Не так

Мэйбл сидела одна, уставившись в одну точку и обнимая себя за плечи. Она предала свою семью, своих друзей, свою жизнь, даже на секунду не сомневаясь в своем решении. Пф, можно ли считать, что она предала все человечество? Наверное, да, потому что… Ладно, она не знает почему, но чувствует себя предавшей все и вся. И ради чего? Ради того, кто убил почти всех людей, которых она любила или которыми дорожила… Как она до этого докатилась. Девушка встала и начала ходить по комнате, зарываясь рукой в длинные каштановые волосы, волнами лежащие на покатых, худых плечах. Что же теперь делать? Зачем она вообще вернулась? Ну вот где были ее мозги, когда она решила, что сбежать в логово к чертову демону (можно вообще так говорить?) — хорошая идея? Пайнс опять села и уставилась в одну точку. Через минут пять она снова встанет и начнет ходить туда-сюда. И так по кругу, не имеющему начала и конца. Мэйбл тихонько взвыла:  — Ну что же это такое-то? — заскулила она. А как все было хорошо, когда они сюда только-только приехали. Какое лето намечалось! И вот уже третий год… И стоило ей об этом подумать, в комнату зашел Билл, громко хлопнув дверью, для «пущего эффекта».  — Привет, Звездочка, — поприветствовал он ее, садясь рядом, — как дела?  — А ты как думаешь? — спросила Мэйбл, поднимая на демона усталые зеленые глаза.  — Я думаю, просто замечательно, потому что ты же сама сюда вернулась, — сказал демон, смотря на нее.  — Очень веский аргумент, — фыркнула девушка, — вот чем я думала, когда я сюда сбегала?  — Я полагаю, сердцем, — хмыкнул Билл, наблюдая за реакцией шатенки. Девушка побледнела, затем ее щеки покраснели, а следом за ними покраснело все лицо. Мэй приложила холодные ладони к щекам, чтобы хоть как-то остудиться.  — Ч-что ты несешь? Вот что ты несешь? — раздалось из-под ладоней невнятное бормотание.  — Что-что ты сказала? — хмыкнул блондин. — Уж прости, Комета, но я не слышу, что ты там мямлишь. Пайнс убрала руки от пылающего лица и с вызовом посмотрела на демона.  — У тебя нет доказательств, — твердо сказала она, складывая руки на груди.  — Доказательств? — не понял Сайфер.  — Да, — кивнула девушка, — ты ничего не докажешь, я ничего не скажу. Считай, что это Обет молчания.  — Значит, вот так? — спросил он.  — Да, так, — мысленно празднуя свою победу, объявила шатенка.  — Ты уверена? — уточнил блондин.  — Абсолютно, — чуть менее неуверенно сказала Мэйбл.  — Что же, ты выбрала более сложный способ, — торжествующе улыбнулся Билл, наклоняясь к ней.  — С-способ? О чем ты? — настороженно сказала девушка, отклоняясь дальше. Но было слишком поздно. Рука Билла притянула ее за талию ближе. И чем ближе был их лица, тем шире становились глаза Пайнс и краснее щеки.  — Ч-что ты делаешь? — попыталась остановить его Мэй.  — Заткнись, — прошипел демон ей в губы, а затем аккуратно приблизился еще ближе, прикасаясь к ее губам своими. Мэйбл казалось, что покраснеть еще сильнее просто невозможно. Как же она ошибалась… Когда демон отстранился, смотря на девушку, то Пайнс отмерла. И вместо того, чтобы броситься на шею, как это было в планах Билла, она посмотрела на него, как на идиота:  — Это сейчас что вообще было? — девушка до сих пор находилась в шоке, но боевой дух Пайнсов так просто не сломить!  — Я тебя поцеловал, — просто сказал блондин.  — Это я, как ни странно, заметила, — фыркнула шатенка, — но вот какого, прости меня, хрена?  — Ты же любишь меня, — хмыкнул Сайфер.  — Да, но, — девушка осеклась, — что? С чего ты вдруг решил, что я люблю тебя. Ты убил всех, кого я люблю!  — Ну, начнем с того, что я убил не всех. Остались еще. Во-вторых, я никого не убивал лично. В-третьих, мне об этом сказал твой братец. В-четвертых, я прекрасно слышал начало твоей фразы.  — Ну и плевать, знаешь, — девушка встала, а из ее глаз текли слезы, — мне плевать. Теперь ты знаешь. А мне плевать! Слышишь? Мне плевать, — закричала она.  — Тише, — Билл встал и подошел к ней, — успокойся. Я рядом. Не уверен, что тебя это успокоит, но все же.  — Я такая дура, — кричала шатенка.  — Не кричи, все хорошо!  — Нет, ты не понимаешь, — она истерично засмеялась, — я такая дура! Сайфер не стал ничего ей говорить. Он просто подошел ближе, положил руки на ее щеки и притянул ближе к себе. Девушка протестующе замычала, а затем положила руки на его плечи, отвечая.  — Я люблю тебя, — тихо прошептала она ему в губы, когда он отстранился.  — Я тебя тоже, — ответил он ей, прижимая ближе.

***

Мэйбл сидела кресле и читала какую-то книгу, которую рандомно взяла с полки. Она не особо вникала в смысл, думая о своем, когда в комнату ворвался шатен. Его темные взъерошенные волосы падали на яркие зеленые глаза.  — Диппер? — Пайнс смотрела на брата, не понимая, видение это или правда.  — Мэйбл, бежим, — он протягивал к ней руку, — скорее.  — Нет, Диппер, я никуда не пойду, — шатенка крепче сжала рукояти кресла.  — Мэйбл, все твои чувства это туман, который этот псих наслал на тебя.  — Нет, Дип-Доп, это ты не понимаешь. Я уверена в правдивости своих чувств…  — Мэйбл, прошу тебя, — взвыл он, — это не любовь.  — Она самая, Диппер, — прошептала девушка, но брат ее услышал, — прошу тебя, уходи. Парень закачал головой:  — Нет, ты просто очень наивная, Мэй, — Пайнс смотрел на нее с таким отчаянием, что сердце шатенки разрывалось на куски, — это…  — Это все чистая ложь, — раздался сзади голос Билла.  — Ты, — со всей злостью прошипел Пайнс, поворачиваясь к демону, — будь ты проклят!  — Ты опоздал со своим проклятьем, Сосна, — хмыкнул блондин, подходя к Мэйбл.  — Что ты с ней сделал? — зашипел шатен. — Зачем тебе заставлять ее думать, что она влюблена в тебя?  — А ты не думал, что это все обоюдно, взаимно или как там еще? — Сайфер смотрел на Диппера, который держал в дрожащих руках пистолет, нацеленный на него. — Он не причинит мне и малейшего вреда.  — Отпусти ее, — умолял Пайнс, — прошу тебя, отпусти.  — Я считаю до трех и убиваю тебя, — предупредил демон, — раз.  — Диппер, уходи, — попросила Мэйбл, — пожалуйста!  — Два…  — Я без тебя никуда не уйду!!!  — Уходи, — взмолилась Пайнс-старшая.  — Три, — закончил счет Билл, поднимая руку, чтобы щелкнуть и навсегда стереть Диппера Пайнса с лицо земли.  — Прошу тебя, не надо, — Мэйбл схватила его за руку, смотря прямо в глаза, — он уйдет.  — Я делаю это только ради тебя, — он опустил руку, — еще раз, и я клянусь, я убью тебя, несмотря на Звезду. Он ушел, оставляя брата и сестру одних.  — Диппер, я счастлива, — тихо сказала девушка, беря брата за руку.  — Ты мне больше не сестра, — шатен вырвал руку, — ты променяла свою семью на него. Так вот теперь у тебя нет семьи. Он бросил пистолет на пол, а затем стремительно покинул помещение, оставляя Мэйбл одну, перед этим бросив:  — В Хижине остались только я и Форд. И в этом виновата ты, Мэйбл…  — Диппер, — сил кричать не было, — постой… Шатенка осела на пол. Дядя Стен, Пасифика, Зус, Венди… Все они погибли по ее вине. Она предала свою семью, Диппер прав. И она никогда не простит себе этого. Она любит Билла, но ведь она не может быть до конца уверенной в том, что то, что он говорит ей — правда. Она не заслуживает быть счастливой… Девушка взяла в руку пистолет, оставленный братом. Сняла его с предохранителя и навела дуло на себя. Дрожащий палец приближался к курку, когда:  — Звездочка? Ч-что ты делаешь? Шатенка повернулась к вошедшему лицом.  — Все мои родные погибли по моей вине, — всхлипнула она.  — Нет, что ты. Ты ни в чем не виновата, — попытался подойди ближе Сайфер, — ну же, отдай мне пистолет, мы со всем разберемся. Вместе…  — Нет, не разберемся, — девушка закачал головой, — я люблю тебя… Она нажала на курок. Раздался выстрел. Безжизненное тело Мэйбл Пайнс упало на пол.  — Нет, — Билл подбежал к ней, но сделать уже ничего было нельзя, и он только смотрел как слеза катится по ее щеке, — я тоже люблю тебя, Мэйбл…

***

Диппер Пайнс покончил с собой в тот же день. Следом за ним ушел Стенфорд. У Билла больше не было преград, мешающих покинуть ему Гравити Фолз. Странногеддон охватил всю планету…

***

Небо затянуто темными кровавыми облаками. Вместо птиц по небу летают Летучие Глаза. Вода наполнилась токсинами. Воздух пахнет гарью и серой. Гравити Фолз превратился в самый что ни на есть ад. Выжившие, что небольшой кучкой жили в Хижине Чудес, боялись высовывать нос из укрытия, ибо это в любой момент может стоить им жизни. Жизни, которая больше не имеет особого значения. Жизни, которой у них больше нет… Странногеддон уже четыре года выжимает из Гравити Фолз, а теперь и всей планеты, не только все нормальное и скучное, но и просто все живое. Все деревья, давно уже не видевшие листьев, стоят поломанные и обожженные. Все вокруг давно перестало было живым и хоть как-то адекватным. Все это выглядело настолько ужасно, что любой неподготовленный человек, если бы хоть один остался в живых, увидев это, просто лишился бы дара речи от ужаса и кошмара, который захлестнет его в ту же секунду, заставляя пелену страха окутать глаза, путам ужаса обвить ноги, и ледяному кошмару заморозить душу. Но те, кто живет в этом месте уже третий год, наблюдая все это, окружающее не кажется чем-то необычным. Это стало привычно. И от этого еще кошмарнее. Монстры здесь повсюду. Они абсолютно везде. От них просто невозможно скрыться, если ты вышел за пределы обороны Хижины Чудес, где впервые за сотни лет объединились люди и магические создания под влиянием ужаса и разрухи, царящей вокруг. С момента начала конца погибло очень много людей. Выживших можно было пересчитать по пальцам. Люди с трудом выживали в таких экстремальных условиях, ведь покинуть город они также не могут. Здесь не было жарко, но также здесь не было холодно. Здесь было чертовски душно и неуютно. В любом случае, тебе здесь будет очень плохо. Жить здесь практически невозможно. Это ад. Самый что ни на есть ад. Ад — это пустыня. А в каждой пустыне есть свой оазис. Так и здесь. В огромном розовом шаре, с меткой, которая показывает суть той, что жила в этом шаре. В нем живет единственный человек, которого за эти четыре года не коснулась физическая боль, болезнь или еще что-то, что может нанести вред жизни. В этом шаре жила Мэйбл Пайнс. Принцесса Странногеддона. Вроде бы еще маленькая девочка, которой несколько дней назад стукнуло бы семнадцать лет. К этому шару не смело приближаться ни одно существо окружающего хаоса, кроме него. Билл всегда мог прийти к своей принцессе, к своей звездочке, чью душу он держал под охраной даже от самого себя. Он приходил к ней каждый день. Она уже привыкла к этому. В свои шестнадцать лет, Мэйбл пережила уже очень многое. До своего семнадцатилетия девушка не дожила. Билл приходил к ней каждый день, как и раньше. Вот только теперь Мэйбл Пайнс не дышала, ее сердце не билось. Она больше никогда не сможет улыбнуться или заплакать, кричать или смеяться. Она больше никогда не сможет обнять его. Зато весь хаос на планете теперь устроен в ее честь…