Не только Сказки

-- Кощей? – Яга не выглядела удивленной вопросом Ивана. Они только что закончили обсуждать повестку дня и царевич все же не сдержал своего любопытства. – Работает он теперь здесь, окаянный. Вот скажи мне, старой ведьме, каким мёдом ему тут намазано? Вопрос был явно риторический, но Иван отчего-то почувствовал, как внутри у него стало горячо и немного виновато, словно упрямство Тёмного имело к нему отношение, но это вряд ли. Царевич сделал неопределенное движение плечами, вызвав у Яги короткий смешок. - Бессмертный у нас теперь Специалист по внешним связям. Сделал себе имя в высоких кругах, завел полезные знакомства, а потом пришел и предложил всё это Департаменту в полное пользование. Сказочников имеющих влиятельные связи в Мире крайне мало, каждый - на вес золота. Нередко именно благодаря им удается сохранять наше присутствие здесь в тайне. Так что пришлось Кощея принять, пока правда, в качестве внешнего консультанта. Сам понимаешь, какая у него репутация среди сказочников: ни один отдел к себе не возьмет, а ставить его во главе – я, конечно, бабка старая, но ещё не в маразме. - Мы возьмем. – Неожиданно выдал Иван и сам себе безмерно удивился, но пытливый взгляд Яги выдержал, даже не моргнув. – У нас отчаянно не хватает людей, да и Кощея там почти все знают. Яга по совиному прищурилась и Иван понял что попал. Принимая должность Заместителя начальника Специального Отдела, Кощей выглядел пугающе безмятежно. Иван же, успевший осознать на что собственноручно подписался, пребывал в напряженно-взбудораженном состоянии. Он рисовал себе картины их постоянного противостояния и первое время насторожено ждал, что Бессмертный попытается либо сразу, либо исподволь перехватить власть. Но Кощей, казалось, получал какое-то необъяснимое удовольствие от своей новой роли. Ему отвели небольшой кабинет смежный с кабинетом начальства, и Кощей отделал его по собственному вкусу: в минималистическом стиле, придерживаясь графитно-серых тонов. Помещение имело две двери, одна из которых открывалась в общую приёмную к Галочке. Русалка с большой опаской приняла появление в Отделе именного этого Тёмного – непредсказуемый, жесткий характер Кощея был известен каждому сказочнику. Его боялись, им восхищались, проклинали, ненавидели и вот он здесь, может в любую минуту войти в её уютную приёмную с мягкими креслами и узорными чашками для гостей, смертоносный как обоюдоострый клинок, обманчиво мирный в ножнах из элегантных деловых костюмов. Кощей ожидал такой реакции на себя, это было привычно и не особо заботило. Его вообще мало трогало, что думают о нём окружающие, как и о его методах, которыми он добивался своих целей. Единственный, чье мнение было небезразлично Тёмному, даже не догадывался об этом и Бессмертного это вполне устраивало. От того, какую власть над ним имеет царевич, Кощею иногда становилось не по себе, но и отказаться от него он уже не мог. Эмоции Ивана, его чувства ощущались как свои, они окрашивали давно посеревший до безразличия мир, делая каждый день ярким, насыщенным, наполненным множеством мелких и значительных событий. Их хотелось запомнить, сохранить, чтобы потом перебирать как драгоценные камни, переливающиеся тысячами граней. Кощея иногда накрывало всем этим как огромной волной и опасно кружило голову - он отвык за сотни лет от того, что можно жить так: полно, остро и открыто. В такие моменты его изнутри вымораживала дикая потребность в тотальной, единоличной власти над Иваном. И это был бы конец всему. Впервые за долгое время Кощей испытывал такой яростный шквал эмоций. Ему пришлось учиться обуздывать их, выстраивать границы, чтобы удерживать разрушительные, эгоистичные и жесткие стороны своей натуры, постепенно находя в этом своеобразное удовольствие. Он словно был в постоянном поединке с равным по силе противником, и каждая победа лишь добавляла азарта, разгоняя по жилам холодную кровь, заставляя забыть об иссушающей скуке. На этом фоне, то, что о нём думали сотрудники Отдела и Департамента, казалось Кощею чем-то незначительным. Однако он не мог не отметить, как легко команда Ивана приняла его. Первая настороженность и опаска сошли буквально за несколько недель. Русалка перестала притворяться немой рыбой в его присутствии, Тринадцатого победило любопытство. Вернувшийся же из командировки Баюн, поначалу оторопев, теперь регулярно позволял себе осквернять безупречность стеклянного рабочего стола Кощея неаккуратными стопками истрепанных бумаг, работу над которыми Иван делегировал своему заместителю. Дольше всех держался Илья Муромец, но и он, в конце концов, перестал демонстративно игнорировать Тёмного. Сначала это Кощея озадачило - он не делал ничего, чтобы снискать одобрения своих невольных коллег, однако они все же приняли его. Ответ нашелся почти сразу – Иван. Команда настолько доверяла царевичу, что готова была выдать кредит доверия даже Кощею Бессмертному. Тёмный оценил. Хотя думал, что сильнее любить Ивана уже невозможно. *** Когда Яга неожиданно вызвала их с Кощеем в Департамент, Иван сразу насторожился – ведьма редко лично вмешивалась в работу Отдела. Похоже, интуиция царевича и в этот раз не подвела: войдя в кабинет, он сразу понял, дело серьёзное. Переведя цепкий взгляд с одного на другого, Яга кивком предложила им сесть, задумчиво постукивая острым пальцем по папке лежащей перед ней на столе. - Сегодня я получила отчет одной из пифий. У неё было видение касающееся тебя, Иван: в течение следующих нескольких дней произойдет некое событие, причины которого нам пока не понятны, но суть его в том, что на трое суток ты станешь обычным мирянином. В кабинете, казалось, замер даже воздух. Кощей впился взглядом в царевича, напряженно выпрямившегося в кресле. - За этим кто-то стоит? - Мы не знаем, но выглядит всё это так, словно сработает какой-то Закон. Я подключила всех свободных аналитиков, чтобы выяснить - будет ли это целенаправленная атака или естественная реакция Мира на какой-то всплеск в Сказках. Но пока точно известно только одно: физически ты, Иван, останешься сказочником, но твоё сознание будет мирянским. Ты забудешь всё, что связано со Сказками, все мы для тебя станем обычными мирянами. Иван, задумавшись, снял очки и обеспокоено прикусил дужку. Глаза его остро сверкнули золотой искрой, когда он бросил короткий взгляд на Ягу. - Но как я …? - Поедешь в командировку. Придумаем легенду, отправим тебя в безопасное место пока разбираемся что к чему. Сопровождать тебя будет либо Илья, либо Кощей. – Тёмный резко сжал подлокотники кресла, готовый возразить что никаких «либо», но Яга осадила его взглядом. – Тут предсказания пифии размыты, но она предполагает, что с Кощеем будет более благоприятный исход, хотя я бы предпочла Муромца. Яга вздохнула, взгляд её стал мягче, в нём проступила тревога и что-то ещё, пока Ивану не понятное, но смутно знакомое – иногда так же на него смотрела мама. - В папке само предсказание и адрес. Я забронировала два номера в небольшом отеле. Прихватите с собой Тринадцатого, чтобы он знал куда в случае чего к вам прыгать. Поезд завтра утром. Жду вас обоих через неделю. *** - Доброе утро. Иван чуть заметно вздрогнул, когда к нему за небольшим столиком в полупустом ресторанчике отеля присоединился Константин. В отличие от него самого, по утрам немного заторможенного и рассеянного, его заместитель выглядел почти до отвращения собранным и безупречным. Идеальным. Коротко кивнув на ответное приветствие Ивана, он заказал себе легкий завтрак и стакан воды. Взглядом скользнув по полупустой чашке начальства, добавил к своему заказу крепкий кофе и теплый сэндвич. Иван почти готов был к тому, что сейчас его заботливый, идеальный заместитель сфотографирует это всё и отправит Галочке, в доказательство того, что их непутёвый начальник накормлен и напоен. Поймав вопросительный взгляд Константина, он осознал, что уже некоторое время молча пялится на него. Поспешно изобразив лицом «прости, задумался!», Иван постарался сосредоточиться на завтраке. Шёл третий день командировки, в которой почти сразу все пошло наперекосяк. О том, что конференцию отменили по техническим причинам, они узнали уже после того, как заселились. Известив Ядвигу Бабаевну о полетевших ко всем чертям планах, Иван хотел было обменять билеты и вернуться ближайшим поездом, но получил от начальства распоряжение «воспользоваться возможностью и отдохнуть пару дней». Дел у них в аналитическом отделе сейчас действительно никаких особо не горело, да и Константин явно обрадовался возможности отдохнуть. Поэтому Иван согласился и вот уже несколько дней они завтракали вдвоем, потом прогуливались по небольшому, но живописному городку и вообще почти всё свободное время проводили вместе, что Ивана несколько смущало. Его тянуло к этому немногословному, сдержанному мужчине. Он знал за собой интерес, как к противоположному, так и к своему полу, но раньше, ни один мужчина не притягивал его так, как Константин. С ним было комфортно молчать, интересно работать, увлекательно и азартно что-то обсуждать. Абсолютно разные, они при этом, словно постоянно были на одной волне. Это могло бы стать началом крепкой дружбы, но Иван желал большего. В эти два дня как наваждение, ему каждую ночь снилось что-то жаркое между ними, несдержанное, страстное, неистовое. Сжигающее всё разумное, оставляющее лишь жажду и упоительное наслаждение, сводящее с ума своей неправильностью и недоступностью. Утром, под теплыми струями душа, доводя себя до быстрой разрядки, Иван ощущал только растерянность и горечь. После завтрака, отговорившись какими-то внезапно возникшими делами, Иван провел день, бродя по городу один, пытаясь найти в себе обычное умиротворение, нарушенное обманчивой близостью с тем, к кому его тянуло всем своим глупым, запутавшимся сердцем. Возвращаясь вечером, он столкнулся с Константином в вестибюле и сам не понял, как согласился отметить завершение их командировочного отпуска за бокалом чего-нибудь крепче, чем кофе. Бара в гостинице не было, поэтому Кощей просто прихватил с собой бутылку выдержанного коньяка, легкие закуски и постучался в соседний номер. Иван выглядел рассеянным, впуская гостя и, поначалу, был несколько скован, но после первого бокала из его движений ушло напряжение, а взгляд за стеклами очков из отстраненного стал мягким. В нём появилось то самое выражение, что не давало покоя Тёмному все эти три дня. Этот взгляд словно касался его. Кощей почти ощущал тепло на своей шее, щеке, оно согревало губы, которые начинало покалывать от неудержимого желания податься вперед и наконец-то поцеловать так, как хотелось – глубоко и властно. Кощей невольно облизнул враз ставшие сухими губы и поймал взгляд Ивана. Бессмертный, в который раз за эти дни, напомнил себе, что перед ним сейчас не царевич, а Иван, считающий себя мирянином, и сам чёрт не знает, что твориться там у него в голове. Но этот взгляд… Завтра Иван всё забудет, станет прежним: близким и недосягаемым одновременно. Завтра. Оборвав мысль, Кощей одним движением опустился на колени перед сидящим в кресле Иваном. Потянулся к его лицу, снимая очки и ведя костяшками пальцев по щеке, впитывая тепло кожи. Мало. Этого было мучительно мало. Недостаточно. Иван растеряно моргнул и, словно зачарованный, медленно перевел взгляд на губы Кощея. Первый поцелуй вышел болезненно нежным. Зарываясь пальцами в короткие волосы, Бессмертный притянул к себе Ивана и коснулся его губ словно сокровенного, драгоценного дара. А потом ещё раз, уже уверенно, но мягко, ловя прерывистый вздох и ликуя от ответной ласки. Тёплая ладонь Ивана коснулась его щеки, а сам он немного неловко скользнул языком по прохладным, узким губам, осторожно пробуя их вкус и проверяя границы дозволенного. Кощей вздрогнул и окончательно перестал себя сдерживать, углубляя поцелуй, упиваясь влажной нежностью горячего, отзывчивого рта. Он словно тонул и одновременно горел в огне сжигаемых мостов. *** Этим утром они не завтракали вместе. Постучавшись, Кощей вошел в номер, обнаружив Ивана уже одетым и собирающим вещи. Царевич, а это был именно он, как раз заканчивал с кем-то разговор по телефону. - … Ядвиге Бабаевне я уже отзвонился так что всё в порядке, пусть Тринадцатый забирает нас отсюда… - Иван, приподняв брови, взглянул на Кощея, тот показал три пальца - … где-то через полчаса. Хорошо. Да. До встречи, Илья. Завершив звонок, он пытливо взглянул на все ещё молчащего Тёмного. - Что-то не так? В голосе царевича проскользнула неуверенность. «Не будет помнить» как наяву услышал Кощей слова Яги. Вскинув руку, он посмотрел на часы. - Тридцать минут вполне достаточно, чтобы собраться и выпить кофе. Иван улыбнулся, как показалось Кощею, облегченно и покачал головой. - Самый лучший кофе - у Галочки. Если ты не против, давай позавтракаем в офисе, я попрошу нашу волшебницу что-нибудь заказать перекусить. Кощей согласно кивнул и вышел. Отдел деятельно бурлил, подключившись к расследованию произошедшего с Иваном феномена. Через пару дней после возвращения начальства стало понятно, что это скорее «исследование» - не было никакого умышленного воздействия. Мир среагировал на изменения в Сказках, где набирал популярность «Иван-дурак», а так как сказочный Иван в Мире был только один и тот царевич, на него временно наслоилась вторая ипостась. Сработал Закон равновесия. Пифии предсказывали, что это может повториться ещё не раз, пока «Иванов-царевичей» в Сказках снова не станет соразмерно «дуракам» или в Мире не появится свой собственный. Под ворчание Яги - «в кого же ты пошёл такой бедовый, Ваня, все шишки в лесу - твои!» - царевич вышел из кабинета ошарашенный перспективами. Начальственным произволом он посреди рабочего дня заставил Кощея поехать к себе домой, аргументируя тем, что ему срочно нужно выпить. - Ну так пей, а у меня ещё полугодовой отчет. - Один?! Я что, алкоголик? Илья на дежурстве, Галочка - это Галочка, а Тринадцатый вообще ребенок! Кощей, кто если не ты? - Все вы, царевичи - наследственные тираны, использующие детский труд и принуждение. - Да-да, смирись с этим... Веня, где же кружка?! Выпьем с горя. - Там не так было, хозяин. Вам лёд к яду, то есть коньяку, подавать? - Видишь Кощей, даже в собственном доме не царевич я… За окном багровел июльский закат, отражающийся алыми бликами на граненом стекле бокала. Иван, сидя на широком подоконнике, в расслабленной задумчивости рассматривал устроившегося в кресле напротив Кощея, бледную кожу которого заходящее солнце окрасило в непривычно теплые тона. Домовой Веня давно уже ушел спать, убрав пустую посуду из-под закусок и оставив лишь хрустальную розетку с нарезанными фруктами. - Знаешь, этот «день Дурака», - нарушил тишину царевич и Тёмный невольно напрягся под его неуловимо изменившимся взглядом. – У него забавный эффект. Находясь в нём, я не помню себя «царевича», но это всё же именно я. И то, что происходит в эти дни остаётся потом со мной. У Кощея внутри стало гулко и пусто, когда до него дошёл смысл сказанного. Иван спустил ноги с подоконника, отставив бокал, который до этого крутил в руках. Немного помедлив, он подошел к застывшему, словно оледеневшему, Кощею и едва касаясь, провел пальцами по его щеке. - Почему ты остановился тогда? Я хотел… - Нет. Это другое. Кощей отмер, мягко перехватывая руку Ивана, погладил большим пальцем нежную кожу на запястье и, притянув ближе, коснулся прохладными губами выступающих костяшек. У царевича неровно скакнул пульс и зрачки расширились, почти закрывая радужку. - Мне нужен ты, Иван. Не на короткое мгновение, о котором потом забудешь. Мне нужно, чтобы ты всегда был со мной. - Я с тобой.