Любящий и ненавидящий

      Так шло время... Неделя, месяц, шесть месяцев... Срок рождения ребёнка становился всё ближе. На девятом месяце Миша стал совершенно на себя непохожим: постоянно желал внимания, перестал срываться на уже своего альфу, но кистей в руки не брал, что порой выводило его самого из себя. С утра, проводив Даню на работу, Цыркунов вошёл в свою любимую студию и взял с подставки кисть, прокручивая её в руке несколько раз. — Ладно, я попытаюсь, — выдохнул парень, обмакивая кончик кисти в краску и вырисовывая ровную линию.       Вдруг ладонь парня дёрнулась и линия исказилась. Омега в ту же секунду отбросил кисть в стену и сел на пол, погружая пальцы в волосы. Миша не мог свыкнуться с тем, что в случае чего, сам не сможет обеспечить жизнь ребёнка. — Чёрт! — воскликнул Цыркунов и, встав на ноги с некоторыми сложностями, подошёл к стене и рывком содрал шмоток обоев, затем второй и третий, сбрасывая их все на пол.       Омега взял самую большую кисть и принялся закрашивать голую стену. Вскоре появлялись некие очертания. Вырисовывался берег моря, голубое небо, с птицами в нём, скалы о которые разбиваются волны.       Парень закончил как раз, когда недавно-сделанные Данины ключи повернулись в замочной скважине квартиры. Омега в ту же секунду бросил кисти на пол и побежал в сторону двери, встречая своего парня. — Я рад тебя видеть! — Цыркунов бросился в объятия парня, будто случилось что-то ужасное. — Я же сказал, что вернусь пораньше, — улыбнулся альфа, уткнувшись носом в макушку Миши. — Да, точно... прости, — парень, слегка смутившись, попытался отстраниться, но был притянут назад. — Мне нравится, когда ты меня так встречаешь, — Корнилов нежно поцеловал своего омегу в лоб и отпустил, разуваясь. — Ты рисовал? Наконец получилось? — Даня мягко улыбнулся, стерев со щеки парня немного краски. — Я рисовал не на холсте... картины так и не получаются, — устало выдохнул Миша, разведя руками. — Погоди, а на чём тогда? — Корнилов вскинул бровь, слегка потягиваясь. Омега взял парня за руку и повёл в свою комнату. — Мне же нельзя туда входить, — усмехнулся Даня, остановившись у порога. — Только сегодня, — Миша потянул парня за собой с ещё большей силой.       Корнилов сразу осмотрел светлую комнату без штор: на полу валялась куча холстов с "неправильными", по мнению Миши картинами, от которых всё внутри застывало. Даня мельком заметил картину, на которой был изображён сам, что заставило его улыбнуться. Затем альфа поднял взгляд и увидел изумительную картину, написанную на стене. — Это... — Корнилов не смог подобрать слов, чтобы описать всю красоту увиденного. — Криво, я знаю. Но, я старался, — выдохнул омега, опуская голову. — Это самое прекрасное, что я когда-либо видел! — воскликнул парень, в миг подхватывая Мишу на руки и кружа. — Ну хватит, стой! Поставь меня! — смеясь, Цыркунов похлопал парня по плечу. — А что если мы сделаем здесь детскую? — альфа поставил парня на место и обнял его, прижимаясь к любимому. — Здесь? В моей мастерской? — Цыркунов задумался, опустив руки, но в ту же секунду положил их на ладони парня, обнимающего его за шею. — Думаю, ей понравится, — улыбнулся Миша, обернувшись. — Ей? — альфа отстранился. — Да, это будет девочка... Ты расстроен? — Миша опустил голову в пол, ведь именно такой реакции и ожидал. — Ты с ума сошёл?! — воскликнул альфа. — Я просто в восторге! — парень обнял Цыркунова, вовлекая его в поцелуй. — А если она будет омегой? —Тогда она будет самой симпатичной омегой, сразу после своего отца—омеги, — Корнилов усмехнулся, поправив волосы парня.