Switchblade

Эйджи хочется исчезнуть. Они идут вдоль людной улицы Нью-Йорка так, словно все в порядке, как будто они оба — просто два парня, вышедших на прогулку по свежему октябрьскому воздуху. Но это не так. Артур цепко держит Эйджи за руку и тащит вперед. Эйджи сопротивлялся бы, но у Артура в руке — клинок, который тот в любой момент может использовать по назначению. Эйджи просто хотел найти Эша. Он помнил, где находился бар, в котором они впервые встретились и просто шел по тому же пути, стараясь не вспоминать о Скиппе, игнорируя ожидание, свернувшееся клубочком в животе. Потому что каждый раз, когда он видит Эша, он чувствует, как в животе порхают бабочки, и ладони по-дурацки потеют. Ладони и сейчас потные, но по абсолютно другой причине. Хватка Артура на его предплечье усиливается, и он резко толкает Эйджи, заставляя его свернуть в темную подворотню, а затем ведет вниз по мокрым от вечернего дождя ступеням. — Артур, пожалуйста… — Завались, ублюдок. Артур грубо толкает его, прижимая лезвие к горлу. Свободной рукой он отстукивает пять раз по двери перед ними. Она немедленно открывается, и какой-то юноша впускает их. Эйджи снова толкают, на этот раз в крошечную комнату с бетонным полом. Больше здесь ничего нет. Это добавляет помещению сумрачности, жути. Похоже на место, где людям суждено умереть. Эйджи снова чувствует всполохи страха и пытается вывернуться из захвата, но Артур лишь одним размахом разворачивает его лицом к себе, а затем с глухим звуком прижимает к бетонной стене. Холод металла на горле становится ощутимее. — Ты никуда не уйдешь, самурай-бой. Эйджи пытается смотреть в глаза Артуру, но ненависть, которую он видит в них, пугает его слишком сильно. Он сдается, опуская взгляд в пол. — Я не… — Артур! — мальчишка, стоящий в дверном проеме, хмурится, его руки сложены на груди, — Какого хуя, чел? — Уйди, — говорит Артур, не отводя взгляда от Эйджи. Его голос явно показывает, что Артур — авторитет. Он звучит командно и крайне холодно. Дверь громко захлопывается, и они снова остаются одни. Абсолютно одни. Артур снова вжимает нож в чужую шею, и Эйджи пытается отстраниться, но ощущает позади себя лишь прочный камень. — Стой… — шепчет он, поднимая руку к запястью Артура, — Пожалуйста, остановись… — Почему? — интересуется Артур. Он стряхивает руку с запястья, а затем Эйджи чувствует боль. Он хватается за свою шею. Его ладонь становится липкой и красной от крови на ней. Дверь наглухо закрывается, и Эйджи ощущает одиночество еще острее. — Ну-ну, — напевает Артур, — Маленький питомец Эша. Я так рад тебя видеть. Он улыбается, и от этой улыбки у Эйджи кровь в жилах стынет. Никто никогда не смотрел на него с такой звериной ненавистью, с такой яростью. Он вновь не может заставить себя вынести чужой взгляд и пытается сглотнуть вставший поперек горла ком. Он не знает, что делать. Он лишь пытался найти Эша, он не хотел… Он не… Он… — Эй. Одним движением клинок проскользнул под блейзер Эйджи. Эйджи не может пошевелиться, он так напуган. Руки начинают трястись, но ведь ничего еще не произошло, ничего не… Артур так сильно ударяет его, что колени подгибаются. Лицо немедленно взрывается болью. Это его первая мысль, когда он пытается дышать сломанным носом. У него не выходит, он лишь чувствует вкус крови, заливающей рот и стекающей по горлу. Каждое движение отдается болью, и в уголках глаз начинают скапливаться слезы. Они бесконтрольно текут по его лицу, вызванные одной лишь болью. Он слышит жутковатое сопение и лишь позже осознает, что сам является его источником. Слишком сложно дышать, когда все заливает кровь. Артур беспрепятственно разрезает ткань его бомбера. Слышится скрипение разрываемой ткани, а затем одежда просто спадает с него. Он обнажен до пояса, и кровь теперь забрызгивает его живот. — Зачем? — хочется спросить, но вместо речи слышатся лишь жалкие звуки. — Теперь понимаю, почему Эш так бережет тебя, — усмехается Артур. Он лениво водит лезвием по коже Эйджи, вырисовывая одни ему понятные узоры. Больно. На линиях выступают капельки крови, но Артур нажимает на лезвие недостаточно, чтобы вырезать часть плоти. Он лишь пытается причинить Эйджи боль. — Что тебе нужно? — шепчет Эйджи. Он держится за нос в попытке остановить кровь, но Артур отталкивает его руку. — Он трахает тебя? Это звучит так грубо, что щеки Эйджи вспыхивают от унижения. В ответ он молчит, пытаясь прекратить издавать звуки при дыхании. — Самурай-бой… Острие прорезает кожу меж ребер Эйджи, повреждая ее сильнее с каждой секундой. Эйджи кричит. Это прекращается так же быстро, как и началось, но он глотает воздух, пытаясь высвободиться, отталкивая Артура в отчаянной попытке сбежать. Артур не отпускает его. Он сжимает в кулаке волосы Эйджи и прикладывает его головой о бетонную стену. — Эй, — мурлыкает Артур, — Я задал тебе вопрос. Разве ублюдки вроде тебя не должны быть вежливыми и все такое? Эйджи теряет способность видеть что-либо. Окружающее его пространство размыто, голова начинает кружиться сильнее. Он пытается сглотнуть, игнорируя ноющее болью лицо. — Пошел ты нахуй, — бормочет Эйджи. — Что? — Артур бьет его коленом в пах, и Эйджи становится слишком дурно. Он пытается сдержать рвоту. Артур хватает его за руку, оставляя вдоль нее длинный порез, но капающая с раны кровь остается незамеченной на фоне боли в животе. Эйджи сгибается напополам, но Артур не позволяет ему сделать даже этого, снова ударяя его о бетон. И кто-то начинает кричать “остановись”, кто-то отчаянно кричит “остановись”, и Эйджи не сразу понимает, что эти крики принадлежат ему. Его нещадно трясет, он упирается ладонями в стену. Артур проводит лезвием по чужим губам и проводит языком длинную полоску вдоль него, слизывая кровь. — Эш уже пробовал их на вкус? На его губах осталась кровь Эйджи. Это жутко. Эйджи качает головой в отрицательном ответе, и это выглядит жалко. Он не хочет отвечать Артуру. Он не хочет сдаваться так просто, но и не хочет больше испытывать такую боль. Ему просто нужен Эш. Ему нужен Эш, который остановит все это. Он хочет, чтобы Эш спас его. Артур снова тянет к нему руку, стискивая его волосы. Эйджи пытается ухватиться хотя бы за одну мысль, все его тело горит от бесконечных порезов, и он не способен сконцентрироваться на чем-то одном. Артур опускает ладонь на пряжку своего ремня. — Что? — Эйджи пытается отстраниться, но Артур наносит удар рукоятью ножа. Эйджи снова ничего не видит. У него не выходит открыть глаза после удара. — Если будешь послушным, все закончится быстрее. Он чувствует, как его тянут за талию, и раскрывает глаза в ужасе. Он смотрит, как с него снимают ремень и расстегивают пуговицы. — Иди нахуй! — кричит он, отталкивая Артура. Следом он плюет ему в лицо. Артур скалится, стирая слюну. Он ловко прокручивает нож в руке, прежде чем снова упереть рукоять в чужую щеку. — Ты живым отсюда уйти хочешь или, может, мне оставить твой труп в углу дожидаться Эша? Эйджи лишь смотрит на него молча. Стыд сжигает его изнутри, он силится хотя бы как-то отреагировать на то, что Артур стягивает с его ног штаны. — Поворачивайся. Эйджи подчиняется. Артур грозит Эйджи лезвием, прежде чем толкнуть его на стол. Эйджи морщится, будучи вынужденным прижаться щекой к грязному дереву стола. От него пахнет окурками, разлитой здесь выпивкой и… Ледяные пальцы тянут за резинку боксеров и стягивают их вниз. Эйджи напрягается всем телом, он хочет оттолкнуть Артура, но чувствует, как острие упирается в спину. — Я хочу знать, трахал ли тебя Эш, или ты еще девственник? — Иди нахуй, — бормочет Эйджи. Он держит глаза закрытыми и контролирует дыхание, чтобы ни один пропущенный вдох не выдал его испуг. — Ты невежлив, самурай-бой. Очень груб. — Нахуй. Артур вжимает Эйджи в стол лицом. Эйджи моргает, пытаясь сфокусироваться на происходящем, но затем чувствует, как что-то стекает по ягодицам. — Стой, что… Что ты… — Поверь, ты не захочешь знать. Эйджи скулит от отчаяния. Он снова пытается освободиться, впиваясь ногтями в стол с многочисленными сколами, но Артур слишком тяжелый, его хватка слишком крепкая. Что-то снова капает меж ягодиц, а затем внутрь проталкивается один палец. — Пожалуйста, — вскрикивает Эйджи, — Пожалуйста… — Знаешь, чего я не могу дождаться? — Артур наклоняется к Эйджи, обдавая его горячим и кисловатым дыханием. — Увидеть лицо Эша, когда он узнает, что его маленькую японскую игрушку сломали. Я сломал. Палец входит все глубже, и Эйджи толкается вперед, пытаясь избежать этого. — Я не… —Эйджи пытается думать. Сделай что-то. Сделай хоть что-нибудь. Артур разводит ягодицы Эйджи в сторону и входит внутрь. — Не надо, пожалуйста. Пожалуйста! Жесткие пальцы цепляются за его плечо, другая рука Артура ложится на поясницу Эйджи. Эйджи успевает глубоко вдохнуть, прежде чем член Артура погрузится в отверстие. Он ахает, а затем издает короткий пронзительный крик, когда орган растягивает его. Это ужасно. Он не хочет этого, не хочет быть здесь, этого не должно было произойти. — Хватит… Прекрати… — Эйджи пытается зацепиться за что-нибудь, но сколотые части стола лишь впиваются в пальцы. Артур не останавливается. — Чертовски узкий. Блять. Эйджи вскрикивает и закрывает глаза. Ощущение члена, скользящего внутри него, скручивается в животе. Каждый раз, когда Артур двигается и толкается глубже, Эйджи всхлипывает от боли. Он истекает кровью. Он уверен в том, что Артур порвал его там, и ему все еще сложно принять происходящее.. Он просто… — Ты так сжимаешь меня… Блять, знал бы я, что ты будешь таким узким, трахнул бы тебя раньше. Эйджи не может остановить слезы, текущие по щекам. Он не двигается и терпит боль от впивающихся в пальцы заноз. Раны на теле нещадно ноют, а сам он лишь стонет. Он такой жалкий… Ему стоило бы сопротивляться, сказать нет, ему нужно было… Но он просто неподвижно лежит на столе, позволяя Артуру делать это с собой. Кажется, так умирает надежда? Скольжение внутри него заканчивается, и на мгновение Эйджи думает, что всё закончилось. — Он полностью внутри, — хмыкает Артур. — Видел бы ты, как твоя задница принимает мой член. Я немного порвал тебя, но это только помогает… — Артур выходит из Эйджи, оставляя внутри только головку, — Входить глубже. Эйджи вновь кричит, когда Артур входит до упора. Он отчаянно хватается за стол, пытаясь избежать боли. Артур берет его за бедра и повторяет движение. Один. Два. Три. Четыре раза. — Вот мы и поладили, — бормочет Артур, — То, как мой член вбивается в тебя… Чертовски приятно. — Н-нгх… — Эйджи закусывает нижнюю губу, чтобы Артур не слышал, как он ревет. Он не может остановить поток горячих слез, обжигающих щеки, и просто хочет, чтобы это поскорее закончилось. Ему просто нужно дотерпеть до конца. Он выдержит, просто нужно потерпеть, и это закончится. Пожалуйста, пускай это поскорее закончится. Артур пригвождает Эйджи к столу своим весом. Его толчки становятся острее, требовательнее и жестче. — Я кончу в тебя, самурай бой. Наполню тебя всего. Эйджи закрывает глаза и кусает, кусает, кусает, пока не чувствует привкус крови. — Так блядски хорош, — хрипло проговаривает Артур, толкая Эйджи лицом в стол и кончая. И Эйджи чувствует ее внутри, теплую и отвратительную. Артур усмехается, покидая тело под ним. Тошнотворный звук заставляет Эйдзи почувствовать вкус желчи на горле. Ему хочется блевать. — Ва-а-ау, — смеется Артур, — Я так растянул твою задницу, что она даже не закрывается. Он кладет ладонь на ягодицы Эйджи, оглаживая пальцем их изгиб. Эйджи плачет. Воздух в комнате просто ледяной, и он не чувствует поясницы, однако… Губы Эйджи искривляются в рыданиях. Его изнасиловали. Его… Он чувствует плевок со стороны Артура, а затем скольжение лезвия по спине. Вновь не остается ничего кроме боли, отвратительной жгучей боли. Эйджи кричит изо всех сил, но у него нет сил даже убежать. Артур пропускает волосы Эйджи меж пальцев, а затем снова сжимает их в кулаке, ударяя того об стол лицом. — Скажи Эшу, что я сделал это. Не забудь, окей? Он насмешливо треплет Эйджи по щеке, а затем отпускает его. Слышно, как Артур застегивает молнию на джинсах, а затем дверь захлопывается. Эйджи остается в одиночестве. Ему холодно. Нужно заставить себя двигаться, чтобы выбраться из этого места, вернуться на улицу и попросить помощи. Но ему больно, и он все еще так испуган. Эйджи несколько раз моргает, пытаясь сосредоточиться на своих руках, или на столе, или на чем-нибудь еще. Все, что он видит кругом, залито кровью. Кровяная корка трескается на его коже, когда он пытается пошевелиться, зудящая, болезненная и отвратительная. Он весь отвратителен. "Эш трахал тебя?" Эти слова отдаются эхом в его голове, он не может перестать вспоминать их, потому что ответ — нет. Эш не делал этого, никто этого не делал, но что теперь? Никто и никогда не захочет. Он отталкивается от стола и тут же стонет от боли, стараясь не обращать внимания на влагу между ног и на боль в животе. Эш. Он лишь пытался найти Эша. Эйджи снова натягивает штаны, хотя ему приходится на мгновение прислониться к стене и дышать открытым ртом, изо всех сил стараясь сдержать рвоту. Его одежда изорвана в клочья. От нее почти ничего не осталось, только изрезанные ножом Артура клочки ткани. Это совсем не важно. Ничего не имеет значения, сейчас ему просто нужна помощь. Он должен найти помощь, потому что он вот-вот потеряет сознание от ноющей боли. Он рыдает. Все начинается с малого, но вскоре он уже не может контролировать себя — задыхается и хрипит, а по его лицу безостановочно текут слезы. Он пытается смахнуть их, поднеся руку к лицу, но его так трясет, что он ничего не может сделать. Все его мышцы напряглись, тело вошло в режим полного выживания, и сам он напряжен так сильно, что ему хочется кричать. Он заставляет себя добраться до двери.. Каждый шаг отдаётся болью. Каждое движение, кажется, разрывает что-то внутри, и ему требуется собираться с силами, чтобы преодолевать метр за метром.. Но он делает это. Шаг за шагом, вниз по переулку. Ночной холод кусает обнаженную кожу, а луна светит так ярко, что можно разглядеть каждую рану, воспаленную и покрасневшую. — Помогите, — пытается позвать он, но звуки застревают в горле раньше, чем выходят из него. Ответом ему служит тишина. — Эш… — он соскальзывает на колени, пытаясь унять дрожь в теле и унять заполошное биение своего сердца. — Боже мой, — говорит кто-то. Эйджи закрывает глаза.