Свитер с оленями

- Рюукен, - тихо позвал Урюу. Он не видел отцовского лица, потому что лежал головой на его плече, но знал, что тот еще не спит. Это самого Урюу смаривало сразу после секса, а Исида-старший, казалось, не спит вовсе. Со стороны широких окон доносился приглушенный шум улицы. Возможно, это и была причина, по которой сон все не шел – Урюу привык к ночной тишине спального района. Но в этот раз они так изголодались друг по другу, что перспектива больше часа добираться вечерними пробками домой, казалась слишком не привлекательной. А довольно высококлассный отель всего в нескольких кварталах и от больницы и от университета, наоборот, так и манил. Прошло целых две недели с тех пор, как они делали в постели что-то более активное, чем совместный сон. В больнице открыли новое отделение и налаживая его работу и документацию, Рюукен безвылазно сидел на работе. Если у него еще оставались какие-то силы или желания после прихода домой, то он о них великодушно молчал, возможно, помнил что такое сессия в медицинском университете. Потому что у самого Урюу часто не хватало сил даже раздеться, прежде чем рухнуть в кровать. Спасала гордость квинси – не хотел услышать много лестного о себе из уст педантичного сожителя. А возможно аккуратность просто была у них в крови. Но все же на любовные игры их обоих не хватало. И вот, наконец, сессия была почти позади, осталось получить только несколько автоматов (конечно Урюу возглавлял рейтинг курса) и подать руку помощи погребенному под лабораторными работами Ичиго, экзаменационный период которого, неудачно совпал с какой-то особенной активностью пустых. В свою очередь Рюукен ушел всего через пару часов, после официального окончания своей смены и им удалось наверстать упущенное. - Что? – спросил Рюукен, когда Урюу уже не ожидал реакции. - Да просто, стало вдруг интересно, - Урюу потер слипающиеся глаза. Его приятно убаюкивали отблески празднично оформленных витрин – синие и красные огоньки на потолке и стенах, - как ты относишься к Рождеству? - Индифферентно, - Урюу почувствовал, как напряглось плечо под его головой, будто Рюукен собирался им дернуть, но вспомнил о своей ноше и не стал. Последовала пауза, во время которой парень был уверен, что не дождется более конкретного ответа, но он последовал. – Повод погулять для бездельников. Смысл устраивать такой шум вокруг католического праздника в стране, где не наберется и пару тысяч католиков, мне не понятен. Очередное тлетворное влияние запада. - Ммм, ясно. - А что? - Да нет, ничего, - поспешно заверил Урюу и возможно именно этим себя сдал. Рюукен пошевелился, разрушая их удобную позицию и теперь лежал рядом, но не прикасаясь, подперев голову локтем и настойчиво смотрел на сына сверху вниз. Тот вздохнул, он знал совершенно точно, что пока не ответит на все интересующие его вопросы, вернуться в исходное положение не сможет. Без очков, в цветных отблесках, лицо Рюукена казалось моложе и будто мягче. Может быть поэтому Урюу так быстро сдался. - Ну просто, мне кажется что это… здорово. Смысла конечно у праздника ноль, но все эти украшения, песни, подарки. Это весело. Пожалуй. Хотя и глупо, в этом году в Каракуре даже снега не будет, - смущенно скомкал Исида. Он уже жалел, что поднял эту тему вообще. Отец только хмыкнул и лег обратно, разрешая снова оккупировать свое плечо. В кои то веки он удержал комментарии при себе, видимо не хотел разрушать этот долгожданный для них обоих вечер. Засыпал Урюу, все еще смущенный, спрятавшись за завесой изрядно отросших волос. Две последние недели перед Рождеством выдались насыщенными. Проблемы с учебой у Ичиго оказались даже серьезнее, чем ожидалось, а бросать друга в беде, даже ради того, чтоб тот засвоил простую истину - не откладывать все на последний день, Урюу не стал. Еще вдруг стало известно, что Рукия и Ренджи выпросили у начальства отгул и навестят их на праздники, а значит, нужно было срочно организовать им подарки. По уже сложившейся традиции, Исида одаривал их одеждой собственного изготовления, так как Урахара взял моду заламывать какие-то несусветные цены. Говорил, что кризис на дворе и грех не заработать на регулярных туристах из Сейретея. Очень пригодилась недавно подаренная на день рождения книга с вязальными схемами. Иноуэ умела подобрать то, что его на самом деле радовало. Схем оказалось так много разных и красивых, что обязанность тут же превратилась в увлеченный творческий процесс. Погрузившись в мир выкроек, Урюу слегка увлекся и обеспечил свитерами не только всю семью Куросаки, Орихиме (плюс шапочка и шарф), Садо и будущих гостей из Сообщества душ, но и себя с отцом. Стоило признать, что на счет последнего он явно погорячился. Рюукен не надел бы свитер со снежинками и оленями, пожалуй, даже под страхом самой страшной смерти. Кроме того, с его отношением к празднику, вряд ли он ожидал подарка или собирался дарить его сам. Эти мысли немного огорчили Урюу, тем более, что за прошедшее с той ночи в отеле время, они едва перекинулись парой слов – нужды больницы держали там главврача почти круглые сутки. Вздохнув, юный квинси аккуратно сложил свое последнее творение и упрятал его поглубже в шкаф. Утром следующего дня Рюукен против обыкновения не ушел тихо на работу, а разбудил сына. - Собери теплые вещи, в шесть у нас самолет, - сказал он, поправляя узел галстука и скрылся в прихожей до того, как Урюу проснулся достаточно, чтоб что-либо спросить. Недоуменно потирая щеку с отпечатками складок подушки, Исида смотрел на отцовский немного старомодный саквояж возле шкафа. Тот выглядел плотно упакованным и готовым к поездке. Но какой поездке? Парень ощущал себя совершенно сбитым с толку. Либо он умудрился забыть что-то большое, либо отец запланировал какую-то поездку и даже его не предупредил. И это как раз в сочельник, когда Урюу планировал провести вечер с друзьями. Изнутри поднялась детская обида. Одно дело не праздновать самому, но мешать празднованию близкого человека, когда точно знаешь, что тот собирался это делать, уже немного перебор. Одним словом настроение с утра не задалось. Угрюмый Исида поплелся к Ичиго, поздравлять немного раньше времени и вручать подарки на всю компанию, которая собиралась у того вечером. Вся семья Куросаки носилась по дому что-то убирая, готовя, украшая. Это с одной стороны усугубляло грусть Урюу, а с другой, заставляло губы растянуться в улыбке. Очень уж потешен был Ишшин, каждые пять минут обращающийся к портрету покойной жены, чтоб увильнуть от протирания пыли или установки котацу. И тут же получающий чувствительный пинок от Карин. Возвращался Урюу немного повеселевшим. В этом тоже было что-то – провести сочельник только вдвоем, вдали от дома и работы, куда бы они не направлялись. Собирая вещи, он даже принялся насвистывать какой-то рождественский гимн, которые сейчас крутили везде. Машинально он упаковал оба новых свитера, свой и отцовский и понял это, только когда сверху наложил уже не один слой других вещей. Распаковывать и запаковывать все заново, было откровенно лень, к тому же время поджимало. Он все еще обдумывал варианты, когда хлопнула входная дверь, впуская в квартиру Рюукена. Доставать вещь при нем, Урюу совсем не улыбалось и вопрос решился сам собой. - А теперь ты мне хоть скажешь, куда и на сколько мы летим? – ворчливо спросил он у вошедшего мужчины. Но тот только загадочно сверкнул очками. - Увидишь. Конспирацию Рюукен соблюдал хорошо, до самой посадки Урью не имел даже смутных догадок о пункте их назначения. Сначала, он было подумал на Саппоро, там как раз проходил фестиваль ледяных скульптур. Ну или Хоккайдо, вообще, как признанное место зимнего отдыха (он надеялся, что они хотя бы на отдых едут). Картины о посещении онсэна приятно всплывали перед глазами. Таким образом, когда в динамик он услышал приветствие пилота, то не смог остановить отпадание нижней челюсти. - Хельсинки?! Финляндия?! – потрясенно повторил юноша. Уголок рта Рюукена пополз вверх, видимо выражение лица сына его весьма насмешило. – Но почему? - В Лапландию достать не удалось. Сезон, все давно забито, - недовольно отозвался Рюукен. - Да нет, я не о том. Почему вообще? – все еще удивленно пролепетал Урюу, когда самолет выехал на взлетную полосу. - Кто из нас, спрашивается, хотел праздник? - Рюукен потянулся за сигаретами, но вовремя вспомнил, что в салоне курить нельзя и достал вместо них какой-то журнал из кармана в спинке кресла напротив. Урюу отвернулся к иллюминатору, чувствуя, как нестерпимо пылает лицо. Он был бы рад просто вечеру на двоих, шампанскому и обмену подарками. Рюукен скосил глаза на малиновые уши отвернувшегося сына и слегка улыбнулся. Девять с лишним часов пролетели удивительно быстро. А может дело просто в том, что Урюу впервые летел на самолете и все ему было интересно и в новинку. Рюукен большую часть пути проспал, видимо измотавшись вконец. Теперь Исида-младший знал причину, по которой тот так выматывался – чтоб создать возможность для их небольшого отпуска. И если честно, для Урюу полет над облаками сильно проигрывал в увлекательности, наблюдению за спящим мужчиной. Все было так чудесно, что просто напрашивалась какая-то неприятность. Она и случилась. По прибытию они обнаружили, что саквояж Рюукена по ошибке улетел куда-то в Сибирь. Для его возвращения требовалась целая неделя. Что делало затею бесполезной, учитывая, что они приехали только на четыре дня. Написав заяву с требованиями о возвращении багажа в Японию, злой как черт Рюукен отправился искать такси. Так как прибытие было запланировано на определенное время, они не могли заехать в магазин за новой одеждой, чтоб не потерять бронь в отеле, который оказался где-то довольно далеко за городом. К тому же было уже восемь часов и в праздничный вечер все давно закрылось. Так хорошо начинавшаяся поездка на глазах превращалась в катастрофу. Урюу не успел порадоваться снегу, почти до второго этажа укутавшему дома, потому что мороз стоял тоже непривычно сильный. «Отель» оказался цепью разбросанных по снежным холмам деревянных коттеджей, и они продрогли за считанные минуты, которые требовались, чтоб добраться от такси до входной двери их домика. Внутри все было тоже удивительно непривычно не как в обычном отеле или рёкане. Весь коттедж был изнутри одной большой комнатой, стены сложены с обработанных бревен, пол из деревянных досок и огромный каменный камин. Вся мебель была выполнена из нарочито грубо обработанного дерева, у камина, в кресле и на кровати (огромной и единственной) лежали настоящие пушистые шкуры. В углу притаилась наряженная елка. Не смотря на потрескивающие в камине дров (сопровождающий менеджер сказал, что их разожгли час назад для нагревания их комнаты), все равно было холодно. Вероятно, большое пространство нельзя было обогреть за такое малое время. Ненадолго отлучившись в ванную, Урюу по возвращению застал Рюкена, хмуро уткнувшегося в ноутбук. Неслышно вздохнув, юноша отправился распаковывать вещи. Праздничный настрой выветрился сам собой. Довольно быстро справившись, он устроился в другом кресле с книгой и подкинул в камин еще дров. Их потрескивание было единственным звуком, который нарушал гнетущую тишину. До Рождества оставалось чуть больше часа. Урюу опять неслышно вздохнул. Рюукен был бы рад не видеть поникнувших плечей сына, но поскольку тот сидел прямо напротив, это было сложно игнорировать. Раздражение захлестнуло его с новой силой. Хуже всего был не потерянный багаж и не холодная комната, а то, что он утратил контроль над ситуацией, вышел из себя и похоже испортил мальчику праздник. Вероятно, тот сейчас больше всего хотел бы оказаться со своими друзьями в веселой легкой атмосфере. Рюукен вынужден был признать, что легкость и веселость не самые сильные черты его характера. А задумка с сюрпризом себя абсолютно провалила. И было, черт возьми, и правда ужасно холодно. - Урюу, надень что-то поверх рубашки, тебе не хватает еще простыть, - голос отца выдернул юношу из увлекательного перечитывания в восьмой раз одного и того же абзаца из учебника продвинутой биологии. Он закрыл книгу, признавая поражение, и отправился к шкафу, идея была здравая – в ванной при дыхании изо рта вылетали облачка пара. На самом верху стопки одежды Урюу увидел давешний свитер, предполагаемый подарок отцу. И должен был признать, что хоть выглядит тот на редкость нелепо, но был сейчас очень к месту. Надев свой, из этой пары, Урюу решил рискнуть - здоровье нужно было беречь им обоим. - Рюукен, - негромко позвал он, пряча за спиной этот злосчастный свитер. И дождавшись вопросительного взгляда, смущенно его протянул. – Ну гхм, я недавно вязал себе свитер и немного ошибся с мерками. Раз другого тут все равно ничего нет, то вот возьми. Исида-старший внимательно посмотрел на подарок. У него задрожали губы. И прежде чем Урюу определился, что это значит, Рюукен взорвался громким хохотом. Парень вдруг понял, что это наверное первый раз в жизни, когда он видит хохочущего Рюукена. Это было даже немного жутковато. Отсмеявшись тот взял свитер, повертел его и не переставая насмешливо фыркать, натянул. - Ты очень удачно ошибся с мерками, - заметил он, свитер лег точно по фигуре. И явно вспомнив что-то, Рюукен пошел к устроившейся в уголке мини-кухне. – Кстати, думаю тут есть еще кое-что, чтоб согреться. И правда, в одном из шкафчиков обнаружилась бутылка вина – подарок от отеля. А так же специальная кастрюлька и набор для приготовления глинтвейна. То ли камин, наконец, начал приносить пользу, то ли надетые свитера, но атмосфера явно потеплела. Вместе они приготовили и распили глинтвейн, что опять таки способствовало улучшению настроения. - А все-таки зачем это путешествие? – Урюу, подбодренный алкоголем, задал так интересующий его вопрос. Они вдвоем сидели на шкуре возле камина, с большими глиняными кружками в руках. Рюукен повернул к нему лицо, но выражение сложно было разглядеть из-за бликующих от огня очков. - Я думал, ты уже понял, что я готов сделать для тебя все, что в моих силах, - серьезно произнес он. Урью стало очень жарко от этих слов, но в то же время вспомнились прежние не самые светлые времена. Когда он был уверен, что является живым воплощением разочарования, для отца. Когда был уверен, что сам ненавидит его. Эти мысли хотелось побыстрее выбросить из головы. А еще требовалось как-то ответить Рюукену, такие признания из его уст вылетали не каждый день и даже не каждый месяц. Не найдя подходящих слов, юноша потянулся за поцелуем. На пол пути губы Рюукена встретили его, тогда посторонние мысли и правда испарились, перекрытые пряным вкусом подогретого вина. Они оба скучали, поэтому, прикосновения и поцелуи были более страстными, чем обычно. Урюу не успел заметить, как оказался разложен на шкуре, а его штаны и носки уже валялись рядом. - По… подожди, - задыхаясь, пробормотал юноша, откидывая, впрочем, голову, чтоб Рюукену было удобнее целовать его горло. Волна возбуждения накатила слишком внезапно и он совершенно потерялся в ощущениях. Рубашка задралась, свитер колол разгоряченную кожу. - Я ждал слишком долго, Урюу, - шепнул ему на ухо Рюукен, прикусив маленькую мочку, от чего тот застонал и едва не кончил на месте. – Совсем плохо? – спросил мужчина, севшим голосом и сжал пальцы на давно стоящем члене парня. Всего несколько настойчивых движений и оргазм накрыл того с головой. - Быстро, - хмыкнул Рюукен, немного отстраняясь, чтоб дать Урюу возможность отдышаться. Тот смущенно и обиженно ловил ртом воздух. - Я предупреждал! А теперь давай в кровать. - Сколько решимости, ты правда готов продолжать? – подразнил сына Рюукен, даже в самом усталом состоянии их всегда хватало хотя бы на два раза. - Я собираюсь вручить тебе вторую часть подарка, - заявил Урюу, заставляя отца первым лечь в постель. Обычно тот проявлял инициативу, а все что требовалось от юноши, это просто лежать и получать удовольствие. Уже некоторое время он считал, что это, не особо справедливо с его стороны - проявлять так мало активности. Но он ничего не мог поделать с собой и каждый раз слишком терялся в ощущениях. Вот прямо как только что. Но с другой стороны, едва получив разрядку, он уж мог немного взять себя в руки и запланировал нечто особенное. - Я надеюсь, на этот раз обойдемся без оленей, - хмыкнул Рюукен, но послушно устроился в центре постели. - Если имеешь что-то против первой части, то не получишь вторую, - мстительно произнес Урюу, садясь поверх чужих бедер и мягким кошачьим движением скользнул всем телом по напряженному корпусу Рюукена. Тот слегка дрогнул и снял очки с них обоих. - Я просто в восторге от оленей, - выдохнул мужчина в губы Урюу, сжав в кулак ворот его свитера, притягивая к себе. Соблазн опять просто отдаться на волю его прикосновений был огромным, но Урюу слегка куснув слишком резвые губы, отстранился. Рюукен нахмурился и это стоило протестов собственного тела. Впервые Урюу настолько контролировал происходящее в их постели. И похоже, что это заводило их обоих. Исида не был уверен, как далеко он сможет зайти, но попытаться стоило. Он порадовался, что распаковывая вещи положил бутылочку со смазкой в тумбочку и мог сейчас легко ее достать. Начало вечера никак не предполагало такой конец. Рюукен внешне спокойно и внимательно наблюдал, как густая жидкость льется на пальцы Урюу и как он прогибается, заводя руку за спину. Можно было сказать, что он выглядел почти равнодушно, если бы не подрагивающие крылья носа и дернувшийся кадык. Ну и естественно, горячий каменный член упирающийся склонившемуся Урюу в живот. Вернее в свитер. Юноша слегка качнулся, чтоб чувствительная плоть ощутила всю фактурность ткани и Рюукен что-то сдавленно прошипел. В качестве наказания, а может быть награды, он сжал распустившиеся волосы сына в кулаке и притянув к себе, начал яростно целовать. Урюу изо всех сил старался сосредоточиться на движении собственных пальцев внутри, потому что такие поцелуи опять могли довести его до края. А он не собирался снова быть единственным, кто получит удовольствие. Поэтому плюнув на дальнейшую подготовку, он выпрямился и нервно облизывая губы, принялся медленно насаживаться на член Рюукена. Тот до боли сжал пальцы на его бедрах, видимо борясь с желанием войти одним резким толчком. - Аах… черт, - выдохнул Урюу. Было немного больно. Они почти не занимались любовью весь прошлый месяц, а толковой подготовкой он решил не утруждаться. Но чуть ли не из чистого упрямства, он зажмурившись опускался и опускался, пока не оказался заполненным до упора. - Больно? – тут же прореагировал Рюукен. Он дышал медленно и глубоко, явно стараясь вернуть себе контроль над телом. Чтоб не сорваться и не дернуть бедра сына вниз, он переместил руки выше и теперь просто комкал его свитер. - Мммм, - неопределенно промычал Урюу, мотнув головой. Что должно было значить «Да, но к черту». Рюукен видимо это понял, потому что усмехнулся и обхватил ладонью член юноши. Урюу снова ахнул, но в совершенно иной тональности. - Тогда продолжай, раз ты сегодня сверху. Исида сверкнул глазами, что, впрочем, не возымело такого большого эффекта, из-за тут же сорвавшегося стона. Движения рукой, мужчина прекращать не собирался. Урюу собрал крохи контроля над своим телом и слегка покачиваясь, приподнялся, а потом опустился. И еще раз. И еще, пока не нашел ритм, в котором двигались уже они оба. В таком положении он впервые столкнулся с проблемой, куда деть руки. Обычно он обнимал ими Рюукена, но сейчас, когда он сидел на нем верхом, это было не слишком удобно. Толчки снизу становились все быстрее и настойчивее. Рефлекторно Урюу запрокинул голову и вцепившись одной рукой себе в волосы, прикусывал пальцы второй, чтоб перестать беспрерывно стонать. - К черту, - ругнулся Рюукен и уже в следующее мгновение, Урюу был привычно придавлен им к кровати. Мужчина двигался быстро и резко, почти полностью выскальзывая и входя до упора. И это было именно так, как нравилось им обоим. Чувствуя приближение их общей развязки, Урюу потянулся за поцелуем. Небывалой силы оргазм накрыл их почти одновременно. Несколько минут спустя Рюукен вышел и сместился в бок, чтоб не давить на расслабленного юношу. Тот привычно пристроил голову ему на плечо. - О, - произнес вдруг Рюукен. - пол третьего. Мы пропустили Рождество. - Да какая разница, - пробормотал Урюу, проваливаясь в сон с широкой улыбкой на губах.