1.
23 января 2021 г., 01:20
Для Риты Скитер никогда не было чего-либо невозможного. Она могла нарыть компромат и любую другую информацию на всякого, кто был так или иначе интересен Магической Британии (и ей самой, конечно же). Естественно, для лёгкой остринки она совсем немного добавляла что-нибудь от себя, самую капельку.
Для такого жука, как Скитер, в прямом смысле этого слова, повторимся, нет ничего невозможного. Под удар скандальной журналистки снова попал величайший и светлейший маг двадцатого столетия. Мёртвый, к сожалению, но всё так же представляющий интерес для общественности. Лакомый кусочек.
Рита никогда его не любила.
Она сама не могла понять причину своей ненависти, но Дамблдора она не переносила от слова совсем, поэтому статьи о нём у Скитер всегда выходили наиболее скандальными и ядовитыми, чем другие. Теперь же она усиленно работает над книгой «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора». Рита и сама никогда не задумывалась о некоторых фактах биографии Великого и Светлого. Если быть точнее, об отсутствии этих самых фактов.
Если спросить любого случайного мага, есть ли у Дамблдора семья, то не каждый ответит на него. Родители в любом случае есть, о наличии брата Аберфорта знают лишь единицы, история с Арианой вообще умалчивается и покрыта мраком. А есть ли у бывшего директора Хогвартса жена, дети?
Если бы были, то знали бы.
Ответ неверный, смотрим пункт о брате и сестре.
Казалось бы, чем ещё может удивить старик, которого больше нет в живых. Рита уже и не знала, что ещё можно добавить в своей книге, но по счастливой (или не очень, для кого как) случайности записи, нарытые в архиве Министерства Магии (как она туда пробралась, наверное, говорить не стоит) попались в шаловливые лапки главного жука "Ежедневного Пророка" (в прошлом, конечно же, но Рита добьётся своего возвращения). Немногочисленные, но не менее интересные от этого бумажонки заставили Скитер едва ли не запрыгать от счастья и предвкушения чего-то интересного и... остренького...
Но чем дольше Рита перебирала пыльные бумаги, тем больше она жаждала рвать и метать. Информация в архиве была, но, как оказалось, неполная. Здесь было лишь то, что и без всего этого было известно Магической Британии, а также какие-то незначительные моменты из жизни Дамблдора. Вот зачем ей его табель отметок и рекомендации от профессоров? Чтоб его?! Даже она знала больше, чем здесь было написано.
— Вот же ж!.. — обессиленно выдохнула Рита.
Глубоко внутри зарождалась злость на себя, на Самого Великого и Светлого, Мордред его подери, на министерских идиотов, которых, по всей видимости, так ловко окрутил Дамблдор, что информации всего ничего, да и та второстепенная, да и вообще злилась журналистка на всех и вся. Вернув несчастные бумажонки на место, она тут же превратилась в маленького юркого жучка и покинула Министерство Магии. Вот уж для кого все двери, окна и щели открыты!
Вернувшись домой, Рита бросила взгляд на многочисленные записи, лежащие на небольшом столике перед камином. Она никогда не любила работать в офисе или кабинете, а вот в такой вот неформальной (если быть точнее — домашней и уютной) обстановке довольно часто приходили толковые мысли. Вот и сейчас Рита, откупорив бутылочку французского вина «Chateau Mouton Rothschild» 1975 года и задумчиво глядя на полыхающие языки пламени, пыталась надумать что-нибудь интересное.
— Спасибо, мой дорогой Люциус! — подняв бокал, вслух поблагодарила журналистка Малфоя, который довольно часто любил к ней обращаться, чтобы избежать скандальных статей о себе и своей семье или же попросить пошатнуть чей-либо авторитет. Рита Скитер, конечно же, ни в чём ему не отказывала, однако мысленно она всё же посмеивалась — рано или поздно это выйдет для тебя боком, Люц! Хотя отрицать того факта, что вознаграждение за её усилия всегда было на высшем уровне, не имело смысла.
Материалы для своей книги она начала собирать уже достаточно давно, поэтому книга, название которой она уже, между прочим, придумала, обещала быть довольно увесистым томиком. При мысли о том, какой шум наведёт биография «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», Рита плотоядно улыбнулась.
В голове что-то щёлкнуло, и она подумала, что было бы неплохо навестить Годрикову Впадину, точнее — одну его жительницу. До сей поры Скитер собирала информацию почти что по крупинкам: предложение там, пару слов где-то ещё, какие-то обрывочные воспоминания кого-либо. В общем, тяжело даётся работа над книгой.
Уже который год она окучивала Батильду Бэгшот в надежде услышать что-нибудь интересное. Всё-таки старуха жила рядом с семейством Дамблдоров, а Грин-де-Вальд, приходящийся ей родственником, очень дружил со старшим сыном Кендры. Настолько близко, что истинность тех чувства, которые испытывал Дамблдор, спустя десятилетия нашла отклик в его цветастых одеяниях и неизменном обращении «мальчик мой» — и плевать он хотел, сколько лет этому самому «мальчику».
Потягивая вино, Скитер невольно задумалась об этой странной паре. Всё-таки, как она поняла, Грин-де-Вальд не испытывал подобных чувств к дружку. А в последствии вообще оказались по разные стороны баррикад. Не могло же всё закончиться просто на том, что этот чокнутый мог всю жизнь любить Геллерта. О личной жизни вообще ничего дельного не услышала. Скука смертная.
Хотя, была одна колдография, которую она нашла в заброшенном доме Дамблдоров. Девушка лет двадцати на вид стояла рядом с розовым кустом и улыбалась. На обратной стороне было написано лишь одно слово «Прощай».
«Разочаровался в любви всей своей жизни и пошёл по бабам?» — хмыкнула Скитер, придирчиво разглядывая колдографию.
Что ж, тем не менее, она добьётся своего. Надоело ей уже лебезить перед этой старушенцией, поэтому мозг всё чаще подкидывал идейки с участием веритасерума. Подлить в столь любимый Бэгшот чай с корицей и имбирём или влить силой — плевать. Главное, что действеннне метода Рита уже не найдёт, по-хорошему Батильда не хочет.
— Треклятая старушенция, — выдохнул Скитер сквозь зубы.
Ну да ладно, завтра она со всем разберётся. А пока на столике её поджидал бокал прекрасного французского вина. Рита с наслаждениеи прикрыла глаза, отпивая небольшой глоток и прикидывая реакцию общественности на книгу, разоблачающую того, кем многие так восхищались.
