Чай с малиной

Стояли поздние октябрьские деньки, ласковое осеннее солнце ещё золотило последние листочки на деревьях, но по утрам уже стояла стылая и холодная погода, и Освальд умудрился простудиться. Не так, что бы очень сильно, а как раз так, когда болезнь только слегка покалывает, но не валит с ног, а, наоборот, заставляет лечь в постельку и укрыться тёплым пледом в компании с тёплым чаем и хорошим фильмом или книгой и притвориться, что ты самый больной в мире человек, получая удовольствие от внепланового отпуска. А укрывает пледом и носит чай пусть кто-нибудь другой. Ведь так приятно, когда за тобой кто-нибудь ухаживает. Особенно, когда кто-нибудь другой – это не Ольга или Виктор Зсасз, или надоедливая Айви Пеппер, а твой лучший друг, с которым вы недавно пришли к мнению о том, что вы уже не совсем друзья, а даже нечто большее. Разумеется, за приболевшим Освальдом в это погожее осеннее время ухаживал его возлюбленный друг Эдвард Нигма. - Жил-был в норе под землей хоббит. Не в какой-то там мерзкой грязной сырой норе, где… - Может, лучше посмотрим фильм? Вечер больше располагал к книгочтению, а с утра Освальду хотелось чего-то более динамичного… Эдвард уже третий день читал Освальду сказки: до этого он читал ему про муми-троллей, ну а теперь им захотелось переместиться с холодного севера в приветливую Хоббитанию. - Если ты будешь вести себя хорошо и будешь лечиться, - ответил Эд, отложив книгу. Он встал и подлил ещё кипятка из термоса в чай с листьями малины и протянул Освальду горячую чашку, тут же поправляя под ним подушки и укутывая плечи пледом, который соскользнул, когда Освальд приподнялся в постели, которую Эд и так уже превратил в такое царство тёплых одеял и подушек, что из них уже вполне можно было строить импровизированную крепость. - Ты же знаешь, что мне, как больному, позволено немножко покапризничать. - Ты всё время капризный, милый, - сказал Эд и уже потянулся к Освальду для поцелуя, но тот слегка шлёпнул его по руке. - Нельзя. А то тоже простуду подхватишь. - Тогда только в щёчку, - ответил Эд и легко коснулся тёплой щеки Освальда. – Давай, это вкусно. Я же не заставляю тебя пить всякие горькие настойки. Вкусный чай с малиной и мёдом. Ну же, Освальд, не привередничай, или ты хочешь так неделю пролежать? - Если ты всё так же будешь вокруг меня носиться, то я, честно говоря, не против, - ответил Освальд. Эд страдальчески закатил глаза. - Птичка, ты же знаешь, что я готов пичужиться о тебе денно и ночно, а вовсе не только тогда, когда ты болен. Эд ещё раз взбил Освальду подушки, хотя в этом и не было нужды. Освальд довольно улыбнулся и сёрбнул чай. - Ай! – воскликнул он. – Он же горячий. Я себе язык обжёг… - Освальд, ну что ты, как маленький, честное слово… ну что мне с тобой делать? - Кормить, лечить, любить. - Да, кормить. Кстати об этом. Эд поспешно выбежал из комнаты и через минуту вернулся с тарелкой в руках, от которой шёл пар. - Овсянка? Я не очень её люблю. Может, лучше закажем пиццу? - Освальд, тебе сейчас нужна лёгкая и полезная еда. Так что отказы не принимаются. Эд сел на стул рядом с кроватью, зачерпнул ложкой немного каши и подул на неё. - Давай, открывай ротик. Освальд нехотя приоткрыл рот, с недовольством глядя на приближающуюся ложку. - Ааа… Ты обещал включить мне фильм. - Да. Фильм, точно, - спохватился Нигма и отставил тарелку. Освальд с укором посмотрел на неё с лёгким желанием скинуть её на пол, но тут же перевёл взгляд на заботливо мечущегося у телика Эда и передумал. Ради любимого он готов был даже на овсянку. Всё-таки его забота и нежность стоили того. - Ты ведь будешь смотреть вместе со мной? – спросил Освальд, хотя ответ был очевиден. - Конечно, птенчик, - сказал Эд, поливая кашу малиновым вареньем и вновь набирая её в ложку. – Кушай, пока не остыло. Освальд мужественно прожевал еду и даже вытерпел почти треть порции – чего не сделаешь ради любви. После Нигма взобрался на постель к Освальду – чего тот ждал уже давно, - отставил в сторону часть горы из подушек, чтобы добраться до любимого, и попросил его поднять пижамную рубашку, чтобы он мог намазать ему спинку мазью. Освальд послушно сделал то, о чём его просили – он никогда ничего не имел против массажа, особенно, когда его делают тёплые и нежные руки Эда. Старательно натирая Освальда противопростудной мазью, Эд с трепетом думал о том, как бы ему хотелось касаться этой шёлковой бледной кожи губами. Но, наверное, нельзя заниматься сексом с больным человеком – это было бы неэтично. Потому, чтобы отвлечь себя от подобных мыслей, он решил затеять разговор о фильме. - А кто твой любимый персонаж? – спросил он Освальда, продолжая мазать ему спинку. - Бильбо Бэггинс. Нигма улыбнулся. - Я почему-то так и думал. - Как ты догадался? Я имею в виду, я знаю, что ты у меня очень умный и всё такое, но всё-таки? Нигма ласково погладил Освальда по предплечью, после чего снова вернулся к массажу, на сей раз сосредоточившись на шее и плечах Освальда. - Он дорожил салфетками и чашками своей матери. Значит, он любил свою мать, - осторожно сказал Эд, боясь растревожить незажившие душевные раны Освальда. Раны, которые никогда не заживут, но которые он, Эд будет всегда помогать залечить. И он всегда будет с ним, всегда будет его поддерживать и никому не даст в обиду. Освальд и вправду немного погрустнел при этом упоминании. Конечно, никто не заменит ему мать, но Эд заботился о нём, и он мог доверять ему. - И, - продолжал Эд, - несмотря на то, что он был так привязан к своему дому, он оказался способен и на великие поступки, хотя никто не ожидал от него подобного. Но он смог доказать всем, что он чего-то да стоит. И он был очень хитрым, он провёл дракона Смауга, обдурил своего друга Торина – для его же блага. Думаю, если бы он захотел, он мог бы править Средиземьем. Эд не удержался и всё-таки поцеловал Освальда в плечо, хотя оно теперь и горчило от мази. Он опустил рубашку Освальда и погладил его по спине, желая ещё больше согреть, чтобы сохранить эффект от массажа. - Теперь ложись на спину, я буду массажировать тебе грудь. Освальд прерывисто вздохнул и опустился на подушки, томно глядя на Эда, который пытался сохранять будничный настрой и не возбуждаться. Тщетно. Он стянул одеяло до уровня пояса Освальда и начал расстёгивать пуговицы на его пижамной рубашке в клеточку. Эд сам её выбирал. Себе и ему. Выбор стоял между клеткой и полоской, но полосатый узор вызывал у них обоих слишком неприятные ассоциации. Освальд скосил глаза вниз, наблюдая чуткие пальцы Эда и его лаконичные движения, так непривычно строгие. Он раздевал его не для того, чтобы заняться сексом, и это было так интимно. Эд густо намазал пальцы бальзамом, который пах луговыми травами и лакрицей, и провёл ими от середины груди Освальда по его шее до места за ушами, остановившись и массируя. Освальд зажмурился и готов был заурчать от приятных ощущений. Но птички не мяукают, а Освальд не кот, хоть Нигма и называл его так несколько раз, прижав к себе после нежного секса: «Котик, котёнок…». Освальд вспомнил об этом, и его сердце и ум наполнились уютной и ласковой негой, а вот в штанах стало неожиданно жарко от воспоминаний об ощущениях, которые предшествовали этим простым прозвищам. Освальд закрыл глаза – всё равно Эд ничего не видит под толстым одеялом. Он расслабился и просто наслаждался заботливыми касаниями своего любимого. Эд массировал его шею и грудь, находя те точки, которые должны были отвечать за скорое выздоровление. Он честно старался думать только о здоровье Освальда и его благополучии, но трепещущие ресницы Освальда и его чуть приоткрытый в блаженной полуулыбке рот неустанно напоминали ему об их самых интимных мгновениях близости. Эд закусил губу, борясь с соблазном начать ласкать Освальда более откровенно и настойчиво. Пытаясь отвлечь себя, он сказал Освальду, что сейчас наберёт ему в тазик горячей воды для ножной ванночки, и скоро вскочил с их постели, в отчаянии натягивая собственную рубашку, чтобы скрыть свои… чувства. Освальд заметил это и беззвучно усмехнулся – ему, несомненно, нравилась эта игра в доктора. Эд вошёл в комнату, как будто невинно улыбаясь, с тазом горячей воды в руках и осторожно поставил его на пол. Он бросил в воду горсть морской соли с какими-то добавками и помог Освальду подняться на постели и сесть поудобнее. Он снял с него носки с пингвинами, которые он подарил ему на день рождения, ласково провёл руками по его стопам, подкатал его пижамные штаны и по очереди бережно опустил его ноги в воду. Освальд благодушно посмотрел на Эдварда и положил голову ему на плечо, зарывшись куда-то между шеей и ключицей. Фильм, тем временем, продолжался и дошёл до момента, в котором Бильбо оказался в пещере Голлума. - А знаешь, - хихикнул Освальд, - ты, конечно, не обижайся, - Освальд провёл рукой по груди Эда, - но этот Голлум наводит на определённые ассоциации. Эд был далеко не глуп и понимал, к чему Освальд клонит, но не стал ничего говорить. - У него раздвоение личности, и он любит загадки, - закончил своё предложение Освальд. В комнате повисла тишина. - Да, я забыл упомянуть, - сказал Нигма. – Чем ещё Бильбо напоминает мне тебя… - сказал Эд. - И чем же? – напрягся Освальд. - Он тоже очень маленького роста. Освальд зажмурился. Он знал, что Эд это скажет. В ответ на это он плюхнул водой на Эда. - Птичка, не балуйся и ложись в кровать. Давай я тебя вытру. Освальд лёг обратно в постель, а Эд принялся обтирать его ноги. - А знаешь что, - вдруг начал он. - Если уж я напоминаю тебе Голлума… - Эд, я ж просто пошутил, - Освальд совсем не хотел обидеть Эда. Но Эд остановил его движением руки. - Всё в порядке. Давай и мы с тобой поиграем. В загадки. Не отгадаешь – я тебя съем. Освальд нервно засмеялся – уж не проснулась ли в Эде его вторая половина? Нет, этого быть не должно. После того, как они стали жить вместе, у Эда больше не было припадков шизофрении. - Легче чем то, из чего я сделан. Большая часть меня скрыта, а меньшая видна. Что я? Освальд задумался, сосредоточенно закусив губу. Это должно быть что-то простое. Прошло несколько минут, и он сдался. - Эд, я… Я не знаю, - смирился с поражением он. Эд невинно улыбнулся. - Тогда я тебя съем, - умильно коварно сказал он. – Начну с ножки. Откушу эти маленькие пальчики. Он аккуратно поднял ногу Освальда, придерживая за лодыжку, и осторожно втянул в рот его большой палец, чуть прикусив. - Ах! – Освальд коротко вскрикнул и поджал губы. Никто ещё не касался его так. И он даже не знал, что это так приятно. Эд выпустил его палец изо рта, довольный тем, что нашёл у Освальда новую эрогенную зону. - А… Какой же всё-таки ответ? – спросил Освальд. Эдвард усмехнулся. - Айсберг, - сказал Эд и поцеловал его стопу. Освальд еле удержался, чтоб не дёрнуться. - Это очень щекотно. - Да? А вот так? – Эд коснулся губами косточки на щиколотке и обвёл её языком. Освальд протяжно застонал. - Ммм… Но тут же напрягся и изменился в лице. - Что такое? – заволновался Эд. – Тебе так не нравится? - Ты делал так с кем-то ещё? – недовольно спросил Освальд. - Откуда ты знал, что мне понравится? - На коже стоп и на пальцах ног сосредоточено большое количество нервных окончаний… - начал Эд. - Лучше бы я не спрашивал, - остановил его Освальд. - Я просто хотел сделать тебе приятно, - сказал Эд. – И я подумал, что на тебе осталось не так уж много мест, где я бы тебя не целовал. Так вот, я хочу, чтобы таких не осталось совсем. – Он посмотрел на Освальда. – Я хочу целовать тебя везде. Освальд глубоко вдохнул и сглотнул, отчего его кадык заходил под кожей. Звучало многообещающе. Он вновь опустился головой на подушки, приготовившись к получению удовольствия и дрожа от предвкушения. Эдвард свёл его ноги вместе, держа в руках, и стал поочерёдно целовать каждый его палец. Освальд млел от таких тёплых, нежных и интимных ласк, а ещё это невероятно заводило. То, что его так горячо любят и принимают всего без остатка, наполняло его священным трепетом, смешанным с восторгом и возбуждением. Я хочу целовать тебя везде. Звучали слова Эда у него в голове. Освальд закрыл глаза и улыбнулся. Эд положил его правую ногу себе на плечо и обводил языком его лодыжку, плавно поднимаясь вверх. - Но нам ведь нельзя раскрывать тебя, - сказал вдруг Эд, оторвавшись от своего занятия. Он посмотрел даже как-то строго, и Освальд уже испугался – уж не отложит ли Эд эти ласки до полного его выздоровления. - Но, кажется, у меня есть идея, - улыбнулся Эд. Он опустил ноги Освальда на кровать и накрыл одеялом, расправил его медленно и лукаво посмотрел на Освальда, который ответил ему недовольным взглядом. - И всё? Вот это и есть твоя идея? Я ожидал от тебя большего, - Освальд уже чуть не начал злиться. Но Эд продолжал заговорщически улыбаться. Ничего не ответив, он взял одеяло за край и юркнул прямо под него. Освальд удивлённо приоткрыл рот. Так они ещё не делали. Это добавляло какой-то изюминки. Он почувствовал себя абсолютно раскрепощённо и вместе с тем заинтригованно. - Ох, Эд… Эд задвигался под одеялом, придвигаясь ближе к нему, и Освальд почувствовал, как Эд снимает с него штаны. Нижнего белья он не надел. После Эд снова спустился ниже и вновь поцеловал пальцы Освальда, теперь с левой стороны, медленно двигаясь выше, не спеша, не пропуская ни сантиметра его нежной кожи, лаская и целуя каждый уголок, то нежно обхватывая чуткими губами, то слегка прикусывая, то дразняще проводя горячим языком. Освальд жмурился от удовольствия, закусывал губы, тихо причитал, повторяя имя Нигмы, и сминал простыни в руках. От новизны ощущений тело его покрывалось мурашками, что не укрылось от внимания Эда, который не мог видеть этого, но мог чувствовать – пальцами, губами и языком; он пробирался поцелуями всё выше, и Освальд уже изнемогал от желания дать ему почувствовать себя всего, толкнуться в этот горячий и желанный рот и отдаться волне ощущений, позволить себе тонуть в этом удовольствии. Эд обводил языком его колено, затем, приподняв его ногу, поцеловал впадинку под ним и двинулся выше, неторопливо целуя и попутно лаская Освальда руками. Но, почти дойдя до главного, Эд оставил на внутренней поверхности бедра Освальда последний горячий поцелуй и вновь опустился ниже, чтобы проделать то же самое с его правой ногой. Освальд уже был вне себя от возбуждения, он торопливо гладил голову Эда сначала через ткань одеяла, а затем запустил руки под него и, нащупав волосы Эда, вцепился в них пальцами. Несильно, не больно, просто перебирая пряди, молчаливо прося о большем. Эд прекрасно понимал значение таких прикосновений – Освальд всегда делал так, когда он занимался с ним оральным сексом, но Нигма не спешил. Он хотел доставить Освальду как можно больше удовольствия, показать ему свою любовь и таким способом. И ему на самом деле не хотелось пропускать ни сантиметра его тела – хотелось насладиться его Освальдом сполна. Но вот уже и с правой стороны он уже не оставил почти ни кусочка его тела нецелованным и почти подобрался к самым чувствительным и жарким местечкам. Освальд глубоко и прерывисто дышал, изнемогая от нетерпения, но он заставлял себя продержаться как можно дольше – не хотелось сразу кончить Эду в рот, потому он изо всех сил удерживал своё возбуждение, оттягивая оргазм. Эд лизнул поджавшиеся яички и провёл языком от основания члена. Освальд дёрнулся и охнул. Эд оторвался от его члена и, удерживая Освальда за бёдра, стал целовать кожу вокруг над пупком, спускаясь к выпирающим тазовым косточкам, осторожно покусывая их, и, когда Освальд менее всего этого ожидал, вновь приник к его члену, потеревшись об него щекой. Освальд задрожал от возбуждения и издал прерывистый стон. Обхватывая губами ствол, Эд поднялся выше и наконец взял в рот его головку. Освальда подбросило на кровати, и он выгнулся в пояснице, подаваясь бёдрами вперёд, чем вызвал у Эда благостную улыбку – ему нравилось доставлять Освальду удовольствие. Эд двигал головой вверх-вниз, высунув язык, так, как нравилось ему самому. Он придерживал Освальда за бёдра, чтобы он не начал инстинктивно вбиваться ему в горло слишком сильно. Конечно, он бы позволил Освальду делать с ним всё, что тот захочет, но если он поперхнётся, то это точно испортит атмосферу и настроение Освальду, который по-прежнему оставался немного застенчивым и мнительным в некоторых вопросах касательно секса. У них обоих было мало опыта в этом деле, они познавали все прелести секса исключительно друг с другом, а потому Эд всячески старался раскрепостить Освальда, а заодно и себя тоже. У него было огромное желание, чтобы они с Освальдом становились только ещё ближе друг другу, чтобы они не стеснялись своих желаний, а только воплощали их в жизнь. Эдвард остановился, и член Освальда, весь мокрый, с хлюпом выскользнул у него изо рта. Он опустился чуть ниже и стал посасывать яички, водя языком по нежной коже и осторожно обхватывая губами. Он так уже делал иногда, и это приводило Освальда в неописуемый восторг. Иногда ему казалось, что это даже нравится ему больше всего. Но всё зависело от настроения Освальда: иногда ему нравилось так, иногда эдак. Он и сам не оставался в долгу и всячески старался ублажать Эдварда тоже. В остальном же, где бы Эдвард его ни касался – Освальду это всегда нравилось. Его тело оказалось таким невероятно отзывчивым – он говорил Эду, что всё дело в правильном человеке рядом, и он его нашёл. Только с ним, с Эдом он чувствовал себя таким и хотел и дальше узнавать с ним плотские радости, до этого ему вообще казалось, что он абсолютно асексуален. Но Эд сумел разбудить в нём желания как сексуальные, так и романтические. Вдруг, Освальд и вовсе перестал ощущать на себе рот и прикосновения Эда. Он удивился и замер на миг, но вновь почувствовал руки Эда на себе. Он снял до конца штаны Освальда, до этого болтавшиеся на щиколотках. Потом он обхватил Освальда за бёдра и потянул на себя вверх, приподнимая за таз. Дальше случилось то, чего Освальд никак не ожидал, хотя и нельзя сказать, что он об этом никогда не думал. Он почувствовал язык Эда там, где обычно он привык ощущать только его член или пальцы. Освальд дёрнулся и замер, не в силах двинуться. Он сжал простыни в руках, зажмурился и закусил губу. Ему было даже стыдно, но вместе с тем приятно. Он стеснялся таких ласк, но он хотел их, и смесь этих эмоций только возбуждала его ещё сильнее. Пока Эд только нежно облизывал края его дырочки, водя кончиком языка по кругу, но уже одного этого было достаточно, чтобы Освальд не мог пошевельнуться, словно боялся быть уличённым в чем-то неправильном, словно от этого Эд мог прекратить, а ему хотелось, чтобы он не прекращал. Это даже смешно – он сделал в жизни столько всего неправильного по меркам общества и закона, и в то же время он боялся отдаться ощущениям от языка любимого человека на своём анусе? Мысль показалась ему нелепой, но она задала правильный тон, и Освальд начал постепенно расслабляться под эту ласку, позволяя себе чувствовать больше, позволяя себе стонать и просить ещё. Он словил себя на том, что уже неосознанно подаётся бёдрами вверх, ближе ко рту и языку Эда, как он обычно делал это во время минета, когда не в силах был сдержать себя. Желая доставить Освальду больше удовольствия, Эдвард шире раздвинул его половинки, крепко ухватившись за них, и опустил между ними горячий и влажный язык, проводя всей поверхностью, широко и влажно вылизывая. Освальду показалось, что он сейчас сгорит – его лицо пылало, внизу было горячо и влажно, он дрожал, как в лихорадке, наверняка у него и температура поднялась от такого. И тут он почувствовал, что он должен и хочет это увидеть. Он рывком стянул с себя и Эдварда одеяло и отбросил его в сторону. Он не видел его лица – только свой колом стоящий член и макушку Эда между своих разведённых ног. Но увиденное его возбуждало – Освальд впервые почувствовал, что вид собственного обнаженного тела его заводит, и всё это делает с ним Эд. Он взял его сзади за волосы, ощутимо сжав и не стесняясь прижимать ближе к себе. - О боже, Эдвард… - его голос его подводил, но было плевать. Всё стало таким естественным, натуральным и правильным. Всю жизнь он почему-то стеснялся своей внешности, но только с Эдом он почувствовал и поверил в то, что он красив. И сейчас он чувствовал, что его не просто любят – его буквально боготворят. От этой мысли он едва не заплакал от счастья. Ему хотелось как-то выразить свою благодарность Эду за то, что он заставил его поверить в себя и в то, что он достоин быть любимым просто за то, какой он есть, со всеми его недостатками и причудами, но сейчас мысли, конечно, не могли, да и не должны были выстраиваться в стройный ряд, потому сократились до простого: - Я люблю тебя, Эд. Странно было говорить об этом сейчас, но он не мог не сказать. В ответ на это его движения и ласки изменились, и Освальд почувствовал, что теперь Эд буквально трахает его языком. В глазах у Освальда начало мутнеть, и ему показалось, что ещё вот-вот и он потеряет сознание. - Эд, прошу, я сейчас кончу, - Освальд потянулся к своему члену, но Эд поймал его за руку и пригвоздил к постели. Вместо этого он сам вновь взял в рот его член, быстро заменив свой язык рукой, прижимаясь пальцами к влажному отверстию и слегка надавливая на него. До этого Освальд никогда не кончал ему в рот, но теперь, понимая, что Эд сам этого хочет, и от лавины разных ощущений, навалившихся на него, Освальд кончил. Эдвард почувствовал, как горячая сперма Освальда толчками заливает его рот, но он не отстранился – ему хотелось Освальда всего полностью. Его Освальда. И ещё это было как самое откровенное признание в любви из всех, сделанных до этого. Теперь, если у Освальда и были до этого какие-то сомнения касательно его чувств и их отношений – они растворились и испарились без остатка. Эдвард медленно отодвинулся от Освальда и приподнялся на постели, и лёг рядом с ним, вглядываясь в его лицо. Его веки были сомкнуты, а губы слегка приоткрыты. Отдышавшись наконец, Освальд открыл глаза и посмотрел на Эда. Без всякого стыда и стеснения, которое, бывало, охватывало его после их занятий любовью. Эд посмотрел на него в ответ, и его взгляд был полон любви и обожания. - Я тоже тебя люблю, - сказал он. Освальд просиял улыбкой в ответ. - О, Эд… - не найдя, что сказать, он просто зарылся носом ему в плечо. Эдвард поцеловал его в макушку и осторожно укрыл одеялом, бережно укутывая. Немного придя в себя, Освальд сказал: - А как же ты, Эд? Я тоже хочу тебе… - Тшш… - прервал его Эд. – Отдыхай, птичка. Я бы не посмел тебя тревожить в таком состоянии. Всё будет. Сначала выздоравливай. - Но ты… - Освальд посмотрел вниз. – Ты возбуждён. - Я с этим как-нибудь справлюсь. - Позволь мне хотя бы… - Я сам с этим разберусь, Освальд, пожалуйста, отдыхай. Он снова поцеловал его в лоб и в висок. Освальд затих и задумался. - Ты возбуждён… - снова сказал Освальд. – Значит, тебе понравилось… делать это со мной, - сказал он. Эдвард усмехнулся. - Конечно, понравилось, дурашка. Только Эду Освальд мог позволить так себя называть и остаться целым и невредимым после этого. - А ещё… - Эд притянул Освальда поближе к себе, - я думал о том, что сделаю с тобой потом, когда ты совсем поправишься, - шептал он ему в волосы. - И что же? – тихо спросил Освальд. На шее сзади у него побежали мурашки. - О, я буду брать тебя во всех позах, глубоко и долго. Освальд сглотнул. - И как же, например? - Сначала я просто раздвину тебе ноги. - Просто… - тихо повторил Освальд. - Потом закину их себе на плечи. Эд приобнял Освальда и погладил его предплечье, взял его за руку и сплёл его пальцы со своими. - А потом, - прошептал он ему на ушко и потёрся об него носом, - потом я переверну тебя на живот, вздёрну за бёдра, полюбуюсь твоей торчащей задницей, укушу тебя за неё, а потом буду трахать, пока ты не кончишь, - на этом Эд поцеловал его в затылок. - Хм, - задумчиво протянул Освальд, почувствовав, что уже снова не на шутку возбудился. – Уверен, что я всё это тебе позволю? - Птичка, а ты имеешь что-то против? – невинно спросил Эд. - Возможно, я захочу наоборот – сделать всё это с тобой. - Жду не дождусь, - улыбнулся Эд. - А ты уверен, что не хочешь сделать что-нибудь из этого сейчас? - Нет, Освальд, - он погладил его запястье. – Я не могу так тебя измождать, это может не пойти на пользу твоему самочувствию. Мы и так уже пересекли черту. - Может, пересечём ещё немножко? - Нет, Оззи, - Эд чмокнул его в щёку. – Всё потом. - Ну, тогда придётся мне всё делать самому, - невозмутимо сказал Освальд и отодвинулся от Эда. - Что? О чём ты? Оз?.. Освальд потянулся куда-то, и через секунду Эд увидел у него в руке баночку со смазкой. Малиновой. - Ты?.. Ты серьёзно?.. Оззи? Не глядя больше на Эда, Освальд открутил крышечку, зачерпнул побольше субстанции и засунул руку под одеяло, откинувшись на подушки и вскоре уже прикрывая глаза от наслаждения. - Освальд?.. – Эд продолжал оторопело смотреть на него. – Ты… правда делаешь это? Освальд что-то невнятно проурчал в ответ, не отрываясь от своего занятия. - Ты… трогаешь себя там? - Ага… - Что… Что именно ты делаешь? – спросил Эд, не заметив, как уже опустил руку к себе в штаны. - Растягиваю себя… - ответил Освальд, не размыкая глаз. - Растягиваешь?.. – повторил Эд. - Да… Представляю, что это ты. Ты растягиваешь меня. Подготавливаешь. Образы замелькали у Эда в голове. - Освальд… Ты не можешь это делать вот так при мне. - Разве? Почему? – Освальд открыл глаза. – Ты ведь тоже делаешь это, - он указал глазами на его руку в штанах. Эд тут же вынул её. - Это… вышло случайно. - Ну и зря. Но я не намерен останавливаться, - Освальд сосредоточенно прикрыл глаза. – Во мне уже два пальца. И если ты сейчас не присоединишься ко мне, то я возьму… что угодно, свечку, если надо, и буду вставлять её себе, а ты будешь сидеть тут и смотреть, и ты даже не увидишь ничего под одеялом. - Ты можешь кое-что сделать для меня, Эд? - Что угодно, любовь моя. «Что угодно? – подумал Освальд. – Ну так иди уже и трахни меня тогда». - Достань свой член из штанов. Хочу на него смотреть и представлять, что он во мне. На секунду Эд засомневался, но в следующую уже послушно достал свой твёрдый и довольно внушительных размеров член из штанов. - Ооо… - Освальд приоткрыл рот от восхищения. – Да… - он продолжал двигать рукой под одеялом, продолжал ласкать себя. Это становилось уже нестерпимо. - Господи, Освальд… Не выдержав, Эд рванулся к нему, откинув одеяло, и лёг на него. Правда, он тут же накрыл их снова, не забывая о том, что Освальд болеет. Он не хотел причинить ему боли, потому переспросил для уверенности: - Оззи, ты точно уже готов? - Да-да, - нетерпеливо ответил он. - Тогда… Эд взял смазку, быстрым движением натёр себя и придвинулся ещё ближе к Освальду, расположив руки по обе стороны от его головы. Освальд раздвинул ноги и взял его за член, направляя в себя. Эд подумал, что ещё немного, и он не выдержит. Почти так и произошло: стоило ему войти в уже подготовленное отверстие, горячее и узкое, и сделать несколько движений, как он уже кончил в Освальда, виновато глядя ему в глаза. Но Освальда это только порадовало: он поцеловал Эда в губы – наконец-то, - забыв о том, что этого делать пока нельзя, и потянулся рукой к своему члену, но Эд опередил его. Не выходя из него, он ласкал член Освальда, размазывая смазку по головке, и уже вскоре почувствовал, как его мышцы смыкаются вокруг него, а на руку ему льётся тёплая сперма. Он осторожно лёг на Освальда, стараясь не наваливаться всем весом, после чего, подождав немного, плавно вышел из него и лёг рядом. - Это было восхитительно… Ты восхитительный. Он положил голову Освальда себе на плечо и принялся поглаживать его мягкие чёрные волосы. Это был очередной чудесный день, в котором они стали ещё ближе друг другу. Осталось только подождать, чтобы Освальд поправился, и они проведут последние тёплые осенние дни, гуляя по парку и собирая кленовые листья. А потом их ждёт тёплая и уютная зима, в которой будет много любви, чая, фильмов и книг. Фильмов. - Освальд, - тихонько позвал его Эд. – Тебе поставить вторую часть? Освальд не ответил, и Эд почувствовал его глубокое дыхание на своём плече. Он улыбнулся, поцеловал Освальда в макушку, осторожно выполз из-под одеяла, чтобы не разбудить свою птичку, укрыл его и отправился на кухню, чтобы заварить ему ещё чая с малиной.