Чёрная полоса не бывает вечной

      Почти до самого вечера Лань Чжань не приходил и Вэй Ину было настолько скучно, что он был готов на стенку лезть, только Вэнь Нин позже скрасил эти скучные минуты или часы жизни. Но только разговор начал набирать обороты, как они оба услышали приближающиеся шаги и призрачному генералу позорно пришлось отступить в окно, приземляясь с таким грохотом, что земля затряслась. Вскоре в комнату вошёл Лань Чжань, он с беспокойством осматривал лежащего на кровати юношу и убедившись, что с ним всё в порядке, отошёл от двери, как будто кому-то уступал дорогу. Так оно и оказалось. — Господин, как вы себя чувствуете?! — раздался до боли знакомый голос, который разнёсся звоном, и уже Вэй Ин не смог сдержаться и не прикрыть уши. Вскоре к его кровати подошла дочь хозяйки, а так же и Второй Нефрит. — Ну давай рассказывай, певчая птичка, что принесла на своем длинном красивом хвостике? — девочка засмущалась и покраснела, но все же нагло села на кровать рядом со Старейшиной. — Господа, как я понимаю, вас интересует тот храм на болоте? — Вэй Ин с Лань Чжанем синхронно кивнули.— Я сама мало чего знаю, но об этом в деревне не говорят. Это случилось той осенью, когда храм затонул, из-за сошедшего с гор селя. Кто и когда построил храм никому не известно, его нашли местные жители, примерно, пять лет назад. Вскоре в храм стали приходить люди и подносить подношения, одна из молодых красавиц нашей деревни, которая самая первая обнаружила этот самый храм, вызвалась стать его хранительницей...       Девочка все говорила, описывая все в подробностях и красках. Рассказала она много, но полезной информации было минимум, Старейшина И Лин и Ван Цзи поблагодарили её за информацию, и попрощались. Не успела она и скрыться за дверью, как вновь раздался её звонкий голосок, который предупредил о скором ужине. Девочка не обманула. Вскоре, где-то через 10 минут, к ним постучались служанка приглашая их к столу, в их комнате. На столе стояло очень много еды, а так же вино. Так же Вэй Ин попросил приготовить ванну, которую обещали сделать где-то за час.        Почувствовав запах еды, который со стремительной скоростью разнёсся по всей комнате, рот лиса наполнился слюной и он на одной ноге решил допрыгать до вкусной еды, но вскоре он был пойман и усажен за стол. Лань Чжань сел справа от него и налил ему в чарку вина, и, взяв палочки, подхватил кусочки жареной курочки и поднес к губам Вэй Ина. — Лань Чжань, я и сам могу поесть.— он не успел взять палочки, как Ханьгуань-цунь положил свою руку на его плечо и легонько сжал.— Ай-я-яй! Гэ-гэ, больно! — Ты не сможешь есть правой рукой. — У меня есть другая ру…— он не закончил свое возмущение, как ему в рот попал аппетитный кусочек жаренной курицы, пропитанный в соусе, который был быстро съеден.       Так они и ужинали. Лань Чжань ел сам и кормил Вэй Ина, наливая ему, пока кувшин не опустел, а к ним снова не постучались, сообщив о том, что ванна готова. Не нужно быть всевидящим, чтобы понять, что Вэй Ина снова взяли на руки и отнесли вниз на улицу, где подготовили ванну. Лань Чжань посадил его на стоящий рядом стул и снял бинты, а также предложил ему помощь в дальнейшем, но Старейшина И Лин выгнал его. Как только Ханьгуань-цзюнь ушел, он снял с себя одежду и осторожно оперевшись на край бочки, опустил одну ногу в воду и оказался в теплой, даже немного обжигающей воде. Погрузившись в воду так, что торчала только голова, его плечо защипало и он сжал губы. Подняв взгляд вверх, он увидел умиротворяющую картину: светлое небо, на котором слабо мерцали только появившиеся звёзды, которые рассыпались на небе. Любовался он небом долго, пока краем глаза не заметил выходящую луну, которую закрывали горы и лес вместе с проплывающими облаками. Блеск луны отразился в его алых глазах с вертикальным зрачком, а сердце гулко и громко начало биться в груди, ускоряясь с каждым ударом. — Чёрт…       Старейшина И Лин спешно начал выбираться из воды, чтобы как можно быстрее оказаться в комнате. Пока он вылезал и одевался, то корил себя за то, что не придумал, как он будет проживать это проклятое полнолуние, ведь он уже чувствовал его влияние. — Вэй Ин, луна взошла, — Лань Чжань открыл дверь и перед ним стоял юноша с накинутой верхней одеждой, по телу и волосам которого до сих пор стекала вода, а также черные пушистые уши и хвосты. — Вэй Ин. — Лань… Чжань, что мне делать? Я странно себя чувствую, неужели, в тот раз было так же. — Да, нам нужно вернуться в комнату. — Я не могу убрать уши и хвосты, тело меня не слушается. — Вэй Ина охватила лёгкая дрожь, то ли от холода, то ли от воздействия луны. — Гэ-гэ, мне страшно, эти ощущения и чувства пугают меня. — Ничего. — Лань Чжань положил руку на голову и погладил ее.— Мы справимся с этим.        Лань Чжань снял с себя верхнюю одежду и накинув ее на Кицунэ, так чтобы уши были прикрыты мантией, взял Вэй Ина на руки. Усяню пришлось прижать длинные хвосты и придержать их одной рукой, а другой же он обхватил крепкую шею мужчины, утыкаясь в нее носом, вдыхая запах. Люди, которые до сих пор оставались в главном зале, смотрели на них с неким шоком, но все же старались это скрыть. Оказавшись в комнате, он положил драгоценную ношу на кровать и зажёг стоящую рядом свечу. — Вэй Ин, я зажгу курильницу, она, возможно, поможет. — Хорошо... Только, пожалуйста, быстрее... Вскоре из курильницы начал идти белый дымок, который начал наполнять комнату лёгким запахом. Ханьгуань-цзюнь вернулся к юноше, которого нужно одеть и вновь перевязать раны, но только он начал это делать, как его руку перехватили и повалили на кровать. Лобная лента исчезла с его лба и оказалась на его запястьях, крепко связывая их, а на бедрах уже восседал Вэй Ин, хитро улыбаясь, что его маленькие клыки было видно. Глаза горели алым пламенем и кроме похоти, присущей всем лисам, ничего больше не было. — Надо было связать тебя раньше. Так ты смотришься более возбуждающим, — рука лиса схватила ленту и зафиксировала руки у изголовья кровати. — Вот, теперь твое тело в моём распоряжении. — Развяжи. — Нет. Так намного лучше.       Старейшина склонил голову к сжатым губам нефрита и лизнул, как будто прося открыть их. Потом он спустился к шее, вырисовывая узоры на коже заклинателя и заставляя алые цветы зацвести от поцелуев и укусов. Когда он добрался до ключицы, то его рука развязала пояс, полностью открывая грудь и пресс. Руки с удлинившимися ногтями прошлись по идеальному прессу, легонько царапая кожу, оставляя красные следы. От такого Вэй Ин не на шутку возбудился, начал часто дышать, а его бедра неосознанно дернулись, упираясь во что-то твердое. — Ханьгуань-цзюнь, неужели луна действует и на тебя. —… — Упрямец. Не скрывай свои желания.— Вэй Ин сполз вниз, садясь на колени, а его рука легла на приличный бугорок.— Почему ты сдерживаешься? — Потому что люблю, и не хочу так, когда твой разум затуманен.       Вэй Ин лишь хихикнул и снова начал свои ласки, целуя пресс, спускаясь все ниже, упираясь в штаны, которые подцепила рука, вместе с нательным бельем и начала оттягивать. Лань Чжаню это не понравилось и он попытался остановить, скинуть лиса, но его лишь сильнее стали держать. Оттянув мешавшуюся ткань, которая являлась препятствием, чтобы увидеть самое сокровенное. Заправив за ухо еще влажную прядь, он осторожно взял рукой половой орган Ханьгуань-цзюня, направляя к своим устам. Губы коснулись массивной головки, сначала целуя ее, а потом захватывая в горячий, влажный плен. У Нефрита спёрло дыхание от новых ощущений, которые приносил ему Вэй Ин, ведь никто не прикасался к нему там. Это было слишком интимно, и он бы не позволил постороннему так с собой обращаться, но это делал человек, которого он любит всей душой. Старейшина старался принести удовольствие второму господину Ланю, который будто окаменел, беря его естество глубже, что было довольно сложно, так как природа не обделила заклинателя. Языком он ощущал пульсирующие вены, когда он полностью вобрал каменный ствол, он почувствовал, как мягкая головка упёрлась ему в глотку. Дыхание Нефрита заметно усилилось, а мочки ушей яственно покраснели, как и его шея, все внутри него закипело. —… Прекрати.— хищные алые глаза встретились с золотыми, в которых разгоралась сдерживаемая похоть, но лис все же прекратил свои ласки. — Тебе не понравилось? —… — Если честно, мне это тоже наскучило.       Последний раз лизнув головку, Вэй Ин скинул с себя последнюю одежду, которая ничего не скрывала, и придвинулся вперёд так, что его ягодицы потерлись об плоть заклинателя, которая стала крепче железа и из неё текла прозрачная жидкость. Хоть Старейшина И Лин и не прикасался к себе, он был уже на пределе от возбуждения. — Гэ-гэ, пока я ласкал тебя, то сильно возбудился, и теперь там так мокро и скользко, — он приподнялся и рукой направляя достоинство заклинателя, так, что головка упёрлась в сжатую звёздочку.— Лань Чжань, давай зародим жизнь.        В глазах Ван Цзы читалось потрясение, испуг и, он не мог поверить в происходящее. Ханьгуань-цзюнь дернул связанными руками, чтобы освободиться и остановить это, но лента была крепкой и только впивалась в кожу. По лицу было видно, что он хотел высказать крайнее возмущение, но Вэй Ин вовлек его в поцелуй, скользя языком по зубам, сплетаясь с горячим языком и начал осторожно опускаться, впуская во внутрь себя заклинателя. Плоть проникала всё глубже, растягивая стенки и обжигая их, низ живота как будто обдало огнем. Вэй Ин начал дрожать, он разорвал поцелуй, с его уст сорвался несдержанный стон, его ягодицы прилегали к бёдрам мужчины. Двигаться он начал медленно, длинные стройные ноги с четким очертанием мышц с каждым движением напрягались. Он двигался, держась за крепкие плечи заклинателя, чувствуя, как движется внутри него Лань Чжань. Вскоре тело Вэй Ина пробила сильная дрожь и он остановился, сжимаясь внутри, оставляя мутновато-белые разводы на животе заклинателя. Его голова упала на плечо Ханьгуань-цзюня, он тяжело дышал, слушая бешеный ритм чужого сердца. — Л-лань Ч-чжань…— Вэй У Сянь еле смог поднять голову, чтобы посмотреть в золотые глаза — Что?.. Почему? — Вэй Ин...— Голос прозвучал хриплым и не уверенным, но вскоре похоть уступила место пробудившемуся разуму. — Благовония подействовали. Можешь слезть и развязать.       Вэй Ин попытался привстать и это приносило странное ощущение из-за трения внутри. Ноги задрожали, и он снова опустился с громким стоном, полным удовольствия, и жмуря глаза. — Я… Я не могу, ноги как будто онемели. — Ничего, попробуй освободить меня.        Руки Старейшины дрожали и каждое движение давалось с трудом, так как плоть внутри него двигалась, задевая что-то, из-за чего Вэй Ина, как будто пробивало молнией. Он все же смог дотянуться до изголовья кровати, буквально лежал на Нефрите, слыша его быстрое сердцебиение. Руки Ханьгуань-цзюня были свободны и на них были видны красные полосы, от лобной ленты. — Прости… Я не знал, что делаю... — Ничего. Давай я помогу тебе слезть.— Лань Чжань положил руки ему на талию, чтобы приподнять его, но Вэй Ин, вместо того чтобы поскорее это прекратить, обнял его. — Вэй Ин? — Лань Чжань, давай продолжим. — Ты в этом уверен? — Д-да… Я люблю тебя... хочу тебя, не могу без тебя. И сердце радуется при виде тебя, ты замечательный. Ты нравишься мне. — Правда? — Да. Надо было раньше это сказать, но я боялся... своих чувств. Боялся, что отвергнешь меня.        Было видно, что второму нефриту страшно, что это говорит не Вэй Ин, но когда он посмотрел ему в лицо, то его глаза были уже цвета серебра с алыми крапинками. Лис все осознавал и говорил от чистого сердца. Лань Чжань положил одну руку ему на затылок, а второй сильнее обвил талию. Он притянул Вэй Ина так, что кончики их носов легонько соприкасались, а губы Старейшины опалило горячее дыхание, но поцелуй не происходил. Ханьгуань-цзюнь спрашивал разрешение и он его получил, когда Вэй Ин наклонился чуть вперёд, сокращая дистанцию. Холодные губы накрыли горячие, поцелуй из нежного переходил в более откровенный, рука заклинателя перебирала черные волосы, вторая же оглаживала спину, спускаясь на бедра. В лёгких заканчивался кислород, и когда они начали отстраняться, то Лань Чжань легонько прикусил лиса за губу. Заклинатель же не останавливался, он начал целовать шею, оставляя алые цветы, спускаясь ниже к груди. Неожиданно на запястье Вэй Ина оказалась лобная лента Хангуан-цзюня, которая сплетала их вместе, и он ощутил спиной мягкую постель, а также лёгкую тяжесть на себе. Лань Чжань легонько подался вперёд, даруя Вэй Ину новые ощущения, но больше ничего. Глаза цвета расплавленного золота смотрели в серебряные, как будто смотрели в душу Старейшины, ища там разрешения на дальнейшее действия. — Лань Чжань, покажи мне свою любовь, — уши прижались к голове, а на лице появилась лёгкая улыбка. Вэй Ин приблизился к уху заклинателя и укусил за него, из-за чего оно покраснело.— не бойся. —...       Нефрит начал медленно двигаться, прислушиваясь к Вэй Ину. Как он дышит и стонет, как его ноги, закинутые ему за спину, сжимаются и дрожат, а руки крепко обвивали его шею и частенько царапали спину, и как бьётся его сердце. Старейшина дышал часто, с каждым движением в животе зарождалось пламя, а в голове было пусто, все мысли улетучились. Движение внутри него становились все чаще и глубже, даруя невероятные ощущения. Дыхание самого Нефрита сбилось и стало тяжёлым, со лба стекал пот на шею, а кадык нервно дёргался. Когда чувства переполнили Вэй Ина, то он в порыве, неожиданно для себя, укусил Лань Чжаня за плечо, впиваясь клыками, вздрагивая, пачкая себя и мужчину жемчужной жидкостью. Внутри все сжалось узлом, Ханьгуань-цзюнь сильнее качнул бедрами, ощущая как разгоряченные, нежные стенки любимого обхватывают его естество. Лань Чжань, достигнув пика, хотел выйти, но ему не дал это сделать Вэй Ин, держа его ногами, заставляя излиться в него все до капли. От заполняющего жара Старейшина не сдержал громкого стона и буквально сорвал горло. Тело лиса не слушалось, как будто его покинули все силы, и он куклой лежал под Нефритом. Лань Чжань осторожно перевернулся, кладя измотанного Вэй Ина сверху. Уши и хвосты вскоре исчезли, а самого его начало клонить в сон, когда он удобно устроился на плече заклинателя, слушая его сердцебиение.       Солнечное утро давно уже наступило, но с запада шли грозовые облака, которые начали нависать, закрывая яркое солнце. Заклинатели тихо и безмятежно лежали на кровати, укутавшись в одеяле. Нефрит давно уже проснулся, осторожно обтер юношу, но он не хотел его покидать и будить, когда он так сладко сопел, и даже сейчас они лежат в обнимку. Только все не вечно, и от пристально взгляда, которым одаривал его заклинатель, Вэй Ин начал просыпаться, но он не открывал глаза, притворяясь спящим. — Вэй Ин, ты не спишь. — Нет, я сплю.— Старейшина И Лин сильнее обнял мужчину — Я проснусь, если ты меня поцелуешь.       Вэй У Сянь приподнялся на локтях, нависая над Ханьгуань-цзюнем, который был уже одет, но его шея была видна, как и красные цветы на ней. Лань Чжань так же любовался Вэй Ином, но все же решил исполнить желание любимого человека. Заклинатель погладил нежную щеку, а потом холодные пальцы тронули ухо, зарываясь в темные волосы. Подтянув юношу, он нежно коснулся алых, немного припухших губ, сливаясь в нежном поцелуе, который мог дарить только любящий муж. Поцелуй длился недолго, но даже после него они не собирались покидать кровать, особенно Вэй Ин, ведь его кое-что тревожило. — Лань Чжань, этот шрам на твоей груди и шрамы на спине, они из-за меня? — Мгм. — Расскажешь мне, я хочу знать о тебе все. — Хорошо. Шрамы на спине, от наказания, на которое обрёк меня дядя. Ты помнишь, что случилось в Безночном Городе? — Очень плохо. Помню, что ушел оттуда раненым, а позже оказался в своём логове, но всё так смутно, как в тумане. — Твои раны были не опасны, но ты был истощен и я пошел за тобой несмотря на свои ранения. Вскоре ты упал без сил. Я отнес тебя на гору, вливал энергию, не отходил от тебя ни на секунду, остатки людей Вэнь помогали мне как могли. Но вскоре пришли старейшины из моего клана, они просили меня бросить тебя, оставить, чтобы гнев других заклинателей не перешёл на нас. — Ты меня оставил? — Нет. Дядя был очень зол, ведь он видел, как я смотрел на тебя, как защищал. Я даже напал на своих. Они мне обещали, что если я пойду с ними, с тобой ничего не случится, но это было ложью. После наказания, я не мог встать долгое время, но услышав об осаде и о том, что ты мертв. Я не поверил. Я вернулся на гору и там все было разорено и тебя не было. Я не успел... Прости... — Не вини себя, ты не виноват. — Вэй Ин нежно поцеловал его , а потом так же провел по зажившему ожогу, такой же был когда-то и на его груди.— Клан Вэнь это сделал? — Я сам, чтобы понять, как тебе было больно, оставить на себе то, что напомнит о тебе.       У Вэй Ина не было слов. Лань Чжань всегда был не против него. Он защищал его, оберегал, а Вэй Ин не знал этого, он даже не догадывался. Ведь они были как огонь и лёд, они всегда ругались, чуть не доводя это до драк. Лису даже стало стыдно, что он не замечал этого, если бы он тогда прислушался к Нефриту, возможно всего этого бы не было. Старейшина И Лин от этих мыслей ещё сильнее прижался к Лань Чжаню и тот положил свою большую ладонь лису на затылок, нежно, почти невесомо, поцеловал его, но вся это идиллия закончилась, когда они услышали торопливые шаги. — Господа, Господа Заклинатели!—Лань Чжань встал, накидывая на себя верхние одежды, и медленно начал подходить к двери, дожидаясь, когда юноша оденется в спешке. — Что случилось? — Господа Заклинатели, случилась беда. Половина жителей деревни лежат в кроватях в бреду, в колодцах, в ближайших водоемах вода стала чёрной, наши поля стали топями. — Я понял. — Спасибо вам.       Девушка ушла, в ее голосе чувствовалось беспокойство. Заклинатели сразу поняли, что это дело рук той твари на болоте. Видимо, вчера они её очень сильно разозлили, украв её еду, и теперь, она решила поглотить деревню, превратив её в такое же болото. Дело не требовало отлагательств, и Лань Чжань бы ушел без плана, если бы его не остановил Вэй Ин. Он попросил зафиксировать его больную ногу, а также пустые талисманы. Пока заклинатель накладывал повязку, лис прокусил себе палец, рисуя кровью символы. Всего талисманов получилось три, и по своей сути они напоминали талисманы изгнания, но когда заклинатель взял их в руку, то почувствовал от них неимоверную силу, так же Вэй Ин попросил взять с собой Вэнь Нина. Лань Чжань ничего не говорил, лишь согласился и ушел, закрывая за собой дверь.       Вэй У Сянь остался один на один с собой, как бы он ни хотел, но он бы не помог Лань Чжаню в таком состоянии. Его нога все ещё болела, а вот раны зажили, не оставив и следа. Изнывающий от скуки юноша допрыгал до окна и сел на подоконник, чтобы посмотреть, что сейчас происходит в деревне. Дела шли не очень. Небо затянуло грозовыми облаками и шел слабый дождь, людей было очень мало, улицы были пусты, как будто город умер. От размышлений его оторвал стук, Вэй Ин рефлекторно дёрнулся, чтобы надеть маску, но ее не оказалось, но когда он узнал, кто там стоит, то успокоился. В комнату вошла дочь хозяйки с подносом еды, она ещё раз поблагодарила господ за все, что они делают. Вэй Ин хотел ее попросить, чтобы она составила компанию, но она ушла, сказав, что ей нужно заботиться о брате, забирая с собой вчерашний ужин. Девушка почти закрыла дверь, но Вэй У Сянь ее окликнул и попросил принести ему бамбуковую палочку и острый маленький нож. Она кивнула, и буквально через пару минут она принесла всё и даже помогла осторожно доковылять раненому заклинателю до стола. — Спасибо тебе, красавица. — Вы мне льстите, господин, вы намного красивее.        Девушка ушла окончательно, оставляя Вэй Ина наедине с его завтраком—обедом. Взяв палочки, он со спокойной душой начал есть вкусную еду, но чай он все же не стал пить, опасаясь тоже отравиться. Трапеза очень быстро подошла к концу, так как блюда были очень вкусными и Вэй Ин съедал их без остановки. Вновь добравшись до подоконника, он под шум дождя начал делать себе новую флейту. Дело это занимало много времени и отвлекало от скуки. — Надеюсь, Лань Чжань скоро вернется.       Дождь не заканчивался, а наоборот усиливался. Стали слышны раскаты грома, ветер склонял деревья к земле. Такая погода настораживала Вэй Ина, она была неестественной, слишком неожиданно появилась эта буря. От размышлений его оторвал шум и свет от факелов и фонарей. Вэй У Сянь прислушался, но из-за дождя, который барабанил по крыше и земле, он почти ничего не слышал. Это были голоса множества мужчин, в их голосах слышался гнев, возможно это местные жители или торговки ругались, но люди начали подниматься к нему. Лис насторожился, его глаза стали алыми, ожидая самого худшего... Так оно и было - он, увидев множество золотых ядер, как можно быстрее заблокировал дверь и снова вернулся к окну, в надежде, что они пройдут мимо. Шаги становились всё громче и громче, и когда они были около двери, то кто-то попытался её открыть, но она не поддалась. — Ломайте её!— как гром среди ясного неба раздался голос Цзян Чэна. — Что вы делаете?! Что вы собираетесь делать с Господином?! — Не твоего ума дело, девчонка! Уведите её!        Раздались удаляющиеся, возмущенные крики девочки, а также звуки того, как ломается дверь, сдерживающая озлобленных заклинателей. Вскоре преграды не стало и в комнату ввалилось десяток заклинателей, направляющие на него мечи и Цзян Чэн с искрящимся Цзы Дянем, и даже в его глазах искрились фиолетовые молнии. Каждый его шаг раздавался гулом в голове Вэй Ина. — Не ожидал, что ты так долго будешь скрываться от нас. Я уж было думал, что ты сгинул с этим предателем Ланем, но нам повезло, что мы наткнулись на торговца, который рассказал об этой деревне. — глава ордена Юнмэн Цзян убивал лиса взглядом, но его зацепили красные пятнышка на его открытой шее, около ошейника. — Ха! Не знал, что Хангуан-цзюнь любит сношаться с тёмными тварями или же ты его соблазнил? — Замолчи! — Всё же сущность Кицунэ поглотила тебя, но ничего, скоро твоя душа снова вернётся во тьму. Схватить и связать его.       Заклинатели не боясь начали подходить к лису, ведь он был ранен и не сможет сопротивляться. Вэй Ин сильнее вжался в подоконник, в его голову лезли мысли, что всё, его поймали, но вдруг подул сильный ветер, который нес запах грозы. Старейшина И Лин оглянулся назад, а потом вновь посмотрел на заклинателей с улыбкой на лице, немного склонив на бок голову, смотря на них алыми глазами. Такой взгляд на мгновение остановил заклинателей и Вэй Ин, наклонившись назад, начал выпадать из окна спиной. Их комната находилась на втором этаже, но этой высоты хватило, чтобы он перевоплотился в ворона и, распахнув крылья, взмыл в воздух. Глаза Сань Ду Шеншоу наполнились кровью от злости, выпрыгнув следом из-за окна, он взмахнул хлыстом, который смог достичь своей цели, сбив ее. Спину Вэй Ина обожгло жгучей болью и от удара, он со всей силой ударился об землю, испачкавшись в грязи. Жалеть себя не было времени и, как можно скорее, он обратился в лису. Спина и задняя лапа адски болели, его когда-то красивая черная шерсть, промокла, покрылась грязью и стекающей со спины кровью. — От меня не убежишь, зверь!       Хлыст вновь взмыл в воздух, норовя ударить Вэй Ина, принеся тем самым больше боли. Ему еле удалось увернуться, падая в грязь. Нужно было как можно быстрее убегать, пока не пришли ещё заклинатели, ведь в таком состоянии он может умереть. Лисьи хвосты загорелись синим ярким пламенем, ослепляя все живое во тьме. Махнув хвостами, в человека полетело два огненных шара, от которых он увернулся, но огненные сферы развернулись и вновь атаковали. Заклинатель разрубил одну сферу кнутом, вторая же задела его, поджигая одежду и оставляя слабый ожог. Когда со второй сферой было покончено, то уже лис напал на него, повалив на землю, впиваясь мертвой хваткой в рукоять кнута. Глаза зверя пристально смотрели взглядом в глаза заклинателя. Цзян Чэну казалось, что его укачивает, что эти кроваво красные глаза затягивали в алый омут, из последних сил он достал меч и махнул им, первый удар попал по цели, нанося рану, а второй... Второй удар как будто прошел сквозь лиса, так же как и фиолетовая молния. — Глава ордена! — Глава ордена Цзян!— картинка перед глазами начала расплываться, но вскоре вместо лиса и его алых глаз, перед главой стояли его адепты. — Глава, вы ранены?! — Нет, идиоты! Где лис?! — Когда мы пришли, его тут не было. — Дьявол!       Холодный дождь падал на землю, оставляя лужи, которые были полны алой крови, тянувшиеся дорожкой куда-то в глубокую тьму.