День подарков

      Укрыться подальше от городской суеты, от кроличьих взглядов обывателей было хорошей идеей. У Вэй У Сяня была своя гора — Сюэ Ян забрал себе целый лес. Чаща сама по себе довольно страшна: тут и там подстерегают невнимательного путника дикие звери, путаные тропы уходят в никуда, а у корней вековых деревьев даже днём царит темнота. А ещё здесь можно нарваться на меч — его меч, и навеки упокоиться в ближайшем овраге.       В сердце леса есть светлое место. На призрачном свету переливаются летящие листья: зелень их после прохладных ночей чуть подёрнута золотом. Миражом кажется уединённая хижина, чем-то из сказок и легенд о злых духах, которые возьмут тебя за руку и уведут в своё царство.       Их новый дом.       — Даочжан, я кое-что принёс! — войдя в хижину, Сюэ Ян бросил на пол тяжёлый мешок и со свистом выдохнул. — Иди скорей, я уверен, тебе понравится.       Мужчина в белоснежных одеяниях вышел на его голос, остановился неподалёку и чуть склонил голову в сторону мешка, словно мог видеть. На нефритово-белом лице играли затерявшиеся солнечные лучи. Сюэ Ян покусал губу: нельзя забывать, он слеп и уж тем более не догадается сам, что стоит заделать дыру в крыше. Нужно было сказать ему, когда уходил. Впрочем, неважно: дыру можно заделать и вдвоём. Или втроём: и Слепышка в помощь сгодится, руки-то у неё на месте.       А, да не пошла бы эта крыша! Сегодня слишком особенный день, чтобы портить его. Для ремонта, проверки силков и похорон незваных гостей у них будет ещё много времени.       Сегодня — день подарков.       — Угадаешь, что я приготовил? Да нет, ни за что не догадаешься! — Сюэ Ян по-мальчишески рассмеялся, предвкушая новую забаву, и принялся рыться в поясной сумке. Яркий блик в его ладонях — два стеклянных полированных шарика с нарисованными на них радужками и зрачками.       — Пара новых чудных глаз. Специально для тебя! — он похлопал Сяо Син Ченя по щеке и облизнулся. — Ну же, примерь…       Он больше не носит повязку — она ни к чему, да к тому же всё время цепляется за гвозди, вбитые в виски. Холодные веки, скованные трупным окоченением, криво срослись: когда-то мокрые и розоватые, теперь они высохли и почернели. И никак не желали оттягиваться в сторону.       — Не двигайся, даочжан, — Сюэ Ян взял нож с тонким лезвием и несколько раз медленно провёл перед его лицом, примеряясь. — Всего-то небольшой надрез…       Мёртвому не положено кровоточить, но, когда лезвие, соскочив, с хрустом вошло до середины в глазницу, на руки брызнул фонтанчик загнившей крови. Сюэ Ян выругался: та попала ему на рукав:       — Видишь, что наделал?! Теперь придётся стирать! Ах да… — вспышка ярости сменилась улыбкой. — Ты ничего не видишь.       Насвистывая под нос, он упёрся рукой в лоб мертвеца, а другой с силой дёрнул нож на себя. Да, неровно вышло, но ничего: он прекрасен и так, прекрасен своей вечной покорностью. Сюэ Ян бережно вытер кровавые следы с его лица, наклонился ближе: закрыв глаза, он легко мог представить тёплое дыхание на своей щеке, и от одного воспоминания внутри зарождался волнительный жар.       Не сейчас. Сначала нужно закончить дело. Раскрыв рану на месте глаза пошире, Сюэ Ян пристроил стеклянный шарик внутри, затем потянулся ко второму: они упорно не желали держаться прямо, разъезжаясь и портя его любимое лицо. Зато больше не мешали веки, надрезанные в нескольких местах. Всё равно Сяо Син Ченю не придётся больше моргать.       Вот так.       — Нравится? — шепнул он в губы мертвеца и влажно лизнул их. — Конечно, тебе нравится.       Теперь у него есть глаза, а губы блестят от слюны — совсем как у живого.       — А не хочешь спросить, зачем тебе глаза? Ну, спроси, давай! — Сюэ Ян ткнул даочжана в плечо: тот отступил на шаг и безвольно замер. Полированные стеклянные шарики выкатились из глазниц. Один выпал, и Сюэ Ян перехватил его на пути к полу:       — Эй, осторожнее: я и так едва нашёл мастера, чтобы их сделать! — зло выкрикнул он и замахнулся для удара, но почти сразу передумал: раны не заживают на мёртвом лице, и не стоит портить его ещё больше. Пара незаметных стежков скрепят вновь разрезанные края, и окоченевшие веки надёжно удержат его подарок на законном месте.       Как же Сяо Син Ченю идут эти кроваво-красные глаза. Теперь он смотрит — на него, для него, и ни для кого больше в целом мире, и сердце заходится в эйфорическом биении, так, что приходится дышать медленнее, чтобы ненароком не задохнуться от восторга.       Сегодня их семья станет чуть больше.       — Ладно, ладно, это чтобы ты разглядел как следует: я кое-кого решил к нам вернуть! — Сюэ Ян раскрыл широкую горловину мешка: оттуда пахнуло речным илом и гнилью. Словно кукла, из мешка смотрела изуродованными глазницами девушка. Жаль, не подумал: нужно было ей тоже достать стеклянные — её собственные уже никуда не сгодятся.       Поморщившись, он вытряхнул тело на пол целиком — то шмякнулось переломанной марионеткой. Пока пригодится лента — травянисто-зелёная, под стать одежде, которую А-Цин носила, пока была жива. Ленточку он прихватил с собой с деревенского рынка, чтобы украсить девчонке волосы, но сейчас обвязал ею голову мёртвой — так, чтобы походила на настоящую слепую. Теперь на её поеденное тленом и речной живностью тело было смотреть чуть приятнее. Сюэ Ян обернулся к безучастному даочжану:       — Она тоже не сможет говорить, — он легко царапнул старательно зашитую рану на горле. — Только у тебя нет горла, а у неё — языка: как думаешь, может, вырезать кому из этих настырных охотников и пришить ей? Нет, не стоит: мне никогда не нравилась её глупая болтовня.       Тела Сяо Син Ченя и девчонки одинаково холодные, но её вдобавок совсем мягкое. Чуть надавишь — и палец проваливается внутрь, в гнилую мякоть, а на тощих руках кожа слезает, как мокрая бумага. С этой Слепышкой одни затраты — придётся найти для неё подходящие перчатки. Интересно, выйдет ли вообще вернуть ту, чьё тело до такой степени разложилось? А, не выйдет — не всё ли равно: девчонку можно достать и другую, посвежее.       Куда больше его занимали кровавые следы на одежде даочжана — назойливое напоминание о том, как он однажды возомнил, что сможет так просто убежать, вскрыв себе глотку. Да, стоило подумать, что членам его семьи нужна будет новая одежда. В следующую вылазку он непременно достанет им самое лучшее, украсит так, как они того заслуживают. О, они будут даже прекраснее живых. А пока…       Новая озорная мысль заставила губы расплыться в ухмылке: Сюэ Ян подошёл к Сяо Син Ченю и подтянул его поближе. Холодный. Окоченевший. Зато — весь его. Сюэ Ян вдохнул глубже: он не впервые целовал ледяные губы, не впервые проникал языком в податливый рот, но всякий раз от возбуждения кружилась голова.       — Сделаешь мне приятно? — шепнул он, развязывая испачканный пояс. Увы, мёртвая плоть безучастна к ласкам, да и внутри не так приятно, как представлялось. После того, как однажды, подготавливая мертвеца для себя, Сюэ Ян переборщил и разорвал мышцы, вдобавок стало ещё и слишком свободно. Он исправил этот недостаток, запихнув внутрь свёрнутую трубкой подушечку из очень приятной на ощупь ткани. Когда хотелось близости — полной близости — он смазывал там подогретым маслом, жалея, что ни один стон не вырвется из перерезанного горла.       Но сейчас хотелось побыстрее. Без долгих прелюдий. Один приказ, и мертвец послушно положил руку на его пах, медленно погладил сквозь одежду. Сюэ Ян закусил губу, но что-то мешало привычно раствориться в удовольствии.       Кажется, он понял, что именно.       Проклятая девчонка, даже через повязку, смотрела на них, раз за разом напоминая, что вовсе не слепа. Сюэ Ян раздражённо выдохнул и чуть отстранился. Да, раз уж она теперь снова с ними, стоит привыкать. Он наклонился к телу и потянул её за руку:       — По-моему, Слепышка, тебе пора прогуляться. Тобой я займусь попозже.       Солнце постепенно уходило: сгущались сумерки. Придётся зажигать свечи, чтобы Сяо Син Чень мог как следует рассмотреть его своими новыми глазами.       Может… Может, всё же стоит подогреть немного масла — слишком уж соблазнительна картина его, лежащего с раздвинутыми ногами на спине, ритмично покачивающегося в такт и принимающего всё, что только Сюэ Ян пожелает ему дать. Тем более что Слепышка всё равно не войдёт и будет лежать снаружи столько, сколько понадобится: ночь и холод ей больше не страшны. Разве что звери захотят полакомиться подгнившим мясом — ну да вряд ли они минуют выставленные на пути ловушки.       Сюэ Ян блаженно подставил лицо тёплому ветерку и достал из поясного мешка последний трофей — кулёк с конфетами. Одну он отправил в рот и, жмурясь от удовольствия, раскусил.       А это — подарок для него.