Все встанет на свои места.

Наруто продолжала писать Саске каждый божий день, но та не отвечала, будто у нее действительно нет телефона. В голове крутились гадские мысли: домашний арест, отсутствие телефона, стрижка, простенький прикид – что-то явно не так. Но что? В университете Учиха так и не появилась, но Наруто успокаивал тот факт, что брюнетка хотя бы жива, дышит и ходит по земле. Узумаки приходила в парк каждый день: в будние после учебы торчала там пока не стемнеет, на выходных сидела на лавочке и пинала камни. Даже если кончалась зарядка на стареньком телефоне, Наруто оставалась в парке, абсолютно потерянно смотря то на облака, то на редких прохожих. И ждала, ждала, ждала. Надеялась, что Саске снова придет, заговорит. Наруто это нужно было как воздух, потому что легкие болезненно сжимались каждый раз, когда под вечер она уходила, так и не встретив подругу. Сегодня был день не для прогулок – дождь лил не прекращая с самого утра, весь парк потонул в воде, оставляя зеркала луж на дорожках и идя по ним казалось, что летишь. Кеды безбожно промокли и хлюпали, штанины мерзко липли к щиколоткам, а кофта, до этого теплая и удобная, висела на теле. Не день для прогулок, да, но Наруто с упорством осла сидела, растянувшись на лавочке и засунув руки в карманы. Она откинулась на спинку, чувствуя, как по щекам бьют капли и скатываются в ухо, как ледяная вода пробирается между прядями на затылок, как одежда становится все тяжелее и тяжелее. И все равно ждала. Потому что надо, потому что это шанс увидеть. Иначе нельзя. Редкие прохожие смотрели на Узумаки как-то жалостливо, а девушка лишь фыркала и прикрывала глаза, начиная ловить странное наслаждение от пронизывающей до костей сырости. До позднего вечера дождь так и шел, не жалея промокшую до нитки девушку. Когда уже заметно стемнело, а в парке начали зажигаться фонари, от былого ливня осталась лишь легкая морось – Наруто уже собиралась уходить, в практически севшем телефоне мигало «23:07». Девушка встала, слегка потягиваясь, вся одежда на ней начала отлипать от тела, оставляя прохладу на мокрой коже, и собралась уходить. Ей было немного грустно, а еще заметно холодно. - Пожалуйста, не пиши, что мы встретились тогда. – голос Саске был совсем тихим, она стояла под черным зонтом, прижимая его металлическую ручку к шее, а взгляд, до того затравленный и глупый, проникал под все слои мокрой кожи Наруто и отпечатывался плесенью на костях. – И про сегодня тоже не пиши. – брюнетка отвернулась, пряча глаза за челкой. Узумаки замерла. Подруга, стоявшая напротив, выглядела еще хуже, чем в прошлый раз – тогда она просто будто устала, но сейчас даже привычной сережки не было в ухе, под покрасневшими глазами образовались глубокие синяки, губы, в цвет лица бледные, подрагивали. На ней были какие-то дурацкие и старые кеды (кажется, что Наруто их видела на Саске в последний раз на уроке физкультуры в старших классах), потертое худи с давно нечитаемой надписью и одно кольцо на большом пальце. Одно. - Не стой тут, прошу. – Саске так и не смотрела на Наруто. – Иди домой. Ты, наверное, замерзла. - Да что обо мне тут беспокоиться, не я же на призрака похожа! – Узумаки, наконец, отмерла и встрепенулась, вскидывая руки. Саске только вздрогнула и сильнее сжалась под взглядом внимательных голубых глаз. – И в этот раз ты не отвертишься! Что с тобой, а? Говори! - Со мной все в порядке. Иди домой. - Ага, как же. – Наруто нахмурилась и сделал шаг в сторону Учихи, но та лишь отшатнулась. Взгляда она так и не подняла. – Я же великая слепая! Ты себя в зеркало вообще видела? - Оно того не стоит, Наруто. – впервые за долгое время блондинка услышала свое имя из этих уст. Не привычно слетающее с губ «дура», не осточертевшее «идиотка», не даже немного ласковое «дурёха», а имя. – Я… - Да что «ты»? – Узумаки вспылила, хватая брюнетку за руку и ощутимо встряхивая. – Не притворяйся, я же сказала! С тобой что-то происходит, я это вижу, я это знаю. Кому ты врешь, Саске? Кому? - Да что мне тебе сказать? – Саске выдергивает руку и наконец смотрит Наруто в глаза, замечая, как дне голубых радужек плещется отчаяние и страх. Вся злость, что медленно накипала за диафрагмой выливается в сиплое «ох», веки мокнут и их начинает щипать. Саске не выдерживает этот взгляд, опять. - Правду, твою мать! – Наруто так злится из-за невозможности донести, что чувствует, что слова из нее вырываются непрерывным потоком. – Ты пропадаешь не первый месяц подряд, ты не отвечаешь на мои сообщения, тебя будто не существует! Не первый раз, но раньше ты давала о себе знать, отправляла мне хотя бы короткое «ха» и я знала, что ты жива, что с тобой хоть на каком-то уровне все в порядке! Ты молчала, ты закрывалась, но я видела тебя! Ты не говорила, почему пропадала, но староста всегда мне отвечала, что ты болеешь, а сейчас даже этого нет! Ты появлялась в сети, я видела, а общих документах группы я замечала твои исправления. Сейчас ты просто исчезла из жизни на четыре чертовых месяца и я места себе найти не могла! Где, что с тобой, жива ли ты вообще? Я не знала, я просто не знала, что думать… – под конец Узумаки говорит уже совсем тихо, а в голосе сквозит до того очевидное отчаяние, что Саске подташнивает. - Мне… тяжело об этом говорить. – девушка молчала долго, пока Наруто лишь тяжело дышала и обреченно прижималась к подруге, сжимая её предплечья дрожащими кистями. – Я просто не могу это выразить словами. - Ты хотя бы попытайся, я тебя пойму. Я же всегда понимала… почему ты думаешь, что сейчас будет иначе? – Наруто это говорила в уже промокшую ткань худи, бессильно уткнувшись лбом в неё. - Я чувствую себя не очень. – Саске аккуратно пригладила сбившиеся мокрые пряди на блондинистой макушке и прижала голову ближе к груди, сжимая волосы на чужом затылке. – Эмоционально. Морально. Психически. Мне плохо. – Наруто потерлась носом о ткань и легонько кивнула, призывая продолжать. – Я не знаю, как сказать подробнее. Как описать. Да и говорить что-то большее мне не хочется. - А почему на телефон не отвечаешь? – Узумаки не поднимала головы. - Забрали. - А в универ не ходишь почему? - Нельзя. Наруто освободилась от крепнувшей хватки и обняла Саске, нежно, аккуратно, даря ласку и заботу. - Я все понимаю. – она успокаивающе гладила девушку по спине. – Ты не пропадай больше. Я буду ждать тебя здесь. Каждый раз. Саске, уткнувшись в плечо, лишь прикрыла глаза, расслабляясь.

***

- Почему так долго? – на циферблате часов время медленно катилось к часу ночи, те громко тикали, нарушая тишину большого холла. - Заблудилась немного. Ты же забрал телефон, я не могла посмотреть дорогу. – Саске недовольно фыркнула, складывая чуть мокрый зонт и отставляя его к стене. - Не язви мне. – брюнет нахмурился, отвлекаясь от книги и смирил пришедшую оценивающим взглядом. – Ты почему мокрая? Я же давал тебе зонт. - Какая разница? Что ты пристал ко мне? - А то, что я разрешил тебе гулять не для того, что б ты слегла с простудой. Иди переодевайся. - Ага, хорошо, бра-а-атик. – последнее слово Саске протянула до того противным голосом, что мужчина скривился.

***

Придя домой, Наруто чувствовала смесь облегчения и тоски.Облегчение было приятной ломотой в теле, тоска была зудом на кончиках пальцев,а все вместе превращалось в мандраж, волнами проходивший по нервным окончаниям. Ночью всегда происходило самое важное, так было и сейчас – Наруто чувствовала, что это было действительно что-то очень, очень-очень важное. За все годы дружбы она еще никогда не была так удушающе рядом с чувствами и сердцем Учихи. Конечно Узумаки знала, что она была куда ближе, чем все остальные, что даже родного брата она не подпускала к себе на то расстояние, на которое было дозволено подходить подруге, но… даже так была непреодолимая стена, черта, граница. И за нее заступить было не позволено. Ровно до сегодняшнего дня. Она глупо улыбалась, ложась в постель, и хоть и понимала, что то, что ей рассказали, не повод для радости, не могла перестать себя чувствовать настолько удивительно счастливой. Просто потому что она наконец стала тем, кому Саске доверилась.