Внешне и Внутренне

Поскольку первое сентября выпало на воскресенье, то занятия начинались на следующий же день, однако, первый урок оказался свободным, так что Гарри мог позволить себе неторопливо позавтракать вместе с Роном и Гермионой. Второй час занятий принадлежал ЗОТИ, а вот продвинутые зелья, на которые профессор Снейп его не взял, стояли пятым и шестым уроком. Разумеется, в отличие от него Слизнорт будет только рад видеть у себя Мальчика-Который-Выжил, но не объяснять же это Рону, который уже пару раз говорил о том, насколько он счастлив никогда больше не ходить на зелья. К тому же, по идее Гарри не мог знать ничего о Горации Слизнорте. Тем более о его коллекции. Так или иначе, после весьма занимательного и мрачного урока Северуса, а также спокойного обеда, никто из преподавателей так и не соизволил сообщить юноше, о его зачислении на курс зельеварения. Не то чтобы он туда шибко хотел. Зелья никогда не являлись страстью мага, однако весьма уверенное «превосходно» на ЖАБА говорило само за себя. Однако то, зачем Дамблдор вернул старого профессора в школу, вызывало почти неподдельное любопытство. Минерва Макгонагалл выловила их с Роном лишь непосредственно перед звонком на пятое занятие. Женщина была взволнована, всеми правдами и неправдами пытаясь отправить их на зелья. Ввалившись в аудиторию уже после звонка, Гарри лишь обратил внимание на ничего не понимающую Гермиону, прежде чем окончательно сосредоточиться. ― О, мистер Поттер! Мистер Уизли! Мы вас уже заждались! Прошу вас, проходите скорее! ― профессор был невероятно взволнован и суетлив. Видимо, именно их он ждал с таким нетерпением. ― Извините, сэр, к сожалению, мы буквально пару минут назад узнали, что проходим на ваш курс, ― Гарри виновато улыбнулся и склонил голову, ― в связи с этим учебников у нас с собой нет. Не выказав никакого удивления на подобное заявление, волшебник лишь понимающе улыбнулся. ― О, не волнуйтесь, юноша, вон в том шкафу наверняка завалялась парочка старых учебников, ― маг махнул рукой в сторону нескольких потрепанных предметов мебели, ― профессор Снейп был весьма строг к отбору студентов на продвинутый курс зелий, мои требования несколько ниже. И раз все в сборе, давайте начнем наше занятие. Пропустив нетерпеливого Рона вперед, волшебник прислушался к чужим словам. Их ждал урок по приготовлению Напитка Живой Смерти, в качестве поощрения Слизнорт приготовил одну порцию Феликса Фелициса или, как его еще называли, зелья «Жидкой удачи». Крайне интересный продукт творчества Зигмунта Баджа и в тоже время невероятно токсичный. Взяв с полки первый попавшийся учебник за его курс, Гарри вернулся к столам и занял свободное место. Выбирать книгу, как Рону не было смысла, по всей видимости, Дамблдор заранее предполагая такой расклад, добавил пособие по зельям за шестой курс в ту стопку, что передал ему еще летом. Открыв книгу на нужной странице, маг недоуменно замер, заметив кучу чужих пометок. Пролистав немного вперед, он определил, что буквально весь учебник пестрил разнообразными замечаниями, корректирующими печатные рецепты. С любопытством перейдя на форзац, юноша буквально прикипел взглядом к надписи, красующейся посередине в верхней части страницы. Аккуратные буквы гласили, что данный учебник принадлежал Принцу-полукровке. Догадаться о личности предыдущего владельца не составило труда. В волшебном мире был только один род Принц, и пропустить скандал, связанный с браком наследницы этого рода на простом магле было невозможно. Как бы ни пытался тогдашний лорд Принц замять эту историю, юная леди была вхожа в аристократическое общество и многим знакома. Сам Северус, являющийся плодом, так и не ставшего законным, по меркам магов, брака, и вовсе являлся его приближенным. Сопоставить факты было просто. Сдержав желание погрузиться в чужое творчество, Гарри вернулся на страницу с рецептом Напитка Живой Смерти. Вопрос следовать ли поправкам даже не стоял. Отказаться от возможности получить просто так Феликс Фелицис смог бы только идиот. Так что котел был установлен на стойку и маг приступил к варке зелья, несколько развернув учебник полубоком, чтобы любой возможный любопытствующий не смог удовлетворить свой интерес. Тщательно следуя инструкции юноша, впрочем, старался не привлекать к себе внимание. Так, чтобы незаметно добыть сок из тринадцати дремоносных бобов пришлось скрыть часть своих действий рукавом. Изрядно нервничающая Гермиона, у которой зелье уже не было особо похоже цветом на указанный промежуточный результат, лишь нервно смотрела в свой котел, не обращая на него никакого внимания. С каждой минутой все больше студентов выходило из соревнования, а результаты их трудов профессор безжалостно уничтожал Эванеско. Когда оставался последний этап, Гарри закрыл учебник и завершил зелье, удостоившись хвалебных восклицаний Слизнорта. ― Вам, несомненно, достался талант вашей матери! Она превосходно разбиралась в зельях! Хоть и была маглорожденной, ― профессор радостно улыбнулся, а затем протянул ему заветный флакончик, ― ну вот! Как я и обещал, одна порция Феликса Фелициса, ее хватит на двенадцать часов! ― Благодарю, сэр, ― Гарри принял свой не совсем честно заработанный приз, и перевел взгляд на явно негодующую Гермиону. Что же, ей пора было бы привыкнуть, он не собирался выпускаться из школы без аттестата со всеми возможными «Превосходно». *** Вечером, задернув полог на своей кровати, маг наконец-то открыл заинтересовавший его учебник. Острый четкий почерк, пометки к каждому зелью, небольшие посторонние расчеты на полях, все это скрывало за собой невероятный талант всего одного человека. Человека, который так же являлся возможным предателем. Гарри устало потер переносицу, а затем уткнулся взглядом в то, что заставило его нервно нахмуриться. На одной из страниц были выведены слова заклинания. Того самого заклинания, которое, как думал сам Темный Лорд, Северус узнал от своей матери. Юноша в неверии пролистнул несколько страниц в обратном порядке и заметил пометки, говорящие о бурном мыслительном процессе тогда еще студента шестого курса. Он умел создавать заклинания еще тогда. Впрочем, чему удивляться, если соперниками Снейпа были создатели той самой Карты Мародеров. Поколение людей, которые могли бы стать великими, но не стали. Сколько еще изобретений эти юные умы могли бы предложить магическому миру? Гарри скривился от внезапного ощущения упущенных возможностей. Даже Северус мог оказаться в итоге предателем. А если нет… Что же, у него будет, чем отблагодарить своего последователя за верную службу. Юноша обвел кончиком указательного пальца выведенные на полях книги буквы, складывающиеся в слова потенциально смертельного проклятия «Сектумсемпра». *** Дни в Хогвартсе летели со скоростью света. Маг едва успевал иногда заглядывать в Карту Мародеров, дабы не упустить Драко. Старался проводить ритуалы хотя бы пару раз в неделю, а чтобы своим шатанием вне спальни не вызывать лишних подозрений у соседей по комнате, это приходилось делать всегда в разные дни недели. А ведь был еще Волан-де-Морт, который в своем неуправляемом безумии мог натворить тех еще дел. К примеру, однажды Гарри не уследил за его мыслями, результатом чего стала смерть Игоря Каркарова. Большая потеря, если учесть, что тот был директором целой магической школы. После этого случая пришлось чаще заглядывать в разум Темного Лорда, усмиряя самоубийственные порывы последнего. На закуску оставалась учеба. Шестикурсники не были сильно загружены предметами, однако количество домашних заданий и требований к знаниям по изучаемым дисциплинам зашкаливало. Не удивительно, что Гарри вновь заимел нездоровый цвет кожи и легкую заторможенность. Даже Гермиона ни разу не подняла тему внезапно улучшившихся оценок друга, только Рон частенько дулся, что друг теперь только и делает, что учится. Впрочем, и это быстро прошло, когда он вступил в команду Гриффиндора по квидичу в качестве вратаря, теперь времени на веселье у Уизли тоже не было, все отнимали бесконечные тренировки. Этот непрерывный цикл был внезапно прерван запиской от Дамблдора. Директор приглашал на первое совместное занятие. *** Добраться до кабинета с горгульями на входе Гарри удалось довольно быстро. Ему не терпелось узнать, как именно будут проходить их занятия. Будет ли сторона «света» готовить своего героя к решающей битве? Однако все оказалось куда прозаичнее. ― Директор? ― вырвалось у мага непроизвольно, когда Дамблдор поприветствовал его, а затем приглашающе махнул рукой в сторону Омута Памяти, установленного на специальном возвышении для удобства. ― Я хочу показать тебе некоторые воспоминания, Гарри, ― улыбнулся ему старик, замечая впрочем, неподдельное удивление своего подопечного, ― прошу пока что не задавать вопросов, скоро ты и сам все поймешь. Юноша лишь кивнул. Оставалось надеяться, что это воспоминания о каких-нибудь сражениях, в которых успел побывать столь всеми уважаемый директор. К примеру, известная на весь мир дуэль между ним и Гриндевальдом. На самом деле верилось с трудом. Послушно склонившись над артефактом, Гарри заранее приготовил себя к какой-нибудь гадости, и не прогадал. Маг с легкостью узнал то место, в котором они оказались. Эта дверь, эта женщина, все эти давно мертвые люди. Он знал их когда-то лично и не с самой лучшей стороны. Приют Вула во всей своей красе встречал профессора Хогвартса, который пришел сюда, вне всяких сомнений, для того, чтобы изменить жизнь мальчика по имени Том Реддл навсегда. Но ему нельзя было показывать что-то большее, чем удивление сейчас, только не тогда, когда взгляд одного из лучших легиллиментов страны направлен лишь на его лицо. Поэтому Гарри незаметно отвернулся в сторону, будто бы осматриваясь, чтобы сделать глубокий вздох и привести свои чувства в порядок. Он не слушал разговор между Дамблдором и миссис Коул, не слушал и то, как эта женщина рада тому, что удастся избавиться от него. Закрылся, искусно выражая на своем лице лишь вежливое удивление и легкую брезгливость. Они прошли в комнату, ту самую, в которой он жил до своих семнадцати лет. Юноша никогда не хотел бы сюда возвращаться, даже в воспоминаниях. Темная пора его жизни, то время и место, где он еще был абсолютно никем. ― Это, ― смог лишь пробормотать Гарри, когда уже нельзя было игнорировать маленького мальчика, сидящего на подоконнике. ― Да, мальчик мой, этот молодой человек и есть Том Реддл, который в будущем станет Волан-де-Мортом, ― со скорбью в голосе ответил старик. ― Но что он здесь делает? ― продолжил маг спрашивать правильные вещи. ― Подожди, Гарри, я отвечу на твои вопросы чуть позже, а пока что смотри внимательнее. И волшебник смотрел. Видел, как глаза ребенка наполняются счастьем, когда этот старик в странной одежде называет его особенным, как трескается еще хрупкая маска спокойствия и отстраненности, как прорываются наружу сдерживаемые эмоции. Видел, как юный Том Реддл, как сам он, спрашивает про свое умение говорить со змеями, как от этого меняется лицо прежнего Дамблдора. Окрыленный мальчик не заметил тогда этих эмоций, слишком уж был для этого счастлив. Он еще не знал, что ему придется из чудесного волшебного мира возвращаться на лето в эту холодную пустую комнату, не знал, что скоро над домами полетят несущие боль и смерть бомбы. И вся его магия вдруг окажется абсолютно бесполезной, ведь колдовать до семнадцати будет нельзя. В этот момент прежний рыжеволосый Дамблдор нахмурился на признание ребенка о том, как он научился давать сдачи своим обидчикам. Использовал свой дар против других. Что тогда, что возможно и сейчас, этот человек абсолютно не понимал его права мстить людям, которые делали ему больно. Права защищаться в ответ. Гарри позволил себе горькую улыбку.