Однажды Гарри проснулась

      Однажды, примерно в начале второго года ее обучения в Хогвартсе, Гарри проснулась посреди ночи от нестерпимой, разрывающей череп боли. Перед глазами стояла пелена, виски пульсировали, ее бросало то в жар, то в холод, ночная рубашка липла к мокрому от пота телу, а руки тряслись так, что схваченные с тумбочки очки выпали из неверных пальцев и со звоном разбились об угол кровати.       Гермиона, Парвати и Лаванда, кажется, спали, и никто не слышал рвущихся из горла сдавленных криков. В голове словно разрывалось дьявольским многоголосьем радио, громкость все прибавлялась, и Гарри, казалось, не могла услышать ни одной ее собственной мысли.       Кое-как скатившись с кровати и едва не запутавшись в багровом пологе, Гарри сунула босые ступни в тапочки и, спотыкаясь едва ли не на каждом шагу, потопала к двери. Лестница в гостиную оказалась самым сложным препятствием, но упрямая Поттер преодолела и его, с боем оказавшись перед потрескивающим камином.       Боль не отпускала, однако Гарри казалось, что она попривыкла (если к такому вообще можно привыкнуть) и даже начала различать в какофонии звуков в голове отдельные слова. Кто-то, кажется, был в ярости и вместе с тем молил о помощи, сам не в силах осознать собственных чувств. Поттер упала на ковер перед камином, протянула ладони к трескучему пламени и только тогда заметила, что не одна в гостиной. Еще один ночной гость притаился в дальнем углу, там, где всегда сидела занимающаяся уроками Гермиона, и не издавал ни единого звука. Хотя возможно Гарри просто не слышала, потому что ее мысли занимали чужие, взрывающиеся фейерверком крики.       - Привет, Джинни, – прохрипела Гарри, едва разбирая звуки собственного голоса.       Уизли, кажется, поднялась, и голова снова взорвалась болью. Гарри зашипела, сжимая пальцами виски, оттянула себя за волосы и поняла, что глотает собственные слезы. Джинни потрясла ее за плечо, и пелена слегка рассеялась, позволяя сквозь багровую дымку увидеть копну ярко-рыжих волос девочки.       - Ты в порядке?! – ее взволнованный голос пробивался даже сквозь вопящие голоса. – Я позову кого-нибудь!       - Погоди, – Гарри схватила ее за руку.       Кто-то в голове стонал, приказывал остановить девчонку, нашептывал Гарри на ухо. Он, кажется, управлял ее руками, тянул Поттер в дальний угол гостиной, туда, где только что сидела Джинни. Гарри казалось, что она – радио, и кто-то яростно крутит ручку переключения станций, так что голоса сменяют друг друга на полуслове, сливаются в неразборчивую кашу. И вместе с тем Гарри могла услышать его. Шипящий голос, кажущийся смутно знакомым, требующий «убить девчонку», от звука которого внутренности завязывались в узел.       Пальцы Уизли выскользнули из ее ладони, потерявшая опору рука шлепнулась о бедро, но Гарри не чувствовала ничего. Не видела ничего, кроме лежащего на круглом столике черного блокнота, внутри которого, кажется, кто-то стонал еще громче. Голос в собственной голове уплыл куда-то на задворки сознания, завеса пелены едва-едва расступилась, и Гарри услышала взволнованное, напуганное дыхание Джинни за своей спиной.       - Г-гарри? – позвала она, кажется, не в первый раз. – Ч-что с тобой?       Гарри оглянулась на нее мимолетно, выхватила из красно-золотой обстановки гостиной бледное веснушчатое лицо подруги и, качнув головой, отвернулась. Она вдруг почувствовала себя кем-то другим, кем-то нестерпимо сильным и вместе с тем нестерпимо слабым. Ей было одиноко и страшно в окружающей ее тьме, и это были не только ее собственные чувства.       - Я в порядке, – голос прозвучал надрывно, и Гарри кашлянула, – что это у тебя?       Мир перед глазами расплывался, и Гарри не сразу поняла, что плохо видит из-за отсутствия очков. Она моргнула, потирая переносицу, и стерла с лица стягивающие кожу соленые дорожки. Джинни за ее спиной пискнула, поспешно вытащила откуда-то носовой платок и сунула Гарри в руку дрожащими пальцами.       - Эт-то дневник, – она отвернулась, так что голос ее прозвучал приглушенно, – он волшебный. Я пишу что-то, а он отвечает.       - Он твой? – спросила Гарри, водя пальцами над обтянутой черной кожей обложке.       - Н-нет! – поспешно воскликнула Джинни, будто Гарри обвиняла ее в преступлении. – Я не знаю, откуда он взялся. Можешь взять себе, если хочешь.       - Правда? Спасибо, Джинни, – Гарри обернулась через плечо, но взгляд ее снова затянула пелена, – спокойной ночи.

***

      - Ладно, – Гарри тихо фыркнула, выкладывая перед собой дневник и прикрывая глаза, – ты кто?       Она забралась на кровать и задернула полог. В голове само собой всплыло незнакомое заклинание, и Гарри тихо прошептала его, понимая, что звуков из комнаты больше не слышит.       Настали рождественские каникулы, так что большинство учеников разъехалось, а остальные сбивались в кучки и бродили по школе, сливаясь с шастающими тут и там привидениями. Дневник Гарри запрятала на самое дно чемодана и решилась достать только сейчас, когда все девочки-однокурсницы уехали, и она осталась в спальне одна. Приступов головной боли с тех пор не было, однако она продолжала время от времени слышать невнятный шипящий голос.       Ответа не последовало, так что она распахнула глаза, открыла дневник на первой странице и написала тот же вопрос.       «Я Том» появилась на чистом листе чернильная надпись спустя какое-то время. «Но вообще-то сначала представляются, а потом спрашивают чужое имя» добавилось следом.       «Я Гарри» вывела Гарри под этими строчками и, спохватившись, добавила «привет».       «Здравствуй». Гарри показалось, что, будь у него голос, он бы непременно звучал надменно, и хихикнула.       «Я надеюсь, ты смеешься не надо мной» появилось, стоило ей замолчать, и Гарри зажала рот ладонями. «Вежливость может быть смешной только если ты невежественная…»       Надпись не успела появиться до конца, когда Гарри поспешно вывела «прости». Фраза выше исчезла, и ей даже показалось, что она слышала удовлетворенный выдох.       - Так ты меня слышишь, – пробормотала она себе под нос.       Все надписи на листе вдруг исчезли, и вместо них появилась новая. «Ну разумеется» гласила она. Гарри открыла было рот, чтобы спросить, почему, но он ответил первым. «Ты – часть меня».       - Чего?! – она подпрыгнула на спружинившем матрасе, и дневник тоже подскочил и захлопнулся. – Как это, я – часть тебя?       Когда она осторожно раскрыла дневник где-то посередине, там уже были две расположенные одна под другой строчки       «Очень просто», отвечал Том, «В тебе часть моей души».       - Совсем не просто! – простонала Гарри, откидываясь на подушку.       Она сверлила смыкающийся над головой ярко-красный полог, вышитый золотыми нитями, размышляла, кто вообще придумал добавлять столько красного в помещение, где жили дети, и фыркнула. Голос в ее голове сделал тоже самое и, будто спохватившись, затих, словно его никогда там и не было.       - Погоди! – она подскочила, вновь усаживаясь перед дневником и поджимая под себя ноги. – Так эта шипящая штука в моей голове – часть твоей души?       «Именно», тут же ответил Том. Он не стал пояснять, как бы долго Гарри не сверлила взглядом ставшую чистой страницу, так что она спросила сама:       - Ты можешь что-то с этим сделать?       Ответа не было долго. Гарри разочарованно выдохнула, засовывая дневник в карман и слезая с кровати, поправила смявшиеся полы мантии и вышла из комнаты, встречая играющего в шахматы в гостиной Рона.       Она открыла дневник лишь в конце зимних каникул, когда Хогвартс вновь наполнился учениками, и посреди белой страницы ее ждало одно-единственное слово «Нет».

***

      Гарри раскрыла дневник снова только на пасхальных каникулах, долго сверлила чистые страницы задумчивым взглядом и кусала кончик сжимаемого в пальцах пера.       «Привет» вывела она, оставляя в конце слова большую чернильную кляксу.       Следом появилось немногословное «Здравствуй», и Гарри показалось, что все пошло сначала. Где-то над ухом раздался ехидный смешок, и Гарри вздрогнула, мотая головой, но никто не обращал на нее внимания.       «Ты ведь не обиделся?» осторожно написала она, косо поглядывая на кончик пера.       «Что за ерунда?» появилось почти сразу, и Гарри удовлетворенно кивнула самой себе. Том действительно обижался, потому что она так долго не разговаривала с ним. «Почему ты пишешь, а не говоришь?» возникло в самом низу, точно он не был уверен, стоило ли спрашивать.       Гарри хихикнула и огляделась, написала «я в библиотеке» и выдохнула, прочитав как будто насмешливое «И?». «Будет странно, если я начну вслух разговаривать с дневником» вывела она оправдание.       «Ты же девчонка, девчонки разговаривают со всякой неодушевленной ерундой. Полог тишины тебе на что?». Гарри была уверена, если бы она видела Тома, он непременно сейчас бы закатывал глаза. Она прикусила губу, застыла с занесенным над страницей пером и все-таки написала поспешное «я не умею».       Том не отвечал довольно долго, и Гарри все это время продолжала сверлить страницу в ожидании. Наконец появилось размашистое «умеешь», и под ним выведенное аккуратно «ты колдовала его, когда мы разговаривали в прошлый раз».       «Не умею» упрямо повторила Гарри, прикусывая губу. То заклинание получилось как-то само, и она не запомнила ни слов, ни движений палочкой.       «Ладно», согласился Том, и Гарри почти услышала его страдальческий вздох. «Чего ты хочешь от меня?».       «погоди» нацарапала Гарри, вытащила из стопки пергаментов небольшой листок и принялась старательно переписывать названия предметов:       «Нумерология       Древние руны       Уход за магическими существами       Прорицания       Маггловедение».       Том не ответил, так что Гарри на всякий случай пояснила «Это предметы для дополнительного изучения с третьего курса. Нужно выбрать как минимум два».       «Я знаю» появилось в ответ.       Гарри обиженно фыркнула, прикусила кончик пера и хотела было уже захлопнуть дневник, но в последний момент передумала. Она окунула перо в чернила, стряхнула капли и написала в самом низу, там, где еще оставалось место «Помоги мне выбрать. Пожалуйста».       Том не отвечал еще какое-то время, но вскоре чернила со страницы исчезли, и на их месте появилась размашистая, так и сочащаяся презрением надпись: «Только не бери прорицания».       Гарри уже хотела было написать ответ, но что-то в ее голове щелкнуло, и шипящий голос послышался над самым ухом:       - Согласен.       Гарри вскрикнула и упала со стула, больно ударяясь копчиком о пол и ногой о ножку стола. Она принялась озираться, но никого рядом с ней не было. Несколько слизеринцев за дальним столом рассмеялись, кто-то спросил, в порядке ли она, а мадам Пинс возмущенно шикнула из-за своей стойки.       - Простите, – пробормотала Гарри, поднимаясь и ставя стул на место.       Когда она уселась и заглянула в дневник, там было только короткое «убирайся» посреди чистой страницы.       Гарри вдруг почувствовала, как в уголках глаз скапливаются слезы. Она моргнула, поспешно вытирая лицо рукавом мантии, и чиркнула, едва глядя на то, что пишет: «Ты мне?».       «Нет», почти сразу ответил Том, «ему».       - Кому ему? – переспросила Гарри, снова начиная оглядываться.       - Мне, – со вздохом ответил голос в голове.       - А ты кто? – Гарри уткнулась носом в дневник так, чтобы волосы закрывали ее лицо, и спросила едва слышно, чтобы никто не мог услышать.       - Том, – печально ответил голос.       «Нет» появилось в дневнике.       - А! – Гарри шлепнулась лбом на раскрытый лист и тут же подняла голову. – Ты же говорил, что он – часть твоей души.       «Да», подтвердил Том, «но он не Том».       - Почему нет? – со вздохом спросил голос.       Гарри на всякий случай заозиралась, но никто до сих пор не обращал на нее внимания. Даже те самые слизеринцы уткнулись в книги и затихли, и только мадам Пинс изредка поглядывала на нее непонятным взглядом.       Когда Гарри перевела взгляд на дневник, там красовались свивающиеся в слова узкие буквы «Ты неполноценный осколок того ублюдка, который запихнул меня сюда».       - Так ты обиделся? – ухмыльнулся другой-Том. – Но я – не он.       «Докажи» появилось поверх предыдущей записи. Гарри вздохнула, почувствовала странный укол и дернулась, потирая лоб. В голове снова на мгновение включилось радио, и Гарри поморщилась, пытаясь вычленить из гула голосов не-Тома. Все затихло резко, остался только шипящий белый шум, а после послышался усталый голос:       - Я почти ничего не помню. Но когда я говорю с тобой, мне лучше.       «Ты тянешь из меня силу» появилось спустя какое-то время. Гарри вздрогнула, почувствовав еще один укол, и ей показалось, что она может разобрать еще чьи-то голоса в вихре белого шума.       - А откуда ее тянешь ты? – спросил голос, и Том не ответил.       Гарри потрясла головой, фыркнула, прикусив губу, нацарапала на странице размашистое «я беру прорицания» и захлопнула дневник. Не-Том в ее мыслях хохотнул, но послушно заткнулся, когда Гарри снова мотнула головой. Необходимо было сдать листок и закончить эссе, а для этого Гарри нужна была Гермиона, а не спорящие между собой Томы.

***

      - Профессор МакГонагалл, – Гарри окликнула профессора трансфигурации после последнего на сегодня урока.       В начале третьего курса постоянные перебранки Тома и не-Тома настолько достали ее, что она вспомнила, что с самого начала ничего не пыталась с ними сделать. Даже шастающие вблизи замка дементоры не нервировали ее так, как вечно ругающиеся парни, и даже они не вызывали такие головные боли, как требующий внимания не-Том. Первым ее порывом было пойти в библиотеку, но она не знала, что искать, так что стоило сперва кого-нибудь расспросить.       - Не смей ей говорить, – прошипел в мыслях другой-Том.       Голова вспыхнула болью, и Гарри поморщилась, на автомате протягивая руку ко лбу и потирая шрам. МакГонагалл прищурилась, проследив за ее действиями, и покачала головой, откладывая в сторону стопку исписанных пергаментов.       - Да, мисс Поттер? – строго отозвалась она.       - Не смей!!! – заорал не-Том.       Перед глазами у Гарри помутилось, и она рухнула на пол, накрывая ладонями горящий огнем шрам. Спрятанный под мантией дневник жег кожу, пол под ногами плавал, точно Гарри оказалась в бутылочке с зельем, а МакГонагалл вдруг превратилась в черное пятно-пробку, надвигающееся на нее неумолимо.       - Мисс Поттер! – донесся до нее чужой голос. – Что с вами такое?       Гарри оторвала ладони от лица, глянула на профессора сквозь застилающие взор багряную пелену и слезы и выдохнула, будто до этого могла делать лишь вдохи. Все прекратилось резко, не-Том из ее мыслей тоже куда-то исчез, так что она неспешно поднялась и отряхнулась как ни в чем не бывало.       - Простите, – протянула она охрипшим голосом, – голова вдруг разболелась.       Гарри показалось, что МакГонагалл на мгновение побледнела и сделалась на несколько десятков лет старше, но, стоило ей моргнуть, Поттер вновь смотрела на привычно сторгую, но справедливую декана Гриффиндора.       - Зайдите в Больничное крыло, мисс Поттер, – велела она, – мадам Помфри осмотрит вас и даст нужное зелье.       - Хорошо, профессор, – кивнула Гарри, прижимая к себе горячий дневник.       Она выскочила за дверь прежде, чем МакГонагалл вспомнила, что Гарри чего-то от нее хотела, пронеслась по коридорам, едва не сшибая других учеников, и поспешно скрылась в туалете. В том самом туалете плаксы Миртл, которая тут же принялась ныть и причитать, требуя уделить ей время и поболтать. Гарри, не обращая на девчонку внимания, заперлась в кабинке и оперлась спиной о хлипкую дверцу.       - Давай убьем ее, – заговорил через какое-то время другой-Том, – она призрак, но я знаю несколько способов…       - Заткнись, – оборвала его Гарри.       - Ребенок, – не унимался не-Том, – ее голос сводит меня с ума, так что давай…       - А твой голос сводит с ума меня, – раздраженно бросила Гарри, – так что заткнись.       - С кем ты разговариваешь? – голова Миртл просунулась сквозь дверь кабинки.       - Не с тобой, – обрубила Гарри.       - Ах так! – Миртл взвизгнула и взлетела над унитазом. – Ты пришла в мой туалет, разговариваешь с кем-то, хотя тут больше никого нет, но не хочешь поговорить со мной! Что за эгоистичное маленькое создание!       И разревелась, заливая Гарри водопадом вполне материальных, а не призрачных слез. Гарри поморщилась, поспешно выскакивая из кабинки, но Миртл последовала за ней, продолжая рыдать где-то над ее головой. Гарри растерянно оглянулась, фыркнула, стирая с лица воду, и поймала в зеркале собственное отражение. Оттуда на нее смотрело нечто со слипшимися кудрями и белыми губами, бледно-зеленое, как русалка, и с яркими искорками багрянца в глазах.       - Давай сюда свой способ, – выдохнула она, и не-Том в ее голове расхохотался.

***

      - Так этот Сириус Блэк, – Гарри хрипло выдохнула, сжимая кулаки, – предал моих родителей, и из-за этого они погибли?       Гермиона опустила ладонь на ее плечо, а Рон насупился, складывая руки на груди. Хагрид печально вздохнул и кивнул, пододвигая к ним тарелку с печеньем.       - Он был хранителем тайны, – пробасил великан, – только он мог рассказать Тому-кого-нельзя-называть.       - Это неправда, – хмыкнул у нее в голове другой-Том.       Гарри вздрогнула от звука его голоса и вздохнула, качая головой. Гермиона поспешно сменила тему, но Гарри перебила ее, поднимая на Хагрида глаза:       - Как его звали?       - Тебе не нужно знать, – отозвался в голове не-Том.       - Кого? – удивленно переспросил Хагрид.       Он поднялся из-за стола, и слюнявый Клык увязался за ним. Вскипевший в камине чайник пронзительно засвистел, выплевывая из себя клубы пара, и Гарри показалось, что перед глазами вновь встает непроницаемая пелена.       - Волдеморта, – резко пояснила она.       Хагрид дернулся и едва не выронил чайник, расплескивая по полу кипяток. Клык растерянно взвыл, а сама она почувствовала, как разгорается болью шрам.       - Не называй это имя! – испуганно взревел Хагрид. – Зачем он тебе, он давно сгинул…       Его голос потух, Хагрид упал на скамью, с грохотом водрузил на стол чайник и опустил лоб на ладонь. Рон дернул Гарри за рукав, но она отмахнулась. В груди что-то гулко пульсировало, билось запертой в клетке птицей, и Гарри запоздало поняла, что это гнев. Ее гнев, гнев Тома и другого-Тома, слившийся воедино и вырывающийся наружу обжигающими щеки слезами.       - Хочу знать имя того, кто лишил меня семьи.       - Нет, – обреченно прошептал не-Том.       Хагрид поднял на нее затянутый дымкой слез взгляд, покачал головой и шумно выдохнул. Гермиона что-то шептала ей на ухо, но Гарри не слушала, концентрируясь на клубке гнева, стреляющего искорками на кончиках пальцев.       - Том, – выбил из ее груди воздух Хагрид, – Том Риддл, так его когда-то звали.       Гарри распахнула дневник, едва оказалась в спальне. Она поспешно залезла на кровать, задернула полог и на автомате прошелестела отрезающее звуки заклинание. Посреди страницы было выцарапано короткое «Оу», исчезнувшее, стоило Гарри взглянуть на него. Она подхватила припрятанную про запас шариковую ручку, сделала глубокий вдох и вылила на шелестящую страницу весь гнев единственной фразой: «Я просто сделаю вид, что вас нет».       «Совсем не просто» появилось в ответ, и Гарри захлопнула дневник.

***

      Когда Большой зал застыл в немом изумлении, и все присутствующие уставились на опешившую Гарри, не-Том по-маггловски выругался.       - Дьявол, во что ты опять вляпалась, ребенок? – добавил он устало.       - Ты должен молчать, – тихо отозвалась Гарри, – потому что я делаю вид, что тебя нет.       Другой-Том в ее голове хмыкнул и послушно замолчал, и Гарри моргнула, разглядывая направляющегося к ней Дамблдора. Он, по-отечески обняв ее за плечи, ласково спросил:       - Гарриет, девочка моя, ты бросала свое имя в Кубок Огня? Может быть ты просила кого-то другого бросить за тебя?       Гарри замотала головой, и директор кивнул, оборачиваясь на остальных преподавателей. Мадам Максим поджимала губы, а Каркаров прятал кривую усмешку в бороде. Она вдруг почувствовала разливающийся в груди стыд, будто в самом деле сделала что-то неправильное, и не-Том снова хмыкнул.       - В любом случае отменить результаты невозможно, – отчеканила МакГонагалл, – так что, мисс Поттер, пройдите в комнату к остальным Чемпионам.       Собравшиеся в комнате Седрик Диггори, Флер Делакур и Виктор Крум смерили ее удивленными взглядами, уставились каждый на своего директора и нахмурились, когда Дамблдор объяснил произошедшее. Четырнадцатилетняя Гарриет Поттер оказалась участницей Турнира Трех Волшебников, и это было беспрецедентным, единственным в истории случаем, потому что даже проводившие позже экспертизу легиллименты сказали, что она не бросала свое имя в кубок.       «Что мне делать?» осторожно написала Гарри примерно через неделю. Том не отвечал долго, и она уже собиралась захлопнуть дневник и идти мириться с Роном, когда под ее записью появилась еще одна: «Ты три года только и делала, что попадала в неприятности, разве этот год мог пройти иначе?».       «В позапрошлом году ничего не случилось» вывела она, и поверх этих слов почти сразу появился ответ. «В позапрошлом году ты нашла меня», писал Том, и другой-Том в ее голове расхохотался.       - Ты правда убил моих родителей? – спросила она, тут же захлопывая дневник. – Ты же Том Риддл, Волдеморт?       Она запрокинула голову наверх, смаргивая набежавшие слезы. Багряный полог показался струящимися сверху реками крови, и Гарри поспешно зажмурилась, отсчитывая собственное дыхание.       - Я не помню, – тихо ответил не-Том.       Гарри распахнула глаза, открыла дневник на первой странице и несколько раз перечитала перечерчивающее ее слово «Возможно». «Я Лорд Волдеморт, но он запихнул меня сюда слишком давно» появилось следом.       - Сколько тебе было? – тихо спросила Гарри. – И как вообще можно засунуть куда-то кусок собственной души?       «Шестнадцать?». Том поставил знак вопроса, будто и сам был не до конца уверен.       - Ты не захочешь знать, – ответил не-Том на второй вопрос.       - То есть это ты помнишь? – огрызнулась Гарри.       - Вспомнил, когда ты спросила, – прошелестел не-Том.       «Неправда» вывелось в углу страницы.       - Ты знал, что Сириус не предатель, – Гарри сжала руку в кулак и вытянула вперед указательный палец, – когда я в прошлом году падала с метлы, я слышала женский крик. Это был крик моей матери из твоих воспоминаний?       Другой-Том не ответил, и Гарри резко выдохнула, сдерживая появившееся вдруг желание швырнуть в кого-нибудь смертельное проклятье. Ей показалось, что она не слышит, ощущает злорадный смешок, и Гарри зло рыкнула:       - Не смейся. Он – это ты.       «Нет» появилось в ответ крупными размашистыми буквами.       - Он тот, кем ты стал, – выдохнула Гарри, комкая в пальцах мантию.       «Нет», написал Том, перечеркивая всю страницу, «другой я. Другой Том».       Не-Том в голове Гарри расхохотался, и она сжала пальцы, когда он шипяще пропел:       - Ты правда думаешь, что отличаешься от меня?       «Я был здесь слишком долго, чтобы остаться тобой». Надпись почти сразу исчезла, Гарри едва успела прочитать, и ничего больше не появлялось. Не-Том тоже замолчал, хотя продолжал рассерженно сопеть где-то в ее мыслях. Зашипело раздражающее радио, и Гарри фыркнула, отмахиваясь от собственных мыслей. Ей нужно было сделать что-нибудь с этим проклятым турниром, и вот здесь помощь двух Томов ей бы пригодилась.

***

      Гарри смотрела на возрожденного Волдеморта, силилась оторваться от чертова надгробия и старалась не слушать ехидные замечания не-Тома в голове. Он перечислял заклинания, которые можно использовать, комментировал вид восстающего словно живой мертвец тела, обзывал Гарри глупой и ребенком, но все это было бесполезно, потому что у нее не было палочки.       Волдеморт выглядел отвратительно. Белый, со змеиным лицом и красными глазами, безносый отвратительный уродец, закутанный в какую-то тряпку, он походил на зомби из маггловских фильмов, и только это удерживало ее от проскальзывающего в разуме безумия. Распоротая рука болела и кровоточила, где-то в отдалении лежал бездыханный Седрик, а в кармане жегся раскаленным клеймом дневник.       Гарри всхлипнула и дернулась, освобождаясь и падая на землю, и тут же откатилась, прячась за чьим-то могильным камнем. Слезы потекли по щекам сами собой, и она зажмурилась, дрожащими пальцами вытаскивая дневник.       - Не раскисай, ребенок, – зашелестел не-Том, – не позволяй этому гомункулу убить тебя.       - Он – это ты, – огрызнулась Гарри, листая страницы, словно на них могло появиться решение.       - Но если он убьет тебя, я тоже исчезну, – хмыкнул не-Том, – а я не хочу.       «Может это того стоит?» появилось на страницах и тут же пропало.       - Вы можете перестать препираться хотя бы сейчас? – хмуро бросила Гарри, выглядывая из убежища.       - Нет, – хором ответили оба Тома.       Гарри отбросила дневник и потерла виски. Голос Тома совершенно точно звучал в ее мыслях, но если они начнут переговариваться прямо в ее голове – у нее точно съедет крыша.       - У тебя будет еще две, – голос Тома-из-дневника звучал восторженно и несколько выше хриплого голоса не-Тома, – Мерлин и Моргана, как же это приятно.       - Ты уверен, что она у тебя есть? – ехидно протянул не-Том.       Гарри подскочила, намереваясь приказать им обоим заткнуться, и едва ли не нос к носу столкнулась с разглядывающим ее Волдемортом. Определение «гомункул» в самом деле подходило ему больше всего, потому что на человека он не был похож даже отдаленно. Он стоял прямо перед ней, склонив голову набок, сверлил ее алыми глазами и шумно дышал. Гарри отшатнулась, и он сделал шаг вслед за ней.       - Г-господин, – откуда-то приглушенно промямлил Хвост, – что в-вы делаете, господин?       Волдеморт не ответил, сипло выдохнул и сделал еще один шаг. Гарри снова отшатнулась, запинаясь о камень, и едва устояла на ногах. Оторвать взгляд от его рубиновых глаз у нее не было никаких сил.       - По-моему он какой-то неполноценный, – прошелестел не-Том.       - Он та половина, что осталась от тебя, – хмыкнул Том.       - Эй! – выкрикнула Гарри, вытягивая вперед руки, когда узкие глаза Волдеморта сузились еще больше. – У меня тут есть два куска тебя, давай ты заберешь их, и вы все от меня отстанете?       - Не пойдет, – хмыкнули в один голос Томы.       - Вас никто не спрашивает, – просипел Волдеморт, касаясь лба Гарри ледяным узловатым пальцем.       Резкая боль пронзила тело, и Гарри, кажется, потеряла сознание. Когда она очнулась, она лежала на земле, а рядом с ней кашлял вообще-то мертвый еще несколько минут назад Седрик. Он сидел, прислонившись к надгробию, разглядывал собственные руки и улыбался, точно получивший желанную игрушку ребенок.       - Мисс Поттер, – пропел он, поднимаясь, – мое почтение.       - Охренеть, – только и смогла выдохнуть Гарри, – вы там все вместе или по отдельности?       Она, должно быть, снова потеряла сознание, потому что расхохотавшийся Седрик уплыл куда-то вверх, а под головой оказалось что-то невероятно удобное.