Батофобия

Было темно. А ещё очень-очень душно. Ичиго потряс головой и тихо зашипел, встретившись лбом с чем-то твёрдым. Он попытался пошевелиться, но столкнулся с преградой. Спинной плавник встретился со странным гладким камнем сверху и Ичиго пришлось сложить и прижать его к спине. Опять его засунули в какое-то странное место, похожее на крохотную гладкую пещеру, откуда нет выхода! Из горла вырвался гортанный рык. Да сколько можно?! Ну ничего! Пусть только эти совершат ошибку — и он воспользуется их промахом! Глаза быстро привыкли ко мраку, всё же родился он на такой глубине, где свет был только в пещерах со странной раскалённой водой цветом похожей на его волосы, которая и давала некое освещение. Но смотреть здесь было не на что: меньше половины «пещеры» было заполнено грязной водой, так как выловить Ичиго смогли только когда он перепрыгнул в вольер голотурий и замешкался, попав в ил. А после побоялись что-то менять: вдруг Ичиго ещё руку кому-нибудь отхватит. Снова. — Знаешь, а эта штука не такая уж и большая! Что за рыба там может быть? — раздался за пределами «пещеры» чей-то удивлённый голос. Ичиго был голоден. А голос — неприятным и наглым. Ну давайте, выпустите, у Ичиго уже клыки зудели от желания вцепиться в этого. Но он был опытным, поэтому затих. Наверняка эти пришли на шум. Лучше пусть думают, что он «ворочался во сне». — Понятия не имею, но Шляпник обещал, что эта крошка порвёт Кьёка Суйгецу и Хоугиоку, как тряпочки, — фыркнул другой голос, сочащийся недоверием, — и не рыба это, а животное. Оно млекопитающее… Вроде. — Двух больших белых акул? — саркастически поинтересовался первый голос, — Не знаю, что там за зверюга, но не верю я, что она сможет что-то сделать. — Гин сказал, что по просьбе Урахары-сана парни не кормили акул достаточно долгое время, так что они уже начинают заглядываться друг на друга. Да и эта тварь очень голодна, — преграду с правого бока пнули и Ичиго зло зарычал, всей массой ударив в ответ. Разбить, как он и думал, не получилось, всё же здесь было слишком мало места для разгона, но вот шум и шокированные голоса Ичиго порадовали. Касатка, которого эти звали Урахарой-саном или просто Урахарой, создал эту ловушку и часто Ичиго оказывался в ней. Больше всего ему хотелось сожрать этого ублюдка, заточившего Ичиго на поверхности, не позволяя вернуться в родную глубину. Урахара был похож на этих, но взгляд выдавал в нём настоящую сущность — касатку. Ичиго довольно оскалился, вспомнив его шокированное выражение, когда он сожрал одного из этих. Не стоило этим расслабляться с ним, поверив в расслабленность и спокойствие Ичиго, но больше эти подобной ошибки, к сожалению, не совершали. Правда, их несчастный вид Ичиго порадовал, пусть и после этого ему пришлось оказаться здесь. — Гриммджоу-кун, не зли рыбку-чан, Урахара-сан пообещал шоу! — раздался новый голос, пропитанный ехидством, — Тессай-сан, можно выпускать эту малышку в резервуар… — Это «он», Ичимару-сан, а не «она». И он уже проснулся, система показывает учащенное сердцебиение, похоже выработал иммунитет к нашим транквилизаторам, так что придётся поднимать ящик вручную и выпускать прямо в аквариум. Не стоит трогать руками, его давно не кормили… О да, Ичиго растянул губы в ухмылке, он действительно голоден. Кажется эти обещали двух акул? Что же, для начала или, как говорят эти, завтрака пойдёт. Ичиго надеялся, что они будут достаточно большими. — Поднять ЭТО?! Это, конечно, не пятнадцатитонная акула, но всё же! Да ну не, тут надо Ямми звать, как минимум, а лучше специальную аппаратуру! Слышь, шкаф, ответь: что там за тварь? — Насчёт твари вы попали в точку, Джаггерджак-сан… Почувствовав привычную тряску, Ичиго чуть зашипел. Он снова приложился головой об одну из преград, задев чувствительные уши. Из-за ловушки раздавались кряхтение и ругательства, сетующие на тяжесть «рыбки». Пришлось некоторое время потерпеть и закрыть рот и глаза: Ичиго рисковал наглотаться затхлой водой при такой трясучке. Наконец, он услышал знакомые щелчки, означающие, что скоро он будет на свободе. Относительной свободе, но всё же. Низ открылся и Ичиго, пережив не самое лучшее мгновение, наконец оказался в свободном пространстве. Опять ловушка, раздражённо шикнул он, заметив впереди сквозь грязную воду и пузыри знакомую прозрачную преграду и этих за ней. За время, проведённое с касаткой, он научился определять сте-к-ло по его особому блеску. Эта ловушка была не особо огромной: примерно два-три его роста, кажется, так говорят эти, обозначая размер от головы до кончика хвоста. Но больше, чем у Урахары. Хоть что-то хорошее. — Надо же, а животное не особо большое… Метра три, кажется… — Три с половиной, если быть точным. Погоди, сейчас грязь исчезнет и я уверяю тебя, ты будешь изумлён, Айзен. — Посмотрим, Урахара. А вот и Хоугиоку с Кьёка Суйгецу. Девочки голодны. Уверен в своём монстре? — Абсолютно. О, Ичиго значительно голодней. Тем более, он уже заметил свою добычу. Одна была темнее, зато вторая значительно шире. Учуяли его, но атаковать не спешили: ох уж эта акулья тактика ожидать напряжения и страха жертвы. С ним это не пройдёт, они занимают разные места в пищевой цепи. Ичиго рванулся к акуле первым, сразу вцепившись когтями в глаза, в последний момент успев вытянуть хвостовой плавник из-под её зубов. На свободе Ичиго на акул не охотился, а вот у Урахары научился: лишив её зрения Ичиго, оставляя глубокие царапины на боках, проскользнул к хвосту. Смысла в царапинах было немного, акулы боли не ощущают, просто Ичиго нужно было заполнить воду кровью. Это его обед, а не шоу для этих! Ухватившись за хвост, Ичиго стал тянуть акулу за него назад, постоянно проверяя окружающую обстановку. Куда делась вторая? Разница в силе была слишком высокой, а для акулы и вовсе смертельной, поэтому она вскоре начала замедляться, вяло сопротивляясь противнику. Но тут появилась вторая. Акула пошла в лобовую атаку, сразу нацелившись на хвост Ичиго. А эта умная. Решила лишить его способности плавать. — Похоже твою зверюшку уже разорвали, Урахара. — Подождём ещё немного. — Ух, сколько крови, ничего не видно! Ичиго пришлось отпустить первую, уклонившись от удара. В отличии от акул, он мог плыть спиной вперёд, а вот второй пришлось бы делать разворот. Если бы Ичиго дал ей такой шанс. Он схватился за спинной плавник акулы, со всей силы надавливая на него с одной стороны. Вторая перевернулась на спину и Ичиго, не медля, вцепился в мягкое белое брюхо. Острые клыки начали рвать потерявшую сознание акулу, медленно насыщая более опасного хищника. У Ичиго даже боковые плавники дрожали от удовольствия. Первая приходила в себя, но Ичиго был согласен поиграть с ней после еды. Что может сделать ему белая акула? Спинной плавник отгрызть? Он порвёт её, когда закончит со второй. Ичиго достал сердце и с удовольствием вонзил клыки в него. Остальные органы он проглотил, не жуя, не особо нравился ему их вкус, но голод нужно было чем-то утолять. Ичиго, скорее ради веселья, бросил отгрызенную голову в сторону стекла и не спеша направился к первой. — Твою мать, это что акулья голова?! — Что теперь скажешь, Айзен? — Что это за существо? — Фу-фу-фу, скоро увидишь… Первая, конечно, пыталась сопротивляться, но Ичиго не дал ей и шанса. Слишком уж неповоротливы акулы. Против этого она бы легко справилась, но с более ловким Ичиго её сила и скорость были бесполезны. На этот раз он оставил сердце напоследок, чтобы закончить трапезу на самом вкусном. Ичиго почувствовал потоки воды, уносящие кровь. Похоже, эти жаждут увидеть его. Ичиго не знал почему, но эти всегда поражались его внешнему виду. Немного, но Ичиго это задевало. Вообще-то, у него самые мощные плавники и сильный хвост! Хотя да, по сравнению со своими сёстрами, окрас у него довольно скучный… Ичиго подплыл ближе к стеклу, чтобы увидеть новых этих. Кровь окончательно исчезла. — Эт-то… Да вы шутите… — произнёс знакомый Ичиго голос. Он был первым, кого Ичиго услышал, когда проснулся. Этот имел голубые волосы и походил на коралл. Разве что покрыт был белой чешуёй, которую эти звали одеждой. Его лицо выглядело настолько шокированным и испуганным, что заставило Ичиго обнажить клыки в довольно оскале. — Позвольте представить вам, — громко и довольно воскликнул Урахара, повернувшись спиной к Ичиго и широко раскинув руки в стороны, — с самых неизведанных глубин моря… Тритон. Или, более известное название, русалка. И это мой подарок в честь начала нашего сотрудничества. Что скажешь теперь, Айзен? — Невероятно… Этот, как и Урахара, был необычным. Мурена. Такой взгляд может быть только у этой твари. Как и большая часть этих он был в белой одежде. Айзен. Подходящее имя для мурены. Ичиго отплыл назад и, набрав скорость, всем телом ударил в стекло. Так и знал, что не получится разбить. Но большая часть этих в страхе отскочила назад. На месте остались только Айзен и Урахара. — Результаты исследования по нему я уже отправил тебе, — бросил Урахара, — Уверен, что вы станете лучшими друзьями. — С чего такая мысль? — поинтересовался Айзен, не отрывая взгляда от тритона. — Он сожрал Хирако. Ради этого даже из резервуара выпрыгнул. Мы не успели среагировать… Так что будьте осторожнее, он сталь может и не прокусит, но вмятины оставить сумеет. Я бы назвал его схожим с акулой, но он их рвёт, как тряпочки, так что это было бы неуважением к нему. Но большинство его анатомических и психических особенностей наиболее близки именно к акулам. — Тритон может понимать человеческую речь? — Порой мне кажется, что да, но официально мы этого доказать не смогли. То ли он умный чересчур и под дурачка косит, то ли его разум не настолько развит, но развита интуиция. Ичиго отплыл подальше, решив исследовать новое место обитания, краем ушей слушая разговоры. Всё равно нового он услышать не сможет, а вот осмотреться будет полезным. Первое время он действительно ничего не знал, лишь недавно начав понимать язык этих. Поэтому многие слова были ему не знакомы. Сейчас, единственное, что он понял: его зовут три-то-ном. — Почему у него две пары ушей? Тем более такой длины и формы… — Мои только перестали шутить про эльфов… Рудименты. Но я подозреваю, что они нужны для общения между особями тритонов, хоть и доказать не могу. Его общение с самкой я не мог определить, никаких действий, намекающий на разговор между ними, я не замечал. Возможно, у тритонов иной механизм общения. — Самкой? — Есть ещё одна русалочка, но её я оставил себе. Или ты бы предпочёл её? Не надоели ещё? Ичиго немного посочувствовал Сой Фонг, оставшейся у Урахары. Немного. Вообще, это из-за этой ядовитой дуры они оказались в такой ситуации! Так что пускай мучается! Ичиго ударил хвостом решётку, блокирующую путь в какую-то гладкую пещеру без камней, в самом углу… аквариума. Бесполезно, конечно же. А ведь оттуда тянуло свободой… — Нет, я не против. У него есть имя? — Не приживаются, он на них вообще не реагирует… Но между собой зовём его Куросаки. Просто первым нашёл его Ишшин и… да… — Значит вот кто убил его, — усмехнулся Айзен, — какая прелесть. Он мне нравится. — Что ж, я бы хотел обсудить кое-какие вопросы… — Пройдём в мой кабинет. Ичимару, предупреди Эспаду о… подарке. Внимание к своей персоне Ичиго воспринимал, как временное неудобство. Учитывая любопытство своих собратьев, что б им всем камнями хвосты придавило, он был привычен к этому. Единственный, чей взгляд приковывал интерес тритона, был Айзен. Эта мурена наблюдала за ним, прищурив глаза и чему-то улыбаясь. Ему доставляло странное удовлетворение наблюдать за Ичиго: чувствовал тритон. Это не напрягало, а вызывало оскал и желание вцепиться в плоть хищника, оказавшегося в человеческой слабой оболочке. Но основной проблемой для Ичиго была скука. Кормили его исправно, но только рыбой, для сна он нашёл чудесную пещерку, дно которой было устлано мягким песочком без камней, где он и сворачивался в подобие кружка. Но большую часть времени ему приходилось плавать кругами по резервуару, периодически шугая этих. Спустя несколько дней что-то изменилось. Айзен, взявший привычку в определённые моменты наблюдать за тритоном, сегодня был в крайне взвинченном состоянии. Ичиго это веселило, он даже пару раз ударил хвостом по стеклу. Это было имитацией смеха, но эти каждый раз пугались. Под водой-то не посмеёшься, Ичиго был в таком шоке, когда понял, что может издавать подобные звуки, если покинет море. Тогда он первый раз использовал нос, а не жабры для дыхания. А то сколько жил, не знал, зачем ему этот орган. Мурена почему-то расслабилась и улыбнулась. Он не понял, что над ним смеются? Ох уж эти люди… Айзен подошёл совсем близко к стеклу. — Тебе нравится вкус человеческой плоти? Помнишь его? Он помнил. Ичиго неосознанно облизнулся. Он первый раз почувствовал вкус крови на суше. Не разбавленной водой, а настоящей, горячей. Вкусной. Тот человек был очень вкусным. На лице Айзена появилась крайне жестокая, но довольная полу-ухмылка. — Ты скоро снова вкусишь его. Насладись моментом. Через некоторое время, которое Ичиго потратил раздумывая над словами мурены, весь резервуар заполнил свет. Он был и раньше, но тусклый, не раздражающий тритона. Ичиго завыл, закрыв глаза руками. Он отвык от солнечного света. Солнечного? Ичиго, привыкнув к яркости, поплыл к поверхности. На этот раз он не встретился со стенкой, а смог высунуть голову на поверхность и вдохнуть воздух. Они убрали верхнюю стену? Зачем? — Айзен-сама, я-я не… — услышал Ичиго часть слов. Почти у самого края суши стоял человек. Слишком худой для нормальной добычи, но изобилующий такими эманациями страха, что у Ичиго даже слюна потекла. И он был слишком близко. Ичиго сделал небольшой круг, чтобы подобрать правильный угол прыжка. Можно было и руками схватить и притянуть к себе, но Ичиго не хотел снова почувствовать на себе штуку, именуемую людьми гарпуном. Это больно, вообще-то! А пока он подплывёт, кто-нибудь да пустит её. Так что он лучше выпрыгнет из воды и пустит в него зубы и, пока люди будут приходить в себя, утащит добычу под воду. Услышав крик, Ичиго прислушался к разговору. — Люппи-кун, ты передал данные Эспады нашему противнику, — продолжал ухмыляться Гин, — И многие секреты тоже. Думаешь, сможешь изменить свою участь? — Я-я… Айз-зен-сама, я ещё не передал все данные! А п-пока процесс не завершён, его невозможно открыть! Если отключить копирование сейчас, то данные у ваших конкурентов удалятся! И-и их система данных тоже накроется! — воскликнул окрылённый надеждой человек. — Да, это действительно полезная информация, — со знакомой улыбкой сообщил Айзен, — Заель? — Почти подобрал пароль, Айзен-сама. Сейчас всё будет кончено. Вандеррейху после такого во век не восстановиться, — довольно проинформировал розововолосый человек, не отрываясь от странной гладкой ракушки. — З-значит, я п-прощён? — Да, сейчас, — Ичиго встретился взглядом с муреной. — Спасибо, Айзен-сама, спасибо-спасибо, спасибо! О, нет! Ичиго обнажил клыки в злобном оскале. Добыча уходила из его когтей! Нужно было срочно ловить, пока ещё есть шанс! Но перед тем, как Ичиго успел что-то сделать, Айзен бросил в сторону равнодушно «Тоусен» и человек, только что бывший на вершине радости, оказался в воде. Люди застыли, словно камни. — С чего ты взял, что это относилось к тебе? Я обещал своему тритону, что сегодня он получит человеческое мясо. А предателей, — мурена холодно улыбнулась, — я не прощаю. Куросаки, ужин. Ичиго, не удержавшись, растянул губы в победном оскале, чуть зарычав от эмоций. Человек в воде, услышав это, в страхе попытался плыть к берегу, но больше барахтался, моля о спасении. Ичиго рванулся вперед, даже не погружаясь в воду полностью: над поверхностью оставался спинной плавник. Человека это привело в крайнюю степень ужаса. Ичиго хотел насладиться его эмоциями дольше, поэтому начал кружить вокруг него. Акулы так делали, помнил Ичиго, и теперь понимал зачем. В один момент тритон просто нырнул и, казалось, исчез. Люппи застыл. И тут же дико заорал, когда его икру правой ноги пробили острые пятисантиметровые клыки. Ичиго потащил его на глубину. Первая ошибка: Ичиго сжал челюсти сильнее, когда сопротивляющийся человек заехал рукой по его ушам и откусил часть конечности. Маленький огрызок стопы поплыл на поверхность, пока человек задыхался от боли и ужаса. И недостатка воздуха. Ичиго, злясь на добычу за удар по чувствительным ушкам, потерял всякое желание играть и, вцепившись в бок, просто вырвал часть тела человека. Он не спеша сожрал её, а после приступил к остаткам органов. Остальное тело он съел, выплыв на поверхность. Ичиго хотелось чувствовать весь вкус, а в солёной воде это было затруднительно. Горячая кровь текла по губам и Ичиго часто облизывался, издавая довольные звуки, чем-то напоминающие урчание. Неожиданно, ушей кто-то коснулся, чуть разомнув и отпустил. Ичиго застыл от такой наглости и резко обернулся, готовый порвать врага. Оказывается, он выплыл довольно близко к берегу. Мурена уже отошла от него, подняв руки перед собой. — Понял, пока слишком рано. Я подожду ещё. Теперь верхнюю стену или купол, запомнил Ичиго новое слово, не возвращали. Тритон большую часть времени стал проводить лёжа на суше спиной к небу и опустив хвост в воду. Дремать, наслаждаясь теплом солнца, он привык. А вот к плавающей поблизости мурене — нет. Они ведь не стайные рыбы, тогда почему конкретно эта прицепилась к нему? Ичиго хотел реагировать на Айзена так же, как и реагировал бы на крутящуюся вокруг молодую мурену: игнорировать в надежде, что тот подплывёт ближе. Но была одна проблема: стекло. Оно никуда не делось. А на суше Айзен после той истории не был. Ичиго краем глаза наблюдал за тем, как Айзен за сто-лом что-то черкает когтем, оставляющим на ровных белых водорослях след. Человек пи-сал на бу-ма-гах, в кои-то веки не следя за тритоном. И Ичиго это, на удивление, не особо и радовало. Так что он наворачивал круги по всему аквариуму, пугая людей неожиданным появлением. Как понял тритон, аквариум растягивался на весь комп-лекс людей, но вместо стен ограничивается решётками или другим стеклом. Когда появился Ичиго некоторые решётки убрали, очевидно, чтобы увеличить место для него. Конкретней, резервуар Ичиго занимал заднюю стену кабинета, принадлежавшего Айзену, и зала собраний Эс-Эспады. Но сквозь стекло, ограничивающее Ичиго от другого резервуара в ла-бо-ра-то-рии, он мог видеть других обитателей моря, чаще всего ядовитых. Зебр-крылаток, рыб-камней, морских змей. Крупных там никогда не было. Те были слишком глупы, чтобы бояться его, так что интереса для Ичиго не представляли. Задняя часть, стена, аквариума была ненастоящим, ис-куст-вен-ным, рифом. Ещё тритон узнал, что его резервуар занимает только верхний первый уровень. А есть ещё средний, нижний и подвальный. Ичиго узнал многое о своей тюрь-ме. И самое главное то, что она была под водой. Подводная лаборатория! Ичиго хотелось рассмеяться от самоуверенности этих людей. Достаточно найти способ заполнить водой хотя бы один этаж и столбы или балки, на которых держится всё и зда-ние пойдёт под воду. И он свободен! Но пока что Ичиго мог лишь мечтать, нарезая восьмёрки по аквариуму. Как он смог всё это узнать? Айзен часто говорил с ним. В такие моменты Ичиго замедлялся, внимательно слушая мурену. Хоть и мечтал, чтобы человек замолчал. И тот теперь молчит, а Ичиго это не радует. Ичиго ударил хвостом по рифу и выплыл на поверхность. Он положил руки на бор-бор-дюр-ный камень, а не сушу, как он раньше считал, скрестив и положил на них голову. Тритон злился на самого себя, но похоже мурена была значительно умнее, чем ему казалось. Ичиго за несколько месяцев привык к нему, к его голосу и, лишившись внимания, раздражался и нервничал. Сожрать бы этого человека, да не приближается тот к тритону. Ичиго ударил хвостом по воде, окатив себя брызгами. — Заткнись, мышь летучая! Думаешь, я — трус?! — прорычал издалека откуда-то Гриммджоу. — Да, Гриммджоу. Твоя бравада, твоя агрессия и поступки… — О, сейчас посмотрим кто трус! Ичиго и слышал, и чуял приближавшегося человека и губы против воли расплывались в ухмылке. Тот испускал эманации ярости и негодования, а вот человек за ним был более здравомыслящим. — Гриммджоу, не будь идиотом, — бросил безэмоционально Улькиорра, — не приближайся к тритону… — Заткнись! — рявкнул Гриммджоу и в считанные секунды оказался у хищника, — Видишь?! Я стою рядом, так близко, а ты боишься даже на шаг подойти к спящей русалке! Трус здесь только ты, Шиффер! — Гриммджоу! Он!.. Голубоволосый человек не успел даже дёрнуться. Он медленно перевёл взгляд в сторону и мгновение тупо смотрел на кровь, хлестнувшую из огрызка, оставленного от своей руки. А после взгляд, наполняющийся осознанием и болью переместился на окровавленное лицо Ичиго, не спеша жующего его руку. Тритон облизнулся и растянул губы в жуткой улыбке, обнажающей острые зубы. И только после этого Джаггерджак заорал. Ичиго, лениво махнув плавниками, нырнул. Пусть спасают его, всё равно никакого желания преследовать этого человека у тритона не было. На добычу тот тянул крайне хреновую, но наказать за дерзость стоило. Ичиго завис у стекла, прямо за Айзеном, который всегда сидел спиной к аквариуму. Только недавно это перестало бесить Ичиго. Он постучал по стеклу когтем указательного пальца, вспомнив подобное движение у людей. Айзен повернулся к нему, явно заинтересованный новым действием тритона и Ичиго чуть помотал головой, демонстрируя остаток руки Джаггерджака в зубах. Мурена усмехнулась. — Гриммджоу стоило быть более осторожным, — бросил он, когда в кабинет вплыл, то есть вошёл Гин. — Я ему так и сказал. Он жив, но понадобилось переливание. Ваша русалочка довольно жестока, не находите? — Будь возможность, он бы сожрал всех нас, Гин, — холодно улыбался Айзен, не оборачиваясь к Гину, смотря только на тритона, — Вы забываете это. Это не домашний питомец, а хищник. Мурена действительно умная. Ичиго это уже говорил, но готов был и повторить. Тритон не знал как, но Айзен действительно понимал его настроение. Даже лучше сестёр, которые вечно лезли к нему в неподходящее время. Пожалуй, когда он выберется, оставит этого человека напоследок. — Кажется, он воодушевлён. — Куросаки любит человеческое мясо. Так и передай Гриммджоу. Если тот станет бесполезным мне, то знает, где окажется. Ты свободен. — П-понял, Айзен-сама, — Гин ушёл, у самых дверей бросив, — А вы с этим тритоном похожи… Разумеется, фыркнул Ичиго, выпустив пузырьки изо рта. Человек же на самом деле имеет сущность мурены. Они оба хищники. Но Ичиго свободный и сильный, даже в этом резервуаре, а мурене, хоть и доступно море, судьба быть запертой в слабом человеческом теле до конца дней своих. Если бы Ичиго не хотел убить Айзена, то посочувствовал бы ему. Ичиго подплыл к нему и их лица оказались на одном уровне. — Ты ведь разумен. Разве что не можешь отвечать на человеческом языке, но точно разумен. К чему это? Ичиго не видел смысла притворяться перед муреной, Айзен следит за ним иначе, чем Урахара. Он замечает то, на что даже сам тритон не обращал внимания. Ичиго чуть наклонил голову. — Интересно, что же на самой глубине моря? Совсем другой мир. Взять тебя, Куросаки. Ты ведь не расскажешь мне о нём, а я никогда не увижу, как бы сильно не желал этого… Айзен хочет увидеть его мир? Ичиго чуть резко взмахнул боковыми плавниками от удивления. Там действительно иной мир. Мир, куда Ичиго безумно хотел вернуться. А участь мурены, родившейся на суше, навсегда остаться на ней же. — Но у меня есть ты. Часть этого мира, запретного для меня. Я не могу отпустить тебя, тритон, ты слишком ценен для меня… Не дело маленькой мурене тягаться с тритоном, прошипел Ичиго на своём языке. Разумеется, человек ничего не понял. Чтобы хотя бы услышать Ичиго, нужно быть погружённым в воду. Ичиго ударил хвостом по стеклу, но Айзен даже не вздрогнул. Тритон обнажил клыки и отплыл от преграды. Айзен проводил его взглядом и вернулся к работе, игнорируя требовательный взгляд тритона все следующие дни. Ичиго проснулся будто от толчка. Было настолько темно, что кончики ушей, глаза и линии на плавниках и коже засветились, разгоняя мрак. На грани слуха звучала знакомая песня. Спустя несколько месяцев Ичиго думал, что это снова игра его разума. Но тут песня зазвучала ближе. Ичиго рванул к знакомой решётке, к которой не приближался с самого появления здесь, чтобы не терзать себя. Он продолжил песню. Люди не способны услышать её и повторить, только… тритоны. А конкретно эти голоса могли принадлежать только Карин и Йоруичи. Ответ не заставил себя ждать, наполнившись радостными нотами и вопросами о его местонахождении. Ичиго пришлось потрудиться, объясняя песней, куда плыть. Он сообщил о том, что просто так ему не выбраться, нужно потопить нижние уровни, сбив опоры. Это странные твёрдые водоросли, отливающие серебром, пояснил он незнакомым с человеческими обозначениями русалкам. Скоро он окажется на свободе! Совсем скоро! Первый удар заставил пошатнуться всё здание. На втором люди проснулись окончательно. На третьем забегали в испуге. Ичиго нервно кружил по аквариуму, опасаясь ошибки Йоруичи (Карин несколько слабовата для ударов подобной силы) и того, что он окажется в ловушке. Ичиго вынырнул, чувствуя новый удар. Кто-то из людей даже упал. О, как же он мог забыть. Добыча! Так много еды! Ичиго облизнулся и встретился взглядом с Айзеном. Тот на мгновение оторвался от раздачи приказов и по чуть расширившимся зрачкам и изменившемуся запаху Ичиго понял, что тот догадался о вине тритона. Как он это делает? — Айзен-сама, что-то почти разбило несущие опоры! Нужно срочно… Новый удар был значительно сильнее: опоры не выдержали. Здание начало тонуть. Пока что воды было мало для Ичиго, но она быстро прибывала. Почти-почти-почти, ну давай же! — Быстро, — прорычал Айзен, теряя самообладание, — на посадочную площадку. Вертолёты? — Почти готовы ко взлёту, — отрапортовал Гин, каким-то образом удерживая на лице улыбку, хотя Ичиго ощущал окутывающую его нервозность, — Резервные копии данных сделаны и отправлены к Урахаре. Зашифрованные, разумеется. — Б-беда, Айзен-сама! — подбежал напуганный Заэль, — Лаборатория Урахары-сана тоже терпит подобное нападение! Похоже и Сой Фонг нашли. Вода уже достигала колен людей, но для Ичиго было слишком мало. Ухо дёрнулось и Ичиго поспешно нырнул, чтобы услышать сообщение Йоруичи. Что это за рыбы странные снуют по этому не менее странному рифу? Чуть усмехнувшись, Ичиго отозвался: добыча. Большего Йоруичи и Карин не требовалось. Ичиго громче, чем следовало запретил обоим трогать его мурену. Этого он сожрёт сам. Йоруичи почему-то это развеселило. Ичиго выбросил это из головы, сообщив, что можно вынырнуть из воды, но дышать не жабрами, а носом иначе будет очень неприятно. Штука, которую люди назвали вертолётом, начала издавать громкий шум. Они хотят уплыть по небу на ней? Не позволит! Теперь воды было почти достаточно, но Ичиго нырнул и, набрав скорость, выпрыгнул из резервуара. Когти, крутящиеся с огромной скоростью полоснули его по плечу, оставляя длинный порез, но это последнее, что они могли сделать. Тритон отломил этот… твердый коготь? и бросил в остальные вертолёты. Почему-то это породило безумно горячую штуку вместе с громким шумом. Ичиго отшатнулся, зашипев от боли, и нырнул в воду, которая почти затопила весь наземный корпус. Большинство людей погибло в горячей бесформенной штуке. Ну, что поделать? Зато не сбежали. Но где же мурена? Ичиго принюхался, но неприятный запах от вертолётов перебивал всё. Пришлось выныривать из воды и осматриваться. Ичиго заметил Гина. Чем не еда? Беловолосый тоже заметил его, но прежде чем они что-то успели сделать, человек остался без головы. Йоруичи, схватив тело, поднесла ближе ко рту, с наслаждением вгрызаясь в тёплую плоть. Он бы порадовался встрече с ней, но русалка смотрела на Ичиго несколько ошалело, поэтому он решил потом и обнять, и пообщаться с наставницей. Ничего, он также первый раз на воздух отреагировал. По крикам недалеко, он понял, что и сестрёнка пустила зубки в кого-то. Пока это не Айзен, Ичиго было плевать. Но где же он? Ичиго отплыл от русалок достаточно далеко, от комплекса остался только постепенно исчезающий в воде последний этаж и вышка. Зрелище было приятным. Ичиго замер. Нашёл. Мурена стояла на тонущем здании и смотрела вдаль. Вопиющая небрежность. Ичиго быстро приблизился, схватил его и поднёс к себе, готовый вонзить зубы в плоть человека. Но резкая боль оборвала планы. Айзен вонзил в его щеку небольшой коготь, который люди звали ножом. Он борется? На лице тритона расплылся довольный оскал, когда мужчина попытался достать другим когтем до ушей. Бьёт в уязвимые точки. Отлично! — Добился свободы, Куросаки? Счастлив? Не думай, что я так просто смирюсь со смертью! Человек ударил в жабры и Ичиго чуть поморщился и тут же нырнул. Люди не могут дышать под водой, верно? — Меня зовут Ичиго, Айзен, — прорычал он мурене. Мужчина стал слабее сопротивляться. Ичиго почувствовал разочарование. И всё? Он ожидал большего от… Стоило Ичиго расслабиться, как Айзен вывернулся и достал ножом до уха. Ичиго закричал от боли, отпустив человека и тот поплыл на поверхность. — Нашёл друга, Ичиго? — приблизилась довольная Йоруичи. — Я убью его! — Говоришь прям как твоя мать про твоего отца… Чего ты такой агрессивный? Если тебе не нужна эта мурена, то лучше её заберу я… — начала Йоруичи, махнув боковым плавником в его сторону, но была остановлена когтями, вонзившимися в предплечье. — Только посмей, он мой! — прорычал он, готовый сцепиться с наставницей в случае чего. — Ну так хватит водоросли жевать и плыви за ним! Хватай и плывём домой, пока я в настроении уговаривать Главу на одну маленькую трансформацию! — воскликнула она. — Н-не в этом смысле! - стушевался тритон. — А мне кажется, что в этом! Ты так возбуждён не был даже когда Гинджо тебе чуть хвост не откусил! Даже тогда ты просто развеселился, а тут тебя лишь поцарапали — и такие эмоции? Кого обмануть пытаешься? — Кхм… Я… — Тем более, Сой Фонг тоже потащила человека. Касатку… Ты чего смеёшься? — Я понял, ждите! Ичиго развил такую скорость, что человеку просто никак не сбежать. Он позволил своей мурене последний раз увидеть поверхность, сделать последний вздох и утянул в свои объятия. Айзен попытался сопротивляться, но на этот раз Ичиго крепко прижал его руки к туловищу. Тритон осторожно, чтобы не ранить клыками, коснулся губ человека своими, наполняя морским дыханием. Люди бы назвали это магией, но их здесь не было, а Ичиго просто нужно было доставить свою мурену до дома в целости и, желательно, живой, а этот способ сохранит его тело и разум, на время остановив все процессы организма. А дальше у Главы не будет выбора, против Ичиго и Йоруичи сопротивляться будет трудно… Встретившись с довольной Йоруичи и счастливой Карин, уже вникнувшей в ситуацию, тритон и русалки устремились к концу рифа. Младшая сестрёнка счастливо кружила вокруг него, время от времени касаясь брата. Настоящий, точно? Ичиго послал ласковую улыбку сестре. — Вы ведь помните путь? — Да, мы оставили указатели! — Трупы рыб? — Ну почему сразу рыб? Акул ещё, черепах, змей, других… тварей. Они возвращались домой. На ту глубину, которую люди так боятся и жаждут узнать. Ичиго довольно оскалился. Айзен ведь желал узнать, что там? Теперь узнает. Он ведь говорил, что Ичиго ценен для него! Никто мурену за язык не тянул. Никто не заставлял Айзена привязывать тритона к себе. Пусть теперь расплачивается за это! Жизнь у тритонов, даже обращённых, долгая, почти вечная. А вечности Ичиго хватит, чтобы привязать мурену к себе.