love yourself.

— опять? вчера я резала лимон, но решила порезать свое запястье. красные следы красиво переплетались на моей руке, создавая картины, которые можно рассмотреть и создать каждым движением пальцев. я вглядывалась в этот нескончаемый поток крови на моей без этого испорченной кожи. это помогало забыть свою ничтожность. она смотрит на меня с неким осуждением, но через секунду взгляд меняется на заботливый, и она уходит за аптечкой… я боюсь, что она также уйдет и не вернется. я понимаю, что и так обуза, проблемный подросток, за которого даже не стоит переживать, но почему-то она не уходит. только смотрит с болью в глазах и шепчет, что я прекрасная, несмотря на то, что на моем теле нет ни одного живого места. порезы, шрамы, ожоги. я отвратительная. я не знаю, почему она со мной. почему вместо того, чтобы весело проводить вечер пятницы с друзьями, она заходит обратно… она не ушла от меня. … и начинает обрабатывать запястье. — прости, — получается надрывно, жалко. скорее всего, она не понимает. она старше меня на несколько лет и явно таких проблем подростковых не было. не задыхалась по ночам от страха и не просыпалась со слезами на глазах. все это случалось со мной. уверена, она думает, что я просто тупой ребенок, у которого определенной причины нет портит свое тело до глубоких шрамов, которые навечно останутся, как напоминание о собственной ничтожности. боюсь, что она подумает, что это ради привлечения внимания. — не делай так больше, пожалуйста. я волнуюсь. целует в лоб и продолжает. я не заслуживаю. её жизнь без меня прекрасна. на кой-черт счастливому человеку закомплексованный в себе подросток, который в случае чего желает сдохнуть? она бы не писала каждый час мне сообщения со страхом, что я однажды не отвечу. что однажды найдет меня в ванной с перерезанными руками и пустыми глазами. — прости, — повторяюсь. слезы текут сами по себе. почему она возится со мной? — все будет хорошо, малыш, — шепчет, закончив с запястьем. ставит аптечку на тумбочку и притягивает за собой на кровать. она не спрашивает, почему я это делаю. зачем порчу, по её словам, свое прекрасное тело. навряд ли ей хочется узнать правду. ей не понравится или посчитает за обычный детский бред. я не перенесу осуждения от неё. понятно, что я обуза. для родителей, которые появляются изредка дома, но когда они есть — то весь труд, все собранные нервы, вновь летят в черную дыру. сколько обидных слов было сказано в мою сторону? я заслужила смерти. я не должна жить. иногда я ночую у неё. она сама предлагает по выходным остаться у неё или когда находит новые порезы на теле. каждый раз все тщательно обрабатывает. я не заслужила её. вряд ли кто-то, по типу меня, вообще заслуживает чего-либо. таких нужно убивать. без жалости и сожаления. мусор должен быть выкинут. она видит мои слезы и думает, что причинила мне боль, поэтому обнимает крепче и просит прощения. неправильно. человек в нашей паре, кто причиняет одну лишь боль, явно не она. я должна просить прощения за то, что ей приходиться заботиться обо мне, проверять каждый раз на наличие новый увечий. она заслуживает большего, чем подростка с ненужными мыслями и депрессивным настроем. такое ничтожество должно страдать одно. — хочешь никуда не пойдем завтра, прелесть? — пытаясь разрядить обстановку, предлагает она, вытирая слезы с моих щек, — мороженко и мультфильм? её милые прозвища заставляют внутри что-то трепетать. вау, оно живое. невольно улыбаюсь. скорее всего, жалко выглядит, и я быстро убираю улыбку, опуская взгляд. — было бы здорово. в субботу никто не хочет идти в школу. ей больно, но она улыбается, смотря на меня. я заставляю её чувствовать боль, из-за чего мне хуже в сто раз. я не хочу, чтобы близкий мне человек страдал из-за меня же. разочарование и боль. вместо того, чтобы бросить меня, у неё в шкафу мои любимые футболки, все закаченные фильм марвел на диске, шоколадное мороженое в морозильнике и куча лекарств в аптечке на экстренный случай. — пусть все идут в школу, а ты дома со мной останешься. и тем более, ты у меня умненький котик. вспоминаю, что балл по физике ниже 4.75 и пощечину от матери. у меня трудно все с обучением, осталось совсем немного до окончания первой четверти, а в школьном дневнике сплошные четверки, которые не радуют родителей. раз уж я родилась, то надо быть лучше. — по физике четверка выходит, — шепчу я со страхом, думая, что сейчас последует тоже самое, что и от матери. она знает, что я не люблю тишину, и отвечает сразу же: — у тебя на следующей неделе ещё практическая с контрольной, а ты всю неделю готовилась к ним. ты справишься, зайка, ты очень умная, я верю в тебя. мне хочется ещё ближе к ней прижаться, запищать оттого, насколько все мило и ванильно, но страх сковывает все мое тело. она это видит, тихо усмехается и прижимается ближе, зарываясь в моих волосах. — спасибо, — очень тихо шепчу в ответ. она улыбается. я чувствую тепло и мне почти не больно. — солнце, тебе нужно снять линзы. настолько привыкла, что даже забыла. линзы. те цветные штуки, которые перекрывают мой натуральный цвет глаз. она однажды видела меня без них. я бы не хотела таких повторении. цвет грязи. одна сплошная грязь. самый ужасный цвет глаз из всех. был бы шанс, я бы вырвала свои глаза. но мне хочется видеть её. смотреть, как она рядом со мной, поправляет волосы и улыбается. я бы нарисовала её улыбку… хотя даже у ван гога не получится передать всей красоты. … и поставила бы в лувр вместо всяких мона лиз и милосской венеры. её улыбка — самое прекрасное, что видели эти отвратительные глаза. она видит, как я не решаюсь с ответом и прекрасно понимает почему. на протяжении четырех месяцев нашего знакомства… и месяца, что мы встречаемся… я скрывалась. она не видела меня до покраски волос, без цветных линз и многочисленных браслетов с кольцами на руке., но без всего этого я ещё более отвратная. карие глаза омерзительны, волосы вроде были черные, но на самом это был настоящий болотный цвет, и никто не захочет увидеть кровавое месиво под браслетами. я бы не хотела, чтобы кто-нибудь она увидела это. я хочу ей довериться. каждый раз, когда вижу, что она приехала за мной после школы, хочется побежать и прыгать в объятия., но страх, липкое и ужасное чувство, пробрался глубоко внутрь и не дает сделать шага без своих указании… бойся. … каждое мое действие выполняется с осторожностью, страх потерять её усиливается с каждым днем. страх увидеть разочарование в её глазах — самое худшее. — в линзах можно спать. я вижу, как моя ладонь находится прямо рядом с её. хочется взять и переплести пальцы. медленно, смотря куда-то ей в губы, мой мизинчик касается её. не отталкивай, пожалуйста. ты мне так нужна. — если вдруг, разбуди меня ночью, мы вместе их снимем, — она тепло улыбается, понимая мои действия. уверенно берет руки и переплетает их. на душе так тепло, — хорошо, птенчик? — угу, — завороженно смотрю на наши руки и сжимаю чуть крепче. мы ещё так долго лежим, мне почти не больно, разговариваем буквально обо всем, но при этом ни о чем. — то есть жертва тони старка, которую он принес еще в последнем фильме, это продолжение «войны бесконечности», из-за скандала дисней с сони потрачена впустую, так как человек-паук теперь не наш, очень жалко том холланда, он так мечтал играть человека-паука, а сейчас его просто… — резко обрываюсь и виновато смотрю на неё, — прости, я увлекалась. никому не интересно. рассказы про мои любимые вещи, актеры и сериалы — неинтересно. скучно, особенно с моих уст, и занудливо. — погоди, продолжай, — говорит она, — мне нравится тебя слушать, паучок мой. — ты не любишь супергероев, — возражаю я. ей пришлось слушать мой бред, который никому не интересен. — для тебя могу терпеть хоть полную историю второй мировой войны со всеми секретами и слухами и даже почему гитлер ненавидел курить. — такого не знаю, но могу рассказать слух, что пушкин не умер в дуэле, а на самом деле прожил 71 год, сбежал в европу и там погиб, — тихо смеюсь. она усмехается и соглашается послушать это, но уже через пару минут меня клонит в сон, и слова путаются, переплетаются, уже не понимаю, о чем говорю. — так, с тебя достаточно, — она встает с кровати, и я ощущаю холод. неприятно. собираюсь встать, последовать за ней, но она только выключает свет и вновь возвращается ко мне, — я тут, ребеночек. — спать? — верно. хочу быть ближе к ней. обнять, прижаться, переплести ноги и уснуть, но позволяю себе только вновь соединить наши руки. чувствую вернувшееся тепло. — когда ты увлекаешься чем-нибудь, твои глазки так мило загораются огоньком., а когда улыбаешься — я ещё больше влюбляюсь в эти очаровательные глазки-лунки. ты мое золотце, а глаза самые прекрасные, какого бы цвета они не были. твое тело такое хрупкое, что иногда я боюсь его сломать, когда хочу показать всю мою любовь к тебе, принцесса. ты самая умная среди всех своих сверстников и даже взрослых, и я так горда тобой, ты молодец. мне жаль всех тех, кто покинул тебя, так и не поняв, какой ты великолепный человек, который способен помочь в трудных ситуациях. ты безумна красивая, я восхищаюсь твоей красотой. я так сильно тебя люблю и так сильно боюсь тебя потерять. я хочу, чтобы ты полюбила себя также сильно, как я люблю тебя. я не понимаю, почему она это говорит. слезы сами наворачиваются на глазах, а внутри становится больно. хочется в это верить, но, встав у зеркала, я вижу только монстра, который заслужил смерть. — не плачь, пожалуйста. я люблю тебя и не хочу, чтобы тебе было больно. она крепко меня обнимает, гладит по голове и шепчет себе что-то под нос, пока я не засыпаю. мне не снятся кошмары в эту ночь.

***

я задыхаюсь. чувство, что легкие сжали, и дышать с каждой минутой становится трудней. злость окутывает все тело, из-за чего я начинаю дрожать. как же я ненавижу ошибаться., но как я могла забыть, что я сама ошибка? рука рефлекторно тянется к тумбочке с лезвием, а шрамы напоминают о себе, принося адскую боль, из-за которой становится нестерпимо двигаться. нужно отвлечься., но единственный способ отвлечься, который я знаю, это… убей себя убей себя убей себя убей себя убей себя убей себя убей себя убей себя… ты не заслужила жизни. в голове вертятся мысль, как убить себя, и не доставить никому лишнего труда, хотя даже если так и будет, найдется человек, который будет жаловаться, что я умерла слишком внезапно, и гроб не получится заказать. мне жаль, что я всех разочаровываю, что я не такой человек, которым вы хотите меня видеть. среди вороха мыслей, внезапно вспоминаются прошлые выходные. как я была у неё, мы ели мороженое и смотрели «хранителей снов». было весело, было тепло, я чувствовала себя… счастливой?

— не делай так больше, пожалуйста. я волнуюсь.

её голос по необъяснимым причинам успокаивает. паника и страх отходят на второй план, а в голове её голос, нежный и мягкий, рассказывающий, какие все-таки прекрасные мои карие глаза, словно молочный шоколад. я невольно улыбаюсь, вспоминая ещё то, что она любит молочный шоколад. я не хочу причинять ей боль. хочу видеть её улыбку, когда приду к ней через несколько часов, а на запястьях нет ни одного нового пореза. она будет горда мной? она не разочаруется во мне? я не хочу, чтобы она страдала по моей вине. она — самый последний человек, который заслуживает такое. пока я вспоминала вечера, проведенные вместе, злость сошла на нет, и мне хочется сейчас только к ней. впервые я пишу ей о ночевке. она удивляется и говорит, что заберет меня через двадцать минут. заходит — забирает. не спеша направляемся к ней домой. — может, посмотрим железного человека? — говорю, пока разуваюсь. — в пятый раз? — усмехается. ложится на кровать, собираясь заказывать пиццу. — пожалуйста? — смотрю на неё щенячьими глазами, подходя в кровати. она откидывает телефон и приближается ко мне. кажется, я слышал умилительный писк от неё, из-за чего густо краснею. — ты такая милая, я не могу, — она аккуратно тянет меня к себе. помогает снять кофту и медленно проводить по рукам, боясь причинить боль. ищет новые порезы или ещё чего хуже., но она не находит. смотрит на меня блестящими от слез глазами. кусаю губу, скрывая улыбку. — господи, я так тебя люблю, — шепчет, переплетая пальцы. — я не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня, — слегка заикнувшись, отвечаю я, — я люблю тебя. мне казалось, что в нашей паре ребенок я, но, услышав мои слова, она прячет свое лицо и мило смущается. весь вечер на мои касания улыбается шире и целует. — два часа ночи, — говорит спустя время она, а я даже времени не замечаю. говорю, что скоро приду и закрываюсь в ванной. без неё становится холодно и мне побыстрее хочется вернуться к ней в объятия. я смотрю на себя. слишком долго рассматриваю, чуть ли не на грани истерики. не нравится. мне так сильно не нравится мое отражение в зеркале. за что она полюбила меня? пробыв ещё минуту в ванной, я возвращаюсь, а она уже постелила постель. — ты как… — она не договаривает и поворачивается ко мне. она видит мои глаза без линз, мои естественные карие глаза. — вау, — выдыхает удивленно. и из-за одного её «вау» хочется выпасть мгновенно. — ты прекрасна. она шепчет все время, как я изумительна, и мой цвет глаз ни с чем не сравнится, а мне остается лишь краснеть и смущаться. — возможно, завтра могу показать фото с моими черными волосами, — выдаю я тихо, когда мы уже собираемся засыпать. — это было бы великолепно, любовь моя. я откроюсь ей. медленно, шаг за шагом, я не буду бояться. полюблю себя настолько же, насколько она любит меня.