tell me

      Она искала простоту в деталях.       В необычайно ярком отблеске солнца ли, в россыпи лепестков сакуры, в маленьком ростке, пробившемся сквозь невзгоды, в приятном перекусе и коротких разговорах с друзьями. Порой Хару необходимы были подобные случаи по несколько раз на день, а порой она могла неделю заниматься только лишь уходом за своими растениями.       Вырвавшись из золотой клетки, созданной её отцом, девушка жадно наверстывала упущенное за годы своего невольного затворничества. Мир оказался невероятно большим, люди — со своими бедами и радостями, занятия — увлекательными и беззаботными. Возможность быть обычным человеком, а не дочерью самого Окумуры, привлекала ее больше всего.

***

      Невесомыми движениями мозолистых ладоней Хару отряхнула спортивный костюм, который, казалось, по определению не мог не быть чистым. Девушка выпрямилась и, душевно улыбнувшись, заговорила: — Доброго дня, Акира! Что тебя привело?       Юноша улыбнулся в ответ. Он хотел проверить состояние моркови, что посадила подруга, и просто поболтать. Школьный день выдался на редкость трудным для всех, и парню хотелось несколько отдохнуть.       Хару с удовольствием касалась растений, слегка ощупывала листья и стебли. Она нашла в этом занятии свое призвание — а теперь, когда навыки помогали в вылазках Воров, девушка попросту светилась от счастья.       Именно поэтому Курусу пришёл не с пустыми руками.       В руках у Акиры были новые семена. Хару широко улыбнулась, принимая небольшой (по словам самого парня) подарок и помещая его ко всем остальным, и, кажется, засмущалась от такого действия с его стороны. В голове колоколом звучали слова отца: «Мужчинам нужны только деньги, поэтому они постараются завоевать твоё сердце подарками и сладкими предложениями».       Но… Акира ведь не такой?       Да, он был немногословен, но каждая его фраза била точно в цель. Остроумные шутки или утешающие речи — все, исходившее из его уст, девушка любила.       … любила?       Окумура покраснела ещё больше, стыдясь собственных мыслей. Нет, не сейчас, не перед ним! Нельзя, чтобы он что-то понял! — Тебе не понравилось? — пробился в сознание участливый голос парня, что в некоторым недоумении стоял возле Хару. — Нет-нет! — возможно, слишком громко воскликнула девушка, в подтверждение своих слов активно махая руками перед собой.       Убеждать у неё не очень получалось. От неловкости момента она залилась румянцем почти целиком, отчаянно пряча лицо в ладонях. — Хару, — мягко положил он ей руку на плечо, — что произошло?       Девушка едва слышно всхлипнула. Ей было невероятно стыдно вот так расплакаться на глазах у Акиры, но поделать с собой та ничего не могла. Юноша её не торопил: лишь осторожно поглаживал, пытаясь передать свою заботу. — Я… — попыталась было начать объяснение Хару, но затем замолчала. Ложь сейчас не поможет. У неё же все на лице будет написано! Лучше уж набраться смелости и сделать то, что давно хотелось.       Она подняла голову, сквозь слезы взглянула на встревоженное лицо Курусу и тихо сказала: — Проверь боковую теплицу.       Юноша с удивлением посмотрел на Окумуру, но та лишь слабо кивнула и попыталась улыбнуться. Всё пойдёт не так, как ей хотелось… но результат будет достигнут.       Акира поднял лёгкую накидку, что закрывала растения от потенциального дождя, и увидел несколько странных насаждений.       Хару опустилась на колени рядом. — Это какао-бобы. Вот тут рядом я посадила ваниль. Не знаю, как все пройдёт, если честно. Климат не слишком подходящий, но я постаралась создать максимально комфортные условия.       Девушка собралась и с полной грудью воздуха выпалила: — Явыращиваютебешоколад!       Сразу после этого её взгляд сменился на испуганный. Она осторожно смотрела на Курусу, ожидая ответа и втайне лелея надежду… — Ты имеешь в виду… на февраль? — слегка глухо уточнил парень, и Хару резко кивнула. Сил на слова у неё уже не было.       Мысли завертелись каруселью. Акира знал ответ — простой, как строгий подарок. Но его обёртка была не менее важна. Хару была ему хорошим другом и приятным собеседником, но… Он никогда не рассматривал её как девушку. Это было слишком странно. Само сочетание этих слов для него было чужеродным. «Тепло», «уют», «спокойствие», но «влюблённость»…       Юноша лишь сказал: «Прости» и, быстро поднявшись, ушёл с крыши.

***

      Они оба стояли, прислонившись к стене спиной, держали руку на сердце, пытаясь остановить его бешеный темп, и раз за разом переигрывали в памяти ту самую сцену.       Хару — с ноющей болью.       Акира — с тупой виной.