и слабые захлебнутся в своей жалости...

На маленький провинциальный город опустился утренний туман. Дождь моросит по тротуарам и уже мокрым стеклам, куда-то спешащих машин. Водители внутри, кажется, засыпают на ходу. У множества прохожих, закутанных в большой вязки шарфы, в дрожащих руках можно увидеть стаканчики кофе. Видимо, они думают, что горячий напиток поможет им не упасть в грязь лицом и не вздремнуть прямо на асфальте, среди засохших листьев. Их угрюмые лица опущены вниз, им нет дела ни до кого, каждый идет по своим делам. Кто-то идет спокойно, не торопясь, наслаждаясь осенней свежестью и прохладным дождем, а кто-то бежит, надеясь успеть на подъехавший автобус, не видя никого перед собой, поднимая ветром, остающимся после них, листья с земли, и ругаясь себе под нос. Ведь кто вообще придумал работать в субботу, когда все нормальные люди отсыпаются, не имея желания вообще что-либо делать? Девушка, лет пятнадцати, на вид такая же угрюмая и рассеянная, идет по аллее, смотря себе под ноги, и засунув руки в карманы красного пальто. Ее лицо не выражает ничего. Вряд ли, кто-то смог хотя бы предположить, что она сейчас чувствует, или чувствует ли вообще хоть что-нибудь. В отличие от прохожих, опутанная своими мыслями, словно липкой паутиной, она просто идет, без намеченного пути или места, без цели. Просто идет. Не зная куда. Лишь бы подальше от этого проклятого места, которое она с детства привыкла называть «домом». Она доходит до сквера и идет мимо пустых лавочек, таких же мокрых, как и ее черные волосы, наспех собранные в неаккуратный хвостик. Ей все равно на ее внешний вид, все равно на мерзкий ветер, заползающий своими ледяными руками, под нараспашку расстегнутое одеяние, все равно на то, что открыто горло, и она, со своим слабым иммунитетом, через пару часов, точно, ляжет с ангиной. Она прошла в самый конец, и села на самую последнюю лавочку, все так же, смотря перед собой стеклянным, ничего не видящим взглядом. Дождь только сильнее лил, будто «из ведра», как говорила ее бабушка. Но ни о ней, ни о матери, сейчас, она вспоминать не хотела. Она продолжала сидеть, не зная, сколько уже прошло времени, сколько она еще будет здесь сидеть, ищет ли ее кто-то. Она забыла в квартире телефон. Хотя, скорее, ей было все равно на него, точно так же, как сейчас ей все равно, на градом полившиеся слезы. Они благополучно смывались дождем, и прохожий бы даже не заметил, что девушка плачет, если бы не ее красные глаза, и громкие всхлипы, позже, перешедшие в рыдания, а затем и в крики, больше напоминающие вой. «Как же я ненавижу тебя. Маленькая, слабая, глупая дура. Сидишь здесь, и рыдаешь, как ребенок, ни на что не способный. Ноешь не из-за чего. У других проблемы похуже, чем у тебя, но они блять справляются. А ты ревешь из-за такого?» В тишине сквера, нарушаемой лишь громко тарабанящими по асфальту и крышам, крупными каплями, вдруг эхом раздается смех. Он заглушается, и человек, стоящий в двух шагах от девушки, с трудом услышал бы его. Она продолжает смеяться, в то время как по ее красным щекам все еще бегут слезы. Девушка поднимает голову вверх, облокачиваясь на спинку голубой лавочки, и закрывает глаза, открывая в истерике рот. Ее пальто уже все пропиталось водой, и уже скоро полностью пропитается тонкая футболка и черные джинсы. Вся она, как будто бы только что, вылезла, из до краев наполненной ванны. Смех прекращается, и слезы, кажется, тоже перестают бежать. Внутри ничего не осталось. Внутри пустота. Такая, что если коснешься тела, в лучшем случае, услышишь глухой звук, как от удара в пустую картонную коробку, в худшем - тело рассыплется, как огромный песочный дворец, с виду выглядящий крепко, красиво, прекрасно, невообразимо, но стоит лишь задеть, или наступить, и этому волшебству придет печальный конец. Слез не осталось, смеяться больше нет сил, но девушка все сидит в сквере, на лавочке, под дождем, и смотрит в никуда. Девушка уверена, что близкие, за руганью, даже не заметили, как она ушла. Им точно было все равно. И даже сейчас, когда прошло столько времени, они, наверное, даже не заметили ее отсутствия. Дождь заканчивается и наступает тишина. Такая нужная сейчас, что почти задыхаешься. Девушка умиротворенно, с блаженством, вновь закрывает глаза и наслаждается тем, чего постоянно так не хватает. Через пару часов, на город вновь опустится серый туман, скрывая в себе всю злость, переживания и боль. Через пару часов, девушка встанет, и пойдет прочь из сквера, где она каждый раз выплескивает, давящие на грудную клетку, перекрывающие путь кислороду, сжимающие сердце, и разламывающие череп, эмоции. Через пару часов, на город вновь опустится серый туман, пряча в себе, успокаивая и убаюкивая, закрывая от всех проблем и переживаний, девушку в красном пальто.