Пионерская история

Я решил уехать на поляну и прочесть это письмо. Меня раздирало любопытство, что там может быть написано. Раскрыв конверт, я осторожно раскрыл конверт и достал оттуда листок, на котором был текст, написанный синей шариковой ручкой, маминым почерком. “ Коля, тебе пишет твоя мама. Я знаю, что такое обычно нужно говорить вживую, но у меня просто не хватит на это сил. Должна тебе ужасную вещь, с которой будет очень непросто смириться: папа умер. После того, как мы приехали с родительского дня, вечером ему стало плохо. Он стал задыхаться, всё его лицо было синим. Я тут же вызвала скорую. Когда врачи приехали, то было уже поздно. Во вторник, после обеда, за тобой приедет дядя Саша — папин друг по работе, он привезёт тебя домой. Прости, что не смогла сказать тебе об этом напрямую. Но ты должен будешь приехать домой, по-другому нельзя…» Я не стал дочитывать письмо до конца. Я сложил листок и положил его назад в конверт. У меня не было абсолютно никаких эмоций, кроме как тотального недоумения. Как? Как он мог умереть? Я же видел его вживую, с ним было всё хорошо! С ним всё было просто замечательно! Невольно, по моим щекам соскользнула пара слезинок. Да, мужчины не плачут, как говорят, но я, чёрт возьми, теряю родного человека уже второй раз. Если же в первый раз я просто смирился с этим фактом, ведь я даже не видел никогда своего отца вживую, а тут, он был жив, цел, здоров, и тут же ушёл в мир иной. Я осознал лишь одно: всё, к чему я стремился в этом лагере — это все насмарку. Мой поезд ушел, а остался лишь пассажир с кучей груза. Сколько я так сидел на поляне? Неизвестно. Просто в определенный момент я пересел в свое кресло и побрел назад, в лагерь. Вернувшись назад, я решил отправиться в свой домик, чтобы просто какое-то время поспать, отдохнуть от всего того, что произошло сегодня. Мне действительно стоило все хорошенько обмозговать. Что же в конце концов случится, когда я уеду за границы этого лагеря? Как пойдет жизнь дальше? Вернусь ли я в свое время? Или останусь тут навсегда? А может, я должен буду прожить всю жизнь до того момента, когда я в последний раз был дома, заново? Тогда мне «несказанно повезло» — мне предстоит жить в дерьмовое время — девяностые. Развал СССР, закрытие предприятий, вымирание совхозов, колхозов, рост криминализации… Но, может быть, я не пропаду? В моих руках, черт возьми, гаджет из двух тысячи десятых годов! Если я покажу такую штукенцию миру, то вполне могу получить неплохие деньги и вполне себе жить спокойно. Да и сам я могу предотвратить множество терактов и трагедий! Голова на плечах есть — не пропаду. Хорошо, с этим я разобрался, но… что насчет Слави? Наши отношения только-только начались, и что выходит? Им конец? Хотя, в любом случае они безнадежны: в конце смены мы бы просто разъехались по домам, и с этим ничего нельзя было бы поделать. Сама по себе затея начинать отношения с девушкой, что живет очень далеко от меня — до ужаса глупая. И вот, я лежу на кровати, смотрю в потолок и просто не знаю: с чего мне начать? Что мне надо изменить в себе, чтобы быть готовым к тому, что ждет меня? Как мне поговорить со Славей на эту тему? Как мне вообще реабилитироваться от того факта, что родной мне человек умер? В целом, я уже смирился с этим когда-то давно, но теперь, я должен буду столкнуться с этим ужасным чувством вновь. Да и вообще: именно в день приезда родителей я впервые увидел своего отца не на старых фотографиях. Черт, я даже общался с ним! Но теперь его нет… Это жуткое чувство, когда ты буквально на днях виделся и общался с этим человеком, а вот сегодня его уже не стало. Я продолжал лежать и пялиться в потолок, рассматривая лампу, что свисала сверху и освещала этот домик в ночное время суток. Но от этого занятия меня отвлек стук в дверь. — Входите, — громко сказал я, не отрывая взгляда от лампы. Дверь со скрипом открылась, внутрь вошла вожатая. Та посмотрела на меня и, словно бы хотела что-то сказать, но замолчала. Закрыв за собой дверь, она медленно подошла ко мне, взяла стул, поставила его рядом с моей кроватью и присела на него. Первое время никто из нас так и не мог сказать ни слова. А что говорить? — Ты в порядке? — смогла выдавить из себя Ольга, чтобы наконец прервать это гнетущее молчание. — Нет, — ответил я, — я чувствую себя ужасно. Родной человек, которого я буквально на днях видел и общался с ним, сейчас уже мертв. Как это пережить? — задал ей прямой вопрос я, — что будет дальше? — Послушай, я тоже переживала этот ужасный период, — начала она, — расскажу тебе вот что: когда умерла моя мама, я очень долго плакала. Думала, что жизни больше нет, нет смысла идти дальше. Но в один момент до меня дошло: а хотела ли моя мама, чтобы я так убивалась? Хотела ли она, чтобы я прекратила заниматься всеми своими хобби? Так вот и ты подумай: хотел ли твой отец, чтобы ты после его смерти перестал видеть смысл бытия? Нет, он наверняка хотел, чтобы ты был сильным, и пережил этот трудный момент с достоинством. Все же, ты мужчина. И далеко не слабый: честно признаюсь, когда я впервые увидела тебя в лагере, то поразилась тем, что к нам прибыл такой пионер, так скажем, «особенный». Опыта работы с такими пионерами у меня, конечно же, нет, и я попросту не знала, какой к тебе нужен подход. И знаешь, я так удивилась, когда поняла, что к тебе и не нужно никакого подхода: ты абсолютно такой же, как и остальные ребята. Общаешься, дружишь, смеешься. И всё это несмотря на то, как судьба с тобой жестоко поступила, — Ольга осторожно взяла меня за ладонь и крепко сжала ее, — таких сильных людей как ты я еще не встречала. И я уверена, что смерть отца ты переживешь достойно. — И в чем же заключается моя сила? — спросил ее я, — я же всего лишь продолжаю жить дальше со своим недугом, не более. Так поступил бы любой. — Не каждый готов идти дальше, — ответила она, посмотрев мне в глаза, — некоторые выбирают куда более простой путь. — Ольга Дмитриевна мило улыбнулась мне, попытавшись отвлечь меня от плохих мыслей, — тебе нужно развеяться. Выйди из домика: погуляй, пообщайся с ребятами, тебе станет легче. — А что, если я не готов принимать такой исход событий? — почему-то именно в этот момент я дал слабину, по моим щекам произвольно потекли слезы, — как быть готовым к таким ситуациям? — Никто из нас не подготовлен, — объяснила вожатая, — иногда нужно просто уметь адаптироваться под ситуацию, какой бы та не была. — это был действительно довольно важный урок для меня. Я вздохнул полной грудью и сделал глубокий выдох. Стало немного легче, но все еще было плохо. — Ну же, погуляй, денек хороший: солнышко светит, тепло, ветерок слабенький дует — не дает на жаре сгореть, — она потянула меня за руку, призывая встать. Я решил послушаться совету вожатой и выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Возможно, мне действительно станет легче. Сев в каталку, я выехал из домика и стал думать: куда мне направиться? А пока я думал, я встретил идущую мне навстречу Славю. Та была довольно радостной, и, увидев меня, ее глаза засияли. — Привет! — произнесла она и крепко обняла меня, — ты куда после обеда пропал? Я тебя искала везде, а ты испарился словно. — Да так, — начал я, — нужно было отъехать, воздухом подышать. — А чего мина такая кислая? — спросила она, — улыбнись! Посмотри, какой день прекрасный! Хочешь, пойдем погуляем? — Знаешь, как-то настроения нет… — Ну, совсем угрюмый стал! Подожди, сейчас исправим, поехали на поляну? Там побудем, — сказала она и, зайдя сзади, стала везти меня к той самой поляне. Сопротивление бесполезно — как говорится, потому я просто молча сидел и попутно смотрел по сторонам. День в лагере шел как обычно: на площади, на скамейке сидела Лена и читала книгу. На футбольном поле Ульянка играла в футбол с другими пионерами. Со стороны сцены доносились звуки электрогитары — наверняка Алиса тренируется. Кибернетики засели в своем кружке, откуда доносились звуки различных инструментов. И если среди всех этих ребят я не заметил Лёшу, то был единственный верный вариант, где он находится — музыкальный клуб. И вот, мы выехали на ту самую поляну, где примерно час или полтора назад сидел я. Славя «припарковала» меня под деревом, где и расположилась сама. Я решил пересесть с инвалидного кресла к ней, облокотившись спиной об массивный и прочный ствол дерева. Пионерка прижалась ко мне, положив свою голову ко мне на грудь. — Ну что с тобой? — ласковым тоном произнесла она, — молчишь. Вообще ни слова не сказал. — Со мной все в порядке. — А почему тогда такой грустный? — она посмотрела мне прямо в глаза, — не ври мне, я же чувствую, что с тобой что-то не так. Это с письмом связано? — Нет. Всё в порядке, — улыбнулся я ей, — просто настроения нет. Не выспался, наверное. — Из-за прошлой ночи? — ехидно произнесла она, издав смешок. — Ха, наверное. — А если мы повторим тот опыт, то твое настроение повыситься? — похотливым тоном произнесла она, став водить своей рукой по моей груди. — Нет, не сейчас, — отказался я. — Н-не хочешь? — немного опешив, произнесла Славя, — ну значит точно что-то случилось, расскажи! — Ничего не случилось, говорю же, — спокойным тоном сказал я, — я просто утомился. — Да ну? — подозрительно произнесла блондинка, — ты не врешь мне? Всё ведь и вправду хорошо? Я зря волнуюсь? — Да, всё в порядке, — ответил я, прижав ее к себе поближе. — Хорошо, — успокоившись, сказала Славя, — я тебе верю. Огромные, пушистые, мягкие, словно вата, облака плыли по ярко-голубому небу. Я и Славяна смотрели на небо, наслаждались пением птиц, шелеста кроны деревьев и чистому, приятному, лесному воздуху. Пусть и снаружи казалось, что я довольно веселый и жизнерадостный, на душе было погано. Я соврал любимому человеку, но ради его блага. Оттого толком-то и высказаться мне абсолютно некому. Я держу все эмоции в себе. Я лишь сильнее прижал к себе Славю, начав получать тепло от ее тела. Посмотрев на пионерку, я уже в который раз подивился ее красотой. На душе стало чуть легче. — М? — вопросительно посмотрела на меня девушка, — что такое? — Всё в порядке, — тихонько сказал я и поцеловал ее в щеку, — я люблю тебя. — И я тебя, — ласково произнесла она и потянулась ко мне. Она больше не донимала меня своими вопросами о моем состоянии. Это, конечно, очень приятно, но я не хочу, чтобы Славя волновалась. Теперь она спокойно лежала рядом со мной, просто наблюдая вместе со мной за небом. Вскоре, я услышал ее тихое сопение. Она уснула прямо на мне, но я решил не будить её. Я старался не шевелиться, чтобы просто не разбудить ее. Наверняка она сделала куда больше дел, чем я. Она полностью заслуживает отдыха. Тем временем я все думал о том, как мне всё-таки быть готовым к тому, что меня ждет. Я ведь абсолютно не понимал, что будет дальше: вернусь ли я назад? Останусь тут? А то, чего человек не знает — пугает его больше всего. Однако долго полежать было мне не суждено: вскоре послышался горн, призывающий пионеров на обед. Горн разбудил Славю и заставил ее открыть свои глаза. Оглянувшись вокруг, до нее дошло, что мы все еще находимся на поляне. — Уже ужин? — сонно проговорила она, протирая глаза и поднимаясь. — Да, — ответил я, пытаясь подняться и пересесть в инвалидное кресло. Славя тут же помогла мне подняться, схватив меня за руку и приподняв. Я всё ещё не мог привыкнуть к тому, что мне помогает кто-то, кто не является моим родственником. Да и, наверное, я вряд ли когда-то привыкну. И вот, мы вместе идем на ужин. Славяна тихонечко везет меня, так аккуратно и медленно, словно бы боится, что я выпаду из кресла. Такая забота с ее стороны меня приятно удивила. Но чувство некоего стыда и неловкости не покидало меня до самого конца нашего пути. Прибыв в столовую, мы уселись за одним столиком. За ужином мы приятно разговорились со Славей, благодаря чему я даже смог временно отвлечься от своих проблем, позабыть причину моего волнения и страха. И вот, когда я уже вроде как всё съел и уже засобирался возвращаться в домик, как вожатая решила сделать объявление. — Попрошу минуточку внимания! — произнесла Ольга, собирая по всей столовой взгляды пионеров, — хотелось бы сообщить вам небольшую новость о нашем пионере Коле. К сожалению, из-за непредвиденных определенных обстоятельств, ему придется уехать домой. Так что, те, кто с ним хорошо общаются, не забудьте завтра после обеда проводить своего товарища. Пока вожатая всё это проговаривала, я уже был у выхода из столовой и поспешил скрыться ото всех. Я был уверен, что Славя побежит за мной. Я ни капли не сомневался. Прибыв в домик вожатой, я сел на кровать и уставился в стену. Прибытие Слави — лишь вопрос времени. Она точно придет, ведь у нее наверняка довольно много вопросов. Через несколько минут послышался стук в дверь. У меня не возникало вопросов, кто решил навестить меня. Но я разрешил войти. Краем глаза в дверном проеме я увидел Славю. Не удивительно, что именно она побежала за мной. — Почему ты не сказал мне? — с долей грусти в голосе произнесла блондинка, — почему ты все это время молчал и лгал мне, что все в порядке? — она закрыла за собой дверь и присела рядом со мной на кровать. — Я не хотел нагружать тебя своими проблемами, — начал я, — тем более, я хотел, чтобы этот день мы закончили на хорошей ноте. — Расскажи мне, что случилось? Из-за чего ты уезжаешь домой? — Это… это… это из-за отца, — с трудом смог выжать из себя я, — он… умер. Глаза девушки расширились, брови приподнялись и даже слегка приоткрылся от удивления рот. Такие новости поразили пионерку, из-за чего она некоторое время пребывала в шоке. — К-как? — отойдя от шока, произнесла Славя. — Наверняка родители от меня что-то скрывали, — сказал я, — у папы была какая-то болезнь, с которой он долго боролся и в итоге… — я дальше не стал продолжать, а лишь поник головой. Какое-то время воцарилось молчание. Мы ничего друг другу не говорили, лишь сидели и сохраняли тишину. Но первой ее нарушила Славя. — А кто за тобой приедет? — Папин друг, — ответил я, — у него своя машина. Он увезет меня домой. — Тогда, — начала Славяна, — я поеду с тобой! — Что? — Ну, ты же с Москвы, верно? А у меня там дядя родной живет. Я у него буду временно жить. Он мне разрешит, точно, я уверена. — Ты что, серьёзно? — удивился я, — а как же твои родители? Они будут волноваться! — Я свяжусь с ними через дядю, у него же телефон есть дома! — произнесла она. — И тебе оно сдалось? — поинтересовался у нее я, — ты действительно хочешь преодолеть этот путь из лагеря в Москву просто ради того, чтобы… зачем? — Потому что я люблю тебя, глупенький! — произнесла она и чмокнула меня в щеку, — к тому же: тебе понадобиться чья-то моральная поддержка. А я тебе буду в этом помогать! Теперь мне стала понятна мотивация Слави поехать со мной. И это было бы можно и самому понять: она просто любит меня и хочет помочь мне справиться со своими проблемами и внутренними переживаниями. Это похвально, однако я считаю, что приплетать ее в эту ситуацию, всё же, не стоит. Ей придется ехать в малознакомый ей город, где она будет жить с дядей только ради того, чтобы помогать мне? Нет, не стоит. Я того не стою. — Вожатая тебя не пустит, — ответил я, — она же за тебя несет ответственность, она просто так тебя не отпустит. — Я поговорю с ней, — на лице пионерки появилась милая улыбка, — она отпустит. Я в любом случае поеду с тобой: это не обсуждается! — Да? И ты думаешь, что всё будет так просто? Мы возьмём да поедем? А что если дядя Саша будет против брать с собой еще одного человека? Для тебя это так просто, я тебя не узнаю сейчас! — Да, это будет просто! — заявила она, уже более сердито, — потому что я уверена, что никаких проблем не возникнет. Даже если возникнут — то я в состоянии их решить. Тебе думать не надо, я всё уже за тебя продумала, — ненадолго возникло молчание, — я всё сказала. Это не обсуждается. Я еду с тобой! — она встала с кровати и направилась в сторону двери, — после обеда, говоришь? — Да, — вздохнув, ответил я, — только, пожалуйста: подготовься заранее. — Само собой! — произнесла пионерка и покинула домик. *** И вот, я стою у остановки, собрав все свои «вещи» в обычный пакет. Как вдруг услышал стук маленьких колес. Обернувшись, я увидел Славю, которая везла за собой чемодан, при этом на плече у нее еще висела сумка, также набитая вещами. — Значит, всё-таки уговорила вожатую? — с ухмылкой произнес я. — А ты сомневался? — ехидно произнесла блондинка, ставя чемодан в устойчивое положение, — я же говорила: всё схвачено. — И что же ты ей такого сказала, что она тебя отпустила? — Не скажу, — улыбнувшись, произнесла она, — это будет тайна! — она перевела взгляд на небольшой пакет, в которой лежали мои вещи, в которых я и приехал сюда, а также кожаная куртка, — так ты же ничего с собой толком и не взял в лагерь! — Да, — натянуто произнес я, — я просто сам для себя решил, что ничего особо с собой брать не буду. — Странный ты, — насмешливо произнесла пионерка, перепроверяя наличие всех вещей с собой, — ой! Я же забыла расчёску у себя в домике! Подожди тут, я мигом! — сказала та и, чуть ли не со скоростью света убежала назад. И теперь я остался наедине с собой, дорогой и вещами. Я всматривался вдаль и выискивал там силуэт машины, или хоть какой-нибудь намек на жизнь. Леса, поля, электропровода… И ничего. Словно бы время застыло, и единственным пейзажем являлся именно тот, что я мог сейчас наблюдать. Но я не терял надежды и смотрел в одну точку, надеясь, что машина уже вот-вот приедет. Вдруг я услышал приближающиеся шаги. Кто-то встал в воротах и не решался подойти. Сначала я подумал, что это возвращается Славя, но в таком случае, она оповестила меня о том, что она вернулась. Как вдруг послышался знакомый мне до боли тихий и робкий голос Лены: — Привет, — тихо сказала она, решившись подойти ко мне. — Привет, — поздоровался я, — что ты тут делаешь? Ты же вроде как в библиотеке с самого утра сидела, я тебя выловить хотел, попрощаться. — Я просто трусиха, — произнесла она, уставившись себе под ноги и склонив голову, словно бы она отчитывалась передо мной, — я просто боялась с тобой встретиться. Ведь поняла, что всё, что было между нами до этого — это всё одно большое недоразумение, — она подняла свой взгляд на меня, — ты был прав, я полная дура. Я бы хотела извиниться, за всё то, что я делала, за то, как я себя вела. Наверняка из-за меня у тебя испортилось впечатление о лагере? — Что ты, нет! — начал успокаивать ее я, — всё в порядке. Ничуть не испортила мои впечатления! И извиняться не надо: потому что просто не за что тебе просить у меня прощения. Я на тебя зла не держу. — П-правда? Ну, тогда хорошо. Но это еще не всё: с-слушай, раз уж мы оба из одного города и, практически, соседи, может быть мы могли бы… гулять вместе? — Я был бы не против, — заявил я, посмотрев на нее, — так, получается, друзья? — я протянул ей руку. Она нерешительно протянула руку мне в ответ и пожала ее. Вот так и порешился наш конфликт, если всю ту катавасию так можно назвать. Попрощавшись со мной, Лена помахала мне напоследок руку и скрылась за воротами. Через пару минут вернулась Славя, неся в руках уже дополнительный пакет. — Ты же всего лишь за расческой отходила, откуда уже целый пакет? — Вожатая дала в дорогу небольшой паёк, — ответила пионерка, — там всего лишь-то пара бутылок воды и бутерброды, не более. — Бабы… — пробубнил я себе под нос, всматриваясь вдаль. Спустя еще несколько минут, вдали я заметил какую-то точку, приближающуюся сюда. Этой точкой оказалась темно-синяя ВАЗ 2109. Машина припарковалась рядом с воротами, а из салона вышел мужчина средних лет с щетиной. Его лицо выражало усталость, наверняка он очень долго сюда добирался. — Здаров, Колька! — поприветствовал он меня, пожав мне руку, — а это кто с тобой? — дядя Саша перевел взгляд на Славю. — Здравствуйте, меня Славяна зовут, — представилась пионерка, — тут просто такая ситуация вышла, что мне нужно тоже в Москву, там дядя мой живет: мне нужно к нему срочно. Так что, не могли бы вы меня подвезти, пожалуйста? — Конечно, — спокойно заявил мужик, — без вопросов. Коль, уже невест с собой домой возишь? Молодца! Ладно, давайте все вещи в багажник положим! Я спокойно положил свой пакет, пока дядя Саша помогал Славе загрузить все её вещи в багажник. Весь этот процесс занял десять минут от силы, затем мы со Славей сели на заднее сидение. — Ну что, молодёжь, готовы? Дорога долгая будет, будем еще ночью ехать. Приедем только утром. Если вам нужно будет остановиться: то говорите. — Хорошо, — ответили мы синхронно, после чего машина тронулась. За окном пролетали березы, сосны, ели. И та самая дорога, по которой я хотел сбежать еще в самом начале, уде не казалась такой бесконечной и длинной. В голове все никак не могла уложиться одна лишь мысль: а для чего всё это? Каков был общий смысл моего сюда попадания? Что стало с прошлым мной, тем, что заснул тогда за компьютером? То, что это уже два разных человека, я понял как минимум по тому факту, что настоящий Я не застал время советского союза, ведь я родился уже после его развала. Я переместился в свою же копию, но из другого времени. Мозг всё тот же, а тело другое, пусть и полностью скопированное с настоящего меня. А что же будет с Лёшей и дядей Славой? Что же будет после конца смены? Они также уедут и… что же дальше? Что будет, если покинуть границы лагеря? Интерес распирал меня изнутри. Но в тоже время, мне было страшно. Ведь то, что неизвестно человеку, всегда его пугает. Вскоре, на меня напала дрема. Тихо работающее радио, звук едущей машины и абсолютная тишина в салоне убаюкивала. Глаза потихоньку слипались, а спустя еще какое-то время, я и вовсе погрузился в сон. Моя комната, единственным источником света которой был монитор компьютера, пустела и была в том же самом состоянии, в котором я и оставлял её. Даже вкладки в браузере были абсолютно те же. Судя по времени, прошло всего лишь то три часа. “ — Три часа сна?! Так еще и за столом? — подумал я, — нет, пора заканчивать. Надо бы взять отпуск!» Я выключил компьютер и поднялся с кресла, затем взялся за костыли и побрел в ванную комнату, чтобы умыть лицо прохладной водой. Зайдя в ванную, предварительно включив свет, я подошел к раковине и включил холодную воду. Увидев свою небритую физиономию в зеркале, я сразу же решил привести себя в порядок. “ — Ну и сон, — бреясь, подумал я, вспоминая свой сон, — лагерь, пионерки, тьфу. Ну и бред!». И тут я раскрыл глаза. Очутился я уже в салоне всё того же ВАЗ 2109, за окном было уже темно. Заставил меня проснуться голос дяди Саши. — Молодёжь! — произнес он, — я заправляться собираюсь. Далеко не уходите, хорошо? Мы со Славей переглянулись, после чего мы оба кивнули, и папин друг вышел из машины. Я протер оба глаза и посмотрел в окно. Улицу освещали фонари, установленные на заправке. Судя по лужам на асфальте, не так давно проходил дождь. — Слушай, — произнесла девушка, — давай, может, прогуляемся чуть-чуть? Разомнёмся немного, а то в машине сидеть столько времени — это ж с ума сойти можно! — Хорошо, — ответил я, схватившись за ручку двери одной рукой, и начав тянуться к костылям другой рукой. Открыв дверь девятки, в нос сразу же ударил запах бензина. Многим этот запах не нравится, но лично у меня он не вызывает никакого отвращения. Выйдя из машины, я понял, что не зря еще утром накинул на себя ту кожаную куртку и, так сказать, приватизировал её себе, ведь вечером было довольно прохладно. Холодный ветерок подул на меня и заставил поёжиться от холода. — Куда пойдем? — спросил я пионерку. — Недалеко, — уклончиво ответила она и взяла меня под руку, — это же не лагерь: тут не разгуляешься. Мы отошли от машины на несколько метров и просто медленно бродили по территории АЗС. В один момент я устремил свой взгляд на трассу. Машина за машиной бездумно проезжала мимо, куда-то по своим делам. “ — И чего ж им всем не спиться-то? — подумал я, — день и ночь ездят. Они вообще спят?». — Ты слушаешь вообще меня? — недовольно произнесла девушка, слегка толкнув меня в плечо. — Ты что-то разве говорила? — ее лицо залилось багровым цветом, а взгляд словно бы изнутри испепелял меня, настолько она была недовольна, но затем она резко поменяла своё выражение лица на обычное. — Я спрашивала у тебя твой адрес и заодно время, в которое я могу к тебе заглянуть. — Первомайская 42, — назвал адрес я, — а насчет времени… Я даже не знаю. Мне какой-то период нужно будет побыть одному. — Одному?! — возмутилась Славя, — а я тогда зачем к тебе еду? «Какой-то период» — а ты думаешь, что у меня самой времени полно? — на некоторое время она замолчала, оставив нас двоих в неловком положении. Затем, вздохнув, она произнесла: — ладно. Сколько конкретно времени тебе нужно? — День, — ответил я, — я соберусь с мыслями, возьму себя в руки и попробую отвлечься. Пионерка лишь промолчала. Наверняка она, равно как и я, нервничала. И почему только сейчас я задался вопросом: а как на Славю отреагирует мама? Что она скажет, что подумает? Да и как это вообще будет выглядеть со стороны? “ — Почему я не подумал об этом раньше? — подумал я про себя, — а если маме она не понравится? Да-а, ну и ситуация будет тогда…» Вдруг пошел моросящий дождь, подул прохладный ветер и Славя, находясь лишь в одном своем летнем сарафане, невольно поёжилась от холода. — Может, вернемся в машину? — предложила девушка, — а то холодно как-то. — Хорошо. Вернувшись в машину, блондинка прижалась ко мне, чтобы согреться. Я снял с себя куртку и накинул её на плечи девушки. Вскоре вернулся дядя Саша и, заведя машину, мы вновь поехали по бесконечной, как мне казалось, трассе: сквозь поля, луга и леса. Тем временем Славя стала согреваться и, положив свою голову ко мне на плечо, стала проваливаться в сон. Эту картину в зеркале увидел папин друг и невольно ухмыльнулся. Его ухмылка смутила меня и заставила отвести взгляд, попытаться сделать вид, что ничего не было. Но вдруг гробовую тишину прервал тихий голос Александра: — Нравится она тебе, да? Хе-хе, хорошенькая девчонка, милая. С тобой так мило за руку на заправке держалась. Вы хорошо смотритесь вместе, правда. — Да, — ответил я в полголоса, чтобы не разбудить Славю, — она нравится мне. Да и если честно: её главная цель не дядя, а я. Она ко мне едет, поддержать хочет меня в трудный момент. — А она сама откуда? — С Пите-е… то есть, с Ленинграда. — Да ты шутишь?! — от удивление дядя Саша даже поднял тон, отчего Славя что-то простонала сквозь сон и вновь утухла, — это она с такой дали в этот лагерь ехала? Ну, не на машине точно. Поезд, или самолет, больше вариантов нет. А как же она домой поедет? — Не знаю. Увязалось за мной такое чудо, и отцепляться не хочет. — М-да. А мама твоя что скажет? — Да сам вот не знаю, — посмотрев на спящую пионерку, произнес я, — надеюсь, что всё будет в порядке. Спустя еще какое-то время разговоров с дядей Сашей, я стал понимать, что тоже потихоньку проваливаюсь в сон. Стук капель дождя по стеклу убаюкивал меня, веки стали тяжелеть. Я вновь погрузился в сон… *** А что же было дальше? Я приехал назад, в свой город, в тот же самый дом, в котором я жил со своей мамой, но в другом времени. Мама была рада видеть меня, но это была радость со слезами на глазах. Не знаю почему, но я чувствовал себя сейчас так, словно бы я вернулся с войны. Зайдя в квартиру, я сразу же почувствовал ностальгию: обстановка и ремонт был ровно таким же, каким был еще во времена моего детства. Я ненароком заглянул в комнату отца, после чего внутри меня что-то сжалось. Всё лежало на своих местах, мама совсем не прикасалась к его вещам. Но в комнате не было пыльно: значит, она тоже заходила сюда. Мама накормила меня вкусным завтраком, заодно рассказав о том, когда и как будут проходить похороны. Говорить обо всём этом с мамой было очень тяжело, но я держался изо всех сил. Я несколько раз хотел попробовать как-то подвести разговор к тому, что я приехал не один, но всё время меня поджидал провал. Так прошел мой первый день дома. Второй день обещал быть самым тяжелым для меня, ведь это был день похорон. Собралась вся моя родня, даже те, кого я совсем не знал, находились там и вели себя так, будто бы они не раз видели меня. Когда понесли гроб с моим отцом, я не смог сдержать слёз. Хоть и подсознательно я понимал, что это всё это не может быть реальным, я не переставал активно реагировать на всё происходящее вокруг меня, ведь я считал, что всё довольно реалистично. Боль пронзала меня изнутри, я никак не мог смириться с тем, что родного мне человека больше нет в живых. Вся картинка передо мною резко стала черно-белая, как в немых фильмах. На следующий день я заперся в своей комнате, лежал и смотрел в потолок. На зовы матери на завтрак, обед и ужин я не реагировал, ведь совершенно не хотелось есть. А кому захочется, после пережитого? Но я обещал Славе взять себя в руки, нужно бы оправдать ее ожидания. А еще нужно подумать, как бы мне познакомить мою маму со своей девушкой? Однако долго ждать не пришлось: на следующий день пионерка сама пришла ко мне домой. Когда мама открыла ей дверь, Славя представилась моей маме как моя лагерная подружка. Но спустя время, за кухонным столом, я всё-таки смог признаться в том, что голубоглазая «лагерная подружка» — это моя девушка. Мама отреагировала на это совершенно спокойно. Она была рада за меня, что я наконец-то смог побороть свою стеснительность и страх общения с другими людьми. Так Славяна стала частичкой моей семьи; всё то время, которое она проводила в моей квартире, она постоянно чем-то помогала. То поесть сготовит, то полы помоет, то белье постирает и высушит. “ — Да, — подумаете про себя Вы, — мечта любого мужчины!» — и будете совершенно правы. Однако ничто не может длиться вечность; в один день она просто уехала, ничего не сказав. Она ушла вечером к дяде, так как его дом был в шаговой доступности от моего, пообещав на следующий день вернуться, но она не пришла. Единственное, что я успел сделать, так это подарить свой телефон, на котором осталась еще пара процентов. *** Я так и остался в этом мире один. Ведь после уезда Слави я осознал, что в этом измерении история уже имеет более весомые отличия от моей жизни. Период дефолта мы с матерью еле пережили: у нас совершенно не было денег, ни копейки, потому приходилось днями питаться лишь хлебными крошками. Вдвоем нам и так жилось трудно, но этот временной промежуток мог и вовсе погубить нас. Устроиться куда-либо на работу я не мог по той причине, что меня просто никуда не брали. Я в тот момент думал, что мы просто умрем от голода, как вдруг пришло спасение: в один день, у порога, мама обнаружила конверт с деньгами. Там было достаточно, чтобы прожить неприятный период. Кто отправил эти деньги и откуда он или она знает меня? Наверное, останется загадкой… *** С того момента, как Славя уехала прошло двадцать лет. Сейчас уже конец 2009 года, декабрь. Подумать только: двадцать лет! Но я все еще помню ее, мои чувства к ней еще не утихли. Я хотел всё это время как-то связаться со Славей, но я не знал ни ее адреса, ни номера телефона — ничего. Что же изменилось с тех пор? Да, впрочем, мало чего: я всё тот же, лишь добавилась щетина да седина стала потихоньку выступать. Скоро ведь сорок лет будет! Осталось-то три года. И эта мысль пугает меня. Я ведь так и не нашел себе девушку. У меня нет жены, детей, родных уже тоже нет в живых. Я совсем один, сижу и потягиваю сигарету у себя в комнате, проводя время за компьютером. Я думаю о том, как же сильно отличается эта реальность от той, из которой я прибыл: ход некоторых событий шел совершенно иначе. Например, теракта с башнями-близнецами вообще не было. То, куда я попал, нельзя назвать ни раем, ни адом. Это останется загадкой. И я бы мог уже заканчивать свой рассказ, но как вдруг… Послышался стук в дверь. “ — Хм, кто это? — подумал я, — кто там вспомнил про меня?» Я взял свои костыли и, оперившись на них, осторожно поднялся с компьютерного кресла и поплел к входной двери. Дойдя до двери, я посмотрел в дверной глазок. У моего порога стояла девушка, ее лица я разглядеть, увы, не мог. “ — Может Лена решила навестить меня? — подумал я, — Хотя, она же вроде как еще два года назад переехала со своим мужем за границу. Вряд ли она приедет назад только ради того, чтобы встретиться со мной» Открыв дверь, я увидел перед собой до боли знакомое лицо: приятная славянская внешность, голубые глаза, светлые, длинные волосы, заплетенные в две косы. — Не может быть, — пробормотал я, — Славя?! — затем я перевел взгляд на невысокого мужчину, которого я сразу-то и не заметил. — Здравствуйте, меня зовут Семён, — представился мужчина и протянул мне руку, — моя жена мне рассказывала о вас, — «жена?» пронеслось в голове, словно молния, — то, что вы вместе были в одном лагере. Долго просила меня отвезти ее с малыми к Вам; познакомиться да погостить у Вас. Из-за спины у Слави вынырнуло двое мальчишек: старшему на вид было лет двенадцать, а младшему около восьми или девяти. Те стеснительно произнесли «привет», опустив взгляд вниз. — Э-э, п-проходите конечно, — промямлил я, тупя взгляд на пару, — вы пока что раздевайтесь, а я на кухню поковыляю: чайник поставлю. Идя по коридору и сворачивая на кухню, я чувствовал, как в сердце что-то колит. Это было крайне неприятное чувство, будто бы какую-то частичку меня украли. “ — Дурак, — ругал себя я, — на что ты надеялся? Что она будет ждать тебя? Любовь с первого взгляда и навсегда? Не смеши себя!». Боль изнутри терзала меня, я был зол. Зол сам на себя. Какой дурак, словно малое дитя верил в то, что у меня еще есть шансы быть с ней вместе. Глупо, очень глупо. Поставив чай завариваться, я начал доставать кружки. К сожалению, никакого десерта к чаю не было. Даже гостей угостить нечем! Славя вместе с Семёном прошли на кухню и сев за стол, слёту завели тему о том самом лагере. Тем временем дети решили не слушать занудные взрослые разговоры за чаепитием, а посидеть за компьютером и поиграть там в игры. К слову, там была установлена новенькая Modern Warfare 2 — они вряд ли заскучают. — Славя рассказывала, — отхлебнув чай, произнес мужчина, — что у вас там в лагере вроде как драка какая-то была? За девок дрались? — Почти, — ответил я, — там просто было недоразумение. — А что с тем парнем-то стало? Вы еще общаетесь? Ну, с которым подрались? — Увы, но после лагеря мы так ни разу не слышались и не виделись. — А с Ленкой-то что стало? Она щас где? — поинтересовалась Славя, — она же вроде тут жила? В Москве? — В девяноста восьмом году женилась, а в двухтысячном уехала с мужем за границу. Вроде как в Латвию. Недавно звонила, ну как недавно: года два назад. Сын у них родился. Второй по-моему. Первому уже лет десять. — Ух ты! — удивилась Славяна, — А у тебя как? Жена есть? — я отрицательно помотал головой, — ну, может, девушка? — я повторил жест.  — Никого больше нет: ни отца, ни матери, ни девушки, ни друзей — никого. Я дома целыми днями сижу, на пенсию лишь одну живу. А на работу мне сложно добираться — спускаться сложно стало, и так еле хожу в последнее время. — Как ты изменился за это время… В последний раз я тебя видела вполне себе жизнерадостным и уверенным в себе парнем, а сейчас ты совсем зажался. — она сделала недовольное выражение лица, точь в точь как то, которое она делала еще в лагере, — но мы это исправим! И знаешь как? — она переглянулась со своим мужем, — скажем ему? — Семён кивнул, — мы покупаем квартиру напротив! Теперь мы будем рядом с тобой, чтобы тебе не было так одиноко. К тому же: тебе же нужен кто-то, кто будет готовить тебе, кто сможет сходить за покупками. Я посмотрел на Славю с Семёном удивленным взглядом. С одной стороны — я был счастлив и рад тому, что они так тепло ко мне относятся. Но ведь в то же время это означало, что я должен был каждый день видеть свою любимую, но с другим, понимая, что я ничего не смогу сделать. — Я… поражен такой новостью, — произнес я, — извините, я пойду на балкон, покурю, я слегка шокирован. — Всё в порядке, — ответил Семён, — а пока Вы курите, я, пожалуй, загляну к детям. Я пошел на балкон, где стоял и смотрел на город. Машины едут по трассе, пешеходы бездумно идут по тротуару, спешат на работу или просто прогуливаются. В эту пасмурную зимнюю погоду нет никакого желания выходить на улицу, но почему-то кто-то все равно прогуливается. Я достал сигарету и закурил. Выпуская изо рта дым, я услышал чьи-то шаги позади. — Ты в порядке? — спросила меня Славя, подойдя ко мне. — Да, всё хорошо. — Знаешь, ты так и не спросил меня, как у меня дела, — она облокотилась об края балкона, — ты даже не придал никакого значения тому, что я расхаживаю в довольно роскошном платье. — Ну, наверняка ты просто устроилась на хорошую работу, — предположил я, затянув горький дым, — поэтому можешь позволить. — Нет, — ответила она и ухмыльнулась, — помнишь тот телефон, что ты дал мне? Я показала этот гаджет миру в девяностых, за что получила довольно большое денежное вознаграждение. Благодаря этим деньгам я смогла попасть в хорошее училище, смогла купить себе квартиру и жить отдельно. Но знаешь, как я еще распорядилась этими деньгами? — она сделала небольшую паузу, — через знакомых, я узнала, что у тебя в семье финансовые проблемы, и вы с мамой голодаете. Знаешь, кто был отправителем того «спасательного конверта»? После её слов у меня выпала сигарета изо рта. Я изумленно посмотрел на нее, в ответ она лишь мило улыбнулась мне. Эта улыбка была так прекрасна и лучезарна, прямо как в те дни, когда мы были в лагере. — Но… з-зачем? — спросил я. — Я не могла бросить тебя, — ответила Славя, — мы ведь своих в беде не бросаем! — Славь! — послышался голос Семёна из комнаты, — ты не могла бы подать мой телефон? Он на кухне. — А сам? — Лень! — Ох, — вздохнула блондика, — ладно. Меня зовут. Как закончишь — возвращайся, еще многое обсудим! Славя ушла, оставив меня наедине с Московским зимним пейзажем. Что будет дальше? Я не знаю, но я понял сейчас лишь одно: если счастлива Славя, значит счастлив и я. Ей хорошо с Семёном, значит, так и должно было быть.