. А…  — Все, хватит вопросов на сегодня! Ты уроки сделала?  — Что? — брови Мэйбл взлетели вверх.  — Обычно это взрослые спрашивают у детей, — смято ответил Билл. — Лето, — через смех ответила девочка, — школа… уроки…  — Я не вижу связи между этими словами, Звездочка.  — Можно я буду называть тебя мамой? — захохотала девочка.  — Глупое, неразумное существо! В ответ на это смех Мэйбл стал еще истеричней. Был четвертый день Старнногеддона.  — Звезда? Где ты? — Билл как обычно пришел в сферу и обнаружил ее спящей. — Ладно, сегодня не поговорим. Мне жаль, Звездочка, что приходится обманывать тебя. Но здесь тебе будет намного лучше! Мэйбл перевернулась на спину и забавно нахмурила бровки, а затем расслабленно улыбнулась. Билл провел рукой по ее каштановым волосам, материализовал фиолетовую розу и вложил в руки Пайнс. /31 августа/  — У меня сегодня День Рождения! — весело крикнула девочка, обнимая Диппи Фреша, — наконец-то! Мне тринадцать!  — Поздравляю, сестренка! Закатим вечеринку?  — Конечно, Диппи Фреш! Люблю тебя!  — И я тебя! Обожаю все твои идеи, — он похлопал сестру по спине.  — У маленькой Кометы день рождения? — сказал Билл, как обычно подкравшись со спины.  — Да, — всплеснула руками Мэйбл, — мне тринадцать!  — Но ты же хотела, чтобы тебе было вечно двенадцать, — ухмыльнулся Билл, — а значит, тебе все еще двенадцать. Ты больше не взрослеешь!  — Но, — Мэйбл замялась, — но… я просто хочу вечеринку! Ты всегда портишь мне настроение, противный треугольник!  — Я с тобой не вожусь. Я с тобой не разговариваю. Я с тобой не общаюсь. Я обиделся! Ты меня обидела! Не стыдно тебе? Постыдись, так нельзя! Девочка улыбнулась и засмеялась. Все шло прекрасно. Мэйбл перестала видеть в Билле врага. Наоборот. Как ни странно, ей казалось, что они теперь «лучшие друзьяшки». Он приходил каждый день. Язвил, подкалывал. Пайнс привыкла к такому порядку вещей. Они играли в шахматы.  — Шах и мат, Звездочка, — усмехнулся Билл.  — Так нечестно! — насупилась шатенка. — Ты всегда выигрываешь!  — Ты не хочешь учиться, и к тому же я играю в эту игру с момента ее изобретения! У тебя просто нет шансов!  — А ты прямо ко всем являлся в образе треугольника?  — Нет, многих эта форма пугала. Сразу экзорцистов вызывали, — он посмеялся, — приходилось принимать форму человека.  — В смысле воровать чужое тело? — спросила Мэйбл.  — Иногда да, а в некоторых случаях приходилось использовать свою собственную, — Билл пожал плечами.  — Он у тебя есть?  — Конечно!  — Покажи, пожалуйста! Покажи, — тут же захныкала Пайнс.  — Окей, — демон щелкнул пальцами и перед Мэйбл уже не треугольник, а парень. Светло-русые волосы, высокий рост. В общем вполне обычный человек, за исключением нескольких деталей. У него остались ядовито-желтые глаза с вертикальным зрачком и внешность. Она была идеальной, без каких-либо изъянов. Черты лица были абсолютно симметричные, и, если бы Мэйбл была старше, она бы влюбилась.  — Ух ты! А почему ты не используешь эту форму постоянно?  — Здесь я не могу использовать силы по максимуму. Резерв ограничен, — немного расстроенно ответил Билл, — он ожидал немного другой реакции, но предпочел не обращать на это внимание.  — А сколько тебе лет?  — Вроде три триллиона, — задумавшись ответил Сайфер.  — Нет, тебе-человеку, — замахала руками девочка.  — А, восемнадцать. Это возраст, оптимальный для общения с людьми. Но я могу быть старше. При необходимости, а вот младше нет.  — Прикольно, — пролепетала девочка. Как говорилось ранее, все шло просто прекрасно до того момента, как в один день не случилось следующее событие. Это случилось спустя два года после начала Странногеддона.  — Босс, — промямлил Замочник, — простите, но Пайнс с друзьями проник в шар к Мэйбл.  — Ничего страшного, я уверен, что Мэйбл не покинет сферу. Это мое величайшее творение, — Билл оперся руками о подоконник, — приведите ко мне Гидеона.  — Мы уже поймали его, — произнес монстр, и к нему тут же подвели связанного Гидеона.  — Развяжите, — приказал Сайфер, — так-так, и что же заставило тебя, мой дорогой друг, отдать Сосне ключ от сферы с твоей обожаемой Мэйбл?  — Моей? Неужели только моей? — усмехнулся Глифул, пронизывая демона голубыми глазами.  — Пошли все вон, — гаркнул Билл своим шестеркам, — что ты хочешь сказать этим, Гидеон?  — Это же очевидно, — хмыкнул мальчик, — почему именно Мэйбл? Я очень сомневаюсь, что ради нашей сделки. А иначе для чего она тебе?  — Глупое создание! Она нужна мне там только для одной цели. Не дать собрать все символы вместе. К тому же она отдала мне сферу, благодаря которой я устроил этот Странногеддон.  — Она бы не сделала этого, — прошептал Гидеон.  — Она была так расстроена, что просто не ведала, что творит. Она хотела вечное лето. Я его устроил. Вот и все. А теперь, — Билл щелкнул пальцами, и Гидеон в глупом костюме оказался в клетке, — танцуй и не смей останавливаться, если хочешь жить! /Это же время. Мэйбленд/  — Нет, Диппер, я никуда не уйду! — девочка уперла руки в бока.  — Мэйбл, ты не понимаешь! Билл устроил Странногеддон! Без тебя нам не справиться! Прошу, сестра, вернись!  — Уходи, Диппер! Уходите!  — Ладно! Ладно, — на глазах Пайнса появлялись слезы, — но знай, я еще вернусь. Я спасу тебя! Билл запудрил тебе мозги!  — Подруга, пожалуйста, ты нужна нам, — произнесла Венди.  — Давай же, Тыковка, победим треугольника, и все будет прекрасно.  — Нет, ребята, ничего не будет прекрасно! Я здесь счастлива, — Пайнс утерла дорожку из слез, — уходите, — в стене сферы показалась проход, сквозь который вскоре вышли ее друзья. Девочка согнулась и зарыдала, обхватив коленки руками.  — Кто же обидел маленькую Звездочку? — раздался голос прямо над ухом.  — Ты обманул меня, — всхлипнула девочка, смотря на демона, — я поняла, что ты попросил взамен. Странногеддон.  — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Сайфер, — успокойся, Звездочка. Тебе же здесь нравится! Зачем так нервничать? Да, я устроил Странногеддон, и что такого?  — Что такого? Ты обманывал меня! Я ведь верила тебе! Я думала, что ты мой друг!  — Друг? Звездочка, я демон! Я никогда не буду твоим другом! Я думал, это очевидно! Ты глупое, ничтожное создание! Ты здесь только потому, что если я выпущу тебя, то вместе соберутся все знаки!  — Тогда убей меня! Рано или поздно ты это сделаешь! Так не тяни!  — И лишиться такой интересной игрушки? Ну уж нет, Комета, — Билл подошел ближе и схватил ее за руку, сильно сдавливая, останется синяк, — ты будешь здесь вечно. Будешь мучиться и страдать.  — Я ненавижу тебя! — прошипела девушка.  — Мне плевать, — он закатил глаза, продолжая сдавливать ее руку с нечеловеческой силой. Но лицо Пайнс не выдавало ни единой эмоции. Вдруг запястье Пайнс, на которое давил Билл рукой, неприятно хрустнуло, и по щекам девочки потекли слезы. Билл тут же отпустил ее руку и отскочил. Глаза приняли форму идеального круга. По коже прошелся неприятный холодок.  — Почему ты не сказала, что тебе больно? Я же не контролирую физическую силу, идиотка!  — Будто ты бы остановился, — горько усмехнулась Мэйбл, сдерживая слезы.  — Конечно же, я бы остановился! Идиотка! — он подошел ближе и протянул руку к ее руке, но она быстро одернула ее от себя.  — НЕ подходи ко мне, — прошипела она.  — Поверь, Комета, я не буду с тобой возиться! — Сайфер щелкнул пальцами, и рука Мэйбл вернулась в норму, а затем ушел, даже не оборачиваясь. В этот момент весь Мэйбленд начал рушиться, оставляя после себя лишь ужасную, давящую, неприятно белую пустоту. /Страхомида. Час спустя/  — Босс, Гидеон покончил с собой, — сказало нечто с пятью руками.  — Да? Слабак! Сожгите его!  — Билл? — рядом оказалась Пироника. — Что случилось?  — Ничего. Что тебе надо?  — Слушай, мы давно знакомы, я же вижу. Неужели Комета узнала о том, что ты сделал с ее миром?  — Не называй ее так, — прошипел Сайфер, — тебя это не касается!  — Оу, полегче! Знаешь, я давно начала замечать, что ты слишком возишься с этой девчонкой…  — Я сейчас сожгу тебя, Пироника, если ты сейчас же не заткнешься!  — Успокойся, Сайфер, и слушай меня очень внимательно. Я женщина, как-никак, и такое мне прекрасно известно! Ты можешь скрывать это от всех, от нее, от себя, но не от меня!  — Что ты хочешь этим сказать? — в тон ей ответил Билл.  — Ты прекрасно знаешь что, — усмехнулась демоница, — а иначе объясни мне смену своего настроения?  — Я не люблю эту смертную!  — Да? Ну что же, тогда, я думаю, ты будешь не против, если я сейчас пойду и вырежу что-нибудь красивое на ее коже?  — Иди, мне плевать, — фыркнул Билл, полностью уверенный в том, что Рони никуда не пойдет.  — Ладно, — пожала плечами женщина и ушла. Спустя несколько минут в тронный зал вбежал Восьмерка с перепуганным насмерть видом.  — Босс, Пироника в шаре с девочкой. Она сказала, что вы ей позволили.  — Черт! /Шар с Мэйбл/  — Привет, Мэйбл, — вкрадчиво произнесла Пироника.  — Кто вы?  — Это совершенно неважно. Я здесь, чтобы с тобой поиграть, — она гадко усмехнулась.  — Вас Билл послал? — спросила девочка, отползая назад.  — О нет, он даже не догадывается, что я здесь, — Пироника продолжала подходить ближе, вытаскивая откуда-то кинжал, — сейчас я порисую. Демоница рывком наклонилась, схватила руку Пайнс и медленно, растягивая удовольствие, провела кинжалом по молочной коже девушки. По пространству разнесся крик Мэйбл. Рана от запястья продолжала тянуться уже выше локтя, когда Пиронику отбросило на несколько метров.  — Я же предупреждал: не приближаться к шару!  — Но ты же сказал, что тебе все равно, — усмехнулась Пироника.  — Идиотка, — прошипел Сайфер, — я уничтожу тебя.  — Я все же была права? — спросила Рони, растворяясь в воздухе. Сайфер тут же подошел к Пайнс, которая пыталась остановить кровь своим свитером.  — Теперь ты подсылаешь ко мне своих друзей? — злобно прошипела Мэйбл.  — Я никого к тебе не подсылал, иначе почему бы я так взбесился? Ты дашь мне свою руку или предпочитаешь умереть от потери крови?  — Будто бы ты позволил, — прохрипела девушка.  — И то верно, — он одним движением залечил царапину, не оставляя даже шрама.  — Ты все еще будешь приходить каждый день?  — Скучаешь? — усмехнулся Билл.  — Наоборот, я больше не хочу тебя видеть!  — Глупая Комета! Я буду приходить к тебе каждый день! Девочка закрыла лицо руками и зарыдала.  — Ничтожество, — прошипел ей на ухо Билл. Как и обещал, Билл приходил каждый день. По началу они просто несколько часов сидели в тишине. Так продолжалось несколько месяцев.  — Так и будешь молчать? — тишина. — Ох, ну что же, тебе придется молчать всю оставшуюся жизнь… Давай же Звезда, мне скучно! Поговори со мной! Неужели тебе самой не тошно? Ты еще говорить можешь? — Тишина. — Какая же ты ничтожная! Ты хоть понимаешь, что твоя жизнь — ничто? Ты маленькая и никому не нужная девчонка, о которой даже семья забыла! Если ты умрешь, никто не заметит! Ладно, молчи! Я никуда не уйду. Она заговорила спустя полгода. — Сколько мне лет? — хриплым от долгого молчания голосом спросила девочка.  — Заговорила! — ликовал Билл. — Тебе через месяц шестнадцать.  — Верни мне мой возраст, — сказала Пайнс, и через секунду на месте двенадцатилетней девочки появилась пятнадцатилетняя девушка.  — А ты милая, — ухмыльнулся Билл.  — Пошел ты, — прошипела девушка.  — Как грубо, — затем Сайфер глубоко вздохнул, — то, что я тебе сейчас скажу, ты должна будешь сразу забыть, окей? В общем, я не хотел обманывать тебя, — нехотя сказал Билл, — слышишь? Я около сорока лет пытался устроить это! Давай, Звездочка, поговори со мной! — Билл пихнул ее плечом, присаживаясь рядом.  — Моя семья жива?  — Да, — нехотя ответил Билл. Мэйбл кивнула. С тех пор она не молчала постоянно. Но и не заговаривала сама. Отвечала лишь тогда, когда Билл к ней напрямую обращался. Учителя бы ей гордились.

***

Шел третий год Странногеддона. И в Гравити Фолз не осталось ни одного счастливого человека.