А за окном играет солнце

О чём бы Сайфер не грезил, а Италия встретила их дождём. Впрочем, как считал Пайнс, в сравнение с дождём у них дома, это была полная фигня. Мелкие капельки слабо накрапывали, как услужливо сказала им Siri, уже третий день. Небо было серым, с небольшими проблесками белого. Но было тепло, даже жарко, Поэтому куртки быстро отправились в недра рюкзака. Шаловливый ветерок перебирал волосы, а от запаха моря сносило крышу. но для Билла всё было не так Это Диппер понял сразу. Стоило пилоту сказать какая погода за бортом, как Сайфер нервно вздохнул и с силой облокотился на спинку кресла, ударяя кулаком по ручке. Шатен действительно сочувствовал ему, он знал, что для Уильяма, жившего раньше в Калифорнии, солнце значит намного (очень-очень намного) больше, чем для него. (-Сосенка, скажи, а какой прогноз погоды на сегодня? -Сейчас...ммм, дождь, снова дождь! Что ж, ладно. (день спустя) -Сосна, скажи прогноз! -Се-е-е-ейчас! Дождь, Билл, снова дождь! -Ясно. (ещё два дня спустя)- Сосна, какой прогноз?! -Щас, хм, дождь! -Что?! Опять! -Ну да, а ты чего ожидал? -Я...я...ненавижу этот ебучий дождь! Всё, на следующих выходных едем ко мне на "родину". -С чего вдруг? -Познакомлю тебя с родителями! -Мы знакомы уже как года два, Билл.. -Плевать, познакомитесь ещё раз! Без пляжа и солнца..то есть, без их улыбок, я больше не проживу!) Юноша подбадривал его, говорил, что они здесь на две недели, что наверняка уже завтра будет солнышко, что они обязательно сходят на пляж и будут много-много-много гулять по городу, поедая пиццу и попивая домашнее вино. но блондин был безутешен Мэйсон с ужасом думал, что взглядом мужчины сейчас не то что убить, уничтожить нацию можно. -Эй, Билл, да ладно тебе...всё не так плохо! - вновь попытался парень, когда они ехали в такси. Сайфер на этот момент уже успел нагрубить водителю, испачкать футболку и сделать пару крупных глотков коньяка из бутылки. Примерно на моменте появления последнего в руках любовника, Диппер решил, что нужно что-то срочно делать. -Что? Что ты сказал? - блондин перевёл безжизненный взгляд на Пайнса. Билл смотрел на него из-под полуопущенных век, и отчего-то в памяти мелькнуло такое далёкое, но такое тяжёлое воспоминание. (Из телевизора доносятся глухие звуки какой-то попсовой передачи, телефон не переставая звонит, на нём осталось всего пара процентов заряда, но на это совершенно наплевать. Вокруг царит мрак, пробиваемый лишь слабым светом от лампы и голубоватым, исходящим из-под ткани, которой накрыт телевизор. Он с трудом пытается вспомнить, а почему он собственно накрыт? Кажется, тот светил слишком ярко. Шторы плотно задёрнуты, но одно окно открыто настежь, пропуская в квартиру ночные звуки. Город живёт, а он...а он - умер. Пол на кухне завален бутылками и коробками из под пиццы. Сколько он не выходил из дома? Три дня? Четыре? Может неделю? Похуй. Без него всё равно жизни нет. Он оперся ногой об батарею, от которой исходило сухое тепло, воздух от него становился мерзким, а горло начинало чесаться. Из открытого окна послышались крики подростков : мат-мат-мат-мат и несколько пафосных слов. Первая затяжка далась тяжело, легкие свело, а горло зашлось кашлем, но он продолжил курить. Через несколько затяжек стало легче, никотин здорово основался внутри его организм, даря странную лёгкость, которая почему-то мешала. Хотелось всё бросить и уйти. Убежать. Уехать. Исчезнуть из этого города навсегда, как он и планировал раньше. Удивительно долгая командировка получилась. Три года. А ведь всё из-за него. Голова загудела, словно радиоприёмник, а сердце привычно отдалось болью где-то на уровне лёгочных артерий и вен от мыслей о нём. Дешёвое, холодное пиво опалило горло не хуже кипятка. После трёх глотков голова перестала трескаться. А после половины бутылки сознание ушло куда-то в пустоту, но боль осталась. В прокуренную комнату ворвался порыв ветра, по голому торсу пробежались мурашки, если бы здесь был он, то наверняка бы сказал надеть футболку и начал ругаться, что мужчина не бережёт здоровье. "Но его здесь нет...и никогда не будет больше. Ты всё просрал, Билл, всё просрал..и даже без чужой помощи" Новая сигарета появилась в зубах, зажигалка привычно обожгла большой палец, дым тонкой струйкой потянулся в небосвод. Телефон зазвенел. Завибрировал, будет точнее. Завибрировал в кармане. "Что?" - немой вопрос сознания. Этот номер не знал почти никто, точнее никто, никто, кто мог бы звонить ему сейчас. Рабочий телефон, так сказать. Ну не могли же ему звонить с работы. В 2:49 ночи. В воскресенье. Рука потянулась к карману домашних растянутых штанов, расшитых смешным рисунком треугольничков. "Интересно, а я имею право общаться со Звёздочкой после этого?" Почему он вообще носил этот телефон в кармане? На дисплее неизвестный номер. -Алло? - его прокуренный хриплый голос звучит очень жалко. Дрожащий и слишком высокий от волнения голос с другой стороны звучит ещё более жалко (чисто по мнению звонившего) Вызов завершён. Сайфер с каким-то отстранением смотрит в экран. Несколько секунд. Глаза болят от мерзкого света. Но он смотрит. Смотрит, пока цифры номера не начинают расплываться перед глазами. Тогда он бросает телефон на стол, тот разбивается, и громко смеётся. Так странно, он мечтал услышать этот голос вновь..показалось, это был не его голос. просто у кого-то он похожий, вот и всё. Он снова закуривает, пустая бутылка с пивом на полу, новая в руках, открытое настежь окно пробивает дрожью тело, а от вида на целующуюся под окном пару, хочется плюнуть. Он это и делает. Проходит час, а может два, а может вообще шесть, но на небе, не будь оно заполнено тучами, уже, наверное, проглядывали бы алые полосы. Горло не болит, оно просто ничего не чувствует, уже не сеппя, а издавая страшные хрипящие звуки из глубин ада. Замок с характерным звуком открывается, кто-то тихо заходит в квартиру. Сайфер понимает это на задворках сознания, но подняться с места не может. Смотрит на этот город. На темноту, что окутывает его и думает, что такая же темнота теперь у него в душе. Навсегда. Опрокидывает голову о стену, больно ударяется затылком. Ещё глоток текилы, бутылка разбивается об пол. -Билл! "Его голос. Это его голос" - говорит сознание, Сайфер криво скалится, разбитую губу саднит, не стоило спускаться и ругаться на целующуюся парочку, кто ж знал, что у одной из них такая тяжёлая рука. -Билл! Билл! Мать твою, Сайфер, скажи, что ты жив! Знакомые руки берут его лицо, становится так тепло и приятно, щемящая нежность щёлкает кровеносный насос и тот начинается бить уже как сердце. "Круть, теперь галлюцинации стали сильнее. Не стоило пить успокоительное с вином" -Билл...Билл, пожалуйста, прошу тебя, скажи что с тобой всё хорошо! Господи, прости меня, прости Билл! Я сейчас же позвоню в скорую! Тепло пропадает с щёк, но мужчина ловко хватает запястье. Такое изящное, женственное. "Разве глюки материальны?" Глаза резко начинают болеть о света, уши от звука, голова от алкоголя, сердце от счастья. -Это ты? - сипит Сайфер, - ты настоящий? Глубокие шоколадные глаза смотрят на него с такой благодарностью, а кивок выходит слишком эмоциональным. -Сосна, - еле произносит он. И целует его. Целует так, как не целовал никогда. А ещё клянётся,что никогда больше не потеряет. Где-то глубоко, в районе лёгочных артерий и вен, облегчённо вздыхает кровеносный насос, именуемый сердцем.) Кажется, взгляд Билла изменился, и видимо Пайнс понял, о чём вспомнил его возлюбленный, потому что сам он как-то сдавленно дёрнулся и чуть съёжился. Уильям смотрел на него несколько долгих секунд, а потом чертыхнулся одними губами, понимая свою ошибку. "Он всё ещё винит в этом себя" - мелькнуло в голове Сайфер тут же придвинулся к нему и ласково коснулся его ладони, сжимая в своей. Это незамысловатое движение словно разбудило Диппера. Он вздрогнул, отгоняя ужасное наваждение, и посмотрел блондину в глаза. Сердце от чего-то забилось бешенным ритмом, глухо отдаваясь на уровне горла. А по телу будто прошлась пара разрядов тока, оставляя покалывающие ощущения на кончиках пальцев. -Всё будет хорошо, - улыбнулся Билл. Улыбка, несмотря на его сомнения, вышла настоящей и даже жизнерадостной. -Ага, - выдохнул Мэйсон, зашуганно вздыхая. -А давай сейчас же пойдём, найдём ресторан, и будем до самой ночи сидеть там и есть пиццу, попивая вино? - вдруг выдал мужчина. Ответа от юноши не требовалось, ярко заблестевшие глаза и ответное сжатие ладони, прекрасно ответили за него. -Siamo spiacenti, non lo sai, c'è qualche bar nelle vicinanze? Desiderabile, dove sono alcune persone?* "Мать твою, какой же он всё таки охуительный" - констатировал факт Диппер

***

Такое кафе нашлось. У него не было ярких вывесок, не было стендов с рекламой. Вряд ли бы они вообще узнали, что это кафе, если бы не таксист, с уверенностью отвезший их именно туда. Напоследок сказав что-то вроде:" Questo è il paradiso, non un caffè!"** что удивительно, он был прав За простенькой деревянной дверью, раскрашенной под рисунок дороги, ведущей в неизвестность, скрывалось восхитительное место. Уютом, казалось, оно просто-напросто пахло. Мягкий полумрак, разрываемый лишь тёплым светом, исходящим от фонариков, которые весели на стенах. Он ласково брал в свои объятья, кутая, словно в плед, и не давая возможности уйти в ближайшие, в случае наших героев, шесть часов. Запах пиццы пропитал всё помещение, он был таким тёплым и мягким. Казалось, что не просто нюхаешь, а уже вкушаешь это прекрасное блюдо. Тесто такое мягкое и чуть обжигающее, а сыр такой тягучий, он тянется длинной нитью, обрываясь лишь когда становится совсем тонким. Они заняли столик в углу, усевшись на мягкий, угловатой формы диванчик оливкового оттенка. Фонарик на столике тут же зажёгся, весело играя своим огоньком и вырвая у Диппер удивлённый возглас. Сайфер лишь покачал головой на это, говоря, что из юноши ещё не выветрилось детство. Пайнс в ответ показал ему язык и ответил, что знать не желает как это работает и хочет до конца дней думать, что это была магия. Когда они заказали, а точнее заказывал Билл, ибо знания итальянского у Пайнса сильно (что мягко сказано) хромали. И пусть их могли понять на английском, как минимум официантка, ей было очень приятно услышать, что один из гостей знает их язык. И пока Сайфер болтал с девушкой, Пайнс, начал рассматривать стены помещения (душить порывы ревности) Стены были оплетены плющом и отделаны под грубый кирпич, на них красовались изображения поляны, вдалеке которой виднелся лес, а за ним высились горы, припорошённые снегом. А ещё небо...бесконечное, свободное и такое иссиня-голубое, что невольно хотелось окунуться в него с головой. Картина была столь прекрасной, что Пайнсу казалось, что он буквально чувствует запах полевых трав, чуть щекотящих нос, слышит пение птиц, доносящиеся из леса, ощущает, как игривый ветер зарывается в волосы, делая из них ещё более непонятную причёску. Юноша закусил губу и на секунду погрузился в воспоминания: "Стояла тишина. Казалось, даже ветер боялся потревожить её. Птицы не пели свои весёлые трели, деревья не вели диалог, неясный человеческому уху, насекомые не трещали. Всё замерло. Ничто не могло потревожить это молчание. Но эта была необычная тишина. Она казалась волшебной и восторженной. Её можно было бы сравнить с тишиной в театре за несколько секунд до начала оперы или балета. Когда все люди замирают, боясь даже шелохнуться, и с остановившимся сердцем дожидаются, когда дирижер взмахнёт палочкой, и оркестр начнёт играть. Он тоже замер. Стоял, оперевшись о старый дуб, так много лет служивший восхитительным укрытием в прятках. Его огромные ветви устремлялись вверх, переплетаясь в причудливые узоры, а ствол был настолько широк, что его вряд ли смогли бы обхватить даже несколько людей. В эту секунду Дипперу вдруг захотелось обнять его и сказать: "Спасибо!". Даже не сказать, а прокричать! Прокричать всему лесу, всему миру эти слова благодарности! Небо заалело. То тут, то там, словно из ниоткуда разливались розоватые, рыжеватые, жёлтые, золотисты пятна. Будто художник случайно капнул акварель на холст. Они расплывались и медленно заполняли всё серое до этой секунды небо. Уже юноша, давно уже не ребёнок, смотрел на это с нескрываемым восхищением, странным для взрослого, боясь пропустить хоть секунду. Как же хотелось прямо сейчас остановить время и провести всю жизнь в этом мгновенье. Когда небо лишь тронул закат, трава, влажная от росы, всё молчала в ожидании, воздух пах свежестью и было так…хорошо. Счастливая, искренняя улыбка тронула его лицо. Неожиданно послышалась тихая и такая прекрасная мелодия. Маленькая пташка, выглядевшая чёрной точкой на фоне небосвода, взмывала вверх, воспевая свою песнь. Мэйсону думалось, что она поёт об этом лесе, о том, как в нём прекрасно, о том, как хорошо в нём жить, и, что она поёт о солнце, о том, как его лучи теплы, как приятен его свет, как все его любят и ждут. Будто отозвавшись на трель пташки первые лучи зашли в долину. Они были тонкими, тусклыми и заходили несмело, словно боясь чего-то. Они пробежались по траве, и она засияла росой, как звёздное небо. Прошлись по кронам деревьев, и те зашумели им в ответ, спуская с листьев солнечный дождь. Прошмыгнули сквозь густую крону дуба и коснулись его. Чуть тёплые, но столь ласковые. Как прикосновение матери. Диппер подставил своё бледное лицо, чуть покрытое румянцем, под их свет и блаженно прикрыл глаза. Всё снова замерло. Замерло в ожидании главного волшебства. Медленно, величественно из-за горизонта поднималось солнце. Его диск казался огромным. Оно не спешило, зная, что нужно подобающе появиться, ведь оно - небесное светило. Пташки встрепенулись, готовясь воспеть то, что давало им тепло и жизнь. А парню вдруг стало так смешно, что он крикнул. Крикнул во всё горло: "Эй, Солнце! Хватит важничать! Мы тебя уже заждались!". И солнце остановилось, будто услышало Пайнса. Показалось, что оно чуть смутилось и даже на секунду подумало удалиться обратно в свою обитель. Но потом, вспомнив, кто оно, вновь самодовольно засияло и начало подниматься. И всё же, как думала шатен, теперь оно восходило чуточку быстрее. Мэйсон засмеялся громко и заливисто. Так он не смеялся при людях, даже боялся иногда смеяться при Мэйбл и Билле, но сейчас...сейчас, в этот волшебный момент, он чувствовал себя свободным. Свободным от всего. И от своих, на данный момент казавшихся совершенно глупыми, страхов тоже. Лучики заиграли на его коричнево-чёрных, словно свежая земля, волосах, солнышко снисходительно обогрело его босые ноги, уже замерзшие в мокрой траве. А птицы, словно его смех был сигналом, взметнулись вверх, кружась, пикируя и начиная свою восторженную песню. Лес засиял зелёным, желтым, золотым. Свет проник везде. Начали жужжать трудяги-пчёлки, взлетели стрекозы и бабочки, сверчок заиграл на скрипке. Лес проснулся. Сбросил с себя оковы сна, потянулся, зевнул и выпрямился, готовый к новому дню. -Дипп, ты где?! Нам пора ехать! – недовольный и взволнованный крик Мэй заставил Пайнса вздрогнуть и обернуться. -Сосна, найдись скорей! - Билл, видимо не отставая от старшей Пайнс не на шаг, удивительно хорошо скрывая в голосе волнения, звал парня. -Иду! – Диппер последний раз взглянула на улыбающееся солнце и, подмигнув ему, бегом устремился обратно домой." Видимо на лице шатена появилась столь блаженная улыбка, что Сайфер испугался, не было ли в воде, так услужливо данной официанткой: приятной, низкорослой девушкой, лет шестнадцати на вид, с длинными, фиолетовыми волосами, собранными в две тугие косички, шаловливой улыбкой и ярко сверкающими глазами, подсыпано что-нибудь. -Сосна, ты чего? - потряс его за плечо блондин. -А что? Что-то случилось? - Мэйсон вышел из оцепенения, начиная быстро оглядываться, и, кажется, всё ещё чувствуя на своём лице порывы ветра, а на ногах капли росы (о, а ещё слыша недовольные, уже плохо скрывающие волнения, возгласы Сайфера, о том, что он так заболеет, и что великий Билл с ним возиться не будет!) -Уфф, я уж думал, что кардинал*** что-то подсыпала нам, - он беззлобно ухмыльнулся. -Уже раздаёшь всем прозвища на право и на лево? - юноша изогнул бровь, - мне начинать ревновать? -Мммм, у неё такие волосы...думаю...Ай! - Мэйсон может и бил шутя, но всё же больно. Хоть и ожидаемо, вплоть до места, куда будет бить. Место, чуть ниже плеча, было одной из болевых точек у Сайфера, и Диппер об этом знал, и, как видите, прекрасно пользовался. - Да ладно, ладно! Я шучу, шучу! Тебя никто не заменит! - тут же начал оправдываться мужчина, выставив руки в примирительном жесте, но шатен уже отвернулся, картинно надув щёки. -Эй, ну, Деревце! Ну ладно тебе, прости, я ведь честно пошутил, - ответа не последовало. - Ну, Сосна, Диппер, прости, ты что, правда обиделся? - Сайфер вдруг начал настолько виновато-потерянно выглядеть, что Пайнсу стало его жалко. -Нет, дурашка, конечно, нет, - он ласково улыбнулся и потрепал блондина по голове, которая уже уткнулась ему в плечо. Эдакий жест, которой делал Сайфер всегда, когда чувствовал себя виноватым, но не мог найти слов, дабы извиниться. - Но если увижу тебя с ней - убью, - и мило улыбнулся. У Билла по спине пробежала стая мурашек от такой улыбки.

***

В гостиничный номер они ввалились только к девяти часам утра. Весёлые и жутко уставшие. Точнее сказать уставший. Уставший Диппер и слишком перевозбуждённый Билл. "Удивительно, как влияет на него буквально лучик солнца" - думал юноша, из полуприкрытых век наблюдая за широко улыбающимся мужчиной. Да, солнышко действительно выглянуло буквально часа два назад, но сколько радости это принесло блондину! Пайнс честно боялся, как бы Сайфер не упал, так резво прыгая по ступенькам, ведущим к пляжу. Но Билл не упал, более того он безумно быстро скинул одежду и ринулся в море. Тогда Пайнс испугался как бы тот не заболел, но тут же откинул эту мысль, вспоминая, что Уильяма может сразить разве что сильнейший вирус (и промокшие ноги в два градуса цельсия), сам быстро скинул одежду и, не думая ни секунды (мало ли передумает), бросился в след за любовником. Вода была тёплой, словно молоко. Или может им так казалось, привыкшим к намного более низкой температуре. Было только семь утра, поэтому никого на пляже не было, и они не смущаясь (хотя вряд ли бы гора туристов смогла остановить их, полностью погружённых друг в друга) вели себя как дети. Брызгались, гонялись друг за дружкой, соревновались в нырянии, а потом Сайфер вдруг заметил волнорезы и, конечно же, побежал туда прыгать, не забыв прихватить сопротивляющегося лишь для вида Мэйсона. Первый прыжок дался даже слишком легко, потому что обычно Диппер боялся это делать. Но либо вкуснейшее вино, которого они выпили достаточно, сыграло свою роль, либо так ярко улыбающийся Билл не дал даже повода сомневаться, а может и то и другое. В любом случае, шатен прыгнул бомбочкой в объятья воды. Она приняла его легко, давая ощутить себя защищённым, словно в коконе. Правда, через минуту юноша почувствовал что жизненно важного кислорода не хватает и быстро вынырнул. Удивительно, как у него получилось в совершенно чисто воде достать моток водорослей, удобно устоявшихся у него на голове, но теперь, у уже валяющегося на земле от смеха Уильям имелись новые обои на телефоне. Когда сил отбирать телефон не осталось и прыгать тоже больше не хотелось, Пайнс вдруг нашёл на песке игрушечное ведёрко и лопатку. "Все взрослые люди могут отдыхать" - уверял себя он, сидя у воды и старательно вылепляя башенку замка под чутким надзором Сайфера. Тот натаскал гору ракушек и водоросли с головы Пайнса строго запретил выкидывать (Дерево, да как ты можешь! Это же прекрасный сад для нашего замка!) В итоге через минут сорок "дворец" был готов. Чисто по мнению строителей он был прекрасен. Две невысокие башенки и крепкая стена, укрывающая от набегов разбойников, украшенные красивыми ракушками. Небольшое озерцо и сад рядом с ним, именуемый "Королевским уголком" Новая фотка, и теперь уже у Диппера появляется другая заставка на телефоне: улыбающийся Билл на фоне их творения. -Билл, я хочу спать... - просипел Пайнс, наконец оторвав от себя блондина. Стоило им зайти в комнату, как тот, словно они не виделись лет десят, не меньше, накинулся на него с поцелуем. -Ну, Деревце, - скорчил грустную рожицу Уильям. -Я усну во время секса, - выдвинул аргумент юноша, надеясь, что тот сработает. -Не видел ещё людей, которые смогли бы спать с членом в заднице, - засмеялся блондин, игриво приведя руками по спине возлюбленного и остановив ладони на ягодицах. -Значит, я буду первым, - сухо ответил Мэйсон и оттолкнул мужчину, направляясь к кровати, на которую тут же упал. Его окутало долгожданное расслабление, осознание, что завтра не нужно в институт, дарило невероятную лёгкость. Он уже было погрузился в сон, как услышал шум сбоку. Еле заставив себя повернуть голову и разлепить веки, он с удивлением уставился на лицо Билла в паре сантиметров от себя. -Ну, номеров с двуспальной кроватью у них не было, но это ведь не значит, что у буду спать без тебя! - засмеялся мужчина, Пайнс на это лишь умилённо улыбнулся. -Спокойного утра, дурачок, - ласково поцеловав его в лоб, шепнул Дипп, и, удобно устроившись у любовника на груди, закрыл глаза. -Деревянных снов, Деревце, - улыбнулся Билл и крепко обнял его. правда этого Мэйсон уже не услышал, полностью погрузившись с царство Морфея впереди их ждали ещё прекрасные тринадцать дней отдыха