Без названия

Пуля пролетает так близко, что Леорио почти глохнет на одно ухо, когда она попадает в стену рядом с его головой. Осколками бетона ему царапает щеку. – Ай-яй! – кожу резко обжигает болью, и Леорио быстро валится на бок и жмурит один глаз. Вторым он видит, как прямо под пули метнулась черно-белая молния. Ну то есть как черно-белая. Так-то черно-бело-желтая, если подумать. Волосы, кажется, – мягкий пшеничный блонд. Тьфу ты, о чем он только думает! Леорио ползет по пыльному замусоренному полу, стараясь не слишком высоко отставлять зад и надеясь, что под пузо не попадутся осколки бокалов и бутылок. Господи, черт же его дернул прийти в казино! А парни говорили: давай, чего ты, будет весело. Говорили: давай, вливайся в компанию. Леорио и хотел – чтобы весело, чтобы компания. Он вообще-то парень дружелюбный, просто за несколько месяцев работы в патрульной службе у него не было ни одного полностью свободного дня. Сложно, черт возьми, пахать, собирать свои копейки и готовиться к экзаменам в медицинский одновременно. Еще и единственный свой классный костюм запачкал! Ай, что там, наверняка и изодрал тоже, теперь только выбрасывать. Костюм был из хорошей плотной ткани, выглядел ну очень представительно и вообще был глубокого, благородного синего цвета. Леорио становится жутко обидно, он даже злится. Страшно почему-то не очень, хотя вокруг все еще стреляют и кричат, а где-то позади слышится вполне конкретный звук – так падают мертвые тела. Леорио оборачивается в сторону того звука только когда скрывается за опрокинутым покерным столом. Ну да, точно тело. Он даже без проверки пульса может сказать: труп, как есть труп. С такими дырками в голове не живут. Скрываясь за покерным столом с головой, Леорио вынужден зажать себе рот. Тут же рядом с ним нашел убежище еще один мертвец – это, черт возьми, неожиданно! Даже если стреляют! Слишком близко! Леорио проглатывает свой визг – и слава богу, наверняка бы звучало высоко и стыдно, – и на всякий случай трогает шею. Пульса, конечно, нет. Зачем вообще?.. Леорио даже не уверен, что стал бы оказывать первую помощь! А ну как это мафиози? Их тут от спецагентов не отличить – все в черных костюмах да белых рубашках. У них, наверное, даже – Леорио смотрит на сжатые на рукояти деревянные пальцы – Хеклер-Кохи одинаковые. В стол с другой стороны что-то врезается – что-то тяжелое и летевшее на большой скорости. Леорио с силой выдергивает пистолет из пальцев мертвеца, даже не задумываясь, на чистом рефлексе. По другую сторону стола ругаются сквозь зубы, а потом Леорио видит светлый затылок. О, вот, значит, что влетело в стол. То есть, кто. Так черно-бело-желтая молния. Ну, по крайней мере, в этом, который снова бросается – ого, уже в рукопашную – на ближайшего – очевидно, мафиози – Леорио уверен. Это единственный блондин здесь, и это он орал про «руки вверх» и все такое, когда агенты ворвались в казино. Ну черт же их всех дернул свои разборки устраивать именно в том казино, куда с парнями из патрульной службы пошел Леорио! А его эти крики, между прочим с расстегнутой ширинкой застали! Он из туалета уже с первыми выстрелами выбегал. Неудачник, – думает Леорио, проверяя заряд пистолета. Как есть неудачник, все уже наверняка выбрались, у одного него мочевой пузырь переполнился так не вовремя. Надо было послушать парней и пить виски, а не чертово пиво. На виски Леорио пожалел денег и теперь об этом тоже жалеет. У него две пули и еще одна обойма, которую он нашел за поясом у мертвеца. Леорио сжимает зубы до скрипа и прикидывает, хватит ли этого, чтобы прорваться к выходу. Сколько времени он потратит на перезарядку? Может, перезарядить сейчас, а две пули оставить на потом?.. – Ты кто такой? Когда Леорио перестает возиться с пистолетом и вскидывает голову, на него смотрят два больших серых глаза. – Патрульный Леорио Паладинайт, – на автомате отвечает он, а потом судорожно взводит курок – и больше ничего не успевает. Черно-бело-желтая молния хмурится и зажимает ему рот. – Что здесь делает патрульный? – и хмурится еще больше. Ему не идет, хочется разгладить эту складку между тонкими бровями. Леорио начинает что-то мычать в чужую ладонь, но она только плотнее прижимается к губам, молния шикает. Леорио замолкает, и его оглушает тишиной. Никакой больше перестрелки, никаких криков. Это же… хорошо, да? Молния выглядывает над столом, и Леорио с удивлением замечает у него длинную сережку на цепочке. Красиво. В тишине, будто оседающей на полу вместе с бетонной пылью, слышится медленный тихий хруст. Молния наконец убирает ладонь от лица Леорио. И резко поднимается на ноги. Выстрела два сразу, Леорио может их различить и разделить, хотя грохот почти сливается. Молния дергается назад и падает на задницу, жмурясь и держась за надплечье. Где-то в разоренном зале казино с уже хорошо знакомым Леорио стуком падает еще одно тело. – Ух ё! – Леорио падает на колени и пытается отцепить пальцы молнии – между ними сочится кровь. На черной ткани пиджака не очень видно, а вот на белой рубашке под ним – наверняка огромное бордовое пятно. – Не трогай! – молния разве что зубами перед носом Леорио не клацает. – Я врач! – возмущается тот. – Ты же сказал, что патрульный? – прищур у молнии совсем не добрый. – Врач-патрульный, – упрямится Леорио и хмурится в ответ. Чужой Хеклер-Кох он на автомате засовывает за пояс и снова пытается дорваться и осмотреть рану. – Тебе могли задеть артерию! – Надо уходить, – молния первым поднимается на ноги, и Леорио просто не может не последовать. Во-первых, молния прав, а во-вторых, Леорио уже определил его своим пациентом, нельзя же его теперь бросить! – Скоро здесь будут еще люди, и я боюсь, что перевес окажется не в нашу пользу. Нас дезинформировали, – лицо у молнии жесткое, застывшее. Леорио сам тащит его к кухне – лучше уж черный выход, да он и ближе. По пути Леорио прихватывает один из валяющихся на столе фартуков, зубами рвет его на тряпки, и уже на улице быстро, кое-как перевязывает плечо молнии. Тот не сопротивляется и не жалуется, но Леорио отлично чувствует: очень недоволен и торопит. – Я живу на параллельной улице. И у меня есть расширенная аптечка, – Леорио не уверен, что должен это говорить, но иначе не может. – Или ты будешь ждать своих? – Не буду, – молния хмурится еще больше, но только секунду. – Веди. – Перелезть сможешь? – Леорио кивает на стену, у которой пристроились мусорные бачки. Молния только кивает и первым лезет наверх. Только дома Леорио растерянно достает из-за пояса чужой пистолет. Он и забыл. Молния переводит дыхание после недолгого, но очень быстрого бега – и ему это, черт возьми, удается проще, чем самому Леорио! – и оглядывается. Становится немного неловко за… Леорио так и не может понять. За крохотную квартиру, в которой сто лет, кажется, не было ремонта? За свой изодранный костюм? За разворошенную с прошлой ночи постель, которую он поленился убрать? – Ну, в общем… – Ты говорил, есть расширенная аптечка, – молния невозмутимо стягивает пиджак. Леорио чуть не присвистывает – рубашка и правда сильно пропиталась кровью. – Есть игла и хирургическая нить? – Даже анестетик есть, – гордо фыркает Леорио и ныряет в ванную. – Иди, сядь на кухне, – говорит он, когда молния заглядывает внутрь тоже. Вдвоем они в ванной просто не поместятся. Когда он возвращается, щелкнув латексными перчатками на руках, молния сидит на стуле, сложив руки на коленях. Лицо такое непроницаемое, что кажется, будто он медитирует с открытыми глазами. Подойдя ближе, Леорио напрягшуюся жилку на лбу. – Не надо анестетик, – говорит молния, когда Леорио достает шприц. – Чтобы ты дергался? – тот фыркает, и молния прямо точно также, вот же засранец, фыркает в ответ. – Так, кто здесь врач? Я или ты? – Ты хоть раз доставал пули? Зашивал кого-то? – молния поднимает бровь. – Доставал и зашивал, – Леорио закатывает глаза. Ну конечно, патрульный же не мог. Только вот он жил в таком районе, что всякое приходилось делать для друзей. Его это начинает раздражать: он тут помочь пытается, а ему, что, грубят? Ну спасибочки, вот какая у спецагентов благодарность, значит! – Снимай рубашку! – Леорио упирает руку в бок, во второй у него шприц. Он очень надеется, что испорченный костюм не портит всю картину. Молния снова фыркает и стягивает один рукав. Пока Леорио достает пулю, у него перед лицом маячит сережка с цепочкой. Швы ложатся один за другим. Леорио будто отключается: не слышит шума улицы за окнами, дребезжания лампочки под потолком. Только дыхание – свое и чужое. Ровное. За все время молния ни разу не дергается. Заслуга то ли анестетика, то ли выдержки спецагента. – Ну вот, – Леорио выпрямляется и вытирает испарину со лба. Только теперь понимает, как у него затекла спина. Наверное, стоило положить молнию на кровать, но он бы все кровью запачкал… – Неплохо для патрульного, – хмыкает молния. Леорио кривит губы в усмешке. Ну да, ну да, пошел я нахер как врач. А впрочем, одергивает себя Леорио, он прав. Я еще далеко не врач. До врача мне еще – много-много сбережений. Что б их. Эти деньги. – Чего ты под пули так лез только, – ворчит Леорио, накладывая бинты. – Они убили мою семью, – это ответ, и если честно, Леорио на него даже не надеялся. Да и вопрос был глупым – ну работа у молнии такая, верно? – Я поклялся отомстить, потому и стал агентом. Эта операция должна была стать финальной, но нас дезинформировали и подставили, сейчас там наверняка одна мафия. Операция считается провальной с тех пор, как я единственный выжил. Звучит так пафосно, что Леорио фыркает. Молния резко оборачивается на него, и Леорио кажется, что он видит красные всполохи в черных зрачках. – Тебе смешно? – Эй-эй, спокойнее, – Леорио поднимает руки, закончив с перевязкой. – Тебе сейчас вообще волноваться вредно. Молния хмурится больше прежнего. Надо же, какой обидчивый. Ну ладно, окей, Леорио тоже не то чтобы прав, все-таки семью убили… Молния натягивает обратно окровавленную рубашку, накидывает пиджак. Не морщится, но хоть немного бережет руку, это заметно по движениям. Леорио чуть растерянно стягивает и выбрасывает перчатки, моет руки и убирает инструменты обратно в аптечку. Сейчас он чувствует себя еще более странно, чем когда привел раненного спецагента домой. Только что было – пули, ранение, швы – все было. А теперь все становится таким обыденным. Молния надевает туфли у входной двери. – Курапика. – Чего? – Леорио выглядывает из ванной, где убрал аптечку в шкафчик. – Меня зовут Курапика, – тот немного мнется у двери. – Можешь вызвать такси? На свое имя. Лучше к остановке или магазину рядом. Я пока не могу связаться с нашими. Леорио машинально кивает и достает телефон из кармана. – Я провожу. – Не надо, – Курапика жестом останавливает его, когда Леорио порывается тоже обуться. Ладонь почти упирается в грудь, расстояние – меньше сантиметра. – Про анестетик ты тоже так говорил, – Леорио выпрямляется и скрещивает руки на груди. – Не надо, – твердо повторяет Курапика, а потом вдруг улыбается уголками губ, и улыбка выглядит до того мягкой, что это обескураживает. Совсем не вяжется с тем, что Леорио видел до этого. Улыбка у Курапики добрая и искренняя. – Хочу еще увидеть тебя живым. – О, так ты хочешь меня еще раз увидеть, – Леорио хмыкает и самодовольно поднимает подбородок. Курапика только закатывает глаза и выходит. В квартире раздается тихий щелчок запершейся двери. Но Леорио же видел, видел, что Курапика снова улыбался.