Irrumare non dinumerat

      Мокрый от слюны твёрдый ствол подаётся назад, и Эплби наконец вдыхает полной грудью.       — Сэр Джон, я не могу больше. Пожалуйста…       — Ещё как можешь, — холодно отвечает Хальстед.       Затем следует аккуратная пощёчина.       — Ты вроде говорил, будешь стараться? — Хальстед поправляет манжету, едва заметно усмехаясь. Эплби строптиво вскидывает голову и с упрямством встречает взгляд высшего чиновника.       — Мне неудобно — на коленях, я устал.       Хальстед раздражённо хмыкает:       — Только посмотри на себя... — стирает непослушную слезинку, выступившую на ресницах младшего коллеги, — бесполезный мальчишка, — рывком поднимает его за плечо с мягкого ковра и толкает в широкое кресло.        — Теперь всё устраивает, Ваше Высочество?       Сменив гнев на милость, предлагает:       — Приголубить твоего маленького петушка? — и, наклонившись, хватает через тонкую шерстяную ткань брюк.       Эплби морщится от смешанной метафоры, плотно сводит колени.       — Нет? Вот упрямец. Ну, как знаешь.       Хальстед пару раз дёргает свой начавший было опадать член и вновь тычется глянцево сияющей головкой между тонких губ в сомкнутые зубы Эплби. Одновременно вжимает пальцы в ноющие мышцы челюстей, заставляя того их разжать. Неторопливым плавным движением скользит членом внутрь, вынуждая открывать рот всё сильнее.       Эплби впивается Хальстеду ногтями в бёдра и пытается отпрянуть назад, но тот крепко придерживает его голову, спутывая тёмные вьющиеся пряди:       — Не дёргайся, я сам всё сделаю.       Он начинает двигаться — член трётся о вздрагивающий под ним язык, тычется головкой в нёбо, оттягивает щёку. Амплитуда и скорость нарастают, и вот конец проскальзывает в горло, подтянувшиеся твёрдые яйца упираются Эплби в подбородок, а нос щекочет жёсткая коротко стриженная поросль. Хальстед с наслаждением трахает судорожно сжимающееся горло. От терпкой смеси запахов пота, мускуса и аммиака у Эплби кружится голова, он опять пытается отстраниться, полупридушенно стонет. Хальстед, будто бы сжалившись над ним, немного подаётся назад. Через мгновение рот наполняется резким вкусом густой вязкой спермы, которой с каждой новой секундой член Хальстеда, пульсируя и сокращаясь, выбрасывает всё больше. Чтобы не захлебнуться, Эплби сглатывает, сглатывает, сглатывает… Хальстед по-прежнему крепко держит его за волосы на затылке одной рукой, а другая теперь легла ему на горло: ладонь гладит его конвульсивно поднимающееся и опускающееся адамово яблоко.        Вскоре Хальстед ослабляет хватку и позволяет Эплби выпустить изо рта член. Велит слизать последние подтекающие капли спермы, скатывающиеся вниз по багровому стволу. Небрежно треплет Эплби по щеке — той же, по которой несколькими минутами ранее отвесил пощёчину — и, застегнув ширинку, удаляется вглубь кабинета к мини-бару.       — Тебе сейчас не помешает двойной бурбон со льдом, — Хальстед раскрывает стеклянные дверцы и оборачивается через плечо, — а лучше тройной, верно?..       Эплби прижимает к губам платок и слабо кивает. Ему кажется, сейчас его вырвет прямо на роскошный турецкий ковёр. Он не любит глотать и не привык к грубости. Горло першит, горит огнём.       Вместе со стаканом виски Хальстед суёт ему в руки картонную папку:       — Здесь всё, что тебя интересует, — неверно истолковав молчание Эплби, добавляет: — Честное слово, Хамфри, больше на тебя ничего нет.        Стакан Хальстеда с тихим звоном касается уже наполовину опустошённого стакана в руке младшего чиновника:        — За здоровье королевы. Кстати, если когда-нибудь тебе понадобится квалифицированная помощь полевых агентов… Убрать кого-нибудь или припугнуть — обращайся. Цену ты знаешь.       Эплби недоверчиво прищуривается. Хальстед накрывает его кисть своей широкой ладонью, взрывается громким смехом. По общему мнению степенных мандаринов госслужбы, генеральный директор MI5 печально славен сомнительным остроумием. Некоторые даже утверждают, будто бы у него чувство юмора политика.       — Ладно-ладно, не нужно делать такое лицо, — Хальстед по-дружески двигает Эплби локтем. Потом подмигивает, и поскучневший секретарь понимает, что ему придётся выслушать ещё одну пошлейшую шутку: — А вы молодцом, совсем не плохо справились — ad initium. Ставлю вам три с половиной звезды из пяти… Но рекомендовать никому не буду! — довольный собственным остроумием Хальстед запрокидывает голову, снова следует громогласный взрыв хохота.       Хамфри вспыхивает от досады. При других обстоятельствах, впрочем, он вполне мог бы счесть смех Хальстеда заразительным.       — Ну прости, прости. Перепошлил?       Наконец с бурбоном и плоскими остротами покончено, и Хальстед, приобняв Эплби за плечи, провожает его до дверей кабинета.       — Что ж, господин старший ассистент младшего заместителя постоянного секретаря министра административных дел, — напутствует Хальстед, улыбаясь широко, словно Чеширский Тигр, — ступайте и впредь будьте пай-мальчиком. И больше не привлекайте моего внимания всякими глупостями. Иначе в следующий раз вам придётся расплачиваться этим, — тут рука Хальстеда ныряет под полу пиджака Хамфри, чтобы ущипнуть за ягодицу.        — Ясно вам?        Перед мысленным взором Эплби вновь предстаёт до нелепости огромный половой орган Хальстеда, напоминающий об эллинских фресках, изображающих бога сладострастия, Приапа. Если генеральный директор MI5 когда-нибудь захочет наказать его своим чудовищно большим членом, уместнее выглядевшим бы не на человеческом теле, а между ляжек самца-производителя на какой-нибудь фантастической выставке...       Губы Хамфри мгновенно пересыхают, и он нервно их облизывает, на скулах — как он чувствует — вновь проступает лихорадочный румянец. Между ягодиц, словно в предвкушении, поджимается и трепещет анус. Вероятно, рано или поздно так и случится: Хальстед нагнёт его над столом в кабинете и, спустив его брюки к широко расставленным лодыжкам, оттянет ягодицы в стороны... Сначала вылижет ложбинку и беззащитно подрагивающее отверстие... Следом глубоко засадит в тугой зад, и этот его широченный ствол немилосердно сдавит мочевой пузырь (из-за чего у едва дышащего под весом Хальстеда провинившегося секретаря на мгновение появится полное ощущение того, будто он вот-вот обмочится), а конец его упрётся изнутри в мышцы живота, невероятно растягивая стенки прямой кишки. Хальстед будет долго и неторопливо иметь его, неудобно прижимая к столешнице, её край оставит яркий пурпурный след на нежной белой коже внизу, над пахом.       Или же — Эплби почти это видит — Хальстед устроит его у себя на коленях и, крепко придерживая и потягивая за основание члена и мошонки, заставит сначала медленно до упора опуститься на ствол, скользя вниз к самому корню, а затем энергично ёрзать и скакать на нём всё быстрее, взмокнув от пота, со шлёпаньем ударяясь ягодицами о горячие твёрдые яйца… Кондом Хальстед не наденет — Эплби хорошо знает этот тип — и накончает ему внутрь обильно и густо, как если бы его отделали сразу двое. Спустив, Хальстед прикажет ему замереть и долго ещё не вытащит. Cтремясь продлить удовольствие от траха, примется неспешно елозить бёдрами, грея медленно опадающий член в переполненном спермой пульсирующем стёртом анусе — до тех пор, пока ствол опять не нальётся твёрдостью для второго раза.       Придётся послушно терпеть всё это, поскуливая и постанывая, и трогая себя, чтобы хоть немного отвлечься, пока Хальстед слюнявит поцелуями ему шею и плечи. Хальстед накроет и сожмёт его пальцы ладонью, мешаясь своим ритмом и задавая собственную скорость. Вопреки члену Хальстеда глубоко внутри — или же благодаря этому — он быстро достигнет бурной разрядки, и Хальстед самоуверенно заявит (считая, что узнал и понял о нём главное) дескать, так он сразу и подумал: Хамфри из тех, кому втайне необходимо давать в задницу или отсасывать у нормальных — настоящих — мужчин.       Потом, когда Хальстед, всласть наигравшись с ним, позволит одеться и идти, из саднящего анального отверстия в нижнее бельё будет подтекать сыростью следующие минут сорок-пятьдесят, а о том, чтобы подставить кому-нибудь зад, ещё долго не захочется даже фантазировать.       От не ко времени разыгравшегося воображения у Эплби отчаянно бьётся сердце и сладко тянет в промежности, пенис начинает твердеть. Эплби хмурится и закусывает губу. Вот уж сэр Джон понасмешничал бы!       А Хальстед тем временем неспешно отпирает дверь и берётся за дверную ручку.       Томительно помедлив, наклоняется к молодому коллеге и спрашивает интимным полушёпотом:       — Кстати, Хамфри… Меняя тему: вы играли когда-нибудь в «Тяни, толкай», когда были студентом в Оксфорде?       — Нет, сэр Джон, — уверенно и честно отвечает ему Эплби, так же — вполголоса.       Он ничуть не кривит душой, просто в их колледже подобные игры называли по-другому.       Эплби крепче прижимает к груди папку, будто это щит, которым можно отгородиться от Хальстеда, и поднимает на него невинный взгляд:        — Я лишь немного играл в теннис и крикет, сэр...       — Научу тебя правилам когда-нибудь в следующий раз, тебе понравится, — воркует Хальстед ему на ухо.       Похоже, тоже уже в красках представил, как именно его разложит и поимеет. Совсем заставив молодого секретаря прижаться спиной к стене, бесцеремонно запускает ладонь в карман его брюк и, самодовольно усмехнувшись, сжимает через подкладку, тянет и теребит его член («Ты обрезан, дружок? Прелестно!»).       Эплби, насколько это возможно, отворачивает от сэра Джона пылающее лицо. И зачем только его вечно влечёт к таким, как он!..       Колени, словно сами собой, разъезжаются в стороны, и Хальстед, самодовольно хохотнув, прижимается к нему плотнее и крепче обхватывает через одежду. Эплби снова чувствует лёгкое головокружение, ноги едва не подкашиваются. Кажется, он даже тихонько стонет. Хальстед горячо выдыхает ему в макушку, трётся щекой о его волосы. Эплби цепляется Хальстеду за шею, прижимается лбом к его плечу. Можно вообразить, будто сэр Джон — незнакомец, волнующее кровь рискованное приключение в тесной кабинке общественного мужского туалета на Хэмпстедской пустоши, куда Эплби время от времени отваживается завернуть. Чтобы не кончить прямо сейчас же, в неудобно обтягивающие боксеры, через которые Хальстед раздражает его гениталии, Эплби строчка за строчкой вспоминает скучнейшую речь министра, за которую его распекал шеф на совещании вчера и которую приказано сделать ещё скучнее к завтрашнему собранию.       Хорошенько полапав его, Хальстед убирает руки — напоследок поправив прижатый одеждой под диагональным углом член. Погладив через застёгнутую ширинку, заботливо одёргивает полы пиджака. На обратном пути в МАД Эплби придётся заглянуть в уборную, чтобы торопливо додрочить, трахая кулак. И, возможно, ещё раз в душе перед сном... Или ночью, привычно взбивая подсунутую под бёдра подушку.       Хальстед перестаёт нависать над ним, отступает и, с кривой ухмылкой на лице, словно угадав все его мысли, галантно приоткрывает дверь:       — Ну, всех благ. Привет супруге и домашним любимцам. Кто у вас — кисонька, кобелёк?..        Хальстед, судя по всему, хоть и листал его файл, каким-то образом упустил пункт о том, что чета Эплби второй год не живёт вместе: иначе и эта информация непременно бы стала поводом для издёвок. Он вряд ли упустил бы шанс допросить Хамфри на этот счёт своим невозможным насмешливым и слащавым тоном. Как же печально, что на том конце великолепного члена — такой потрясающий образец интеллектуальной дисфункции...       Получив от Хальстеда последний шлепок пониже спины, Эплби, наконец, вырывается из полутьмы его логова в сияющее гудящим искусственным светом лобби. Поспешно сбегает по лестничным пролётам, стараясь не думать, прознал ли уже Хальстед, что его брак с самого начала был «лавандовым».       Согласно почти что викторианской морали Уайтхолла, развод до сих пор считается довольно скандальным событием — и министерские коллеги Эплби ещё долго сплетничали за его спиной о возможных причинах. Молодого чиновника даже вызывал к себе и отчитывал сам постоянный секретарь министерства, предупреждая о том, что если он-де «решит продолжить в том же духе и намеревается пристраститься к порочной практике разводов, то в его соответствии высоким стандартам государственного секретаря правительства Её Величества могут возникнуть некоторые сомнения». Если бы старик знал, что виновато потупившийся под его строгим взором клерк не соответствует этим благообразным стандартам в ещё более порочной манере, чем он полагает… А может, шеф и догадывался: едва ли Эплби был единственным с подобным изъяном — влечением к своему полу и желанием интимного сношения с мужчиной (не говоря о ещё более скандальном страстном желании любви), из пятнадцати тысяч сотрудников министерства. Стыдная тайная слабость, причуда — вульгарная и непристойная, о существовании которой предпочитают не упоминать, разве что в самом крайнем случае — аллегориями и экивоками... К которой отнеслись бы с большим снисхождением где-нибудь в богемной среде: в обществе писателей и поэтов, актёров театра и телевидения, безработных художников и прочего неуравновешенного праздношатающегося сброда (вроде политиков), но отнюдь не в среде правительственных секретарей!       Но, так или иначе, сэр Джон Хальстед каким-то образом мгновенно учуял, что он отличается: разоблачил его ложь, раскрыл, словно двойного шпиона. Увидел его насквозь — настоящего, прячущегося за скрупулёзно созданным и тщательно поддерживаемым безупречным фасадом образцового, до скуки нормального карьерного госслужащего, которому решительно нечего скрывать.       Может быть, дело в том, что Хальстед во многом такой же... Только секретов у него неисчислимо больше. И не все они безобидны, как смутно подозревает Хамфри Эплби. В чём ему предстоит убедиться в самом скором будущем, хочет он того или нет.

***

Примечания: 1) ad initium (лат.) — для начала 2) Мандаринами в каноне иногда иронически называют чиновников госслужбы. От португ. mandarim (от санскр. мантрин советник), данное португальцами название важным сановникам в имперском Китае. 3) Приап — в античной мифологии древнегреческий бог плодородия; полей и садов — у римлян. Изображался с чрезмерно развитым половым членом в состоянии вечной эрекции. (wiki) 4) Лавандовый брак (англ. lavender marriage) — фиктивный брак между двумя людьми разного пола, при котором один или оба партнёра являются гомосексуалами или бисексуалами. Такой брак может заключаться с целью «прикрытия» своей истинной сексуальной ориентации для избежания социальной стигматизации или проблем с родственниками, а также для заведения «традиционной семьи», заключаться с целью продвижения по карьерной лестнице или приобретения определённых льгот, положенных государством для состоящих в браке граждан. (wiki) + пара необязательных мыслей по здешнему фанону (не поместилось в поле примечаний под частью):       Тут фаноню для Джона и Хамфри не такую токсичную динамику, как в «Дамокловом мече»: без нонкона — (но с обертонами дабкона поначалу), без перебора с жестокостью и ангстом. У персонажей мб постепенно сложатся вполне дружелюбные отношения «коллег с привилегиями», к выгоде/удовольствию обоих. Не эксклюзивные при этом (фаноню сэра Д. как пан- или поли- персонажа, мб аромантика к тому же), но безопасные и без шантажа/принуждений/злоупотреблений властью со стороны сэра Джона в этой АУшке. Сэр Д не будет впутывать Хамфри в свои шпионские дела (и сделает в своём дневнике ту запись, что зачитывается в каноне вслух, для его защиты). Иногда будет присылать ему открытки из Москвы и привозить сувениры типа матрёшек и виниловых дисков с записями музыки Чайковского и Рахманинова и т.д. В целом персонажи будут симпатизировать друг другу. Здесь фаноню, что знакомы они с начала или середины 1950х — когда Хамфри по канону работал в War Office. Или их представили друг другу ещё когда Хамфри был в колледже госслужбы. Но ближе сошлись, когда Хамфри обратился к нему за услугой (например, подчистить его личное дело после косяка в министерстве по делам Шотландии?).       Насчёт леди Эплби и развода: здесь фаноню, что у них был лавандовый открытый брак (с подругой детства или хорошей подругой-однокурсницей с Оксфордских времён) несколько лет, но потом леди (она би- или гомосексуалка в данном фаноне) влюбилась в подругу по переписке [, извинилась] и улетела к ней куда-нибудь в Канаду (или в одну из бывших англ. колоний... далеко, в общем) — т.к там было всё серьёзно… Или такой вариант: супруга [внезапно] всё же захотела детей, например, а Х.Э. решил, что всё-таки нет, и что раз так, сохранять брак для своей репутационной выгоды/безопасности и удерживать её будет несправедливо… (Или мб что это, на его щепетильный взгляд, нечестно по отношению к детям — заводить их в такой семье)… В общем, в изначальном договоре сторон такого пункта не предполагалось! (Х.Э. здесь фаноню как *Gold star gay* персонажа). ...Вообще развод в середине прошлого века в UK был не то чтобы простой процедурой: «The Divorce Reform Act 1969 marked a significant change in that people could end marriages that had "irretrievably broken down" without having to prove fault. They could end marriages after separation of two years, if both parties desired divorce, or five years if only one party desired divorce.» (wiki)