О верности

Верность. Для Суперби Скуало это было особенное слово. Оно полностью олицетворяло его жизнь с самого ее начала. Верность выбранному пути, своему клинку, а затем и Занзасу. Однажды выбрав единственного человека, которому он готов был подчиниться, мечник больше не позволял себе сомневаться. Даже в те самые восемь лет, когда был вынужден стать временным командующим Варии. Сложно вспомнить более тяжелое время. В те года каждая шавка имела наглость скалить зубы на обезглавленный элитный отряд убийц. И каждой из них эти зубы с особым удовольствием были вбиты обратно в глотку. Они не прощали. Несомненно, только благодаря подобной политике их боялись трогать уж слишком нагло. И именно в эти чертовы восемь лет из вполне организованного отряда они стали известными на весь мафиозный мир психами. С ними боялись связываться, даже имея превосходящие силы. Потому что однажды подобное закончилось полусотней истерзанных трупов. Тогда по заданиям разъехались все хранители, и в замке остался один лишь Бельфегор, исключая рядовых, конечно же. Он приговорил всех нападавших практически в одиночку, а потом еще месяц приходил в себя. Нападать открыто никто не решался весь следующий год. Но, так или иначе, Вария всегда была подконтрольна Вонголе. И Скуало приходилось сотрудничать с человеком, лишившим его босса. Он всегда ездил на подобные встречи сам. Потому что приходилось быть уступчивым, сносить упреки и откровенный подкуп. Тимотео хотел видеть его во главе Варии на постоянной основе, Занзас был похоронен им навсегда. Но дождь оставался непреклонным, сопротивлялся на грани вежливости, доводил старика до тихого бешенства своим глупым упрямством. После подобных встреч проблем всегда становилось больше, срывались поставки, расторгались договора. Скуало был вынужден закопаться в бумаги и создавать для сторонних наблюдателей видимость того, что у них все прекрасно. Как бы тяжело не было, он находил время для поиска выхода из ситуации. Варии нужен был Занзас, но еще больше он был нужен ему. За шесть лет репутация стала еще кровавее и безумнее, к ним боялись приближаться на собраниях, боялись случайно встретить в бою. Но они все еще оставались лучшими исполнителями. Непрерывный поток заказов, почти прервавшийся на два долгих года, вновь набирал обороты. Суперби Скуало гордился тем, что, не смотря ни на что, Вария осталась на плаву. Убейте босса, и семья развалится, погрязнув в междоусобице, очередное правило, которое было с легкостью разрушено безумными психами элитного отряда убийц. Когда всему мафиозному миру стало ясно, что попытки развалить их ни к чему не приведут, наступил черед зависти и непринятия. Пошли слухи, что Скуало решил забрать ранее принадлежавший ему титул босса Варии обратно себе, и он так активно ищет способ вернуть Занзаса, лишь чтобы окончательно прикончить его. Забавно, но именно подобное мнение помогло им получить нужные документы. Многие желали окончательной смерти не удавшемуся десятому боссу Вонголы и готовы были помочь. Впрочем, они сами верили в придуманную ложь, Суперби ни разу не подтверждал эти слухи. А затем босс вернулся. Ослабленный, еще более неуравновешенный, но не сломленный. Едва освободившись от долгого заточения, рухнув в подставленные руки своего заместителя, он злобно и настороженно оглядел его, остановив взгляд на длинных серебристых волосах, и только после этого немного расслабился. Тогда Скуало подумал, что Тимотео так же поделился с приемным сыном их планами на его смерть. Разозленный мечник громко вройкнул и потащил мужчину по темным коридорам к выходу, где их ждала машина. Говорить что-либо тогда, было пустой тратой времени. Но он запомнил. Мафиозный мир взорвался, когда спустя три месяца на очередном собрании, куда была приглашена Вария, Занзас, как ни в чем не бывало, занял кресло босса. В тот раз им пришлось быть особенно осторожными, потому что, не смотря на пафосный вид, мужчина был еще крайне далек от своей идеальной формы. Они были удивительно верными психами. Хотя на самом деле того же Бельфегора вела скука, а Вайпера количество заказов и деньги, которые он умудрялся получать за их выполнение. Такие непохожие, но умудряющиеся жить бок о бок. Они отвыкли друг от друга, и было тяжело вновь приспосабливаться к когда-то обыденному ритму жизни. Занзас едва справлялся со своим гневом, не способный принять реальность, в которой он потерял восемь лет жизни. Скуало был вынужден продолжить свою работу в качестве временного босса, фактически уже им не являясь. В те дни в мечника впервые прилетел стакан с виски, от которого он не увернулся. Потому что если боссу нужны были доказательства верности, то он их предоставит, пусть и таким способом. Его гордость не позволит опуститься на колени, не позволит высказаться вслух. Раз за разом, позволяя стаканам разбиваться о свою голову, а виски стекать по волосам, он молчаливо признавал мужчину своим боссом. Это стало своеобразным ритуалом, который помог вернуть их главе уверенность. Спустя годы утро Суперби Скуало начиналось с того, что он будил Занзаса, затем шел на кухню, где заботливый Луссурия к этому моменту уже готовил завтрак, поднимался в кабинет, и под тяжелым взглядом темно-алых глаз ставил на стол поднос с едой. Едва мечник отходил к двери, как в его голову летел стакан, каждый раз мужчина злился на испачканные волосы, но привычно никогда не принимал душ до этого момента. В мире мафии продолжали бояться элитного независимого отряда убийц, испытывали животный ужас при виде их босса, особенно, когда оставшиеся после памятной заморозки шрамы становились заметнее. Они помнили о невероятной верности, опасаясь капитана Варии так же сильно, как и ее главу. А для самого Занзаса подобная преданность стала цениться в подчиненных так же сильно, как и их личные способности.