Не так

Мэйбл сидела в пустоте, которая окружала ее последний год. Мысли путались в ее голове, и от них становилось страшно. То, о чем она думала, приводило в самый настоящий ужас. Шатенка поджала под себя ноги и обхватила себя руками. Этого просто не может быть! Она не могла понять, а самое главное — принять. Этот факт начинал ее не просто пугать, а приводить в дрожь. Пайнс встала с насиженного места и начала ходить по пустоте из сторон в сторону, пытаясь привести свои мысли в порядок. Разложить по полочкам. Она всегда это не любила. Наверное, потому, что в ее сознании вообще сложно что-то привести в порядок. Мысли кружились по кругу, не желая создавать картину, которая хоть как-нибудь объяснит ЭТО. Чего-чего она не ожидала, так это того, что после того, как Билл не приходил вот уже неделю, по ее подсчетам, она начнет скучать, волноваться и нервничать. Всю гребаную неделю она пыталась понять, что же все-таки случилось и почему, когда она вдруг смирилась с его ежедневными визитами, он вдруг решил не прийти. Первый день она просто не обратила внимания, ожидая, что Сайфер появится позже, но нет. На второй день Мэй даже обрадовалась. Но вот того, что случилось на третий день, она никак не ждала. Пайнс вдруг начала переживать. Она не находила себе места, уже представляя сцены кровавой расправы над Биллом. Она все чаще отгоняла от себя эти глупые мысли, приводя веские аргументы в пользу бредовости этой мысли. Но он не появился на четвертый, пятый и даже на шестой. Теперь Мэйбл была практически уверена, что с демоном что-то случилось. Иначе его столь долгое отсутствие она объяснить не могла. И тогда пришла мысль, что это своеобразная пытка. Привязать к себе, а потом оставить совершенно одну сходить с ума в пустой пустоте среди пустот. А потом Мэйбл прогнала фразу «Привязать к себе…». Что значит привязать к себе? Да быть такого не может! Но тем не менее все аргументы говорили обратное. На седьмой день Мэйбл наконец смирилась с тем, что она влюблена в своего злейшего врага. А врага ли? По сути он действительно не причинял ей боли намеренно. Да, он пытался ее сломить, уничтожить изнутри, и за это его стоило ненавидеть. Но почему-то ненависть уступила прямо противоположному чувству. Девушка села на кресло, которое секундой раннее создала. Ну как? Как она могла влюбиться в того, с кем шансы на взаимность равны нулю? Вроде как, это называется «Стокгольмский синдром», но наверняка Мэйбл была не уверена, ведь три года своей жизни она провела вдали от образования, а вот в двенадцать она такими темами не интересовалась. Тогда любая влюбленность казалась взаимной. А вдруг это не простая детская влюбленность, которую она испытывала в детстве, а настоящая любовь. Ведь она еще никогда так не переживала за своих избранников. Да она даже за брата так не переживала! Взяв из воздуха какую-то книгу, девушка, не особо вникая в сюжет, начала читать. Неожиданно послышался хлопок. Шатенка подняла глаза и встретилась со знакомым янтарным взглядом. Она почувствовала, как тугой узел, который она ощущала всю эту неделю, распустился. Стало необычайно легко, и она выдохнула, не замечая того, как выглядел ее посетитель. Билл был помят, словно человек, который не спал несколько дней подряд. Он смотрел на Мэйбл, понимая, что все мысли, которые вертелись в его голове эти дни, оказались правдивы. Он совершенно точно влюблен в нее. Все это время он чувствовал ломку, которую ощущают наркоманы, когда не принимают очередную дозу. Отчасти так оно и было… Неожиданно Пайнс выронила книгу, чем вернула Сайфера в реальность и зарыдала. Громко, навзрыд.  — Так не рада видеть меня, Звездочка? — стараясь вложить в обращение всю возможную нежность, казал Сайфер, чувствуя, как лицо меняется в болезненном выражении. Девушка просто замахала головой из стороны в сторону и продолжила плакать. Билл просто стоял и смотрел на нее. Было больно. Скрывать это было глупо. Он просто с ума сходил от того, что она не рядом. Продержался всего несколько дней, а она сейчас рыдает оттого, что он пришел. Неужели она настолько сильно его ненавидит? А что она еще в принципе может к нему чувствовать.  — Звезда? — он попытался снова привлечь ее внимание к себе. — Хорошо, я уйду и, если ты так хочешь, не приду. Он развернулся, понимая, что все же придет и сделает ее ненависть к себе еще больше. Но против своей привязанности он пойти не мог. Со стороны девушки в миг смолкли все рыдания.  — Нет-нет-нет, — практически панически запищала Мэйбл, вскакивая с кресла, — не уходи. Пожалуйста. Билл обернулся и посмотрел на нее. Она стояла, нервно сминая край свитера и кусая нижнюю губу до крови. Ее темно-зеленые глаза были красными и опухшими от недавних слез, а несколько капель катились по щеке. Сайфер подошел ближе, снял перчатку и провел пальцами по ее лицу, стирая мокрые дорожки. Девушка нервно дернулась и отошла в сторону. Рука Билла безвольно опустилась. Он сжал губы в тонкую полоску, чувствуя что ему опять больно.  — Где ты был? — робко поинтересовалась девушка. — В смысле все в порядке? — шатенка опять прикусила язык. — Забудь.  — Неужели, — вкрадчиво поинтересовался он, подходя ближе, чувствуя острое ощущение пустоты оттого, что она не так близко, как хотелось бы, — моя Звездочка волновалась?  — Нет, — твердо ответила Пайнс, смотря прямо в глаза демону, как бы доказывая свою честность, — я никогда, слышишь, никогда не буду волноваться за тебя. Я. Тебя. Ненавижу. Ее слова не вызывали сомнений, но приносили столько боли, своей желчью и едкостью, что хотелось просто кричать. Сильнее хотелось только запутаться рукой в ее волосах, притянуть к себе и обнять. Но этого сделать было нельзя, если он не хочет, чтобы Мэйбл ненавидела его еще больше. Знал бы он, что она сейчас хочет ровно того же… Билл криво улыбнулся и, стараясь вложить в свои слова как можно больше ненависти и презрения, возможные при его чувствах к Пайнс, прошипел:  — Мне плевать на все, что ты чувствуешь, если это, конечно, не боль и отчаяние. Это меня радует, — как можно так врать? Лицо девушки опять стало печальным. Пайнс чувствовала то, как ей неприятно слышать такие слова. По щеке скатились слезы, от которых ее собеседника передернуло от отвращения к самому себе.  — До завтра, Комета! — бросил он, уходя, не желая видеть слезы этого хрупкого создания. Мэйбл опять упала на «пол». Она рыдала, но несмотря на это, на ее губах играла улыбка. Она была рада, что с демоном все в порядке. Свои чувства она как-нибудь уймет. Она на это надеется…

***

 — Что мне делать? — Билл нервно расхаживал по кабинету.  — Хорош мельтешить! — фыркнула Пироника, болтая ногами, сидя на письменном столе.  — Я не могу, — рыкнул в ответ демон, — ты меня не поймешь!  — Братишка, — протянула она, — успокойся, иначе я не буду помогать тебе в твоих неожиданных чувствах к смертной.  — Ладно, все, молчу. Что мне делать? Она меня ненавидит, и ее можно понять. Но я не могу смотреть на ее слезы. Я хочу ее обнять, а когда я чего-то хочу, я это получаю! — Билл тут же сменил цвет с привычного желтого на красный.  — Воу, — Пироника отшатнулась, — полегче! Не можешь — не смотри. Любовь — это слабость, а от слабостей надо избавляться! Убей ее, и дело с концом!  — Ты с ума сошла? — прошипел Сайфер. — Я не могу неделю продержаться вдали от нее, а ты мне предлагаешь убить ее?  — Да ты зависим от нее, — ахнула демоница, — ты пробовал сказать ей о своей привязанности?  — Нет, конечно! Она думает, что я ее убью как только, так сразу, — фыркнул он.  — Да пошел ты! Что ты мне тут тогда втираешь? Сначала ты бубнишь что-то о том, что она смысл твоей жизни и самое страшное в твоей жизни это то, что она тебя ненавидит, а теперь ты мне втираешь, что девочка думает, что является твоей игрушкой, которую не страшно сломать? Ты меня, конечно, извини, но ты ебанутый?  — Да, наверное. Пойми, я не могу сказать ей о своих чувствах. Она их не примет, — он вздохнул.  — Почему такая уверенность? — уточнила Рони.  — Потому что ничего, кроме ненависти, она ко мне не испытывать не может.  — Тогда смирись, — фыркнула женщина.  — Спасибо, — прошипел Сайфер, — очень помогла! Забудь! В глазу демоницы прошло голубое сияние, и она благополучно забыла о разговоре, который только что произошел.  — Чего тебе надо, нерадивое создание? — фыркнула Пироника.  — Уже ничего, сестренка!  — Да ну чтоб тебя! Я там не фигней страдаю, через всю пирамиду бегать!  — Да ладно?

***

 — Я снова здесь, Звездочка, — раздалось в пустоте, — Звездочка? Ответа не последовало.  — Звезда? Комета? Мэйбл! Вокруг была абсолютная пустота. Ни намека на то, что здесь кто-то есть. Стало очень страшно. Она могла сбежать, но без посторонней помощи у нее бы ничего не вышло. К тому же сфера бы просто растворилась. Значит, она или ее тело здесь. Ее тело. Она же не могла умереть? Сфера бы не позволила.  — Да где, черт тебя подери, Пайнс? — крикнул наконец Билл, безвольно опускаясь на землю. То, что она вдруг могла исчезнуть из его жизни, очень пугало.  — Я здесь, — раздался голос сзади, — я просто изучала размеры этого места.  — Оно бесконечное, Мэйбл, — ответил Билл, а затем поднялся с места и заключил ее в объятия, не обращая особого внимания на слабое сопротивление. Она была такая маленькая, такая беззащитная. А ее волосы были мягкие и шелковистые. Такая родная, но в то же время такая чужая. Неожиданно руки девушки сомкнулись на его спине. Мэйбл была рядом, она стояла настолько близко, что можно было почувствовать яблочный запах от ее волос, но самое приятное было то, что она не отстраняется.  — Я могу так всю жизнь стоять, Звездочка, — хмыкнул Билл, понимая, что сейчас она отстранится, и, возможно, больше это не повторится, но раскрыть себя не мог.  — Да, конечно, — произнесла Мэйбл, — прости, извини. Сейчас хотелось сказать все накопившееся.

***

Диппер и Венди стояли на входе в шар. То, что они задумали, у них вряд ли получится. Но попытаться стоило. Когда парочка зашла внутрь, то единственное, что они обнаружили на месте Мэйблленда — пустота. Всепоглощающая. Они все шли и шли, когда вдали появилась крохотная точка, которая по мере приближения к ней, обретала очертания кресла и читающей девушки на нем, в которой без труда угадывалась Мэйбл Пайнс.  — Мэй-мэй, — тихо позвал Диппер.  — Дип-доп? — девушка уставилась на брата. — Ты моя галлюцинация?  — Нет, сестренка, — парень развел руки, чтобы принять шатенку в свои объятия, — родственные обнимашки?  — Родственные обнимашки, — Пайнс вскочила с кресла и сжала брата, — прости меня, Диппер! Я такая глупая! Я не должна была жить в иллюзии, а помочь вам, но теперь я ни в чем не уверена, братик!  — Тише-тише, — Диппер гладил сестренку по каштановым волосам, прижимая к себе, — все хорошо. Пойдем домой?  — Поторопитесь, — напомнила Венди, — Билл может появиться в любую минуту… «Билл, — понеслось в мыслях шатенки, — а хочу ли я уходить?»  — Пойдем, сестренка, — Пайнс взял шатенку за руку и потащил за собой. Она должна. Мэйбл ушла вместе с братом, потому что так надо. Это правильно, но куда деть то щемящее чувство в груди? Пайнс сделает все для семьи. Теперь, когда она так виновата перед ними. А чувства когда-нибудь исчезнут. Исчезнут же?

***

 — Босс, — раздался голос Замочника.  — Чего тебе? — рыкнул Билл, которого отрывали от мыслей о Звездочке.  — Шар с девчонкой исчез, — промямлил он.  — Что?  — Исчез, Босс…  — Вам было поручено всего лишь оберегать сферу от внешнего вторжения. Что в этом сложного?!  — Простите, — замялся монстр.  — Мне плевать на твое "простите"! Верните Пайнс! Сейчас же! Я хочу видеть девчонку через час, иначе я убью всех причастных! Быстро!  — Братишка, — ехидно протянула Пироника, подходя ближе, — что я говорила? Влюбился ты! — Не говори чепухи, Рони, — фыркнул Сайфер, — ты знаешь мои мотивы.  — Ой, да половина знаков уже мертва! Не обманывай меня, свою сестру, которая знает тебя с момента первой сделки, — в тон ему ответила Пироника.  — Да пошла ты! Лучше найди Пайнс и приведи сюда! Пироника фыркнула и ушла. Почему? Почему? Почему? Почему сейчас, когда она необходима ему, как человеку дыхание? Когда этот человек стал нужнее всей власти в этом мире. То, что, возможно, он больше не увидит ее в живую, приводило в ужас.  — Чертова Звездочка! — прошипел Билл, надеясь на своих шестерок. Без нее смысл теряет смысл. Хотя, возможно, она и есть смысл его бессмертной жизни…

***

Хижина Чудес… Она не видела ее три года.  — Дядя Стен, дедушка Форд, — позвал Диппер родственников, — Пас! В прихожую вышла Пасифика. Ее некогда длинные волосы были обрезаны практически под корень. От прежней высокомерности и женственности не осталось и следа.  — Мэйбл? Это ты? — спросила девушка, заключая шатенку в объятия. — Добро пожаловать домой! Спустя несколько часов Мэйбл лежала на кровати, уставившись в потолок, прокручивая события прошедших лет. Все-таки то, что она сейчас здесь совершенно неправильно. Дома она была в сфере. Да, здесь ее семья. Но там чувства и тот, к кому она неровно дышит. Она не может успокоить то, что сейчас творится в ее душе. Она не может остановить то, что неумолимо требует присутствия того, кого она должна ненавидеть. Она должна быть дома. Но не здесь…